Полная версия
Велирон, насупив брови, смотрит на содеянное. Своими руками он начал уничтожать наш брак, а теперь активно избавляется от того, что в нём нажито.
- И куда же ты собралась, Деа? – теперь в голосе нет заботы, ни мольбы. На сцене другой Раэган: жестокий и властный. Он слишком задет упрямостью жены, и намерен показать, что совершенно во мне не нуждается. – К морю? Ха. Ты ничего не умеешь, Деа! Ты все эти годы сидела у окна и ждала мужа.
Хлещет меня наотмашь словами. И что самое ужасное, какое бы занятие я себе не избрала, он говорил, что главное для женщины – забота о муже и родных. Что следует жить по канонам, чтить главу семьи и воспитывать детей. Из забот на мои плечи ложилась организация ужина, включающая в себя выбор блюд, сервировку стола, украшение гостиной и столовой, и увеселения во время приёма. А так же воспитание нашей дочери, которую я должна была обучить шитью, вязанию, вышиванию и игре на фортепиано.
Ничего из этого, кроме «Собачьего вальса», я не умела. Его мы быстро разучили, а потом долго смеялись, потому что Улина нарисовала мне собак, которые танцуют.
Но Раэган лукавил, кое-что я всё-таки умела: развлекать его и гостей, как никто другой.
- Ты ничего не умеешь, - повторяет, как если бы от этих слов зависело моё решение.
- Тогда отпусти никчёмную жену, и дело с концом, - смотрю на него спокойно, хотя внутри так много слёз, ведь он режет без ножа.
Его глаза сверкают ледяной яростью.
- Уходи из замка, из моих покоев, из моей жизни, - сминает руки в кулаки. – Раз так решила. Назад дороги не будет, Деа. У тебя есть возможность ещё передумать.
- Нет!
Теперь уже после всего сказанного, я здесь не останусь. Единственное, за что будет болеть моё сердце, - Улина.
- Моё решение неизменно. Надеюсь, ты позаботишься о дочери, пока я не встану на ноги. Потом заберу её.
- Заберёшь? – фыркает он. – Как только твоя нога переступит порог этого дома, ты ничего отсюда не заберёшь.
- Пытаешь наказать меня ещё сильнее?
- Или образумить!
- Вот, значит, как. Пожалуй, останусь глупой и гордой. Надеюсь, тебе хватит порядочности не пойти на поводу у своей новой невесты и обидеть Улину.
- Намекаешь, что я слепец? Что мною можно манипулировать?
- Отчего же намекаю, дорогой? – упираю руки в бока. Раз между нами разговор на повышенных тонах, я тоже вверну словцо. – Прямо говорю! То, что думаю.
- Знаешь, что думаю я? – кривит он рот. - Думаю, ты не сможешь уйти. Ты здесь как дом, старая привычка. Без меня ты ничто.
Больно. Но не так, как я ожидала. Боль проходит сквозь меня, и остаётся только сталь.
- Отдай мне бумаги, я уеду утром! – говорю твёрдо.
Бумаги на землю и постройки, переданные моим братом, хранились где-то у Раэгана. Я полностью доверяла ему, а он всё намеревался сделать что-то с землями, но так руки и не дошли. И сейчас я этому рада.
В его глазах что-то похожее на сомнение, но лишь на долю секунды. Он уверенным шагом направляется ко мне, и я уже внутренне сжимаюсь, боясь, как бы он сейчас снова не накинулся на меня, но минует. Раэган огибает меня и снимает со стены портрет, за которым прячется металлическая сейфовая коробка. Только в отличие от нашего мира открывается не при помощи кода, здесь магия. Магия дракона.
Мгновение, и дверца отворяется, а он вытаскивает на свет какие-то бумаги, принимаясь искать нужные. Вкладывает лишнее назад, возвращаясь за стол с потрёпанными листами.
- Хочешь поиграть в самостоятельность – пожалуйста. Строй своё королевство из пены и бури, зная, что могла жить, как раньше. Совсем скоро ты осознаешь, насколько была не права.
- А что до развода?
Его рука сминает и без того старые листы, и я замираю, смотря на документы. Раэган сдерживается и разжимает руку.
- Юрист подготовит нужные бумаги, и как только они буду у меня, я отправлю их тебе с кем-то.
- Буду благодарна, если это будет Улина.
