Полная версия
Серебристый металл. Не серебро, не платина.
Лиса - символ перемен, иллюзии и памяти. Она обманывает ради выгоды, чтобы ускользнуть от ловушки.
В каталоге Комитета, который мне дали изучить перед отбытием, была утраченная запись о Мнемолисе. Маленькая металлическая лиса, способная стирать из памяти любого существа всё, что связано с её обладателем. Не просто блокировать воспоминания, а вычеркивать следы из самого узора сознания, как будто тебя никогда не существовало в их мире.
Если в сейфе лежит Мнемолис, - тогда я знаю, почепму Пурф так оберегал его. А ещё я знаю, что руководство предоставит меня к награде, когда я верну им не один таль, а два. Осталось понять, как открыть сейф, не повредив содержимого.
Глава 28
Когда уже намерены с Малайей покинуть лавку, встречаемся с наместником, который врывается внутрь так быстро, что сбивает с ног служанку. Она тут же падает, ойкая, а я слегка поворачиваю ухо в её сторону, будто прислушиваясь.
- Что случилось? – задаю вопрос.
- Доброе утро, эрдана Рауна, я ненароком сшиб вашу служанку, - подаёт он девушке руку, помогая встать.
- Разве мы на мостовой? – несколько раз стучу в пол кончиком трости, будто уверяясь, что подо мной не булыжники, а деревянный пол.
- Нет.
- Куда же вы так торопитесь?
- К вам, конечно же, - лепит на губы невинную улыбку, но она из тех, что заранее просят прощения за грех, который вот-вот совершат.
- Удивлена.
- Я как раз хотел обсудить с вами антиквариат, - произносит он, оглядывая полки, но глаза его быстро возвращаются ко мне. - Вещи, подобные тем, что вы храните, не должны пылиться. Им необходимы руки, что понимают их ценность. К чему вам заниматься старьём?
- И ради этого вы влетаете, сбивая девушек с ног? – мне нравится сражаться с ним словами, он достойный противник. С другим мне было бы скучно.
- К чему такая острота, эрдана? Я хотел лишь поговорить. Увидел вашу карету, и вот здесь.
- Скажите сразу, отчего такая срочность?
Он делает шаг ближе, глядя прямо мне в глаза, и я замечаю, как его рука отправляется в карман, принимаясь там шевелится. И я прекрасно знаю, что он намерен делать.
- Мне нужно уехать, - говорит спокойно. – И хотелось решить вопросы с бумагами до отъезда. Продайте мне лавку. Целиком, со всем, что в ней есть. Я заплачу хорошую цену, - взгляд удава на кролика. Разочарование наместника ждёт через три, два, один.
- Она не продаётся.
- Нет?! – удивлённо переспрашивает, не веря в то, что таль не принёс желаемого. Кажется, впервые в жизни его змейка не сработала.
- Нет, - повторяю медленно и отчётливо. – Сегодня нет, возможно, чуть позже. Хочу изучить содержимое лавки, прежде чем прощаться с ней.
- Разве вы раньше интересовались этими безделушками? – нарочно пытается сбить цену. Растерянная улыбка на его лице вызывает у меня желание рассмеяться.
- Раньше мой муж был жив.
- Я дам хорошую цену, - продолжает торговаться.
- Меня не интересуют деньги.
- Что же тогда?
Он оживает, словно охотник, которому вновь показали след.
- Поговорим наедине, - предлагаю.
- Конечно, - соглашается, обрадовавшись, что разговор продолжается.
- Малайя, проводи нас в кабинет, пожалуйста, - прошу служанку, видя растерянный взгляд Клема, а потом мы оказываемся с наместником в маленьком пространстве вдвоём.
Замечаю, как взгляд Зэйда Рауттена скользит к стене, где под перекошенной картиной прячется сейф. И уверяюсь, что он точно знает, что находится за железной дверью.
- Вы что-то ищете, эрд Рауттен? - спрашиваю мягко, и он недоверчиво смотрит на меня. Надо быть осторожнее со словами, я же не могу его видеть. – Вы так настаиваете на покупке лавки, что я решила, будто вас конкретно что-то интересует, - удаётся мне выкрутиться из ситуации.
- Ах, это, - понимающе выдыхает. – Люблю историю и предметы старины, в них спрятаны человеческие судьбы.
- Мне сказали, что ещё вы любите артефакты. И у вас огромная коллекция.
Вижу, как немного напрягается.
- Не огромная, здесь лгут, но кое-что имеется, - соглашается нехотя.
