Полная версия
Снова топот ног, и по тому, как меня трогают чьи-то чужие руки, осознаю: мне привели лекаря.
- Кто виновен в том, что моя сестра чуть не погибла? – требовательный голос Томаса. О, его теперь я узнаю и с закрытыми глазами. И сейчас рада, что он вмешался. А тем временем мою голову ощупывают чьи-то руки.
- Она сама, - блеет вторая служанка, пытаясь выгородить их обеих.
- У неё недуг! – громко заявляет брат. – И, если что-то происходит, виноват тот, у кого есть глаза. Я прикажу выпороть вас обеих! – входит в роль злодея-эрда, и пусть мои веки закрыты, слышу усмешку в его голосе и представляю ехидную улыбку. А ещё мертвенно-бледное лицо служанки, которая, ахнув, тут же начала причитать, что она вообще стояла в другом месте.
- Выходит, виновата ты? – звучит голос в мою сторону, потому что он обращается к Малайе.
Она молчит, и мне даже становится её жаль.
- Дворецкий! – зовёт Томас.
- Моё имя Огуст, - замечает тот.
- Неважно, - чувствует себя полновластным хозяином Томас. – Уведи девку, чтобы больше она не приближалась к эрдане.
Чувствую, как мою руку сжимает Малайя. Мы так и не разомкнули ладони, и теперь она просила этим действием защиты. А я стояла перед выбором: отправить неугодную подальше от себя или же заступиться?
Глава 12
Дом и слуги всё же принадлежат мне, а потому включаю хозяйку.
- Нет! - мой голос звучит тише, чем хотелось бы, но он режет воздух. - Она ни при чём. Это было случайностью. Я сама напоролась на что-то.
В комнате наступает короткая пауза, даже стены замирают, прислушиваясь к моим словам. Малайя сжимает мою руку чуть сильнее, и чувствую, как её дыхание становится ровнее. Она счастливо выдыхает, будто с плеч рухнул невидимый груз. Надеюсь, я обрела союзника, а не ищейку, которая продолжит меня подозревать.
Томас вслух ничего не говорит. А я не вижу, что именно отражается на его лице, потому что открывать глаза, когда надо мной колдует лекарь, – вероятность попасться. Могу полагаться лишь на свой слух.
- Как скажешь, сестра, - голос Томаса всё ещё нарочито холоден, но уже без прежнего яда. – Но ты не могла видеть наверняка. Пусть она тебя не толкала, но кто с уверенностью скажет, что не бросила под ноги что-то.
А он прав, чертовски прав. Я не могу этого знать наверняка, ведь я «слепа».
- Благодарю за заботу, но моё решение высказано, - у меня хватает сил улыбнуться. Лёгкая, почти призрачная улыбка.
- Ты очень сильно изменилась, - ещё одно подозрение на сей раз от брата, но я не стану идти у него на поводу лишь затем, чтобы быть хорошей. У меня другая задача.
- Мы давно не дети, Томас.
В этот момент лекарь отстраняется, и слышу, как щёлкает замками на своём саквояже.
- Лёгкий ушиб, эрдана, - произносит он. - Кости целы, кровоизлияния нет. Нужно лишь отдыхать и не подниматься резко. Покой и теплая вода - лучшее лекарство.
- Благодарю, - шепчу, хотя на самом деле думаю, как же удачно всё складывается. Лёгкий ушиб, а значит, могу сыграть слабость, не опасаясь разоблачения.
- А теперь следует покинуть комнату, пусть эрдана отдохнёт, - вновь голос врача.
- А что скажете по поводу её чудесного воскрешения? – берёт быка за рога Томас. – Бывали ли подобные случаи в вашей практике? И не могла ли она, - он замолкает, а я слегка приподнимаю веки, различая, как дорогой братец крутит пальцем у виска. Вот с какой стороны забирается негодяй, хочет выставить меня недееспособной и отжать всё, что должно принадлежать его бедняжке сестре, которая заслужила хоть каплю счастья после всего, что с ней произошло.