- Я не стану обещать тебе ничего впредь.
Подхожу к столу, протягивая руку. Вижу, как дёргается его кадык, но бумаги тут же оказываются у меня.
- Спасибо, Раэган, - говорю, и покидаю кабинет под единственный звук – стук собственных каблуков.
Глава 12
Берег штормов.
Проклятая земля.
Он думает, что этим ломает меня.
А он дал мне крылья.
Ливианна не успевает отскочить, как я открываю дверь. Возможно, чувствуя, что она здесь, а потому щедро вмазываю полотном по её маленькому вздёрнутому носу, отчего она тут же падает, но не спешит кричать, приложив ладонь к лицу. Каждый из нас понимает, что она здесь делала.
Разворачиваюсь, отправляясь к себе, подставляя врагу спину. Ну не пятиться же мне, как раку. Да и теперь, когда я не помеха для неё, зачем что-то предпринимать? Всё и так решено без её участия в её же пользу.
- Принесите дорожный чемодан, - прошу служанку, и она не сразу кивает, будто ждёт, что я стану ей что-то объяснять. – Мина!
- Да, эрдана, - наконец, срывается с места, чтобы в скором времени вернуться с довольно большой кладью.
- Этого мало, неси ещё, магический, - требую, но, когда она выскальзывает из комнаты, врезается в Раэгана, тут же бубня себе под нос извинения.
- Нет, Мина! – спокойно говорит мой муж. – Довольно. Ты свободна.
Он не входит в мою комнату, лишь говорит с порога.
- Ты вправе забрать всё, что уместится в один чемодан.
Не меняюсь в лице, хотя готова испепелить его на месте. Пятнадцать лет в один чемодан? Да он издевается? Но я стану просить его о поблажках.
- Как скажете, эрд Велирон. Ещё что-то? Уложить вещи особым способом, взять лишь то, что начинается на одну букву или отправиться к морю пешком?
На мгновение в его глазах загорается азарт. Кажется, он желает испытать меня на прочность.
- Боюсь, когда станешь тащить чемодан мимо Гормеров, они обязательно добавят к этой новости несуществующие штрихи. А я не из тех, кто любит, когда о нём сплетничают.
- Очень странно, потому что прибытие вчерашней гостьи говорит об обратном.
Он набирает воздуха в лёгкие, чтобы что-то сказать, но я успеваю первой.
- Если больше нет никаких указаний, не могли бы вы оставить меня наедине с платьями? Нам следует пошептаться, кто станет прозябать здесь, а кто поедет трепаться с ветром.
Дверцы шкафа распахнуты, и невооружённым глазом видно, что гардероб никак не поместится в дорожный прямоугольник. Если только он не магический. Но тот чемодан Мина не успела принести.
Раэган словно вспоминает о его существовании, заходит в комнату, дёргает платье, которое ему всегда нравилось, бросая его в кладь. Убеждается, что чемодан обычный, а затем намеревается выйти, но я останавливаю. Вытаскиваю довольно тяжёлый бархатный наряд и передаю мужу.
- Он никогда мне не нравился, - пожимаю плечами, чувствуя какое-то облегчение. – Передай своей ненаглядной.
Желваки Раэгана играют на лице, но он больше ничего не говорит. Бросает платье на кровать и уходит, громко хлопнув дверью. А я принимаюсь взвешивать все «за» и «против» каждой вещи.
Нательное бельё – конечно же. Два комплекта. Один на мне, второй с собой. Две пары обуви в таком же ключе. Несколько чулок, носки. Платья только самые простые. Но из них тоже следует выбрать лишь несколько.
Собираю вещи неспеша, обстоятельно. Каждая нить напоминает, что было и чего больше не будет.
- Вот, значит, как выглядит законная жена, когда её выгоняют, - раздаётся голос от двери.
Ливианна стоит, прижав руки к тонкой талии. На ней кремовое платье не по погоде открытое, с жемчужинами на шее, как будто уже хозяйка. Волосы - идеальной волной. Лицо - хищная маска с укрытой победой в уголках губ.
Готова поспорить, что час назад она была в другом, а теперь приоделась. Кажется, нос слишком синий, всё же приложила я её знатно, а потому хищно улыбаюсь.
- Знаешь, кто такая Варвара? – решаю добить её поговорками, медленно приближаясь, отчего она тут же подбирается вся, готовая бежать в любой момент.