- Тогда, может,обмен? – решаю сделать ему предложение, усаживаясь за стол. - Лавка за нечто поистине редкое. Удивите меня, Зэйд.
В его глазах видны янтарные блики. Он подходит ближе, будто хочет прошептать что-то мне на ухо.
- Не знаю, что могло бы удивить вас больше, чем я сам.
Чувствую приятный запах мужского одеколона, который в данной ситуации будоражит воображение, и тут же тепло ладони наместника на спинке моего стула.
- Неужели думаете, - продолжает он почти шёпотом, - что мне нужна лишь эта лавка? Может, я хочу её хозяйку?
Надо же, развитие событий всё интереснее и интереснее. Он сейчас пытается соблазнить меня?
- Намерены меня соблазнить? – решаю уточнить. Ну не могу же взять и так быстро согласиться на что-то. В конце концов лишь вчера похоронила мужа.
Он приподнимает уголок губ. Вызов, игра, уверенность.
- А если да?
- Вам нравятся женщины в трауре?
- Молодые и привлекательные, - его губы у моего уха, чтобы создать ещё больший эффект. Наверное, он решил, если не работает таль, использовать своё обаяние, которое, к слову, у него отменное.
- Тогда боюсь, вы не потянете цену, - отвечаю с ледяной вежливостью и немного отстраняясь назад. Кто знает, вдруг это просто проверка, и я её провалю. Откажу в первый раз, но лишь затем, чтобы подогреть его интерес. - В отличие от лавки, я не продаюсь.
На мгновение между нами возникает тишина: натянутая, звенящая, как струна.
- Вы опасная женщина, эрдана. И, признаться, это интригует меня ещё больше. Вы говорите «нет», но за этим словом спрятано другое.
- Какое же?
- Да, - усмехается он. Какая проницательность.
- Тогда сохраните интригу, - отвечаю. – И моё предложение по обмену в силе. Уверена, среди ваших артефактов найдётся что-то достойное.
На его лице задумчивость.
- Но то-то очень редкое, единичное, - намекаю ему на змею, только в открытую не могу сказать, боюсь спугнуть.
- Я подумаю, - отстраняется.
Когда Зэйд уходит, запах его одеколона ещё долго витает в воздухе.
А я стою перед сейфом, касаясь ладонью холодного металла.
Теперь точно знаю: ему нужно то, что здесь спрятано. И я как можно скорее должна достать мнемолиса и перенести его в Ашфорн.
Глава 29
За ужином нас трое: я, Ольма и Бердон. Удивительно, но теперь смотрю на гостью другими глазами, и она не кажется мне высокомерной и злой, как прежде.
- У вас красивые очки, - говорит мальчик. - Они блестят.
- Спасибо, - киваю, скашивая на него глаза, но не поворачиваю головы. - Мне говорили, что они отражают свет.
- А глаза под ними тоже блестят?
Вилка звенит, когда Ольма роняет её.
-Бердон! – делает ему замечание. - Не задавай подобных вопросов.
- Всё в порядке, - говорю спокойно. - Он просто любопытен. И это хорошее качество.
- Не всегда, - сухо отзывается Ольма. – Многие примут это за бестактность.
- Возможно, но я не сержусь, особенно когда любопытство связано с тем, что спрятано, - добавляю тихо. – К тому же мы без пяти минуты родственники.
- А если вы не видите, как узнаёте, что кто-то говорит правду? – задаёт новый провокационный вопрос мальчик, и Ольма намерена вмешаться, но я поднимаю руку, останавливая её. У меня созрел план, и мальчишка в нём – центральное звено. Потому мне следует с ним наладить контакт.
- Ты знаешь, что у всего есть запах? Так вот, правда и ложь тоже пахнут по-особенному.
- Серьёзно? – принимает он всё на веру. - Чем?
- Правда пахнет жасмином и свежестью, а вот ложь – грозой и металлом.
Он замолкает, и я вижу, как он начинает принюхиваться, будто и впрямь может что-то уловить.
- Хочешь, поиграем? – предлагаю. – Скажи мне что-то, и я попытаюсь определить: обманываешь ты меня или нет.
- Эрдана Рауна, если Бердон вам надоедает…, - решает вмешаться Ольма, по которой видно, что она из тех, кто любит держать дистанцию и уважает границы других людей.
- Нет-нет, что вы, мне не помешает поиграть, - улыбаюсь от чистого сердца. Они мне действительно нравятся.
