Зов Моря

Аш'тари неторопливо поднялся.

— Только не смотри на меня так. Я же сказал — ненадолго. И да в этот раз ты идёшь со мной, мне хватило того что ты сделал с хижиной в прошлый раз пока меня не было.

Зверь подошёл вплотную и сел передо мной. Я потрепал его по голове и заглянул ему в глаза. Он тихо фыркнул. Он демонстративно отвернулся.

— Иногда мне кажется, что ты читаешь мои мысли друг.

Зверь бросил на меня взгляд через плечо. Я улыбнулся:

— Ладно. Я тоже.

Несколько минут мы провели в молчании, слушая, как волны бьются о берег, а ветер гуляет в листве.

— Завтра утром соберёмся и выдвинемся.

Аш'тари улегся обратно.

— Вот и договорились.

Утро наступило слишком быстро. Я проснулся ещё до рассвета и какое-то время просто лежал, слушая море. Место у входа пустовало — Аш'тари уже ушёл.

— Ну разумеется.

Я поднялся и принялся за сборы. Брать было почти нечего: пара полезных мелочей, скудный перекус, фляга с водой, нож и лук. Проверив тетиву и перебрав стрелы, я услышал снаружи знакомый шорох. Аш'тари вернулся и ждал у порога.

— Уже готов?

Он тихо фыркнул.

— Я тоже рад тебя видеть.

Убрав стрелы в колчан, я оглядел хижину. Здесь не было ничего особенного — в этом-то и заключалась её ценность. Никто не шумел, не поучал и не пытался решать за меня. Здесь я был собой. Я задержался на пороге:

— Всего на несколько дней, — пообещал я больше себе, чем зверю. — Вернёмся быстро.

Аш'тари уже ждал на тропе, и я вышел следом. Утренний воздух бодрил. Море было на редкость спокойным, а горизонт манил своей бесконечностью. Если долго вглядываться в него, можно на время забыть обо всём остальном. Но не сегодня. Поправив ремень с луком, я кивнул спутнику:

— Ну что, идём?

Аш'тари поднялся. Первые мили мы преодолели молча. Зверь то и дело убегал вперёд и возвращался — я давно привык, что он никогда не ходит по прямой. Наверное, именно поэтому мы так хорошо ладили: ни один из нас не терпел чужих указаний. Я усмехнулся своим мыслям:

— Только не вздумай сказать, что мы похожи.

Аш'тари выразительно на меня покосился.

— Нет. Даже не начинай.

Он отвернулся.

— Вот именно.

Дорога до поселения занимала около четырёх часов. Я знал каждый поворот, каждый гигантский ствол и каждую переправу через ручей. Когда-то я бегал здесь постоянно, теперь — всё реже. Лес постепенно менялся: деревья смыкались плотнее, стволы уходили выше в небо. На ветвях мелькнули первые верёвочные мосты. Мы приближались. А вместе с ними приближалось всё то, от чего я когда-то сбежал: дом, семья и груз ответственности. Я остановился. Аш'тари тоже замер. Впереди, среди исполинских деревьев, уже угадывалось поселение Терра-Ли. Я тяжело выдохнул.

— Ну что... пора.

Я поправил растрёпанные волосы.

Мы продолжили путь и вошли в поселение ближе к полудню. Я сразу пожалел, что не выбрал другую дорогу: здесь царил оглушительный шум. Кто-то оживленно разговаривал, кто-то смеялся. На соседних ярусах детвора носилась по подвесным мостам, а взрослые были поглощены своими заботами. После звенящей тишины моей уединённой хижины этот гам казался невыносимым. Аш'тари шёл рядом, совершенно невозмутимо лавируя в толпе.

— Не потеряйся, — тихо бросил я.

Он даже не обернулся. Пройдя ещё пару шагов, я услышал знакомый оклик:

— Кэйлан!

Я замер. Слишком поздно. Слева на мосту появилась Кайра, а следом за ней — Кайла. Они двигались с такой стремительностью, что я не успел сообразить, кто из них окажется передо мной первой.

