Полная версия
«Молоко?» - ахает Эдель. – «Ты серьёзно? Они живут во тьме лабиринтов, там не водятся козы или коровы!»
- Может, ты знаешь, где я могу найти его? – спрашиваю ласково. – Меня зовут…
«Эдельвея», - подсказывает хозяйка, хотя я была намерена назвать себя другим именем.
- Эдель, - повторяю за ней. – А тебя?
- Ёль, - тут же отзывается смешной ребёнок, и голосок у него такой забавный, словно он глотнул воздуха из шара с гелием.
- Ёлька, - улыбаюсь, вспоминая наше новогоднее дерево. Интересно, а Новый год у них тут как проходит? Или вообще такого праздника нет?
- Покажу, - машет маленькой рукой, приглашая за ним следом, и я делаю первый шаг, но тут же застываю на месте, будто наткнувшись на невидимую стену.
«Не ходи», - требует Эдель. Кажется, в третий раз получает доступ к этому телу, и мне становится не по себе, потому что с трудом отрываю ногу от песка, продолжая ход. Если она доберётся до центра управления, не знаю, что сделает с Элианой. Потому я буду сопротивляться до последнего.
- Ты видела его глаза? – шепчу ей тихо, чтобы Ёль не слышал. – В них заключен космос, состоящий из голубо-зеленых размытых колец.
Бывало, мы ссорились с Пашкой. Он выбирал чёрное, я белое. Он хотел на море, я в горы. Но чтобы я ссорилась сама с собой – такого не было. И, если со стороны кто-то посмотрит на мою внутреннюю борьбу, обязательно решит, что у меня не все дома.
Идём мы медленно, а потому долго. Мальчишка почти бежит, и я мне становится жалко его, потому готова остановить, чтобы предложить передышку, когда он оповещает.
- Там, - и указывает куда-то в песок.
Сперва я не различаю ничего, но вскоре очертания становятся отчётливее, будто кем-то встревоженная пыль оседает на землю, и передо мной вырастают покосившиеся деревянные постройки, груда хлама, досок, вещи, валяющиеся в пыли, в то время как другие висят на бельевых верёвках.
Одни дома сколочены наспех, другие сложены добротно, только разрушены от времени и погоды. Одноэтажные и в несколько этажей. Да уж, ТСЖ на них не хватает. А мы ещё были недовольны тем, что у нас постоянные поборы. Зато лифт поменяли, подъезд отремонтировали, а тут какие-то трущобы.
Чувствую, как дёргается подол платья, и смотрю вниз. Ёль тянет куда-то вбок, и я понимаю, что он не обманул. Если кого-то и можно найти в мёртвой странной пустыне, то, скорее всего, в этих неприглядных будках.
Мы обходим сараи слева, попадая во двор, который больше похож на жилой. Несколько вёдер с водой, корыто и коза. Самая обыкновенная коза, которая водится и у нас. Ну хоть что-то похожее.
Резкий оглушительный свист, и с удивлением смотрю на мальчишку. Неужели, это он? Тут же выскакивает из дверей другой босоногий мальчуган размером с обычного ребёнка, и радуюсь, что здесь люди.
- Я привёл к вам дракона, - говорит Ёль, и я быстро качаю головой.
- Я выродка, - говорю легенду, которую выдала Эдель.
- Ты подпалила огнём мои штаны, - показывает на еле приметный поджог Ёль.
«Скажи, что у тебя просто зачатки огня», - шепчет Эдель, как на экзамене, и я повторяю слово в слово.
- Молоко, - прошу у мальчишки и вижу женщину, держащую на руках младенца. Она смотрит на меня немного зло и с опаской. – Мне нужно покормить ребёнка, - протягиваю в её сторону корзину. – Пожалуйста.
- Почему у тебя нет молока? – заявляет она с вызовом. – Видно же, что недавно родился.
