Другая

- Пойду работать.

Андрей усмехается.

- Быстрый у тебя кофе-брейк получился. Сбегаешь?

Очевидность, которую я решаю не подтверждать. Просто улыбаюсь и ухожу — может быть, в следующий раз мне надо будет вести себя пожестче, потому что, кажется, это все-таки мои проблемы тоже.

Черт.

Ну вот что за день такой?

Поправляю свою одежду в туалете, заглядываю себе в глаза. В голове снова возникает образ Амира, но я отгоняю и его, чтобы не отвлекаться.

Конечно, на него мои границы едва ли распространялись бы, но он мечта. Как герой кинофильма, от которого ты тащишься, вешаешь его портрет на стену и знаешь, что никогда с ним не будешь!

Мой небожитель. И эти воспоминания, когда мы были так близко, очень приятно бережно прятать у себя под подушкой… но на этом все.

Да. Все.

Киваю себе еще раз, опять одергиваю одежду и выхожу обратно в раздевалку.

Из кухни раздается живойсмех Луи.

Странно.

Это действительно странно. Обычно этот гад не смеется так. Иногда мне кажется, что он неспособен и вовсе быть приветливым, а сейчас его интонация буквально искрит от доброжелательности!

Что там происходит?

С любопытством прохожу короткий коридор и попадают на кухню.

Где буквально замираю…прямо в дверях.

Весь состав моей смены стоит у раздаточного стола. Повара улыбаются у своих рабочих мест. Анфиса Георгиевна тоже здесь и тоже улыбается. Но мне неважно все это. Все неважно! Мой мир сходится на одной точке: на Амире.

Он стоит ровно посередине. На нем белая рубашка с расстегнутыми на груди пуговицами, черные, классические брюки и уже другие, золотые часы. И как он хорош, господи…Меня дико раздражает местное освещение, которое чем-то напоминает холодный свет тонких, больничных ламп, но даже это его не портит! Оттенок его кожи, напомнивший мне сладкое какао, сияет. Да и он сам…блестит.

Все люди вокруг моментально становятся обычными статистами. Просто декорациями, которые так потрясающе подчеркивают его…силу, уверенность и значимость.

Он возвышается над всеми! Даже над Луи, который пусть и обладает «сухим» телосложением, но обычно занимает абсолютно все пространство своими истериками и капризами — сейчас он отступает. Меркнет. Принимая на свое место совсем другую энергетику. Спокойную, взвешенную, но довлеющую.

Абсолютную.

Амир слушает треп Луи с еле заметной усмешкой, как вдруг резко поднимает свои черные глаза на меня.

Господи…

Я моментально вспыхиваю и, кажется, теряюсь в пространстве. Нога соскальзывает с небольшого порожка, и я шумно приземляюсь на пол.

Привлекая всеобщее внимание.

Черт!

На меня оборачиваются абсолютно все, и я краснею еще сильнее, но взмахиваю рукой, мол, простите-извините, это всего лишь я.

Луи закатывает глаза.

Следующий комментарий мне хотелось бы стереть из своей памяти, но я помню, к сожалению, каждое слово…

- Понабрали непонятно кого. Анфиса, вы явно теряете хватку. Видите, Амир? Что за безобразие твориться, пока вас нет?

Я краснею еще сильнее и упираюсь глазами в пол, прежде словив сочувствующий взгляд Олеси.

Ну, приехали. Просто огонь…

- Луи, не все могут быть настолько совершенны, как вы, - парирует Анфиса, становясь на мою защиту, - Нужно быть терпимее к людям.

Последний совет он пропускает мимо ушей, разумеется, а слышит только то, что хочет — то есть, комплимент своей потрясающей персоне.

- Конечно, не все могут быть мной! Я гений! - и смеется мерзопакостно.

Так, что хочется снова закатить глаза, что я, собственно, и делаю. А потом слышу еготихий смешок…

Резко смотрю на Амира. Все это время он не сводил с меня глаз и, конечно, моя шалость не осталась незамеченной.

- Познакомите меня с новым персоналом, Анфиса? - вкрадчиво, тихо говорит.

Я хмурюсь.

Только сейчас начинаю…доходить. Во все, что здесь сейчас произошло…

Нет, стоп. Этого быть не может!