— Ты вернулся!

— Наконец-то!

Они подлетели одновременно. Кайра вцепилась мне в руку, а Кайла уже норовила заглянуть через плечо.

— Где тебя носила нелёгкая?

— Почему так долго?

— Ты привёз что-нибудь?

— А надолго к нам?

Я окинул их взглядом:

— По очереди девочки.

Они переглянулись.

— Нет, — в унисон заявили обе.

Я закатил глаза:

— Ничегошеньки не изменилось.

Кайра рассмеялась:

— А ты рассчитывал, что мы станем другими?

— Я надеялся.

Кайла пихнула сестру локтём в бок:

— Он опять вредничает.

— Он всегда вредничает.

— Я вообще-то всё слышу.

— Мы в курсе.

Я тяжело вздохнул, и в этот момент Кайра заметила Аш'тари. Её лицо мгновенно преобразилось.

— Ой, ты и его взял!

Она присела перед ним на корточки:

— Привет!

Аш'тари сдержанно посмотрел на неё. Кайра протянула руку, но он тут же отпрянул назад.

— Он не любит излишнего внимания, — предупредил я.

— Я помню.

Кайла опустилась рядом с сестрой:

— А он всё такой же?

— Какой?

— Вечно недовольный.

Я перевёл взгляд на Аш'тари. Тот смотрел прямо на меня.

— Да.

Кайла улыбнулась:

— Значит, всё по-прежнему.

Я усмехнулся:

— Похоже на то.

Я на мгновение замер, впитывая картину целиком: сёстры, знакомые переплетения мостов, дома, утопающие в гигантских кронах, и лица людей, которых я знал с самого детства. Я приехал домой всего на несколько дней, но уже отчётливо чувствовал: это время будет тянуться гораздо дольше, чем планировалось. Я невольно улыбнулся. И правда, ничего не изменилось. Кайра уже тянула меня за руку по мосту, а Кайла шла с другого бока, продолжая засыпать вопросами.

— Ты опять отшельником жил всё это время?

— Да.

— И совсем не скучал?

— Нет.

— Даже капельку?

— Совсем.

Кайра посмотрела на меня так, будто я нёс полную околесицу:

— Ты невероятный чудак.

— Знаю.

Они звонко рассмеялись и по-прежнему не собирались оставлять меня в покое.

— А ты правда всё это время жил у моря?

— Да.

— Один?

— Да.

— И сам строил хижину?

— Да.

— А кто тебе помогал?

Я посмотрел на них.

— Никто.

Они переглянулись.

— Мы бы помогли, — сказала Кайра.

— Вы бы только мешали, — ответил я.

— Неправда!

— Правда.

— Кэйлан!

Я усмехнулся. Вот теперь я действительно понял, как сильно скучал по этому шуму. Не по деревне. Не по толпе. По ним. Мы свернули на широкую платформу, соединявшую несколько гигантских деревьев — здесь начиналась наша часть поселения. Дома располагались на разных уровнях и переплетались подвесными мостами. Между ветвями покачивались сушёные травы, связки плодов и охотничьи трофеи. Я замедлил шаг, узнавая знакомые уголки. Странное чувство. Я так привык к собственной тишине, а здесь всё казалось слишком громким. Слишком живым. Но вместе с тем — родным. Аш'тари шёл рядом, время от времени поглядывая по сторонам. Кайла заметила это:

— Знаешь он стал значительно больше с последней нашей встречи на церемонии.

—Правильно потому что он растёт.

— Можно его погладить?

— Попробуй если не боишься лишится руки.

Она попыталась протянуть руку, но Аш'тари зарычал, и она тут же отдернула её.

— Тогда не буду.

Кайра рассмеялась:

— Ты всё ещё его боишься.

— Я не боюсь.

— Боишься.

— Просто не хочу проверять глубину его привязанности.