- Вар кто? – хмурит брови, ведь снова выбиваю почву у неё из-под ног.
– Варвара, - повторяю медленно, - это такая тиана, - намекаю на её происхождение. Впрочем, Ливианна и сама понимает, что к чему, - которая татар не знает.
Сжимает зубы, и глаза принимаются бегать.
- Так во-о-от, - дохожу до неё на расстоянии вытянутой руки, понимая, что нос у неё всё же болит. И перехожу на шёпот. - Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, - и после последнего слова привожу слова в действия.
Глава 13
Всё же дверью я приложила Ливианну знатно, потому что под моими пальцами показывается кровь.
- А-а-а, - вопит любовница, и я тут же отступаю.
- Не уверена, что тебе стоит быть здесь, - говорю спокойно. - Эти стены всё ещё мой дом. Пока что.
Она держится за покалеченный нос, говоря гнусаво.
- Хотела взглянуть. Как уходит та, чьё место я займу.
- Разве я похожа на побеждённую? – выгибаю бровь, и замечаю, что именно это её во мне раздражает. Не знаю, кого она мечтала увидеть в замке: безропотную и бесхребетную мышь? - Я ухожу по своей воле.
Какая-то служанка подаёт новой хозяйке платок. То ли пытается выслужиться, то ли просто жалеет.
- Конечно, - усмехается Ливианна. - Сложить корону, собрать платьица, умчаться на край мира. Какая сказка. Но мы обе понимаем, что ты просто не выдержала. Раэган выбрал МЕНЯ.
- Прими мои поздравления. Уверена, если копнуть глубже, можно найти интересные факты, кто и кого выбирал.
По глазам вижу, что на верном пути, но я не стану развязывать этот узел, пусть теперь дорогой муж сам варится в этой грязи. Если бы он только пришёл ко мне за помощью, рассказал, что его терзает и гложет, мы бы попытались найти решение. Но он пожелал сделать всё за моей спиной. Так отчего я должна разбираться в тайнах мадридского двора?
- Ты лишь сосуд для его наследника, который он оставит, как только ты окажешься не нужна.
Я лгу. Не могу знать наверняка, но не только мне должно быть больно и обидно. Пусть и эта выскочка сотрёт надменную улыбка со своего лица. Конечно, после того, как вытрет всю кровь.
- Ты ошибаешься! – шипит в мою сторону. Кажется, я всё же задела её самолюбие. Не намеревалась опускаться до перепалки, но именно этим сейчас и занимаемся, потому что она должна понимать, что я не дам себя в обиду. - Я не временная игрушка. Я спасу его. Я стану женой искателя-дракона. Эрданой! И забудь, что ты когда-то была кем-то. Здесь больше нет для тебя места.
- Детка, - не выдерживаю накала страстей. - Я смотрела, как он сражался с чудовищами. Я лечила его, когда ты ещё ленты на куклах завязывала. Я стояла с ним в ледяном ущельях и держала его за руку, когда он прощался с матерью. И знаешь что?
Останавливаюсь, чтобы она прочувствовала сказанное мной.
- Он всё равно предал меня. Так что готовься. Когда ты отживёшь свою новизну - он предаст и тебя. Его и на третью жену хватит.
- Ты завидуешь! Потому что тебе больше нечего предложить!
- Нет, - я спокойно беру платье, отправляя его в чемодан. - Я просто ухожу, потому что свободна. А теперь убирайся, нам больше нечего делить!
Она пришла сюда унизить меня, растоптать, а я не дала ей этой роскоши.
- И ещё, Ливи, - решаю назвать её коротким именем, - если с моей дочерью что-то случится…, - делаю паузу. – Око за око, - решаю её добить.
- Что?
- Зуб за зуб!
- Сумасшедшая.
Она испаряется, а я понимаю, что она боится этих пословиц. Сперва растягиваю улыбку, а потом начинаю хохотать, пока не раскидываюсь на кровати звёздочкой.
У меня всё получится. Да. Даже как-то легче стало от того, что я скоро навсегда покину этот замок.
Сплю плохо, к дочери не пустили даже попрощаться, а утром будит Мина, хотя я и сама не сплю. Говорит, что повозка готова.
- Повозка?