- Конечно, - улыбается начальница, - Это же ваш персонал.

- Точно, - не без удовольствия отвечает Амир, подмечая все гаммы чувств, которые отражаются на моем лице.

А я знаю, что они там прописаны! Я не умею скрывать свои чувства. Никогда не умела, за что часто огребала по жизни, но что поделать? Таков злой рок, если врать и играть не научилась.

- В этой смене у нас прибавилось две официантки. Олеся — моя младшая сестра, и ее соседка по комнате. Диана.

Амир бегло кивает Олесе и снова сосредоточивает все внимание на мне.

Черт…он смотрит слишком пристально, и это начинают замечать… я вижу, как меня снова касаются взглядом абсолютно все в этой комнате, но на этот раз...совсем иначе. Без усмешки, но с явным интересом, который мне не нравится. Я не знаю, куда деться. Да и оторваться от него не могу — снова! Отвечаю на взгляд...

Может быть, это шутка? Он сказал, что хозяин ресторана — его друг! Но…нет, это не может быть он. Или может?

Наверно, вопрос прописан у меня на лице, так как дальше Амир подбирается, расправляет плечи и кивает.

- Рад приветствовать вас в своем ресторане. Надеюсь, вас устраивает работа и условия.

Я шумно выдыхаю, вызывая в нем усмешку. А потом он делает на меня шаг…

- Диана. Мы уже имели честь с вами пообщаться, но у меня остались кое-какие вопросы.

- Воп-просы? - тихо переспрашиваю, он с улыбкой кивает.

- Да. Некоторые…нерешенные моменты, которые не дают мне покоя.

Ну, конечно…я говорила с ним, как дура, а теперь огребу. Черт…

Растерянно моргаю, и снова: наверно, я слишком очевидна, потому что Амир уточняет мягко.

- Ваши часы. Они сломались по моей вине. Не могу это пережить, как ни старался.

Снова растерянно моргаю. Он что…серьезно? Но…как же…

- Для решения этого вопроса, кажется, нам нужно будет отъехать.

Расширяю глаза, потом сразу бросаю взгляд на Анфису Георгиевну. Та поджимает губы. Почему-то недовольно. Черт! А если у них с Амиром отношения, которые выходят за границы профессиональных? И она…не знаю, приревнует меня к нему? Это, конечно, бред, но все же? Блин…

Амиру, кажется, плевать. Он тоже бросает взгляд на Анфису Георгиевну и поднимает брови.

- Не против? Надеюсь, мой ресторан не встанет без Дианы? Освободишь ее для меня?

Она натягивает на лицо пластмассовую улыбку и кивает.

- Конечно, Амир Аланович.

- Отлично. Я буду ждать тебя в машине, Диана. Надеюсь, ты запомнила ее?

Киваю глупо. Он улыбается в ответ.

- Тогда иди переодевайся.

- Но…

Мое «но» остается не услышанным. Амир вовлекает в разговор Анфису Георгиевну и уводит ее в зал, а я остаюсь болтаться где-то между реальностью и сном.

От автора:

Визуал: https://litnet.com/ru/blogs/post/623252

«Тебя предупреждали…»

Диана; десять месяцев назад

Я не знаю, что чувствую. В прострации поворачиваюсь обратно к раздевалке и бреду до своего шкафчика. Слышу, что меня преследует Олеся. Она задает кучу вопросов за секунду, но у меня своих в голове их миллион и маленькая тележка! Так что я только киваю и жму плечами. Конечно, такие ответы ее не устраивают, а работать надо. Тогда Олеся уверенно кивает:

- Мне надо бежать в зал, но! Сегодня вечером ты все мне расскажешь, поняла?!

Киваю еще раз, развязывая пояс на своей талии.

Черт…что происходит? Нет, я правда не могу прийти в себя. Она сбегает быстро, а я продолжаю плыть в своем киселе. Иду в уборную, переодеваясь, потом смотрю на себя в зеркало.

Что это только что было? Боже…зачем он? Он же…боже!!!

Чертыхаюсь, расплетаю по-быстрому волосы и убираю их в хвост. От косы они немного завились, поэтому расчесывать и оставлять их распущенными не вариант. Я буду похожа на одуванчик! А еще эта гадская футболка с Винни-Пухом.