Врать или не врать, вот в чём вопрос…
Визуал гоблина Ёля и его семьи
А вот и наш маленький любопытный Ллок, который услышал, как большая девушка говорит сама с собой. Мать запрещала выбираться наверх, потому что опасно: неспокойные Мёртвые земли таят в себе столько опасностей. Только что слова, когда внутри маленького тела большая душа исследователя
Вы уж простите меня за столько картинок. Но они же просто очаровательны. Не могу не поделиться подобной красотой. Хочется и себе домой такого премилого малыша. Представьте, что это семья Локка.
Маленькая сестрёнка
Вредный и противный брат-проказник
Рассудительная и умная старшая сестра
Милый и очаровательный брат
И на закуску, дедушка)
Глава 19
Эдель молчала.
То ли не расслышала вопроса, то ли потеряла связь со мной. И я сейчас осознала, что не так-то плохо иметь суфлёра, который точно знает, что следует кому говорить.
- Оглохла? – прикрикнула на меня женщина, и я решила, что скажу правду.
- Это не мой ребёнок, - произнесла прежде, чем услышала.
«Только не вздумай сказать, что он не твой», - пронеслось в сознании. Только уже поздно.
- Ты его украла? – брови женщины сдвинулись. Он выкрикнула имя своего сына, который тут же подбежал и стал рядом, будто опасаясь, что я могу украсть и его. Ёль же продолжал стоять подле меня.
«Ну вот, приготовься в любой момент защищать моё тело!» - приказала Эдель, и я повернула левую ладонь так, чтобы проще было создать огонь. Только кто знает, получится ли на этот раз. Атмосфера не такая уж и располагающая.
- Так ты украла его? – допытывалась хозяйка.
- Нет. Её мать попросила присмотреть за ней.
- Кто в своём уме отдаст дитя? – требовала она ответа.
«Ты только слова правильно подбирай».
- Та, что желает спасти его жизнь! Орки вторглись на территорию империи, - хотела бы я сказать какой, да слово выскочило из головы, - нам пришлось бежать. Я приняла роды у девушки и спасалась от зелёных чудовищ.
Глаза женщины переместились куда-то за мою спину, и я резко обернулась, чтобы оценить опасность.
- Чудовища, значит, - гаркнул орк мне в лицо, и я тут же перестала дышать, потому что он вряд ли был в курсе, что такое зубная щётка. Дыхание было зловонным и тошнотворным. Отвернув лицо чуть вбок, чтобы он не распознал моих действий, я быстро вдохнула свежую партию кислорода, поворачиваясь к нему.
Он был куда страшнее того, кто гнался за мной в лесу. И даже несмотря на то, что разница в расстоянии между ними была приличной, готова была дать руку на отсечение, что орк с секирой куда милее того, кто сейчас стоял передо мной. Лицо его было раза в два больше человеческого, а из нижней челюсти вверх торчали два острых клыка, как у вепря. Массивную шею обрамляло ожерелье из чьих-то острых клыков, переплетённое кожаной тонкой лентой. В центре разместился череп какого-то животного. Тело орка походило больше на огромные зелёные валуны, сцепленные друг с другом, которые бороздили шрамы, судя всего, от пережитых битв.
Один из них был довольно свежим, это можно было понять по формирующемуся рубцу, который ещё как следует не зажил. Пояс был подбит мехом животного, и по бокам брючин свисали куски кожи, перья птиц и каменные бусины, нанизанные на тонкий кожаный шнур. До обуви мой взгляд не добрался, потому что он снова заговорил, отчего я невольно поёжилась.
Голос у него был под стать внешности: низкий и булькающий, словно камни, падая со скалы, решили напоследок пробормотать своё последнее слово.
- Откуда явилась? – он потянул воздух большими ноздрями, и я на долю секунды решила, что он в состоянии унюхать ложь. Что за глупости!
«Врать бессмысленно, тебя раскусят сразу, потому говори всё, как есть. Кроме того, что мы – дракон», - посоветовала Эдель.
Элиана заворочалась в корзинке, и я тут же перенесла своё внимание на ребёнка, которому срочно требовалось молоко.