- По мне девушка выглядит обычно, и ни о каком помешательстве не может идти речи, - встаёт на мою защиту лекарь.
- Позвольте пригласить вас на обед, - не сдаётся Томас, и они уходят вместе. А в комнате остаюсь я, две служанки и Огуст.
- Ох, Рауна, - вздыхает дворецкий. – И зачем он только приехал? Отошлите его немедленно, он натворит тут дел.
Слышу приближающиеся шаги и моей руки касается ткань. Лёгкая, бархатная на ощупь, с тонкими завязками. Я провожу пальцами по её краю, наталкиваюсь на гладкие камешки: вставки, украшение.
- Я сберёг её для вас, - говорит ласково. – Эрд Хэствуд не желал видеть эту маску на вашем лице в последнюю минуту. Он сорвал её, приказав выбросить. А у меня рука не поднялась. Подарок матери, который вы берегли с таким усердием. Конечно, я даже не мог представить, что всё обернётся подобным образом, и вместо хозяина вернётесь вы. Но бесконечно рад такому положению дел. А теперь позвольте уйти, не нравится мне ваш брат, присмотреть за ним следует.
- Эрдана, что прикажете на счёт купания? – подаёт голос Малайя, как только дворецкий покидает спальню.
- Давайте покончим с этим быстрее.
Укладываю маску на кровать, позволяя поднять себя и раздеть.
Теплая вода обнимает, когда я наконец погружаюсь в ванну. Запах трав настолько расслабляет, что хочется застонать от облегчения. Ощущаю, как всё напряжение последних часов уходит в воду, а служанки принимаются колдовать над моими ногтями, приводя их в порядок. Затем идёт черёд волос и тела, которое нежно трут мочалками. Я думала, это ужасно, но теперь, отдавшись на волю девушек, понимаю, что готова терпеть снова и снова.
Когда стою, облачённая в чистое платье, Малайя шепчет.
- Спасибо, что заступились. Извините, я сомневалась в вас. Теперь не подведу.
И её слова звучат музыкой для моих ушей.
- Прикажете подать маску? – интересуется вторая, и я решаю, как можно сильнее походить на прежнюю хозяйку тела, раз она носила этот атрибут. Мне помогают завязать на лице чёрную тонкую маску, но она сильно отличается от тех, что используют обычно для украшения или карнавалов. Всё дело в том, что у неё нет прорезей для глаз. Следует успокоиться и осознать, что это лишь вынужденная мера, временная, но сейчас я по-настоящему ощущаю чужую тьму. Рауна жила в этом мраке с рождения. Жила годами, десятилетиями, зная, что для неё света не существует, и неважно открыты глаза или закрыты. Сколько мужества должно быть в маленькой девочке, чтобы свыкнуться с этим…
- Всё готово, - слышу новый голос и силюсь распахнуть глаза, чтобы увидеть, кто здесь. Но маска напоминает о недуге, затрудняя поднять веки, и совершенно не пропускает свет.
- Эрдана Рауна, вас зовут к столу.
- Конечно, идёмте.
В мою руку вкладывают какой-то предмет, и не сразу осознаю, что это трость. Хорошо ещё не интересуюсь, для чего мне её дали. Лишь спустя пару мгновений осознаю: так проще ориентироваться.
- Или предпочитаете, чтобы вас проводили? – понимает моё замешательство Малайя.
- Да, до сих пор кружится голова, - нагло вру, хватаясь за возможность использовать людей. Останусь наедине и буду изучать возможности трости. За столько лет Рауна должна была научиться передвигаться в пространстве. Но это настоящая Рауна, а я лишь заменитель, которому то и дело следует уворачиваться от опасности быть раскрытой.
Малайя берёт мою руку и укладывает на свой локоть.