- Да, карета, на которой прибыл эрд Раэган сломана, вторая для особых случаев, а третья ему нужна, потому только повозка, - она тупит взор. А я понимаю, что это продолжение банкета. Флаг им в руки и барабан на шею.
Я иду вперёд. Без сожалений. Слуги выглядывают отовсюду, кивком головы прощаясь со мной. Наверное, где-то Ливианна, потому что ощущаю в спине, словно нож, её завистливый, острый взгляд. Велирон решил обойтись без лишних сантиментов, спрятавшись от меня в многочисленных комнатах замка. Оно и к лучшему, я сама не желала видеть его. Единственное, о чём жалею, - не удалось поговорить с Улиной. Но я ещё вернусь и скажу своё слово.
На улице так ветрено, что впору меня запускать вместо воздушного змея. Волосы мешают, бросаясь в лицо, мне помогают водрузить чемодан на деревянный настил, где даже не удосужились постелить не то, что тюфяк, - солому. Усаживаюсь рядом с чемоданом с достоинством, глядя с улыбкой на замок. Уверена, Раэган тоже наблюдаетя, так пусть видит, что я уезжаю не побеждённой.
С крыльца срывается фигура и спешит ко мне.
- Вот на дорогу, - на глазах экономки слёзы, которые тут же сушит ветер. – Я дождусь вас, эрдана Деори, - говорит и куксится. – Хотите, я буду сыпать ей яд в чай каждое утро?
- Не надо, Лула, - обнимаю её в знак признательности. – Не пачкай свою душу чужой грязью. Ты слишком чиста. Передай это моей Улине и скажи, что я обязательно её заберу, как только смогу.
Я целую свою служанку не как эрдана, не как хозяйка этого замка, которая никогда бы себе не позволила подобных вольностей. Я делаю это, как добрый друг, как Деа, которая теперь принадлежит лишь себе.
Повозка трогается, и мне всё же удаётся рассмотреть в окне разочарованное лицо своего мужа, который тут же хмурится, как только встречается со мной взглядом, а потом резко задёргивает шторы.
Глава 14
Мой возница немногословен, наверное, Раэган выбрал его затем, чтобы я в полной мере прочувствовала поездку, воспринимая её не как билет на свободу, а перевозку в ссылку. На мой вопрос, как долго нам предстоит ехать, он нехотя отвечает, что около двух дней, а я прошу его остановиться, чтобы нарвать хоть какой-то травы для амортизации. Конечно, он не знает таких слов, и его пятая точка привыкла к подобной тряске, но кто сказал, что я должна ехать на булыжниках?
Пока бегаю по полю, выдирая с корнями луговые травы и цветы, бирюк смотрит исподлобья, по всей видимости считая меня невыносимо странной. Признаться, я даже его не помню, такое чувство, что пригласили именно для меня. Он терпеливо ждёт, пока эрдана набегается, потом снова трогается, а я размещаюсь на ароматном настиле, который хоть как-то смягчает удары. До места доберусь с кучей синяков и ссадин, с разваливающейся спиной, всё же не девочка. И впервые в жизни жалею, что не дракон. Сейчас бы раскинуть крылья, взять свой чемодан и дать дёру.
Но я выдержу. И если Раэгану доложат, что его жена жаловалась на что-то – это будет ложью.
Осторожно добываю и разворачиваю платок, вышитый дочерью. Ей было всего восемь, когда она вручила мне его с гордостью: «Смотри, мама, теперь у тебя есть кусочек счастья!» Вышивает Улина всё же куда лучше меня. Прикладываю к носу, вдыхая еле уловимый аромат. Уже скучаю.
Оборачиваюсь, смотря назад. Замка не видно, лишь деревья смыкаются, закрывая собой обзор, а впереди целых два дня пути.
Повозку то и дело подкидывает на кочках. Всё же не асфальт, а просёлочная дорога, которую даже грейдером не причёсывают в виду его отсутствия. Если бы я только разбиралась в устройстве автомобилей, могла бы заработать приличную сумму. А сейчас мне следует подумать, как я намерена выживать.
Признаться, рукодельницы из меня не вышло. Как ни старалась, канва окрашивалась моей кровью, потому что я слишком часто колола пальцы, стежки выходили неровными. С вязанием тоже не ко мне, как не давалось и шитьё. Музицирование осталось на уровне «Собачьего вальса», а уборку я терпеть не могла. Сапоги никогда не шила, ремонт в квартирах не делала, с медициной не дружу.