- Пожалуйста, дайте возможность покормить её, - обернулась к женщине, - а потом я вам всё расскажу.
Визуалы поселения
В некогда плодородных землях бок о бок жили различные расы, пока бил магический источник. И когда он иссяк, возникли аномалии. Одна из них связана с исчезновением объектов. Точнее: они становятся невидимыми, а потому можно ненароком наткнуться на гору или дерево.
Многие покинули эти земли. Сейчас же здесь селятся те, кому некуда больше идти.
Разрушенные дома, занятые бедняками, смотрят в небо грустно и печально. Не у многих есть средства, чтобы сделать своё жилище более удобным. Но так не везде. Есть и сердце Вона (поселение), до которого скоро и доберётся Эдель
Глава 20
Наконец, могу выдохнуть спокойно, потому что ребёнок сыт.
Женщина, которую зовут Луфра, внимательно рассматривает нас, будто я могу сделать что-то ужасное.
- Ты выродка или дракон? – спрашивает без обиняков, и я обращаю внимание на её бледную кожу и волосы, которые даже отсюда кажутся ломкими. Расчёсанные кисти рук и дыхание, словно она пробежала не один километр. Делаю шаг в её сторону, и она отскакивает, а Эдель требует, чтобы я держалась подальше от дикарки.
- Могу ли я взглянуть на ваши ногти? – ласково обращаюсь, повергая её этим в шок.
«Ты сейчас выдашь нас с потрохами», - шипит моя новая подруга, но я не обращаю внимание.
- Вы больны, - пытаюсь объяснить, и Луфра распахивает широко глаза, оглядываясь по сторонам.
«Молодец. Сейчас тебя окрестят ведьмой! А сожгут меня, между прочим! И перестань говорить с ней, будто она высокородная эйра!»
- Взгляни на пальцы, - требую от Луфры, - ногти ломкие. Кожа зудит, - она машинально чешется. – Язык покалывает? Ты слишком бледная, а ещё явная одышка. У тебя есть головные голи?
Эльфийка испуганно касается лба, отступая несколько шагов назад, и таращится на меня так, будто видит призрак.
«Сожгуууут!» - призывает меня к разуму Эдель, но я решаю рассказать до конца.
- Это называется анемия. Не так давно ты была беременна, а сейчас вскармливаешь младенца грудным молоком, - после каждого моего слова она прикасается к определённой части тела, о которой я говорю. – Организм потратил много железа на ребёнка, а потому требуется его восполнить.
Она смотрит на меня настолько испуганно, будто я не обычный человек, а тёмная сущность, которую она боится донельзя.
- Тебе следует есть побольше яиц, нежирных сортов мяса и птицы, морской нежирной рыбы…, - начинаю перечислять.
«Море?» - ахает Эдельвея. – «Где ты видишь море в этой пустыне?!»
- Овсяную, гречневую, ячменную, пшенную каши. Бобы, творог, макароны, рис, - продолжаю.
«Трюфели и мясо райской птицы!» - фыркает драконица. – «Лучше бы мы убили младенца и навсегда заковали себя в тело дракона», - вздыхает Эдель. – «Потому что это куда лучше, чем гореть на костре».
Приём окончен, только вместо благодарности и кивка в мою сторону летит плевок, и позади Луфры вырастает зелёное создание, оказавшееся её мужем.
Благими намерениями выстлана дорога в ад.
- Ты – ведьма! - он не спрашивает, а говорит так, будто видел, как я воскрешала мертвецов.
- Я – лекарь, - кошусь в его сторону, только складывается чувство, что ему всё равно, как это называется. Незнакомые слова, прозвучавшие из моих уст, выглядели как заклинание.
Нога делает шаг в сторону, и я понимаю, что Эдель намерена сбежать.
«Благодари и уходим!»
Из-за угла выглядывает любопытный нос, и вижу, как ребёнок откусывает что-то длинное, принимаясь жевать.
- Спасибо за вашу доброту, - поднимаю корзину с младенцем, - но нам пора.