- Я буду с вами и помогу, - снова шёпот, и я делаю первые шаги в кромешной тьме.
Глава 13
Теперь я могу полагаться лишь на слух, обоняние и осязание, по крайней мере в ближайшие пару часов, пока идём «маскарад». В детстве играли в «темноту». Водящему завязывали глаза, и он должен был искать в небольшом помещении остальных. Игра продолжалась, пока он не дотронется до самого нерасторопного, и все старались подглядеть снизу, чтобы увидеть чьи-то ноги.
Сумрак дома не позволяет различить ровным счётом ничего сквозь миллиметровую щёлку снизу. И я полагаюсь лишь на служанку, которая подсказывает мне про пороги, двери и ширину входа.
Когда добираемся до стола, и мне помогают сесть, испытываю облегчение, что мир больше не качается, и подо мной статичная опора. Руки касаются стола, нащупывают тарелку, и прихожу в ужас от того, как стану есть. Одно дело донести до рта бутерброд, и совсем другое зачерпнуть сперва что-то с тарелки, а затем отправить это по назначению. Мозг постоянно будет сигнализировать об опасности, не зная, что именно пытается съесть рот. Полагаюсь на то, что Малайя всё же будет со мной рядом.
- Огуст, там пришли, - слышу чей-то голос слева. Наверное, слуги.
- Это, должно быть, Мортен, - радостный голос брата, и тут же приказ. – Принесите ещё одни приборы.
Удаляющиеся шаги и нависшая тишина. Безумно хочется сорвать маску, но предполагаю, что здесь несколько прислужников, Малайя и врач.
- Подскажите, лекарь, вы здесь? – задаю вопрос, напрягая слух.
- Да, эрдана. Сижу напротив вас в полуторе метров. Благодарю за то, что позволяете разделить с вами обед.
- Надеюсь, вы не пойдёте на поводу у моего брата, который явно перегибает палку со своей ролью в моей жизни.
- Я всегда был верен роду Хэствудов. Теперь вы одна из них. Увы, эрд Пруф не оставил после себя наследников. Точнее, - он делает паузу, - тех, кого бы он признал.
Выходит, всё же где-то есть маленькие Пруфики, которые и знать не знают о том, кто их настоящий отец. Странно, что старик не озаботился тем, кому отойдёт имение и всё остальное в случае его кончины.
У входа в столовую раздаются звуки жёсткого дыхания. Как если бы кто-то бежал настолько быстро и долго, что боялся не успеть.
- Эрдана Рауна, - звучит низкий чужой голос, а воображение рисует упитанного большого мужчину, который вытирает пот со лба. Конечно, я не вижу того, кто ко мне обращается, но кто сказал, что не могу его представлять? – Меня зовут Ульдин Жожер. Я поверенный вашего мужа, и хотел бы переговорить с вами наедине.
- Сестра, - тут же раздаётся голос Томаса. – Я провожу тебя в кабинет и останусь, чтобы видеть, что зачитает этот человек.
- Я бы хотел переговорить с эрданой с глазу на глаз.
- О каких глазах речь, поверенный, если моя сестра слепа?
Хорошо хоть не добавляет, как крот.
- С этих пор её интересы стану представлять я или мой друг, который появится здесь с минуты на минуту.
- Но…, - пытается возразить Ульдин.
- Никаких «но»! – перебивает его Томас, который мне уже изрядно надоел.
- Пожалуйста, присаживайтесь, - приглашаю гостя к столу и показываю рукой в неизвестном направлении. – Надеюсь, у вас есть полчаса, потому что я невыносимо голодна.
Слышу по кряхтению, что у Жожера нет сильного желания оставаться здесь дольше положенного, но от соглашается.
- Конечно, эрдана, сочту за честь.
Звук передвижения стульев, сопение, шелест бумаг, и слуги начинают, наконец-то, подавать блюда.