Перед отъездом мой чемодан проверили, выудив из него все драгоценности, как принадлежность дому Велирон. Изъяли серьги и кольца, как у арестантки. Единственное, что удалось утаить в корсете – цепочку, два браслета и небольшую камею, уехало со мной. И как долго на это я могла существовать – неясно.
Отвязываю тряпицу от корзинки, чтобы заглянуть, чем станут кормить сегодня. Наверное, кухарка собирала всё в последний момент, и за ней просто не уследили, потому что хлеб ещё тёплый, головка сыра высокого качества. Тут же молоко, вяленые помидоры и мясо, выпечка и овощи. Этого вполне хватит на несколько дней.
Кошусь в сторону возницы, у которого нос ходуном ходит от ароматов. Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на припасы, а я вздыхаю. У меня просто не хватит совести есть это без его участия.
Дорога слишком долгая, будто сама судьба тянет время, заставляя меня прочувствовать каждую выбоину на дороге и вспомнить светлые моменты жизни. Колёса телеги жалобно скрипят, грязь так и налипает к ним, а ветер, кажется, смеётся, встречая, как старого врага.
Только потом я пойму, что под кусками сыра и хлеба, завернутыми в ткань, на самом дне спрятанный узелок. Несколько серебряных монет - последние сбережения кухарки, что она отдала своей хозяйке. Тихий жест против мира, который лишил меня всего. И от этого на моих глазах появятся слёзы.
Мы останавливаемся, едим, а потом снова едем. Ночуем в лесу, и я дрожу от озноба, доставая из чемодана два имеющихся платья и укрываясь ими, как одеялом. Подушкой для меня служат сорочка и туфли. А рядом храпит мой возница, оглашая рёвом гортани всю округу.
Раэган всё делает, чтобы я почувствовала: как это - не быть его женой. Чтобы я уехала не только с грузом обиды, а с пустыми руками. Но он добьётся лишь одного – моей ненависти.
К концу следующего дня я вконец измотана. Пропахла потом, травами, лошадьми и пылью. Меня укачивает, а тело ноет от невыносимой тряски, но даже теперь, явись передо мной Велирон, я плюну ему в лицо и рассмеюсь. Что не убивает – то делает нас сильнее.
Когда остаётся совсем немного до места, а я лежу на дне, обхватив чемодан и моля, чтобы всё наконец закончилось, повозка подпрыгивает в последний ираз, лошади встают на дыбы, принимаясь испуганно ржать, а до ушей доносятся крики и топот копыт.
Щелчок кнута, мужской хохот, и я приподнимаюсь на локте, чтобы посмотреть, что случилось. Вижу, как убегает без оглядки тот, кто привёз меня сюда, рядом гарцуют на лошадях три всадника, а позади раздаётся голос.
– Так-так, кто тут у нас?
Оборачиваюсь, чтобы встретиться лицо к лицу с опасностью. Передо мной мужчина в чёрном плаще, в маске, на манер ковбоев, прикрывающей пол-лица. Только глаза - серые, холодные, внимательные - не скрыты.
- Кто вы такая и что забыли в наших краях? - его голос хриплый, но не злой. Уверена, что он здесь главный. А вот в чём я уже не уверена, что доберусь всё же до своих владений.
Глава 15
Только что меня остановили разбойники, а я думала, что ничего не может быть хуже. Как же я ошибалась.
- Кто вы такая и что забыли в наших краях?
Раньше на этот вопрос я бы ответила, чья жена. Но кто знает, может мой дорогой муж и дальше проверяет меня.
- Я – женщина, - отвечаю, глядя прямо в глаза. – Которая следует к новому дому. Недалеко отсюда мои земли.
Он насмешливо прищуривается, склоняет голову и стягивает повязку, и теперь я вижу его лицо. Наверное, ему около тридцати пяти, он довольно красив и знает об этом, лёгкая щетина покрывает щёки и бороду, делая его чуть старше своего возраста.
- Могу ли узнать, о какой именно земле идёт речь? – задаёт мне вопрос.
- Графлинг.
Его глаза загораются любопытством.
- Надеюсь, вы шутите?
- Отчего же? Это моё наследство.
- Не очень-то вас жаловали родные, - снова усмешка.
- Можем поговорить о ваших, - язвлю, - они знают, чем вы занимаетесь?