Черт…

Прикрываю глаза. Почему я не надела что-нибудь другое? Хотя бы мой бежевый свитер…он симпатичный…ну какого…черт?!

Конечно, я понимаю, что любая моя одежда едва ли сразит такого мужчину в самое сердце, но футболка с Винни-Пухом? Серьезно?! Это фаталити.

Или злой рок. Судьба. Которой доставляет колоссальное удовольствие тыкать носом в то, как мы на самом деле далеки друг от друга.

Чтобы не мечтала слишком много.

А я разве много мечтаю?

Ну ладно, много. Но я и не надеюсь ни на что! Это нереально! Я все понимаю! Но…

Ладно. Стоп. Хватит.

Прекрати.

Может быть, он хочет купить мне часы, взамен старых? А свои забрать? Это нормально. Человек погорячился — так бывает. И все. Все! Вполне возможно, мы просто договоримся о возмещении! Если повезет, мне даже не нужно будет раздеваться, и он никогда не увидит эту проклятую футболку…

Соглашаюсь с собой, а потом выхожу в раздевалку, чтобы сложить свою форму и забрать рюкзак. Судя по всему, на работу я больше не вернусь, но даже если и вернусь — просто перестрахуюсь.

Так, ладно…

Подхожу к шкафчику и снимаю с крючка вешалку, как вдруг со спины звучит голос.

- Теперь все понятно…

Вздрагиваю всем телом и резко оборачиваюсь. У поворота к выходу стоит Андрей и смотрит на меня тяжелым взглядом. Полным какой-то необоснованной претензии.

Я хмурюсь.

- Что тебе понятно?

- Почему ты на самом делеотказала мне.

- Прости?

Он слегка жмет плечами и ядовито усмехается.

- Да ладно. Я понимаю. Всего лишь повар против хозяина ресторана? У него гораздо больше возможностей… помочь тебе выбиться в люди, малышка.

Гадкая инсинуация оскорбляет до глубины души, но я не знаю, как мне на это ответить. Поэтому выбираю никак не реагировать в принципе, отворачиваюсь и продолжаю заниматься своими делами.

Андрея это явно не вдохновляет.

- Так что?

- Что «что»? - раздраженно дергаю кофту, он улыбается.

Я это чувствую. Снова перед глазами возникают его ямочки, только теперь они не кажутся мне такими уж очаровательными...

- Не будешь отрицать?

Достал.

Резко оборачиваюсь и повышаю голос.

- А я обязана?! Я тебе что-то обещала?! Мы встречаемся?! Нет! Вот и отвали!

Наверно, этого должно быть достаточно, чтобы пояснить. Обычно. Только не в этой ситуации...Андрей лишь на мгновение ловит ступор, а стоит мне отвернуться обратно к шкафчику, как издает мерзкий смешок.

- Ты права. Мелкие потаскушки вроде тебя, вообще ничего и никому не должны.

Замираю.

- Да и стоит ли на тебя злиться? Говорят, что шлюха — это не профессия, а состояние души.

- Как ты меня назвал?! - снова смотрю на него, даже если не хочу — просто на рефлексе.

Так неприятно…

Меня незаслуженно облили грязью! А этого все еще мало…

Андрей криво усмехается.

- Так что? Каково это — сосать хозяйский член? Говорят, он сладкий только первое время. Потом становится горьковато…

- Ты мне ответь, - шепчу хрипло, - Работаешь на него, а значит, гораздо дольше сосешь его член. Так как? Он сладкий только вначале?

Я собой довольна. Звучит, как мне кажется, довольно красиво, и пусть на душе моей кошки скребутся, а в горле встала огромная таблетка, и я вот-вот расплачусь. Из-за несправедливости и отвратительных оскорблений, что липнут ко мне грязью, от которой безумно сложно отмыться…

Вот что думают все, да? Что я…ох, боже.

От мыслей отвлекает мужчина. Точнее, его реакция. Андрею не понравилось мое злословие, даже учитывая тот факт, что оно — всего лишь ответ на его грубость. О нет. Он может, а ты нет. Неписанное правило всех ублюдков, вроде моего папаши, который всегда делал точно так же. Оскорблял, бесконечно унижал и злился непонятно на что, а ты терпи. Стой и сноси.