Первым чувствую хлеб: он тёплый, пахнет дрожжами, будто только что вынули из печи. За ним терпкий, чуть сладкий аромат запечённого мяса с пряностями, где доминирует розмарин. Сбоку что-то кислое, острое: возможно, маринованные овощи. А ещё сливочная волна тянется от блюда с соусом, густым, жирным, обещающим тепло.
Звуки дополняют картину: тонкий звон ножа о фарфор, мягкий плеск жидкости, наливаемой в кубок. Чуть дальше шорох ткани, это кто-то устраивается за столом.
Тянусь к первому блюду, позволяю пальцам скользить по краю тарелки, ощущая её округлость. Ложка встречает густоту супа, и я подношу его ко рту, вслушиваясь, как тихо остывает пар на губах. Обжигаюсь, но определяю вектор правильно. А это не так уж и сложно оказывается. Вкус насыщенный, мясной, и суп отзывается в желудке сладким спазмом.
Есть вслепую - значит слушать, как хрустят хрящи между зубами, как нож режет хрусткую корку хлеба, как драконий янтарь оставляет долгое послевкусие во рту, обжигая горло. С каждым глотком оживает тело, и вместе с ним память о том, что значит быть живой.
Я улыбаюсь, даже не пытаясь скрыть этого. Впервые за тридцать лет мне вкусно.
Глава 14
Когда поднимаюсь из-за стола, воздух будто тяжелеет: в нём скопилось слишком много недосказанностей.
- Давайте переговорим в кабинете, Ульдин, - обращаюсь к нему, а затем к служанке. – Малайя, проводи меня.
Слышу недовольное хмыканье брата, но больше ни слова.
Девушка тут берёт меня под локоть. Её пальцы холодны, но уверены, и это помогает не сбиться с направления. Шаги поверенного гулко отражаются от стен: тяжёлые, усталые, словно каждое движение даётся с усилием.
Мы проходим через коридор, и я надеюсь, что Томас останется позади. Но его недовольство всё равно идёт следом: липкое, колкое, будто тянущееся за мной облаком.
Кабинет встречает нас запахом старого дерева, чернил и пыли. Плотные шторы заглушают звуки снаружи, и мир сворачивается до размеров этого тесного пространства. Малайя усаживает меня в кресло, где когда-то сидел Пруф. Знаю наверняка, ведь она описывает всё, что происходит. Наверное, это было негласным правилом между ней и хозяйкой. И я радуюсь своему решению её оставить.
Дерево под пальцами гладкое, но с трещинами: стареющее, как и прежний собственник, которого уже нет. Перехватываю руку девушки, оставляя её при себе.
Жожер долго молчит. Слышу, как щёлкает замком, по всей видимости, саквояжа. Как расправляет бумаги, как скрипят его сапоги, пока он пытается сесть удобнее.
- Может, останемся наедине? – предлагает, но я качаю головой.
- Можете говорить при Малайе, я ей доверяю.
Конечно, это поспешные выводы, но лучше с ней, чем вообще рядом с незнакомцем. Всё же поверенный Пурфа на его стороне, а вот служанка вполне может оказаться действительно преданной.
- Это, конечно, против правил, - откашливается, и готова поспорить, что сейчас он неимоверно потеет.
Когда, наконец, говорит, голос его звучит мягче, чем ожидалось, но в нём есть что-то опасное. Как в человеке, привыкшем сообщать дурные вести.
- Эрдана Рауна, - начинает он, и воздух будто замирает. – Позвольте выразить радость касательно вашей…, - он откашливается, судорожно пытаясь придумать подходящее слово, - внезапной поправки, - находит нужное. - И разделить с вами скорбь по поводу кончины вашего супруга, - вплетает в одно предложение оба события. – Эрд Хэствуд рассчитывал в ближайшее время оформить завещание. Послушайте, может всё же я озвучу его содержание только вам?