Сперва казалось, что приедет избалованный мальчишка, который станет вечно капризничать и канючить, а мать будет искать, чем бы поживиться в доме. Но ожидание и реальность не имеют между собой ничего общего. И я уверяюсь, что на старость лет Пурф намерен был сделать хоть одно доброе дело.
- Я владею магией огня, - говорит ребёнок, ожидая от меня вердикта, и я смотрю на его лицо. Не берусь говорить точно, но такое чувство, что он сочиняет.
- Это ложь. Угадала?
- Да, - удивлённо выпаливает.
- Давай ещё.
- Я боюсь темноты, - немного помедлив, выдаёт он и тут же поджимает губы, будто сказал не то.
- Это правда.
Бердон шумно выдыхает, для него это что-то нереальное. А я не встречала ни одного ребёнка, который темноты не боится.
- Ещё, - просит он.
- Вперёд.
- Я люблю сладкое больше, чем мясо, - несмело.
- Правда.
- Бердон, нам пора заниматься. Не утомляй эрдану Рауну.
- Ну мам, с ней весело.
- Приятно это слышать, - отзываюсь.
- Последний вопрос, хорошо? – спрашивает он у матери.
- Ладно, - соглашается Ольма, и тут же замирает и бледнеет, потому что, кажется, что сын вытащил на поверхность её тайну.
- Мама плачет по ночам из-за дяди Жерфоста.
Ольма поднимается с места, нарушая игру, и по её лицу я вижу, что это правда.
- Бердон, поблагодари радушную хозяйку за сытный ужин.
- Но мы не доиграли.
- Поблагодари, - повторяет она сквозь зубы.
- Это ложь, - говорю не то, что думаю, дабы не топить в неловкости Шендрос.
- А вот и нет, - радуется маленький предатель, который и не понял, что так нельзя было поступать.
- Никогда не встречала человека с таким смешным именем, - пытаюсь сбить напряжение, висящее в воздухе. – Ты его точно придумал, Бернон.
- Нет же.
- Я тебе не верю, - журю его весёлым голосом. А на лице Ольмы -некоторое облегчение, словно она всё поняла.
- Скажи, Бердон, а тебе нравятся старинные вещи? – перехожу к тому, что интересно мне.
- Очень.
- Не хотел бы ты проехаться со мной в антикварную лавку своего отца?
- Мам, пожалуйста, поедем.
А вот Ольма мне будет мешать. Одно дело придумать что-то для ребёнка, и совсем другое для его матери. Но в голову ничего дельного не приходит.
- Я могу поехать с вами? – интересуется она.
Ну не откажу я ей на ровном месте? Хотя… Хотя это всё же можно обыграть.
- Скажите мне правду, Ольма. Бернон действительно сын Пурфа Хэствуда?
Она не сразу реагирует, хмурит брови, словно просчитывает ходы, как в шахматах, пытаясь понять, что я замыслила.
- Да, это так, - наконец, отвечает.
- Отлично. Тогда через час мы проверим пахнут ваши слова металлом или жасмином.
Глава 30
Через час колесо кареты снова подпрыгивает на знакомой выбоине у Торговой улицы, и колокольчик над дверью лавки звенит так, будто мы не уходили отсюда вовсе.
- Добро пожаловать, эрдана, - отзывается Клем, выныривая из-за стойки, где пытался склеить какую-то вазу. По его лицу видно, что он озадачен. Второй раз на дню прибыла, но не вижу смысла тянуть. - И гости? – добавляет он.
- Это Ольма Шендрос и её сын, Бердон, - представлю. – Полагаю, наследник Пурфа.
- Сын? – не слишком-то удивляется старик. Возможно, Хэствуд обсуждал с ним рокировку на моё место.
- Покажите ей, пожалуйста, лавку. Всё, что посчитаете интересным. У вас хороший вкус.
Он растерянно моргает, но кивает:
- Как прикажете.
- А я заберу у вас маленького помощника, - легко касаюсь плеча мальчика. – Пусть посмотрит кабинет, в котором работал его отец.
Не дожидаюсь разрешения, делая первый шаг. Трость впереди выстукивает преграды, и я ловко захожу за прилавок, исчезая вместе с мальчишкой в узком коридоре
Мы пробираемся вглубь лавки между шкафами и витринами. В воздухе висит запах старого дерева, воска и металла. Бердон озирается по сторонам, глаза у него блестят, как у котёнка на складе рыбы.
- Это всё настоящее? - шепчет он.
- Настоящего больше, чем хотелось бы, - отзываюсь. - Иди за мной.
