Планета N книга вторая война

— Помню, особенно в конце, под автоматом, — спокойно ответил Хорст. — Я ничего не забыл, Гарик. А что касается ваших дел на Планете, которые, как ты изволил выразиться, вам не предписывались, то это вовсе не предмет для подражания…

— Брэк! — почти крикнул Олег. — Парни, не на ринге!

— Я знал, знал, что ты не только мне об этом напомнишь, но и носом в это дерьмо будешь тыкать до самой моей пенсии, а то и до гробовой доски! Я знал! Я искупил свою вину, тем, что позволил на мне ставить медицинские эксперименты! Я, если хочешь знать, в этой клинике вообще бы дуба дал, если бы часть препаратов — таблеток, если по-простому, не выбрасывал или не выплёвывал! А это, поверь мне, не так уж просто, если учесть, что вокруг тебя одни жандармы в белых халатах, и, кроме того, вокруг всё видеокамерами нашпиговано, что даже посрать толком нельзя, зная, что за тобой подсматривают…

— Гарик, кто же в этом виноват? Не я, случайно?

Белов, понимая справедливость замечания, умолк.

— Ну что, парни, страсти умолкли? С такими настроениями вас в один корабль… — развёл руками Олег.

— Перекусаем друг друга? — Белов горько усмехнулся. — Нет, этого не произойдёт по причине того, что разговоров на эту тему больше не будет. Не будет потому, что он прав. Извините меня, нервишки подгуляли. Я вообще удивляюсь, как вы ещё мне такое предлагаете после всего случившегося. Наверное, совсем с кандидатами слабовато. Кстати, там, на Планете никого из наших старых знакомых нет?

Антон кивнул:

— Конечно, есть. Было бы странным, если бы хоть кто-то из первооткрывателей Планеты не захотел бы вновь побывать на ней.

— Да, но ведь это отнюдь не увеселительная прогулка, там ведь идёт настоящая война, если я вас правильно понял? — спросил Хорст.

— Верно, — ответил за Антона Олег. — Да вот только, война-то там совсем недавно, а люди, по контракту продолжают работать.

— Только ли в контракте дело? — усомнился Хаммер. — Ведь в нём ничего такого прописано не было…

— Верно, - со вздохом согласился Олег. — Не только. Оттуда, ребята, сейчас улететь-то непросто. Каждый рейс на вес золота, в буквальном и переносном смысле этого слова. Каждый рейс на вес золота… Нужен провиант — того, что есть на Планете, не хватает. Нет, ну есть и НЗ (1) там, но его пока не трогают — на то он и неприкосновенный запас. Нужно топливо, вооружение и боеприпасы. Ну и многое другое. Медикаменты, наконец, врачи — их там мало… Мало ли чего ещё — всего сразу и не вспомнить…

— Не было у бабы заботы — так купила порося, — мрачно молвил Белов. — Наделали мы дел с этой нашей Планетой! Прямо как чемодан без ручки — носить нельзя, а выбросить жалко… Ладно, ладно, уж и пошутить нельзя! Какие все нежные и ранимые — сил нет! Один только Гарик чёрствый и неженственный!

— Брось хрень всякую собирать! Бред собачий, да и только! — раздражённо заметил Хаммер.

Антон с Олегом переглянулись, а Белов удивлённо и в то же время, удовлетворённо присвистнул:

— Браво, Хорст, не зря ты со мной общался, хоть и недолго.

— А ты разве хорошему научишь? — хмыкнул Хаммер. — Сплошной сленг, зачастую лишённый всякого смысла. Равно как и пословицы…Не на каждый язык переведёшь.

— Не скажи, Хорст, не скажи! Великий и могучий…Сленг! Гы-гы!

— Ребята, если вас посадить в одну ракету — я уже не говорю, что поставить совместную задачу на Планете — то к концу программы Хорст будет не только виртуозно крыть матом, но и ботать по фене… — Олег покачал головой.

— Да будет вам! — Белов отмахнулся. — Прямо я — худший из представителей… Не делайте из меня отрицательного героя! Хоть и имя у меня подходящее…

— Причём здесь имя? — удивился Хаммер.

— Да притом. В советской литературе, которую вновь изучают не только в школе, но и в высших учебных заведениях, несколько десятилетий подряд, имя «Игорь» использовалось только применительно для всякого рода жуликов, карьеристов, всяких скользких и аморальных типов, поведение которых не вписывалось в советскую мораль. А небезызвестный князь Игорь, а?..Так, ребята? — обратился он к Олегу и Антону.