Но я устала! Быть незаслуженно оплеванной…

Андрей делает на меня резкий шаг, я сильнее впиваюсь пальцами в вешалку. Если сделает еще один — я точно в него запущу ее! Но этого не происходит.

Они похожи с моим отцом — это факт, но моему отцу терять уже нечего. Да и я «его говно», как он часто орал в приступе очередной белки, так что не подам заявления в полицию. Андрею же такой милости не светит. Да и терять ему есть что. Например, свободу? За нападение. Или хотя бы хорошую, денежную работу? Нет, он не станет. Он просто добавляет, выплевывая каждое слово:

- Запомни кое-что, Диана. Сейчас ты на коне, но Амир трахает все, что движется. Ты не первая сучка, которую он натянет на свой хер, а потом выбросит. Так уже было много раз. Ты не особенная! И я…

- Что здесь происходит?

Тираду перебивает Анфиса Георгиевна.

Боже, как же я рада ее видеть! Ведь на самом деле, нахожусь в совсем крохотном шаге, чтобы не расплакаться. При нем это делать — себя не уважать! Но слова…его жестокие, злые слова попадают в самое сердце.

Мне страшно, что это правда.

У него были романы на работе? И сколько? Это правда?…

- Ничего, - усмехается Андрей, - Просто болтаем.

- Тебе платят не за то, чтобы ты болтал, - холодно отвечает она, - Иди работать. Или я все сделаю, но премии тебя лишу!

Думаю, этот козел не против нахамить и Анфисе Георгиевне, но благоразумно проглатывает свой яд сам. Надеюсь, отравиться, а пока просто уходит, оставляя нас с ней наедине.

Начальница еще какое-то время смотрит ему в спину, давая мне шанс прийти в себя. Я цепляюсь за полку, дышу и молюсь: только не плачь, не плачь! Умоляю!

- С тобой все нормально? - тихо спрашивает она, я киваю пару раз, не открывая глаз.

Конечно, нет. Скорее всего, она слышала достаточно, чтобы это понимать, и теперь подходит ко мне и кладет руку на плечо, чтобы я почувствовала поддержку.

Спасибо.

- Все, правда, нормально, Анфиса Георгиевна.

- Я же говорила, что наедине можешь обращаться ко мне просто Анфиса.

Ее голос мягкий.

Она вообще ко мне хорошо относится с самого первого дня, как Олеся взяла меня к ней в гости. Анфиса живет хорошо. Она снимает крутую однушку с хорошим ремонтом недалеко от ресторана, и когда я спросила, а почему Олеся не живет с ней? Та фыркнула. Мол, еще чего! Не хочу жить с сестрой! Я — самостоятельная!

Я этого не поняла. Но и она не поняла бы, скажи я ей что-то против. Конечно, мы дети совершенно разных семей, и когда у тебя дом — полная чаша, ты просто не сможешь представить, как кто-то может завидовать возможности жить со старшей сестрой.

А я позавидовала.

Не по-черному, конечно, а просто…ну, знаете, как факт. Что у кого-то есть такая возможность — быть ближе со своей семьей.

- Простите, я по привычке, - силюсь улыбнуться и смотрю ей в глаза, - Спасибо.

Анфиса остается взволнованной. Я понимаю из-за чего: Амир. Она не говорит, но и не нужно это…

Боже, а если у них действительно роман, и тут я…

- Анфиса, я хотела…

- Будь аккуратна, - вдруг перебивает она меня, на что я хмурюсь.

- В смысле?

- Диан, давай ты не будешь строить из себя дурочку, ладно?

Черт…

И правда, наверно, у них роман…

Прикусываю губу, а потом снова бросаю на нее взгляд и пытаюсь оправдаться.

- Анфиса, клянусь. Между нами ничего нет и не было. Не будет. Я клянусь! Я…

Она выгибает брови и вдруг начинает смеяться.

Хмурюсь еще сильнее.

- Трогательно. Боишься, что у нас роман, и я ревную?

А нет? Так и хочется спросить, но я тоже веду себя благоразумно. В конце концов, даже если у нас особые отношения, это не дает мне права хамить…

Анфиса тихо цыкает.

- Амир не в моем вкусе, но…

- Но?

- Диана, не воспринимай мои слова в штыки, окей?

- А должна?

- Скажем так…раньше было и такое.