Кабинет Пурфа встречает нас тихим полумраком, и я сразу отправляюсь к сейфу.
- Здесь магический запор, который открывался только одному человеку. Но я подумала, если ты сын Пурфа, легко справишься с замком.
- Как?
- Достаточно коснуться, - показываю, что делать. Конечно, это только предположение, я не сталкивалась ни с чем подобным. Но чем чёрт не шутит.
Бердон подставляет стул, взбираясь на него, и кладёт ладони на сейф. Сразу ничего не происходит. Лишь спустя пару минут, когда я всё же прошу его стоять и ждать, воздух тяжелеет, где-то в глубине сейфа что-то отзывается.
- Он стал горячее, - докладывает мальчик. А потом мы оба слышим глухой щелчок, отчего Бердон дёргается, но я не позволяю ему отойти. За щелчком ещё несколько, и всё замолкает.
- Ай, - шипит от боли, одёргивая руки, а дверца чуть отходит сама, будто с облегчением. Внутри - полка и небольшой отсек под ней.
- Получилось! - возбужденный шёпот Бердона. - Это я сделал?
- Ты мне очень помог, - говорю честно. - Без тебя сейф бы не открылся.
- Значит, я сын Пурфа?
- Истинный.
- Расскажу маме, - быстро спрыгивает со стула, а я, не теряя ни минуты, заглядываю внутрь. Несколько пачек документов, аккуратно перевязанных тесёмками. Две шкатулки с драгоценностями, по виду явно не дешёвыми: старинное ожерелье с крупными камнями, пара браслетов, серьги с чёрным жемчугом. Но меня интересует не это. В маленькой коробочке лежит небольшая фигурка лисы из серебристого металла с синеватым отливом. Лиса вытянута, тонкая, с высоким изящным хвостом, который загнут дугой над спиной. На первый взгляд простая безделушка, но чем дольше на неё смотришь, тем неприятнее ощущение, что она смотрит и на тебя.
Глаза у неё не вставные камни и не гравировка - слегка углублённые, но внутри вроде бы пусто. И всё равно кажется, что там что-то шевелится, тянет взгляд. Лапы тонкие, пальчики отчётливо проработаны, даже коготки видны. На груди выгравирована едва заметная линия, как кольцо.
Лиса лёгкая и прохладная. Не свожу глаз с таля. В том, что это он, я уверена на сто процентов.. Он лежит на моей ладони, и кажется, что металл под пальцами то ли вибрирует, то ли дышит очень медленно. В голове всплывает строка из каталога: «утрачен, нахождение неизвестно, крайне опасен при неумелом использовании».
«Ну здравствуй, лисичка, - думаю. – Похоже, ты и я по одну сторону баррикады. Мы оба стираем следы за собой».
- Мама, мама, иди сюда! - крик раздаётся так внезапно, что я едва не роняю находку.
Чёрт.
Быстро действую на автомате: Мнемолис исчезает под перчаткой, тонкий металл холодит запястье. Бердон влетает в кабинет, таща за собой Ольму, которая, судя по усталому голосу, пыталась его урезонить по пути.
- Бердон, сколько раз я просила не бегать в помещении, - начинает она, но сын не даёт ей договорить.
- Мам, я открыл! - гордо заявляет он. - Сам! Сейф, который открывался только отцу!
Ольма замирает на пороге. Взгляд автоматически падает на отворённую металлическую дверцу.
- Это правда? - её голос становится тише, осторожнее.
- Истинная правда, - подтверждаю спокойно, закрывая сейф ровно в тот момент, когда она делает шаг вперёд. Щёлк - металл встаёт на место, снова гладкий, немой. - Ваш сын действительно наследник моего супруга. И он пахнет жасмином, - растягиваю улыбку.
- Я просто положил руки, - поясняет он, сияя, - а он стал горячий. А потом – щёлк-щёлк-щёлк, и дверь сама открылась!
- Ты молодец, - говорю ему. – Только давай договоримся, что это наш маленький секрет, хорошо?
Он вытягивается, будто вырос на пару сантиметров.
В дверях появляется Клем, шурша полой сюртука. Он переводит взгляд на сейф, на меня, потом на ребёнка. Уверена, что слышал о том, что говорил Бердон.
- А теперь нам пора, уже довольно поздно, - решаю закончить визит.
Мы уходим в закат под звон колокольчика. В карете Ольма молчит, погружённая в свои мысли. Бердон в десятый раз пересказывает, как металл стал горячим, и я только киваю, поддакивая в нужных местах.