— Верно, — подтвердил Олег. — Так оно и было. Но сейчас совсем не то время, и брось себя стегать…

— Слушайте, парни, — словно спохватившись, спросил Хаммер. — А кроме вас этим делом — я хотел сказать, подбором команды — кто-нибудь ещё занимается? Ну, я имел в виду представителей других государств?

Белов захохотал:

— Начинается! «Советская угроза!» «Русские идут!» Начитался всякой херни, Хаммер? Это — дела давно минувших дней, преданья старины глубокой!

— С чего ты взял? — несколько смутившись, отбивался Хаммер. —Просто не успели мы в баре толком посидеть… А тут сразу… — отшутился он.

— И оба русские? Нет, Хорст, — терпеливо начал разъяснять Антон. — Этим, как ты выразился, делом заняты все государства, входящие в список стран, именуемых Космическими Державами. Так что, помимо нас, этим заняты США, Китай, Индия, Иран, Япония...Кроме перечисленных, и те страны, у которых в активе есть хотя бы пара кораблей, или, просто совместные полёты с перечисленными Космическими Державами. Могут принять участие и те страны, которые хотят внести посильную финансовую поддержку, как Германия, например. Так что делай выводы, Хаммер.

— Я вовсе не хотел обидеть вас, парни, — густо покраснел Хорст. — Не принимайте близко к сердцу…

— Да будет тебе, проехали. — Хлопнул по плечу Хорста Олег. — Думай о другом, более важном.

— А кто-нибудь из наших старых знакомых — я имею в виду первых поселенцев Планеты, не принимает какого-либо участия в подборе кадров, или в … — Хаммер задал вопрос скорее для того, чтобы загладить свою вину и несколько разрядить обстановку.

— … войне? — закончил мысль Хорста Антон. — Есть такое дело, Хорст. Да мы ведь эту тему уже затронули сегодня. Если тебе нужна более подробная информация, то я готов ответить на все твои вопросы. Кто именно тебя интересует?

— Да, собственно, все. Они мне все не чужие. Не видел давно многих. Кому-то может показаться странным, но я скучаю. Слишком многое у меня связано с этими людьми.

— Ну, хорошо, Хорст. — Антон откашлялся, словно собирался произнести длинную, содержательную речь. — Слушай. Леон Рено занят делами, связанными со своей специальностью. Был связан. Сейчас он занят… Я даже не знаю, чем именно. На Планете царит хаос. Может он даже и воюет — более точно тебе никто не ответит. Далее, Андре Моруа. Небезызвестный тебе физик-исследователь и электронщик по совместительству — освоил смежную специальность. Работал по контракту. В последних известиях не фигурирует. Ты знаешь, в новостях правды искать не следует. Журналюги очень часто врут, как сивые мерины, или кобылы — всё зависит от пола. В том вся разница.

— Ну а как же все остальные? — спросил Хаммер. — Ирма, Эмма, Элен, Арчи, Рик, Эльза, старик Вилли? Какова их судьба?

— Насколько мне известно, — задумчиво произнёс Антон, — все они были задействованы по контракту. Речь, как ты понимаешь, идёт о Планете. Кому как не им работать там.

— А как же Бак, Хендрик, Бойл и Хью? — спросил Белов. — Они тоже там работают?

— Бак запил, давно и безнадёжно, Хендрик — тоже. А вот что касается Бойла и Хью — они на Планете. Срок им заменили на условный, он давно истёк — так что они имели полное право на работу на Планете. Предложений им поступило — хоть отбавляй. Вот так.

Белов откашлялся и спросил:

— Ну а как же… кх… Э-э-э… Хелга Артмане?

Олег укоризненно посмотрел на него, затем, мельком, на Хаммера.

— Она уже давно не Артмане, а Хаммер.

— Это сути не меняет. Какова её судьба? Прости, Хорст, я, видимо, вмешиваюсь не в своё дело, но от любопытства просто распирает.

Наступило тягостное молчание, которое затянулось на пару минут, показавшиеся Хаммеру целой вечностью.

Молчание первым нарушил Антон:

— Понимаешь, Игорь, здесь всё не так просто. — Он посмотрел украдкой на Хорста. — Хелга тоже работала по контракту на Планете. А сейчас… Словом, о ней нет давно никаких вестей. Послали специальный запрос… Ответ ждали долго… Она пропала без вести.