- Раньше?

- Амир — очаровательный мужчина, - игнорирует она меня, понизив тон и сделав шаг ближе, - Он красивый. Он богатый. Он умный. Но.

- Но?

- Он также остается очень опасным мужчиной.

- В смысле…он…

- Нет, нет. Он тебе ничего не сделает, разумеется…в этом плане.

- А в каком сделает?

- Да в таком, что такие отношения — это абсолютно всегда равно хождению по очень тонкому льду.

- У нас нет никаких отношений.

- Боюсь, это дело времени. Когда Амир…замечаеткого-то, это всегда заканчивается одинаково.

Мне колет в самое сердце, и я шепчу.

- У него уже были отношения…с официантками?

- У Амира…есть возможности любить женщин, Диана. Глупый вопрос.

- И где они теперь?

- Они здесь больше не работают.

- Он их…уволил?

- Нет, - она жмет плечами, - Они сами ушли. Он бы не стал их увольнять.

Я, было, выдыхаю с облегчением, но Анфиса мотает головой.

- Не обманывайся, Диана. Это не из-за его высоких, моральных качеств. Как я уже сказала, у Амира есть возможности любить женщин. Наверно, когда он уже не обращает на тебя внимания, выдержать такое — трудно.

- Что вы пытаетесь мне сказать, Анфиса?

- Чтобы ты была аккуратна и думала. Знаю, что это, возможно, глупый совет, но…ты должна понимать, что тебе придется столкнуться с последствиями своих решений. Так или иначе. Помни — он очаровательный лишь на первый взгляд, но однажды он станет жестоким и холодным. Так это обычно и заканчивается…

Диана; сейчас

Предупреждение Анфисы не звучало, как «сначала его член на вкус, как мед, а потом ты почувствуешь горечь», но я даже его не услышала. Хотя оно и было разумным, полученным с собственного, горького опыта в ходе наблюдения за такими же дурами, как я.

Нет, он не стал ко мне холоден, но он наказал меня куда сильнее, чем всех своих бывших — он меня полюбил. И это, поверьте, хуже.

Лучше бы все было по-другому.

Я закрываю лицо руками, а потом бросаю взгляд на Москву с высоты в тридцать пять этажей. Сейчас раннее утро, солнце уже встало из-за горизонта, и она, как диско-шар, разбрасывает лучи вокруг себя. Мол, радуйтесь! Танцуйте! Это счастье — быть со мной, здесь, сегодня! Но я уже не ощущаю всего этого восторга.

Все притупилось.

За закрытой дверью ванной комнаты шумит вода. Он там. Ему пора уходить, наверно? И это будет снова сложно. Каждый раз, когда он уходит — он причиняет мне боль, и я ничего не могу с этим сделать.

Амир меня не отпускает.

Когда я узнала о его свадьбе, то хотела разорвать наши отношения сразу же. И еще четыре месяца кряду глупых попыток расстаться, которые так и не привели к логичному завершению этого романа.

Он отказывается меня отдавать миру. Обратно. Я — его женщина. И да, это хуже. Когда-то давно мне было хорошо нежиться в теплоте этих слов, а теперь они стали клеймом и ошейником. Они душат, но я ползу, пока он тянет поводок: куда хозяин, туда и я.

Да, лучше бы он поступил со мной также, как с остальными. Просто ушел, перестал обращать внимание, и я бы уволилась, не в силах выдержать, как он любит других женщин. Но он любит меня. Или не любит? Просто одержим? Скорее, да. Это обоюдная зависимость и, кажется, поводок двух концов.

Как бы мне хотелось разрубить этот Гордиев узел, но вместо этого я просто смотрю, как он выходит из душа. На крепких бедрах полотенце, по широким плечам его шикарного тела стекают капли воды. Амир бросает на меня взгляд, но ничего не говорит — а что тут скажешь? В комнате висит атмосфера тяжелого напряжения и сотни слов, которые просто не имеет смысла произносить.

Я уже пыталась.

Много раз, но итог всегда один: он отказывается меня отпускать и только сильнее тянет на дно этих сомнительных отношений, у которых сто процентов есть срок годности, просто я его пока не знаю.

Мне страшно, что этот срок годности упадет однажды мне на голову внезапно. Он просто грянет, когда я не буду этого ожидать, а буду и дальше «наслаждаться» сомнительными дарами, пока не пойму, что они отравлены.