Мальчишка выбирается полностью, будто намерен меня проводить, только тут же отчего-то замирает, и я наблюдаю, как начинает хрипеть, хватаясь за горло и пытаясь вдохнуть воздух. Все глаза устремлены в сторону маленького эльфа, у которого явно асфиксия, потому что лицо из нормального телесного цвета становится красным, а затем пунцовым.
Быстро опускаю корзину с Элианой на землю и бегу в сторону мальчишки, но дорогу мне преграждает орк.
- Куда собралась?
Луфра, испуганная, добирается до своего сына и пытается понять, что случилось, а у его ног лежит неизвестная чёрная палка.
- Он сейчас задохнётся, если ты не дашь мне возможность его спасти!
Мои глаза против глаз орка, и я выдерживаю тяжёлый нечеловеческий взгляд. Крик матери не спутать ни с чем. Она обнимает своего ребёнка, но даже не может представить, что именно следует сделать.
«Им не нужна твоя помощь, не видишь?»
- Плевать! – рычу, пытаясь сдвинуть с места огромный зелёный шкаф. – Разве ты не понимаешь, что мы теряем время?! Луфра, - пытаюсь воззвать к разуму матери. – Я могу его спасти!
Она испуганно смотрит на меня. Смерть против надежды. Потому просит.
- Брынль, пусти!
Хватка ослабевает, и я стремглав, путаясь в юбках, бегу в сторону мальчишки, который уже почти синий. Обегаю ребёнка, обхватывая его вокруг туловища. Кулаки обоих рук чуть выше пупочной области, и ощущаю, как его тело медленно оседает. Резкими ударами кулаков снизу вверх пытаюсь выбить инородное тело.
Может есть способ в этом мире, отличный от нашего, только Эдель упорно молчит.
Диафрагма поднимается, сдавливаются легкие, и большой поток воздуха резко идет вверх. Только мне не везёт. Метод Геймлиха не всегда работает. Так и теперь, и я понимаю, что мы можем потерять ребёнка.
- Принеси нож! – размещаю мальчишку на земле, пока его мать дрожит рядом. – Живо! – приказываю Луфре, которая испуганно смотрит в сторону орка.
Конечно, лучше перчатки и стерилизованный скальпель. Но, когда на кону человеческая жизнь, вернее, эльфа, выбирать не приходится.
- Нож, - рычу, протягивая в сторону Брынля свою ладонь, и он отчего-то подчиняется, выдавая мне увесистый клинок.
«Нас точно сожгут!» - ахает внутри меня Эдель, пока я прощупываю область на гортани, чтобы сделать надрез.
А вам приходилось спасать подобным методом человека от удушья?
Визуал Луфры и Брыльна
И снова немного визуализации. Перед вами та самая Луфра, которая помогла Эдельвее с молоком для ребёнка. Но в силу развития и образования, жители просто не знакомы с лекарями. Особенно из других миров. А потому их пугает всё неизведанное.
Перед вами Луфра с младенцем
Не так давно у Луфры был муж, который ушёл и не вернулся. А поднимать детей надо. Потому она приняла ухаживания одного из орков. На лицо ужасный - добрый внутри.
Это Брынль. Воин, изгой. Который раньше участвовал в набегах, а теперь вынужден скрываться в Мёртвых землях
Глава 21
Детская смертность раньше составляла примерно половину от рождённых. До совершеннолетия доживала лишь часть детей. Дело в антисанитарии, болезнях, отсутствии медикаментов.
Мне никогда не приходилось делать коникотомию в подобных условиях, к тому же ребёнку. Пальпирую шею, пытаясь обнаружить щитовидный хрящ, а затем нахожу перстневидный. Разрез следует делать как раз между ними. Только мне ещё необходима трубка, которую следует вставить, в трахею, чтобы возобновить циркуляцию воздуха. Подошла бы соломинка для коктейля или корпус от ручки, только понимаю, что здесь это просто нереально найти.