Мы подошли к нашему дому. Сколько бы времени ни прошло, это место я узнал бы из тысячи. У входа висели привычные пучки трав, на стене красовались старые отцовские трофеи, а на нижней платформе стояли корзины с овощами. Изнутри доносились голоса. Кайра первой влетела в комнату:

— Мама! Папа! Посмотрите, кто пришёл!

Я на секунду зажмурился. Ну вот, началось.

— Кэйлан?

Голос матери. Я открыл глаза. Она стояла у входа и смотрела прямо на меня. Несколько секунд мы молчали. Её взгляд скользнул по моему лицу, одежде, оружию и замер на Аш'тари.

— Ты всё-таки приехал.

— Ненадолго.

— Конечно.

По её тону я сразу понял: она мне не поверила. Из глубины дома вышел отец. Он остановился рядом с женой и внимательно посмотрел на меня.

— С возвращением, сын.

Я кивнул:

— Рад тебя видеть, отец.

Впервые за долгое время я снова оказался дома. Хотя почему-то уже тогда чувствовал, что надолго здесь не задержусь. Я вошёл внутрь. Здесь почти ничего не изменилось: те же деревянные стены, плетёные коврики, связки трав под потолком. Даже старый охотничий нож отца лежал на прежнем месте. Кайра уже устроилась за столом. Мама поставила чашку на стол и сказала.

— Садись.

— Я только с дороги.

— Тем более садись.

— Ты стала ещё более властной.

— А ты — невыносимым.

Кайла фыркнула со смеху. Отец покачал головой, наблюдая за нами.

— Дайте ему хоть оружие снять.

Я отцепил лук и прислонил к стене. Аш'тари остался у порога. Мать перевела взгляд с него на меня:

— Он останется здесь мам.

— Если будет вести себя тихо.

Зверь будто понял, о чём речь, и лениво скосил глаз в мою сторону.

— Он всегда тихо себя ведёт, — добавил я.

— Если не считать случаев, когда он подъедает твои запасы, — заметила Кайра.

— Это было один раз.

— Три.

— Два.

— Три.

— Ладно, три.

Кайла рассмеялась, а мать поставила передо мной глубокую чашу.

— Ешь.

Я посмотрел на неё:

— Я не голоден.

— Кэйлан.

Хватило одного слова. Я взял чашу.

Отец усмехнулся:

— Некоторые вещи действительно не меняются.

— К сожалению, — пробормотал я.

Мать услышала. Разумеется.

— Что ты сказал?

— Ничего.

Кайра наклонилась ко мне:

— Ты до сих пор не умеешь с ней спорить.

Я глянул на неё:

— А ты до сих пор не умеешь говорить тихо.

— Умею.

— Докажи.

Она умолкла. Ровно на три секунды.

— Не получается, — сдалась она.

Я рассмеялся. И в этот момент впервые ощутил абсолютное спокойствие. Совсем не такое, как в лесу или у моря — другое. То самое забытое чувство, когда вокруг люди, знающие тебя настолько давно, что притворяться кем-то другим просто бессмысленно. Я опустил взгляд на чашу и заметил, что Аш'тари больше не смотрит на меня. Он замер, уставившись в окно, на темнеющий лес.

Я нахмурился:

— В чём дело?

Он даже не повернул головы, лишь глубоко втянул носом воздух. И тут я тоже уловил едва заметный нюанс. Запах дождя, солёной воды и чего-то ещё… Знакомого, но совершенно чуждого этим местам. Я поднялся.

— Извините я сейчас вернусь.

Я вскочил с места под удивлённые взгляды. Новый запах не давал мне покоя

— Куда это ты? — насторожился отец.

Я глянул на зверя:

— Надо кое что проверить, я скоро.

Аш'тари наконец повернулся, встретился со мной взглядом и первым бросился к выходу. Я выскользнул следом. Зверь двигался стремительно и бесшумно, я едва поспевал перепрыгивать с ветки на ветку.

— Эй, погоди.