А всё моё внимание приковано к тонкой прохладе на запястье.
Глава 31
Вечером, запершись у себя в комнате, снимаю перчатку. Лиса ложится на ладонь. Теперь у меня есть возможность рассмотреть её как следует.
Мнемолис в тусклом свете лампы кажется совсем живым: серебристый таль отбрасывает лёгкий, почти синеватый отблеск. Вдоль позвоночника - тонкая гравировка, напоминающая какие-то знаки, но слишком мелкая, чтобы разобрать их невооружённым глазом. Хвост закольцован так, что, если провести пальцем, создаётся ощущение замкнутого круга. Неприятный, липкий холод будто въедается в кожу.
Если прислушаться, и это уже не фантазия, а опыт работы с талями, где-то на самой границе слуха слышится тихий звук. Нечто среднее между тончайшим колокольчиком и хрустом льда.
Мне доводилось использовать несколько артефактов, изучая их специфику, но лиса я видела впервые. В каталоге было написано: «Активируется через контакт с владельцем и объектом при касании к голове. Внимание: длительное использование может отразиться на самом носителе».
То есть, если я сделаю так, чтобы кто-то забыл обо мне, часть меня исчезнет и для него, и для мира, в котором он живёт. Отношения, эмоции, события – всё, где есть я. Чистый, аккуратный разрез по ткани прошлого. Не до конца верится, что это возможно, но чувствую от артефакта сильную магию.
Тщательно заворачиваю лису в кусочек плотной ткани, зашиваю, прячу в простую коробку из-под ниток и только потом опускаю её в нишу в стене за зеркалом, которую нашла, когда разыскивала укромное место. Камень поддаётся при нажатии, ниша щёлкает, закрываясь. Если не знать - не найдёшь.
Никак не привыкну к этим платьям, которые не выйдет снять в одиночку, а потому дожидаюсь, пока мне помогут раздеться, и падаю на кровать, осознавая, насколько устала. Ноги гудят, спина немного ноет, но так сладко лежать в кровати, и я была лишена этого слишком долго.
Осталось пятьдесят девять дней до того, как откроется портал, и мне следует поторопиться разобраться с наместником.
Утро приносит слабый свет за окнами и крики в коридоре. Успеваю сесть на кровати, схватить очки и напялить на нос, как дверь в комнату распахивается после стука и моего разрешения войти, и на пороге появляется какой-то мальчишка и перепуганная Малайя.
- Эрдана! - он задыхается. Видно, что прилично бежал. - Эрдана Рауна!
- Что случилось? - голос мой выходит удивительно ровным.
- Вашу лавку ограбили, - пытается восстановить дыхание. – Там всё вверх дном.
- Малайя, срочно вели запрягать коней, - командую. – И пусть служанки помогут мне одеться.
- Как прикажете, эрдана, - говорит, тут же скрываясь.
- Известно кто ограбил?
- Нет, наша лавка неподалёку, и я удивился, когда увидел, как какой-то человек в чёрном плаще выскочил из магазина и побежал, но быстро скрылся в проулке. Я бросился за ним, но не догнал, а потом вернулся, чтобы спросить, не нужна ли помощь Клему, но споткнулся на пороге о разбросанные вещи и разбил руку, - показывает он мне в подтверждение, но я же слепа, я не могу этого видеть. – Сперва я решил, что в лавке никого не было, потому что было слишком тихо, но потом заиграла музыка.
После его слов мне становится не по себе. Опять страшная шкатулка?
- Я стал озираться и заметил ботинок.
- Ботинок? – не сразу понимаю, к чему он ведёт.
- Я сам чинил его для Клема, и не так давно менял подошву. Ботинок был один и лежал в узком коридоре, а я решил посмотреть, куда он ведёт.
Бесстрашный малый, если всё именно так, как он рассказывает. Успеваю подумать о том, что старик всё рассказал кому-то, и они вместе решили добраться до содержимого сейфа, но мальчишка ошарашивает.
- Я нашёл его мёртвым, эрдана. Он лежал в маленьком кабинете, и я тут же бросился за вами, подперев дверь стулом.
Глава 32
Новость такая, что лучше сидеть. Впрочем, я и сижу. За несколько дней здесь рядом со мной уже двое покойников, к которым я как-то причастна. И мне это не очень нравится, точнее, очень не нравится.
Появляются служанки, и мальчишка выходит в коридор. Реквием шкатулки, что звучал в лавке, был по Клему. Даже мурашки по коже пошли. Пожалуй, шкатулку тоже можно попробовать забрать с собой, она имеет свою ценность.