— Как пропала? — почти выкрикнул Хаммер. — Что это значит?! Что с ней?!

— Не кричи, Хорст, — спокойно ответил Олег. — Мы здесь ни при чём. И мы знаем чуть больше твоего. По сути дела, все ваши коллеги пропала без вести. Ну, почти. Это не значит, что с ними случилось что-то дурное. Заметь, на Планете журналистов почти не бывает, так что качать информацию попросту некому. Все они — я имею в виду ваших недавних коллег — до недавнего времени работали по своему профилю. С началом военных действий… всё изменилось, Хорст, сам понимаешь. Более точного ответа не существует.

Задыхаясь от гнева, Хаммер возмутился:

— Какого чёрта её понесло туда? Ей что, денег на жизнь не хватало? Я не был официально разведён, но никогда о детях не забывал, посылая каждый месяц сумму, которой с лихвой хватало на содержание! Что она забыла на Планете?!

— Не ори, Хаммер! — теперь уже повысил голос Олег. — Возможно, дело не только в деньгах! Дети остались, видимо, под присмотром матери, ведь она ещё не старая женщина. И потом, когда она улетела на Планету, там всё было вполне благополучно. Кто же знал, что так получится! Этого никто не мог предугадать! Сам пойми, как учёный-астронавт может усидеть дома! Да если бы я стал одним из участников открытия новой Планеты!.. Она бы мне снилась по ночам! Это элементарно, как закон Бойля-Мариотта! Неужели ты этого не понимаешь? В конце концов, это же твоя хоть и бывшая, но жена! Неужели ты её совсем не знаешь? Прости, конечно…

— А при чём тут журналисты-то? — задумчиво спросил Белов. — Что, связи с ними нет что ли?

Олег пожал плечами:

— Связь часто и надолго пропадает — либо повреждается в результате военных действий, либо…

— Глушится противником, — закончил Гарик. – Или нашими, для собственной же безопасности.

Хаммер помолчал немного, затем, вздохнув, медленно, с расстановкой, горестно произнёс:

— Наверное, не знаю толком своей жены. Бывшей. Возможно, я был плохим мужем и отцом…

— Брось, Хорст, — Белов положил руку на плечо Хаммера. — Образуется. Слетаем, всё выясним. Я, лично, готов. Вы ведь мне оба не чужие. Может, для тебя это и пустой звук…

Хорст, словно не расслышав последних слов, спросил у Олега с Антоном:

— Когда лететь?

Олег ответил:

— Сначала нужно пройти специальную подготовку. Полёт несколько необычный. Понадобятся дополнительные навыки и обучение. С военным уклоном, так сказать… С учётом настоящего времени, нового оружия и особой сложности боевых действий. Я понимаю, что вы оба проходили службу в армии, но, тем не менее, инструкция требует… Нужно кое-что освежить в памяти. На это уйдёт некоторое время.

НЗ – неприкосновенный запас.

Глава четвёртая

— Сколько?.. — глядя в стену, спросил Хаммер.

— Примерно три недели, Хорст, — Олег с сочувствием посмотрел на Хорста.

— А раньше никак не получится? — с надеждой спросил Хорст.

— Может быть, но ненамного, — xчестно ответил Олег. — Я понимаю, что ваш с Игорем уровень говорит о многом, но…

— Понятно, — коротко бросил Хаммер. — Когда начнутся занятия?

— Да хоть завтра. Было бы сказано. — Олег внимательно посмотрел на Хаммера. — Только, Хорст, давай договоримся сразу…

— О чём?

— Это не подлог — я имею в виду всё сказанное. Дело действительно обстоит так. Это отнюдь не причина для шантажа, с целью…

— Я всё понял, Олег. Ребята, я устал смертельно и хочу спать…

Антон успокоил его:

— Парни, ложитесь-ка отдыхать. Места хватит всем. Мы останемся с вами в качестве охраны, хотя особой тревоги за вашу судьбу нет… Мы за вас отвечаем. Спокойной ночи.

***

— Труба зовёт, Хорст, — будил Хаммера Белов, тряся его за плечо. — Тебя ждут великие дела, пилот. Давай-ка завтракать. Я тут кое-что незатейливое приготовил на завтрак. Вставай, вставай! Умываться, бегом марш! Равнение на одного линейного! К торжественному маршу, побатальонно!