Он даже не обернулся. Я прибавил шагу. Спустя несколько минут мы ушли от деревни гораздо дальше, чем планировалось. Лес здесь стоял оглушительно тихий, лишь ветер шелестел в листве. Аш'тари остановился. Я спрыгнул на широкую ветвь рядом с ним.

— Что там?

Он не шевелился, лишь принюхивался к коре. Я опустился на колено. Сначала в нос ударили привычные запахи: влага, прелая листва, земля и отголоски далёкого моря. Но он продолжал искать. Он качнулся вперёд и замер у толстого ствола, где белела свежая царапина. Я провёл по ней пальцами. Рана была оставлена совсем недавно.

— Здесь кто-то был.

Аш'тари поднял голову. Я огляделся: ни следов, ни звуков. Пустота.

— Кто?

Ответа не последовало. Разумеется. Я уже собирался повернуть назад, как зверь резко посмотрел в сторону моря. Сквозь кроны деревьев проступала серебристая полоска воды, и на миг мне показалось, будто в воздухе повеяло тем самым странным ароматом. Я шагнул вперёд — и он тут же испарился, растворившись без следа.

— Ты ведь что-то знаешь, верно?

Аш'тари посмотрел на меня взглядом, в котором не было ни страха, ни настороженности. Только узнавание. Но чего именно?

Он развернулся и зашагал обратно.

— Эй, что за загадки.

Но он оставил меня без ответа и я пошёл за ним.

*Она близко.

Запах снова растворился в воздухе, но Аш'тари был уверен. Он помнил. Высокое дерево, тёплую землю, море и ту, что однажды не дала ему погибнуть.

Он не знал, зачем она здесь и где прячется, но чувствовал её присутствие. И на этот раз уходить он не собирался.*

Глава 4

К нашему возвращению сумерки уже накрывали деревню. Аш'тари первым взлетел на платформу и рухнул на привычное место у порога. В доме близняшки тихо сидели за столом, родители о чём-то переговаривались шепотом. Мать сразу вскинула голову:

— Где пропадал?

— Гулял.

Она смерила меня долгим взглядом — всегда так делала, когда подозревала ложь, но допытываться не стала. За это я её и обожал: никаких лишних расспросов. То ли дело отец, который читал меня как открытую книгу.

— Один?

Я кивнул на дверь:

— Нет. С Аш'тари.

Отец хмыкнул:

— Ну конечно. Вот прямо сразу сорвался с места едва пришёл, чтобы по деревне нагуляться.

Я пристроился рядом с сёстрами. Повисла пауза, которую прервал отец:

— Кэйлан, прежде чем опять сбежишь к своему морю, загляни к бабушке.

— Угу.

— Отнеси припасов. И помоги трав набрать, если позовёт.

Кайра тут же встряла:

— Она сегодня уходила на самый край.

— И обещала вернуться до темна, — добавила Кайла.

Я вздохнул:

— Ладно.

— Только попробуй с ней спорить, — прищурилась мать.

— Словно я когда-то с ней спорил, — бросил я, косясь на сестёр: тем повод сроду был не нужен.

Отец тихо усмехнулся:

— Семейное.

Я поднялся:

— Прямо сейчас?

— Да. Иди.

Я выглянул в окно: солнце догорало за верхушками.

— Отлично.

Снаружи я бросил взгляд на друга. Аш'тари приподнял голову.

— Нет, — сказал я ему. — Сиди здесь, я быстро.

Во его взгляде читалось всё, что он думает о моём плане. Он демонстративно отвернулся, а я спустился вниз. Бабушкина хижина пряталась на самом отшибе, почти у дикой чащи. Домом это назвать сложно — скорее убежище лесной ведуньи, утопающее в незнакомой зелени. И знаете, мне это место нравилось. Она вечно сбегала сюда, когда дома становилось душно. Никто в округе не знал травы лучше неё, и за помощью бежали только к ней.

Я заметил её издалека: сидит на корточках, бережно перебирает листья. Рядом — наполовину полная корзина.