Пока служанки затягивают шнуровку, поправляют траурное платье, я стою, как кукла, и думаю: мог ли Клем кого-то привести к сейфу? Тот человек его напарник? Или же, наоборот, старик отстаивал лавку?
Теперь уже не узнаю. Мёртвые не отвечают на вопросы.
Поправляю очки, беру трость. Малайя рядом, как всегда. Мальчишку, что принёс весть, отправляю на кухню: пусть ему перевяжут руку, накормят и дадут монету. Заслужил.
Карета катит к Торговой. Каждая кочка, как удар в рёбра. По пути в голове выстраивается единственная логичная цепочка: кто бы ни пришёл ночью в лавку, он знал, куда идти. И что в сейфе лежат не только драгоценности.
Около магазина собралась толпа зевак, тут же представители закона: осматривают окна, дверь, и несколько уже внутри. Вхожу в тот момент, когда один из них что-то толкает себе за пазуху, а вокруг царит беспорядок.
- Покиньте лавку, - тут же прикрикивает, увидев нас, не разобравшись, кто я такая.
- Доброе утро, - отвечаю уверенно. - Это моя собственность, а не ваша.
- Перед вами эрдара Хэствуд, - представляет меня Малайя, - и только что вы положили в свой карман статуэтку, которая вам не принадлежит.
Мне нравится эта девочка, раз за разом она доказывает свою преданность. Выражение лица законника меняется на озадаченное, а потом злое. Он не торопится признавать вину, всматриваясь в область моих очков.
- Кажется, уважаемый, у вас кое-что моё, - подгоняю его быть смелее, и он нехотя возвращает на прилавок какую-то вещицу.
- Это улика, - бурчит какую-то глупость, и я могу его высмеять, но не делаю этого.
– Что произошло? – интересуюсь, и мне отвечает кто-то сбоку.
- Типичная кража, и чтобы понять, что именно похищено, следует поднять бухгалтерские книги.
Чуть поворачиваю голову, но рассмотреть мужчину не выходит, не тот угол обзора, а я не могу себя выдать.
- Обязательно назначу человека, - обещаю, и вижу, как выносят Клема, глаза которого широко распахнуты, а лицо синее. Кажется, его душили. На ноге действительно только один ботинок.
- Вы кого-то подозреваете? – интересуется, по всей видимости, главный, появляясь в поле зрения. На вид ему около сорока, тонкий нос, такие же губы, прижатые к голове уши и слишком чёрные глаза.
Сказать, что я думаю, будто это наместник? Ну уж нет, оставлю домыслы при себе, он куда более значимая фигура, чем слепая вдова. Прямое столкновение ни к чему не приведёт.
- Нет, мне не известно ничего о делах моего мужа, возможно, он имел врагов, но не я.
Малайя уводит меня в сторону, когда проносят Клема, и по её зелёному лицу понимаю, что она не в восторге от зрелища.
- Идём в кабинет, - прошу её, и она быстро подчиняется, успевая шепнуть, что видела старика, и он точно мёртв.
Кабинет Пурфа встречает нас ещё большим беспорядком. Стол вскрыт, ящики перевёрнуты. Пачки бумаг разбросаны: часть перемята, часть валяется на полу, из книги выдраны несколько страниц. Чернильница перевёрнута, чёрные подтеки по столешнице напоминают траурные лужи. Какой-то мужчина зарисовывает то, что видит.
А я смотрю на сейф. Он распахнут. На полке внутри - пусто. Гладкий, нагло голый металл, хотя ещё вчера укладывала туда драгоценности. И я не могу сказать: это алчные законники или кто-то другой. Не потребую же выворачивать карманы, да и они уже могли вынести и спрятать это вне лавки. Но я точно знаю – вор приходил за талем. И если он не нашёл лису в сейфе, логично, что следующая точка, куда он пойдёт, это Ашфорн.
Значит, прятать Мнемолис в стене уже недостаточно. Придётся носить его с собой всегда. Даже во сне.
Глава 33
Вопрос о том, как вор вскрыл сейф меня не отпускает. Тут несколько вариантов: Пурф жив, ночью Бердон вместе с матерью ездили сюда, чтобы добраться до сокровищ, или же есть ещё какой-то способ.
Первый вариант я отметаю, потому что Хэствуду нет причин притворяться мёртвым, да и закопали мы его достаточно глубоко. Но тут же сомнения одолевают, это тело тоже было мертво какое-то время, чем чёрт не шутит. Проверить стоит.