— Это ещё что за шагистика, а? — спросил толком не проснувшийся Хаммер. — Кончай свои казарменные штучки, Гарик! Где нахватался?

— В армии, где же ещё! Знаешь, Хорст, а ведь воспоминания, связанные с армией, самые светлые и приятные, как ни странно! Если бы мне сказали об этом лет пятнадцать назад, я бы этому человеку плюнул бы в рожу, а сейчас… Нет, всё было здорово, ей- богу, здорово! Молодость, безудержная радость по поводу и без повода, поистине лошадиное здоровье и, главное, впереди целая жизнь! Полная радужных надежд и позитива!

— Дело не в армии, Гарик! Дело в молодости.

— Ишь ты, понимаешь, Цицерон! А ведь ты прав, как всегда прав, Хорстушка, мать твою в душу, прости меня. Господи, за богохульство… Действительно, молодость, и ничего больше! Хотя, нет, ой как хотелось бы ребят увидеть, тех, с которыми служил и невзгоды хлебал, да не ложкой, а… эх, где мои … короче, пойдём-ка жрать, дорогой пилот Международного класса…

Они ели яичницу с салом, запивая эту еду какао.

— Очень вкусно, Гарик, спасибо тебе! — Хаммер наслаждался здоровой, холестериновой едой. — У тебя скрытые таланты!

— А ты, что, думал, что я только в дурке лежать могу, и ничего более?! Ну, спасибо, друг сердечный! Не ожидал, ей-богу, не ожидал! А ведь готовил эту пищу богов с настроением и творческим подъёмом!

— Да ладно тебе, Гарик, не обижайся! Всё замечательно, честное слово! Только вот одно плохо — не успел зарядку сделать!

— Может, просто поленился, а Хорст? А теперь на меня сваливаешь!

— Может быть, может быть… Полезные привычки пропадают сами собой. Точно так же, как и появляются вредные…

Они, перебрасываясь немудрёными шутками, завтракали. В кухню вошли Олег и Антон.

— Ну а как насчёт нас, господа? — спросил Антон, — надеюсь, мы не пролетели?

— Нет, ребята, вы не в пролёте, яиц в вашем хозяйстве полным-полно, так что добро пожаловать к нашему шалашу. Сало тоже есть в наличие, хотя и не совсем понятно, откуда оно взялось в мусульманском государстве…

— Э-э-э, Игорь, времена меняются, как пел небезызвестный Боб Диллан. Сейчас многое можно, даже то, что каких-нибудь двадцать лет назад считалось полной дикостью и варварством.

— Не так уж это и плохо, Антон, — рассудительно подытожил Белов. — Сало — продукт пролетариата.

— Пролетариат дано канул в лету.

— Знаю, Антош, знаю, — Белов наколол последний кусочек яичницы на вилку и, отправил его в рот, таким образом, заканчивая завтрак, — пора обговорить детали, ребята. Еда едой, а дело — делом. Кстати, о сале и пролетариате: таковой сгинул, но сало осталось, поскольку этот священный продукт вечен!

— И то верно, — одобрил Олег мысль Белова. — Только я не совсем понял, оба ли вы полетите?

Белов посмотрел на Хаммера. Тот утвердительно кивнул.

— Намёки излишни, ребята, — Белов серьёзно посмотрел на Олега и Антона. — Давайте-ка ваши инструкции и всякого рода подробности. Мы оба сплёшное фнимание, — внезапно добавил он с немецкоязычным акцентом. — И это есть корошо, коспода… — дурачился он.

Антон посмотрел на него так, как смотрят санитары психиатрической клиники на больного.

— Ладно, Игорь, шутки в сторону, хотя я, лично, твоё поведение одобряю. Это очень хорошо, когда человек находит время, и главное, силы, на шутки. Но, прежде всего, позволь нам позавтракать, а?

— Еда — это святое. Дела чуть позже.

Через полчаса неторопливого завтрака, Антон и Олег принялись инструктировать Белова и Хаммера.