— Бабушка!

Она даже не обернулась:

— Я прекрасно слышу, Кэйлан.

Подойдя ближе, я поймал её изучающий взгляд. Глаза скользнули по луку за спиной, сузились:

— Один пришёл?

— Аш'тари дома остался.

Она хитро улыбнулась:

— Значит, не один.

Я поморщился, но она уже отвернулась к побегам:

— Держи нож, срежь мне вон те стебли.

Я перевёл взгляд с травы на неё:

— Ты специально говоришь загадками?

— А ты специально задаешь столько вопросов?

Я невольно усмехнулся:

— Возможно.

— Значит, стоим друг друга.

Она сунула мне корзину. Я опустился рядом и заметил, что она смотрит вовсе не на зелень — в глаза ей врезался тёмный силуэт леса, за которым лежала дорога к морю.

— Бабушка?

— Мм?

— Что высматриваешь?

Помолчав, она ответила абсолютно невозмутимо:

— Пока ничего.

Но уголки губ едва заметно дрожали. Я вздохнул и принялся за работу. Бабушка трудилась молча: срезала, отбраковывала, вязала пучки. Я покосился на неё исподлобья:

— Ты всё ещё сортируешь их по одному?

— А как иначе.

— Зачем?

— Потому что они разные.

— Я вижу.

— Тогда к чему вопросы?

Я хмыкнул:

— Хотел услышать твоё объяснение.

Она покачала головой:

— Совсем не повзрослел.

— Прошло немало лет.

— Вот именно. А вопросы всё те же, хотя ответы знаешь.

Мы встретились взглядами. Она улыбалась. С ней всегда так: одна брошенная фраза заставляет крутить её в голове весь вечер. Сбор продолжился в тишине, но вскоре бабушка нарушила молчание:

— Ну и как тебе море, Кэйлан?

Я замер:

— Что?

— Я спрашиваю, каково это — жить у воды.

Я глянул на зеленую стену чащи, скрывающую берег:

— Спокойно.

— И всё?

Я пожал плечами:

— Шума меньше.

Она тихо рассмеялась:

— Ну конечно. Главное достижение.

Мы помолчали еще немного. Наконец она заговорила снова:

— Ты ведь давно не заглядывал.

— Был занят.

— Охотой?

— И всем остальным.

— Один?

Я кивнул. Она не стала допытываться, просто посмотрела так пронзительно, что на секунду я снова почувствовал себя сопливым пацаном.

— Чего?

— Ничего.

— Ты опять за своё.

— А что тебе сказать?

— Правду, о чём думаешь.

Она лукаво прищурилась:

— Скажу всё — ты сей же час рванёшь обратно к своему морю.

— Не исключено.

— Вот видишь.

Я рассмеялся. Над кронами пронёсся ночной ветер, вдали ухнула птица.

Бабушка поднялась, подхватила корзину и вдруг застыла.

— Кэйлан.

— А?

Она посмотрела на меня с неожиданной серьёзностью:

— Ты ничего странного не заметил, пока шел сюда?

Я нахмурился. Перед глазами сразу всплыл Аш'тари. Его странные повадки. Запах, витавший в воздухе.

— Почему спрашиваешь?

Она чуть заметно улыбнулась:

— Просто так.

Я помолчал пару секунд:

— Аш'тари вёл себя странно.

Взгляд бабушки изменился. Совсем чуть-чуть, но я заметил.

— Как?

— Рванул в лес едва мы пришли. Будто почуял что-то. Я тоже уловил запах, но не понял.

— Какой запах?

Я попытался вспомнить:

— Сам не знаю. Море, дождь, что-то знакомое. Но в голове не уложилось.

Бабушка уставилась на лес. Улыбка испарилась.

— Ясно.

— Что ясно-то?

Она подтянула корзину:

— Темнеет. Марш домой.

— Бабушка.

— Позже поговорим.

— Ты серьёзно?

Она бросила взгляд через плечо:

— Оставляешь меня с кучей вопросов.