- Продолжайте, пожалуйста, - не желаю менять решения. Где уверенность, что не согласись я на его условия, он не достанет нож и не пустит его в дело? Всё же надо было звать сюда Томаса. Он бы не позволил, чтобы что-то случилось со мной.
- Да, как пожелаете, - недовольно бурчит Ульден. – Так вот, эрд Пурф собирался признать одного ребёнка своим, но смерть настигла его прежде, чем он смог подписать документ.
- Ребёнка? - голос мой звучит ровно, но я понимаю, что это дополнительная проблема. Сию же минуту сюда прибудет какая-нибудь женщина и станет качать права и портить мои планыю. А у меня совершенно иные заботы. – Насколько я знаю, у моего мужа НЕТ детей.
- Это не так, эрдана, - отвечает поверенный. - Завтра сюда прибудет Ольма Шендрос. Некогда она работала в замке, но после того, как понесла, её переправили в отдалённый регион, где она воспитывала сына. А теперь эрд Пурф пожелал дать юному Хэствуду достойную жизнь.
- Тогда у меня плохие новости для юного наследника, - решаю закончить наш разговор, потому что слышится звон посуды.
- Хотите, я посмотрю, что там происходит? – шёпотом интересуется Малайя.
- Позже.
- У меня сохранились письма, подтверждающие слова вашего мужа. А так же есть составленное завещание, которое я должен был привезти сегодня. Собственно, что и сделал. Дело за малым – подписать.
- Тогда вам следует порвать его, поскольку мой супруг никак не сможет этого сделать. Кстати об этом, мне следует готовиться к похоронам, хочу, чтобы они прошли пышно. Он заслужил это.
- Но…
- Вы так не считаете? – перебиваю Жожера.
- Конечно, заслужил, - пытается он быть любезным, но в то же время протолкнуть свою правду. – Только сейчас вопрос очень щепетильный, и касается он живых.
- Думаю, ваши слова не понравились бы моему мужу, - стращаю его, и слышу кряхтение напротив.
- Я не это хотел сказать. Эрд Пурф всегда был для меня примерром и другом.
- Не утруждайтесь, он уже не слышит. Напишите письмо этой женщине, Сообщите о кончине эрда, - упираюсь ладонями в подлокотники, намереваясь встать.
- Это бессмысленно! Они пробыли в пути почти неделю и прибудут сюда уже завтра!
Наверное, что-то подобное я была намерена услышать, но до последнего надеялась, что обойдётся. Выходит, не успело супружеское ложе остыть, как новоиспечённый вдовец решил обзавестись другой семьёй.
- Вот, только взгляните, - снова шуршит бумагами Ульден, забывшись, с кем имеет дело. – Здесь всё указано. Малыш Бердон действительно сын эрда.
- Посмотреть? – переспрашиваю у него. – Вряд ли я прозрею лишь для того, чтобы увидеть завещание на чужое имя. И до сих пор не понимаю, к чему вы клоните. Давайте перестанем ходить вокруг да около и перейдём к сути.
Снова звон посуды, на этот раз где-то ближе. Что там вообще происходит? Хочется сдёрнуть маску и бежать смотреть, но продолжаю играть выданную мне комитетом роль.
- Сжальтесь над сиротой, отпишите ему хотя бы что-то.
- Его мать жива, ведь так? – напоминаю и Жожеру и себе.
- Да.
- Тогда он точно не сирота. Но я подумаю, что можно с этим сделать, - решаю не рубить концы, иначе этот тип от меня не отстанет. – А теперь мне пора, если у вас нет других новостей для меня.
- Только эта. Но обещайте…
- Малайя, проводи меня обратно в столовую. Кажется, брат хочет оставить меня без посуды.
Она тут же умело подхватывает под локоть, и я доверюсь ей полностью, отправляясь следом. Но тут же останавливаюсь.
- Постойте. Куда прибудет завтра эта женщина? – наконец доходит до меня смысл сказанного.