- Конечно. За ужином обычно и обсуждаем, скольких за сегодня удалось ограбить. Все мои тётушки ходят в жемчугах, а любимый дядя коллекционирует лошадей, которых удаётся добыть. Жаль сегодня я приду к ним с пустыми руками. Вы огорчите моих близких.
Он шутит, но за его словами слышна боль одиночества. Готова поклясться.
- Здесь суровый край, совсем не для таких красавиц, - тем временем меняет он тему. - Отважно для изгнанницы. Или глупо?
- С чего вы взяли, что я изгнана?
Гордо поднимаю подбородок, всё ещё сидя на дне ненавистной телеги. Тяжело сохранять статус в таком положении, но я стараюсь.
- Ваши речи слишком благородны для пустогласки, как и внешность. Чемодан из дорогой кожи, такие могут себе позволить только те, у кого есть деньги. Платье не вычурное, но ткань не из дешёвых, обувь под стать. И эти глаза.
- Я не понимаю, - выдерживаю его взгляд, но чувствую себя под ним, как под яркой лампой, которая видит все шероховатости кожи. Он не только красив и опасен, но ещё и достаточно наблюдателен и умён.
- И ваши руки. Они не встречались с грубой работой, да и ещё видны белые полосы от колец, которые с вас не так давно, по всей видимости, сняли.
Бросаю взгляд на свою ладонь, оценивая его внимательность. Возможно, там действительно видны полоски, но они еле заметны.
- Таким образом, приходим к выводу, что вы жена состоятельного альта или эрда, которая вынуждена уехать в край ветров и неплодородной земли, дабы…
- Дабы что? – мне не нравится, что он слишком близко подобрался к истине.
- Надеялся, что вы удовлетворите моё любопытство.
- А я надеялась, что отдохну после долгой дороги, - решаю взять быка за рога. – Но вы повстречались на моём пути раньше приличной постели.
- А не предложить ли тебе, красавица, мою? – влезает какой-то разбойник в наш разговор, и два других смеются. Только не тот, у кого серые глаза.
- Вас что, без охраны отпустили? - слышна ирония и удивление в его голосе.
- Да. Таков был план. Чтобы я поняла своё место! Так полагаю, вы – разбойники и желаете разбогатеть. Вряд ли вам пригодятся два моих платья или берёзовый гребень, которым я была намерена расчёсывать волосы.
Он смотрит на меня долго, слишком долго. А потом резко делает знак - и его люди отходят, не тронув ни сумки, ни корзины.
- Забирай лошадей, Хал. Я провожу леди.
- Что, прямо так? – доносится недовольный мужской голос. - Может, спросим, что у неё в клади?
- Тронешь - без пальцев останешься, - тихо, но угрожающе произносит черноволосый. И я понимаю, что он здесь главный.
Мне помогают выбраться, и с грацией скрюченного динозавра спрыгиваю вниз. На одну из лошадей привязывают мой чемодан.
- Позвольте, - разбойник намерен помочь мне забраться в седло, но я хватаюсь за луку седла, быстро толкая ногу в стремя и перебрасывая вторую.
- Смотри, Эв, сейчас она украдёт твоего коня, - смеются позади, а я умело перехватываю удила, трогая пятками животное. И не перестаю смотреть в серые насмешливые глаза. Конечно, я в силах сбежать отсюда, но мой чемодан, на дне которого документы, всё ещё привязан к другой лошади. Да и пожелай разбойник сделать меня своей пленницей, поступил бы иначе.
- Не заставляйте меня ждать, Эв, - нарочно называю его имя, пока конь гарцует подо мной. Я умею ладить с животными, научил неверный муж.
Мужчина тут же оказывается рядом, хотя я рассчитывала на то, что он поедет на другой лошади, и двигает меня вперёд, зажимая в тиски своих рук.
- Осторожней с сердцем, Эв, - смеются нам вслед, намекая на то, что я могу его ненароком украсть. Только сейчас у меня совсем иные забавы, как флирт с вором, пусть он и чертовски очарователен. В моей груди дыра, которую следует как можно быстрее чем-то покрыть.
Глава 16
Мы едем молча. Ветер усиливается и бьёт в лицо, а волосы летают в разные стороны, доставляя неприятность моему соседу, что сидит позади, вжав в мою спину свою грудь и держа руки по обеим сторонам моего тела.