«Остановись!» - кричит Эдель настолько громко, что я на мгновение замираю, пока на меня смотрят с одной стороны орк, с другой эльфийка. – «В этом мире всё ещё есть магия!» - напоминает она мне, и я бросаю нож, пытаясь призвать драконий дар, дары выдавить злосчастный кусок.
К великой радости, мне это удаётся, и мальчишка с жадностью втягивает воздух, тут же оказываясь в объятьях матери, а я сижу на земле, смотря на кинжал, которым только что чуть не проткнула мальчишке шею. Только что мне было делать? Я намерена спасти ребёнка.
- Могла бы и раньше сказать, - бурчу себе под нос, смотря на появившиеся рядом огромные ноги в сапогах. Брынль поднимает свой клинок, внимательно смотря на меня. И в глазах немой вопрос: что я вообще собиралась сделать?
- Ты только что оживила его, - кивает в сторону ребёнка, и я понимаю, что теперь ещё прослыву и некроманткой. – Лишь ведьмы и колдуны способны на такое!
- Это спасибо? – усмехаюсь, поднимаясь с колен, и отряхиваю юбку, на которую налипла пыль и сухая трава.
Луфра не верит свои глазам. Сидим на земле, прижимая к себе мальчишку, и раскачивается из стороны в стороны. У неё шок, это видно. К тому же она сама, по всей видимости, еле стоит на ногах. Настолько истощена. Касаюсь её рукой, намереваясь спросить: всё ли в порядке, как эльфийка обхватывает голову, и я понимаю, что у неё приступ мигрени. Всё, как я и говорила.
- Что ты с ней сделала? – рычит зелёный, но я лишь качаю головой.
«Беги от дикарей!» - напутствует хозяйка тела, и кто знает, может, она права. Одно дело, когда к тебе приходят за помощью, и совсем другое, когда её воспринимают настолько враждебно.
- Луфра, - голос орка становится настолько мягким, что я удивлённо распахиваю глаза. В её имени, сорвавшемся с его губ, сквозит любовь. Элиана мерно сопит в корзинке, и у меня есть шанс сбежать от тех, кто был ко мне добр, накормив младенца.
«Ты уже спасла мальчишку! Будет с них!»
Но вместо этого я снова опускаюсь рядом с женщиной.
- Я попробую помочь.
Восстановление организма от анемии в моём мире – довольно длительный процесс. Сейчас же сижу рядом с Луфрой, держа руки на её голове, и выражение боли сменяется облегчением, испуг удивлением и благодарностью.
- Где ты научилась этому, ведьма? – бурчит рядом орк, сидя неподалёку и внимательно следя за моими движениями.
- Это мой дар, - признаюсь, потому что сейчас отпираться бесполезно.
«Ещё мы из великих драконов», - подсказывает Эдель, - «с которыми орки в вечной борьбе. Ну, давай же, рассказывай дальше! Нас можно продать в рабство, почему нет?»
Она злится. И я её понимаю. Даже не представляю, как чувствовала бы себя запертой внутри собственного тела. Насколько негодовала и нервничала. Кажется, она ещё ведёт себя сносно.
Луфра поднимается, о чём-то задумываясь, а потом протягивает руку, чтобы увести за собой.
- Она чужестранка, - напутствует орк, только она говорит ему что-то на непонятном языке, и он отворачивается.
- Оставайся у нас, сколько потребуется, - заглядывает в мои глаза. – Только при одном условии: ты расскажешь мне о себе всё и научишь, как унимать боль.
- Хорошо, - киваю, отправляясь за Элиной, которая всё ещё беззаботна в своём неведении об опасном мире.
Глава 22
Эльфийка проводит мне небольшую экскурсию, и я поражаюсь тому, как в доме грязно и неуютно. Конечно, без женской руки было бы и того хуже, но даже с попытками эльфийки создать комфорт здесь всё печальнее, чем у старухи, которая говорила о Стражнике.