- Сюда, конечно! – торопится дать ответ поверенный. – В замок. Эрд даже выделил для неё особую комнату.
И кажется, теперь я знаю, какую именно. Ту, куда меня поселил Огуст.
Глава 15
Категорически высказаться по поводу женщины, что спешит сюда получить наследство, не успеваю, потому что в дверь сильно стучат. И, не дожидаясь ответа, сразу открывают. Ощущаю движение воздуха, и голос Томаса оповещает, что это он.
- Рауна, прибыл Мортен.
И я должна броситься к нему бежать? Кто вообще это такой?
- Вы закончили? – интересуется брат, но вряд ли ему нужна правда. А я не желаю, чтобы он знал сейчас про эту женщину.
- Да, Ульдин уже уходит. Всего доброго, - это уже поверенному. – А что за звуки сейчас были?
- Какие? – Томас делает вид, что не понимает.
- Я определённо слышала звон стекла.
- Ах, это, - выдыхает так, будто глупости. – Неуклюжие слуги. Тебе следует поменять как минимум пятерых.
Если он так говорит, значит, этих пятерых мне как раз и не следует менять. Уверена, они говорили или делали что-то поперёк.
- Он здесь, - тут же шепчет мне на ухо Малайя, и я понимаю: она о том, кого так ждал Томас.
Новый голос доносится до моих ушей: низкий, с хрипотцой. В такой можно влюбиться.
- Эрдана Рауна, выражаю вам соболезнование касательно утраты. Вся Вальтатра скорбит вместе с вами, - говорит никому не нужные слова. - Как только узнал, что меня ждут, сразу же прибыл.
Чувствую, как мою руку осторожно трогают и тянут вверх. Не сопротивляюсь, и горячие губы запечатлевают на тыльной стороне ладони поцелуй. А он ещё и галантен. Не удивлюсь, окажись этот друг альфонсом.
- Позвольте взвалить на себя организацию похорон, понимая, в каком состоянии вы теперь находитесь, пока ваш брат улаживает свои дела.
- Благодарю за такое повышенное внимание и беспокойство, - забираю у него свою руку, - но это лишнее.
- Сестра не в себе, - берёт слово Томас, а Малайя быстро шепчет.
- Высокий. Чёрные волосы, на лбу шрам, глаза - серые, как олово. Одет небогато, но добротно. И он смотрит прямо на вас, хотя вы, наверное, чувствуете это и без меня.
- Чувствую, - улыбаюсь. - Благодарю, Малайя.
- Может, переговорим без служанки? – бархатный баритон.
Голос у него уверенный, но в нём есть нечто, что настораживает. Как будто человек привык отдавать приказы и получать ответы, не терпя возражений.
- Нет, что вы. Она – мои глаза. Не хотите ведь вы меня лишить зрения? – спрашиваю, выдавливая лёгкую улыбку. – А касательно похорон хочется уточнить: обязательно займусь ими сама в ближайшее время. Приношу извинение, что оторвали вас от важных дел. Предложила бы чай, но, признаться, устала. Хочется отдохнуть.
Делаю шаг, и служанка тут же понимает, что от неё ждут, и движется со мной, но моего плеча касается чья-то рука.
- Рауна! – рычит Томас. – Ты выказываешь Мортену неуважение!
- Ничего, дорогой друг, - останавливает его баритон, и пальцы не так сильно сдавливают моё тело. - Твоей сестре действительно необходимо отдохнуть. Столько событий в один день. И не стану оскорбляться её тону, спишу всё на потрясение. Ни одной знакомой мне женщине не привелось воскреснуть и узнать о смерти мужа в один день. Разумеется, никто из нас не желал вас обидеть. Я здесь, чтобы помочь, не более.
Тогда вынесите себя сами.
Думаю, но не говорю. Всё же следует обходить острые углы не так резко.
- Вы очень добры, Мортен, - не знаю его титула, потому называю просто имя. – Благодарю за понимание. С вашего позволения.