— Вас учить, ребята, только портить. Класс твоего технического уровня, Игорь, и твоего, Хорст, необычайно высок. Но! Следует учесть одно обстоятельство — военные действия. На Планете, может случиться, чёрт знает что. Поэтому… Поэтому, следует помнить, что это не совсем обычный полёт, и нужно быть предельно осторожными. Мы толком не знаем сами, как нужно вести себя с этими сраными, извините за пикантную подробность, гуманоидами, или как там их ещё надо называть — этого никто не знает. Неизвестно так же, как поведут себя наши вчерашние друзья и соратники, — я имею в виду страны, у которых земельный вопрос не просто открыт, а находится в критическом состоянии… Земли мало, народу много… Простите меня за этот канцеляризм—наследие времени и прошлого режима. Мы ничего этого не знаем, однако, должны и считаем своим долгом инструктировать вас! Мать иху ити! Как вот здесь быть, а? Я чувствую себя полным идиотом! — Олег выругался отборным матом.

— Не парься, Олежа! — успокоил его Белов. — Жизнь полна неожиданностей. К тому же прекрасна и удивительна. Разберёмся на месте. Конечно, хотелось бы знать некоторые особенности ведения войны нашими оппонентами, пардон, нашим противником, я хотел сказать. Но поскольку специфика нашего задания не позволяет, то… что же тут поделать! Интересно, чем вооружены эти засранцы? Насколько они опасны и вероломны? Каков предел их подлости? Сильны ли они физически?

— Игорь, — Антон тяжело вздохнул, — мы сами ни черта толком не знаем по одной простой причине — из-за отсутствия практически всякой информации. Сами понимаете, что телемоста у нас нет. В особенности ведения войны противник нас не посвящает. Чем они воюют, мы толком не знаем….

— … хотя некоторые подробности ведения войны нам всё же известны, — перебил Антона Олег. — Эти черти очень любят «наше» оружие, причём, огнестрельное. Нравится им, понимаешь, шум. Со своим-то у них не очень, но одно доподлинно известно — ребята эти очень способные и схватывают всё просто на лету…

— Язык осваивают просто с космической скоростью, — снова вмешался в разговор Антон. — По-русски базарят как студенты университета имени Патриса Лумумбы. Только с той разницей, что черножопые студенты посвящали этому бессонные ночи и годы, в промежутках между романами с нашими бабами, а эти, после нескольких переговоров уже…

— Что, были какие-то переговоры? — изумился Хаммер. — Имеются налицо какие-либо позитивные сдвиги? Есть хоть какие-то плоды?

— Плоды гнилые, — лаконично пояснил Антон. — С ними чрезвычайно тяжело вести какие-либо переговоры, потому что у них совершенно другая логика, а если быть более точным, полное отсутствие таковой. С нашей точки зрения, во всяком случае. Есть некоторые записи ведения переговоров, мы их можем вам предоставить, только смею вас заверить, парни, вам это ничего, ровным счётом, ничего не даст. Не тешьте себя иллюзиями… Лучше вообще ни во что не вдаваться, честное слово…те, кто с ними вёл эти переговоры очень давно не выходили на связь. И очень возможно, что…

— Так уж и ничего? — усомнился Белов, — неужели мы не поймём их? И ты что хотел сказать про тех, кого давно не было в эфире?

— Я ничего не могу сказать определённого…Бойцы спецназа это были. А что касается их лётного стажа…Он не так уж велик — всего-то курсы. А насчёт того, что можно понять… В этом случае адаптер языков очень слабый помощник, — покачал головой Антон, — тут всё куда сложнее. Там народ обезбашенный.

— Должны же у них быть какие-то свои слабости. Слабости и цели. Просто так войну не начинают, — высказал своё предположение Хаммер. — У них существуют определённые задачи и цели. Так должно быть. Иначе какой смысл воевать? Из спортивного интереса?

— Бесспорно, — согласился Антон, — только мы этого до сих пор не знаем, как это не парадоксально. Видимо, вам и предстоит узнать, что к чему…

***

— Полёт нормальный, все системы и узлы в норме. Самочувствие хорошее. Какие будут инструкции? — докладывал на Землю, в Центр Управления Полётом, Белов.

— Вас поняли, «Лев». Ничем новым вас инструктировать нет смысла — вы сами всё наперёд знаете… — несколько нарушая инструкцию, отвечал ЦУП.

— Наш корабль управляется одним из лучших пилотов Космического Сообщества, — нескромно напомнил Белов Земле. — Это всего лишь констатация факта, не более. Я рад и горд этому обстоятельству.

— Знаем, «Лев», знаем, поэтому и возлагаем на вас большие надежды, — ответила Земля. Конец связи.