— А ты разве не любил их с детства?

Я тяжело вздохнул:

— Иногда терпеть не могу.

— Ну, считай, сегодня тебе повезло.

Она зашагала к хижине. Я остался стоять в темноте. Почему-то её лицо мне совсем не понравилось. Глядя на чернеющую стену леса, я снова отчётливо вспомнил этот странный запах. Что-то надвигалось, и от этой мысли было не по себе.

На утро я проснулся по привычке раньше всех. Дома меня всегда ждала звенящая тишина, а здесь гвалт поднялся ещё до того, как я разлепил глаза: кто-то бегал по мосткам, кто-то хохотал, внизу шумно спорили из-за урожая. Я лежал, уставившись в потолок. Жил в лесу так долго, что отвык от шума, а хватило пары часов, чтобы вспомнить, за что я ценю одиночество. Аш'тари у входа открыл один глаз.

— И не смотри на меня так, — пробормотал я. — Я тоже не виноват.

Мы вышли наружу. Утро встретило прохладой и солнцем, пробивающимся сквозь кроны. С высоты деревня выглядела иначе: мостики, платформы, дома, вплетенные в ветви — целый живой организм. Когда-то я знал здесь каждый сук. Теперь всё казалось меньше. Или просто я вырос.

— Опять завис в своих мыслях?

Я обернулся. Кайра болтала ногами на соседней ветке.

— Ты вообще умеешь подкрадываться бесшумно?

— Ещё бы.

— Тогда почему я тебя услышал?

— Потому что я хотела, чтобы ты услышал.

— Железная логика.

Она спрыгнула рядом:

— Пошли кушать, мама уже накрыла.

Развернулась и потопала к дому, а через пару шагов бросила через плечо:

— Через час ты идёшь на охоту с Кайлой.

— Знаю.

— А потом мы могли бы...

— Нет.

— Да я ещё ничего не сказала!

— Ты собиралась всучить мне очередное соревнование.

Она лукаво улыбнулась:

— Возможно.

— Тогда точно нет.

— Посмотрим.

И ускакала. Я только покачал головой: каникулы дома явно шли по сценарию катастрофы. Я глянул на Аш'тари :

— Слышал?

Тяжелый вздох был мне ответом. Ладно, признаться честно, возвращение было не таким уж плохим. Кайра уже ждала меня на окраине вместе с Аруком. Зверь спокойно щипал траву. Увидев меня, сестра расплылась в улыбке:

— Опоздал.

Я глянул на солнце:

— На пару минут.

— На три.

— Ты ещё и время засекаешь?

— Естественно.

Я закатил глаза:

— Совсем не изменилась.

— А ты засиделся у своего моря.

Арук поднял массивную голову. Я подошел ближе: за три года он мощно раздался в плечах, шерсть потемнела. Я протянул руку, и он ткнулся носом мне в ладонь. Сестра привязала его к себе, когда ей еще двадцати не было. Хотя он был старше даже меня.

— Здорово, старик.

Кайра фыркнула:

— Он не старик.

— Кайла, он старше меня.

— Посмотрим, как ты заговоришь в лесу.

Она толкнула меня плечом:

— Погнали.

Арук шел впереди, Кайла рядом, я — чуть позади. Они почти не обходились словами: пара взмахов руки, и зверь уже знал курс. Настоящая банда.

Вдруг Арук замер. Мы с Кайлой тоже вросли в землю. Впереди хрустнула ветка. Я жестом показал ей уходить влево, сам полез наверх, на толстый сук. Обзор отсюда открывался шикарный. Мелькнула тень. Я натянул тетиву, но цель была далеко. Кайра ждала сигнала. Арук припал к земле, отрезая добыче путь к отступлению. Сестра действовала тонко — не загоняла силой, а направляла. В этом и был весь кайф охоты с ней: они с Аруком были единым целым, а не просто человек и зверь.