Мне всё же удаётся протиснуться в коридор и сбежать, пока Малайя описывает происходящее дальше.
- Они смотрят, как мы удаляемся. Ваш брат невероятно взбешён. Вы никогда не вели себя так уверенно ни с одним человеком.
Это плохо. Мне нельзя выдавать себя. Но изображай я покорную овечку, не смогу добиться желаемого в короткие сроки. Отдай всё на волю этому Томасу, и кто знает, возможно уже завтра окажусь в каком-нибудь монастыре или доме для умалишённых. Ну нет, таких родственников нельзя подпускать к деньгам и власти на пушечный выстрел. Ещё и этот баритон, который доставит хлопот.
- Отведи меня в комнату и позови Огуста, - прошу Малайю, и она делает то, что велено.
Дворецкий входит намеренно громко, чтобы я точно знала, что он делает и где именно. Это уважение к своей хозяйке.
- Пожалуйста, присмотри за нашими гостями в ближайшее время. И скажи, кто распоряжается деньгами? Мне требуются суммы для организации похорон и некоторых личных покупок.
- Этим занимается поверенный вашего мужа. Он как раз только что ушёл.
- Тогда отправьте к нему посыльного. Мне срочно нужны деньги.
- Как прикажете.
Наконец, остаюсь одна. Запираю двери и снимаю маску, открывая глаза. Держать их всё время закрытыми безумно неприятно и непривычно. Словно спать стоя. Промаргиваюсь и падаю на кровать. Сегодня никто меня из этой комнаты не выманит. А завтра…
Завтра начинается война.
Глава 16
Утром узнаю, что гости вчера покинули дом: Томас - нервно, Мортен слишком спокойно. Ненавистная маска снова на мне, но я тешу себя надеждой, что сегодня же избавлюсь от этого мрака.
- Ульдин Жожер прислал небольшую сумму, - оповещает дворецкий. – А ещё вам записка, эрдана, - говорит Огуст. – Ваш брат настаивал на личной встрече, но я отказал. Тогда он написал послание.
- Прочитайте.
Шуршит бумага, а затем слова.
- Дорогая сестра. Мне пришлось покинуть твой негостеприимный дом. Надеюсь, в следующий визит твои слуги и ты сама будете более любезны. Мортен не захотел стеснять тебя, отправившись домой. Завтра после обеда (он мог и с утра, но даст возможность тебе выспаться), - тут Огуст делает паузу, и в его многозначительном молчании слышится ухмылка, - завтра после обеда, - повторяет он, чтобы я смогла уловить суть фразы целиком, - Мортен навестит тебя. Ты можешь полностью полагаться на него. Он не только мой друг, но и твой.
С уважением, Томас Насторн. Твой любящий брат.
Бумага снова шуршит, и хоть я не вижу выражения лица Огуста, уверена: оно не безэмоциональное.
- Заложите мне карету, - прошу, слыша, как разливают чай.
- Как далеко эрдана намерена ехать?
- К лавочнику, торгующему стёклами, - отвечаю спокойно.
- Но в доме не нужны стёкла, - голос слегка обескуражен. – Или это для эрда?
Хрустальный гроб? Оригинально, если я намерена приковать к себе внимание той части города, что ещё не смотрит в мою сторону.
- Это для меня, Огуст.
- Если хотите, я могу сам выполнить поручение.
- Благодарю, но мне следует выбраться из дома хотя бы ненадолго. К тому же очки следует примерить.
- Очки? – воистину, я ошарашила дворецкого.
- Не беспокойтесь, Огуст, я прекрасно понимаю: это не вернёт зрение. Но следует идти в ногу с модой и выглядеть более современно, чем перебинтовать свою голову лентой.
- Конечно, эрдана, - он соглашается, но интонация совсем не согласия.
- Надеюсь, когда ты увидишь, что вышло, то изменишь своё решение, - говорю с улыбкой.