— Вас понял, — ответил Белов, заканчивая сеанс связи. — Как у нас дела, Хорст?

— Да всё нормально, Гарик. Пока, во всяком случае.

— Что значит «пока», Хорст? Не темни. Что-то не так?

— Да всё так. Просто…

— Что «просто»?

Хаммер несколько помедлил с ответом.

— В прошлый раз тоже всё шло по плану, однако...

— Что «однако»?

— А то ты не знаешь! Всё кончилось падением на ваши головы… Помнишь, надеюсь?

— Да уж, конечно, помню… Как забыть, все планы нарушил…

— Опять начинаешь?!

— Нет-нет, всё нормально, это я так, к слову… и пошутить уже нельзя… все такие серьёзные! Слушай, Хорст, а что в прошлый раз помешало тебе продолжать полёт? Я что-то запамятовал — столько лет прошло…

— Астероиды, — коротко бросил Хаммер. — Из-за них-то и случилась авария. Их было слишком много, настолько много, что ни автоматические пушки, ни ручные, под моим управлением, не справились…

— Ты посмотри… — надеюсь, на этот раз мы будем избавлены от возможности пережить заново то, что пришлось тебе, тогда?

— От души на это надеюсь, хотя стопроцентной уверенности не испытываю. Всякое может случиться — ведь здесь такая зона, как выяснилось…

— А на карте-то не указано!

— Было! Было не указано! Я писал рапорт, да что там рапорт — рапорта! Долго и нудно, в течение нескольких недель. Теперь это есть на карте, но от этого не легче. Белов!

— А?

— Может быть, сменим тему и займёмся чем-нибудь более приятным, скажем, обедом?

— Пуркуа па (1), месье. Сейчас что-нибудь соображу.

— Сделай милость. — Хаммер снова уставился на монитор, не забывая, однако, бросать взгляды в большой иллюминатор.

— Ну, как? — спросил Белов, вернувшийся с какой-то снедью.

— Всё спокойно, зря я, наверное, паниковал. Нервы. Тут ещё и мысли всякие… Нехорошие…

— Не забивай себе голову всяким силосом. Прилетим — всё выясним.

— Надеюсь, что всё обойдётся, и у нас просто недостаточная информация.

— Я тоже на это надеюсь. А сейчас, уважаемый коллега, пора перекусить. Значит, ассортимент таков: куриное пюре, картофельное пюре, сок яблочный, сок томатный, хлеб… Ты что будешь?

— Всё сразу.

— Вот это по-нашему! — обрадовался Гарик. — Прочь, тоска!

Они принялись за еду.

— А неплохо, Хорст. По крайней мере, вкуснее того, что давали на обед в клинике, — он вдруг засмеялся. — Ты знаешь, а как-то непривычно есть, вот так, когда рядом нет злобных рож санитаров…

— Гарик, я тебе очень сочувствую, но тебе пора потихонечку забывать об этом. Не рви нервную систему, она ведь весьма ранима и не прощает лишних стрессов… И потом, те времена прошли и тебя там уже нет! Ты здесь.

— Эх, Хорст! Не так-то это просто. Боюсь, что до конца дней своих этого не забуду. Семь лет, шутка ли. Ты знаешь, один мой знакомый всегда говорил, что нет худа без добра… И ещё, что за одного битого трёх небитых дают…

— Дай мне лучше соку. Знаешь, что я тебе скажу: Господь испытывает нас постоянно, вот и тебе досталось суровое испытание.

— Какого тебе соку?

— Томатного.

— Получи!

— Спасибо. Ты стал богаче в плане жизненного опыта.

— Я, наверное, был просто наказан, сам знаешь, за что.

— Не терзай себя. Спасибо за обед.

— Не за что. Как там у нас дела? Угу… — Белов бегло пробежал глазами по приборам. — Вроде всё нормально. Лететь недолго осталось. Главный Компьютер! — крикнул он не столько для того, чтобы получить информацию, сколько разрядить обстановку. — Как там у нас дела?

— Что именно вас интересует, бортинженер? — отозвался компьютер женским голосом.

— Что значит: «Что именно»?

— А то и значит, что вопрос нужно ставить чётко, — пояснил Хаммер.

— Ну, ещё бы! Если я не ошибаюсь, компьютер сделали в Германии? А там без конкретности никуда… — проворчал Белов. – Педанты хреновы…

— Ошибаешься, в Японии. Там тоже любят конкретность.