Зверь внизу резко рванул. Арук сорвался следом, Кайра — за ним. Я прыгал по веткам, пытаясь не отстать. Вдруг сестра поскользнулась, но чудом удержалась, а Арук развернулся так круто, что чуть её не снёс.

— Ты цела? — рявкнул я сверху.

— Да!

— Точно?!

— Кэйлан!

— Чего?!

— Я в порядке!

Я ухмыльнулся:

— Ладно-ладно.

— Не отвлекайся!

Я вскинул лук. Цель замедлилась. Выдох, спуск тетивы — и тишину разорвал свист стрелы. Готово.

Кайра подошла первой, оценила тушу, посмотрела на меня:

— Неплохо.

— Ого, почти похвала.

— Не привыкай.

Арук ткнулся ей в плечо, и она ласково почесала его за ухом:

— Умница, дружок.

Я смотрел на них со странным чувством. Раньше я завидовал этой дикой связи, не понимая, как можно так слепо доверять тому, кто не говорит. У нас с Аш'тари всё строилось на дружбе, а здесь — на чём-то большем.

— Чего лыбишься? — бросила Кайра.

— Ничего.

— Я же вижу.

— Тебе показалось.

Я вздохнул:

— Ладно, тащим домой.

Вечером мы возились с мясом и шкурами, а потом завалились слушать бабушкины байки про другие народы Эйлара.

На следующий день меня разбудила Кайра ещё до рассвета:

— Кэйлан!

Я приоткрыл один глаз:

— Отстань.

— Я же молчала!

— Я тебя слишком хорошо знаю.

Она стояла при полном параде: косы заплетены, боевой раскрас на лице, сумка за спиной.

— Идём лазать.

— Я понял.

— Тогда поднимайся, пока лесная прохлада.

Я просто стонал в подушку:

— Ты вообще спишь?

— Иногда.

Через десять минут мы уже стояли у стены гигантских деревьев, уходящих кронами в молочный туман.

— Куда? — задрал я голову.

Кайра кивнула вверх:

— Туда.

— Исчерпывающе.

Она вцепилась в кору и взмыла вверх. Я полез следом. Первое время слышно было только шуршание коры да дыхание. Кайра двигалась легко, как белка.

— Разогналась,

— А ты скис.

— Не дождёшься!

Я рванул за ней. Она засмеялась и прибавила скорость:

— Догоняй!

Мы вылетели на широкую ветку, я рухнул рядом, тяжело дыша.

— Отдохнём?

— Щас.

Она указала на огромный разрыв между стволами:

— Видишь ветку?

— Вижу.

— Наперегонки?

— Ты издеваешься?

— Трусишь?

— Ни капли.

Я встал в стойку:

— На счёт три?

— На раз!

И она сиганула в пустоту.

— Кайра! — заорал я и прыгнул следом.

Приземлились жестко. Сестра чуть не улетела вниз, но в последний момент вцепилась в сук.

— Видал?!

— Видал. Ты стартовала раньше!

— Победа есть победа.

Мы покачали головами, как вдруг сверху раздался мягкий свист. Илэй. Огромный летящий зверь плавно спланировал на соседнюю ветку. Его мех на крыльях шевелился от ветра, а длинный хвост балансировал тело.

Кайра протянула руку, и Илэй ткнулся в неё мордой:

— Привет, красавец.

Я усмехнулся:

— Он просто проверяет, не разбилась ли ты.

— Завидуй молча.

Зверь скосил на меня глаз, оценивающе оглядел и отвернулся.

— Видишь? — расплылась сестра. — Любит.

— Обожает просто.

Она тут же забралась на него:

— Полетели.

Я остолбенел:

— Мы вообще-то лазать собирались.

— Планы поменялись.

Илэй расправил крылья, поймав поток ветра. Кайра обернулась:

— Догоняй, зануда.

Я только вздохнул. Вот за это я её и любил — она не давала миру стать слишком унылым. Покачал головой и полез наверх. И в этот момент понял: а ведь мне не хочется в своё море. Хотя бы сегодня.