Луфра толкает люльку, подвешенную к потолку, и она раскачивается, успокаивая младенца, что лежит внутри. Второй мальчишка, который выглядит куда лучше пары минут назад, с интересом рассматривает моё платье и даже трогает его, будто прежде никогда не видел ничего подобного.
- Гуза! – хмурится мать, подходя к столу, и я понимаю, что здесь у них оборудована небольшая кухня. Вспоминаю о той, что ещё недавно принадлежала мне. Представляю, как удивились бы в этом мире, познакомившись с микроволновкой, миксером и утюгом. Да уж, остаётся надеяться, что когда-нибудь и в этом мире будет нечто технологичное. Хотя в магии лечения они, конечно, нас переплюнули.
Луфра хлопочет над какими-то глиняными мисками, а я осматриваюсь. Здесь живёт семья.
Дом, по всей видимости, некогда был трёхэтажным. Об этом намекают стоящие рядом покосившиеся высотки, не успевшие разрушится. Первый оставшийся этаж подлатан, о чём говорят прибитые недавно доски, стянутые бечёвками стулья и скамейки. Мебели здесь практически нет, если не считать грубо сбитых настилов, поверх которых брошены тощие тюфяки цвета земли. Вряд ли это их натуральный оттенок. Скорее всего ткань износилась и испачкалась от времени и использования, потому что Гуза при мне запрыгнул туда прямо с ботинками и сложил ноги по-турецки.
Как только Луфра заканчивает, подводит меня к столу, который, по всей видимости, недавно скребли ножом, чтобы счистить верхний грязный слой, и приглашает пообедать с ними.
Хоть я и была в Мёртвых землях лишь первый день, прекрасно понимала, что разнообразия растительной и животной пищи здесь ожидать не приходится. Только заученным тоном учила её про рыбу и нежирные сорта мяса. Ну да, конечно. Изобилия хоть отбавляй.
В небольших глиняных и деревянных мисках разместились чёрные и зелёные коренья, округлые клубни, сушёные неизвестные ягоды и грибы. Несколько лепёшек из муки грубого помола лежали тут же, чем-то напоминая грязную мебель. Но я понимала, что угощение было от всей души. Так мать пыталась отблагодарить спасительницу своего сына.
- Пробуйте, - улыбается Луфра, в глазах которой ещё совсем недавно читался страх. А теперь огромная усталость. Она бросает взгляд в сторону Гузы, убеждаясь, что ему больше ничего не грозит, и находит шаткую табуретку на трёх ногах, подставляя ко мне.
«Я отказываюсь это есть!» - Эдель подаёт голос, и я ощущаю, как сжимаются зубы. Только уже немного прояснилось, что пока здесь всё же у меня контрольный пакет. И я могу принять или не принять её точку зрения. В данный момент просто не могу отказать женщине, глаза которой лучатся добротой.
Протягиваю руку за лепёшкой, с усилием отламывая небольшой кусок. Хлеб следует держать в пакетах, чтобы он настолько не черствел, но, видимо, тут и так привыкли. Гуза оказывается рядом, хватая вторую часть лепёшки, и его глаза горят любопытством. Пока мать подошла к кряхтящей крохе в колыбели, он рассматривает мои волосы, намереваясь их коснуться. Любопытный маленький эльф.
С каждой секундой расстояние сокращается, но я не отстраняюсь, намереваясь удовлетворить его любопытство, пока Эдель говорит о кузлях. Мелких насекомых, которые живут в волосах, я пытаюсь разжевать небольшой кусок невкусной, но съедобной сдобы.
«У него они точно есть!» - резюмирует драконица, и я понимаю, что кузли - это эквивалент наших вшей. Приятного мало, конечно, учитывая то, что здесь проблемы с гигиеной. Но я не могу оттолкнуть ребёнка. Он касается всё же моих волос, а потом зачем-то вдыхает их запах.
Смешной и добрый мальчишка.
- Останешься? – спрашивает Луфра, и я пожимаю плечами.
- Даже не знаю, куда идти.
«Подальше отсюда, драконья Праматерь», - вздыхает Эдель.