Я не знаю, что буду тогда делать…мне так страшно, и этот страх парализует.

Поворачиваюсь на живот и снова смотрю на Москву. Она ласково, спокойно существует дальше. Течет, меняется, и даже жаль, что я так высоко и не могу услышать, как поют птички. Будто оторванная от жизни, за которой теперь могу только наблюдать. А так и есть же! Мне предстоит и дальше болтаться в облаках, скрываться во тьме, пока он заводит детей со своей правильнойженой, ходит с ней на мероприятия, радует свою семью.

Все пройдет мимо меня, и однажды я проснусь, не имея ничего. И клетка моя золотая истреплется, и убранство ее поредеет, и лоск сойдет. Однажды это случится. Он потеряет интерес и перестанет за ней ухаживать, а потом и вовсе забудет, что она у него когда-то была.

Он оставит мой мир, который подогнал под себя, и что мне тогда делать? Я не знаю…

- Диана… - Амир тихо зовет меня, а я закрываю глаза, чтобы отгородиться от страхов, которые так глубоко цепляют мое сердце, что ни на секунду не оставляют его в покое, как бы я ни старалась.

Нет… не получается. Когда-то выходило, а сейчас — нет.

- Амир, пожалуйста, оставь меня в покое. Дай мне уйти.

Я чувствую взгляд на себе, но не отвечаю на него. Ковыряю нежный шелк простыни и так отчаянно цепляюсь за надежду, что он…просто устанет! И отпустит!

Но нет. Нет…

Амир тяжело вздыхает и говорит:

- Проводи меня, любимая.

Я его ненавижу. За это короткое слово, которое тянет меня обратно к нему. Так жестоко…нет, ты все же стал жестоким, просто без холода, а наоборот пылая страстью. Как и прежде…

Перед дверью Амир прижимает меня к стене и целует. Долго, будто не может оторваться. Его руки сжимают мое тело. Они оставляют клеймо, чтобы я не забыла, кому принадлежу.

Да я и не забуду… поверь. Это невозможно.

Упираюсь ему в грудь, пытаюсь извернуться, оттолкнуть, но это только сильнее распаляет Амира. Он прижимает меня всем телом, сцепляет наши пальцы и заводит мои руки над головой. Дышит так красиво, тяжело…господи, что это такое? Как? Разве возможно чувствовать такую страсть? Которая перекрывает все: разум, доводы, аргументы.

Меня тянет к нему, и если он захочет присвоить меня здесь и сейчас — я поддамся. Наверно, даже ради приличия не буду сопротивляться.

Это болезнь. Зависимость. Неадекватность.

- Я вернусь к тебе, - шепчет он страстно, низко, тяжело, - Ты слышишь? Я вернусь как можно быстрее, Диана. Моядевочка. Твою мать…как я буду по тебе скучать.

Он спускается к шее, оставляет на ней засос и усмехается.

- Я вернусь раньше, чем он сойдет. Чтобы оставить тебе новый…

Чтобы не дать мне даже шанса на спасение.

Прикрываю глаза, а когда он отстраняется, чувствую дикий холод.

- Диана…

- Пожалуйста, уходи.

- Любимая… посмотри на меня.

- Господи, хватит! - отчаянно шепчу, закрыв лицо руками, - Уходи!

Амир резко разводит мои руки и сильно сжимает запястья, так что мне приходится на него посмотреть — и снова; как по кругу: я не могу оторваться, пока смотрю в Черные дыры своего личного ада.

- Не делай глупостей, - шепчет тихо, но со сталью в голосе, - Ты поняла?

- Ты делаешь мне больно.

Пульсирующая хватка на запястьях ослабевает, однако лучше не становится. Ты все равно продолжаешь делать мне больно…

Амир приближается, оставляет еще один поцелуй на истерзанных губах и шепчет.

- Не смей никуда уезжать, потому что я найду тебя. Ты слышишь? Везде.

- Амир…

- Тш-ш-ш…будь хорошей девочкой. Я привезу тебе подарки…

- Подарки со своего медового месяца? - ядовито усмехаюсь, - Потрясающе. Буду ждать.

Он усмехается в ответ.

- Люблю, когда ты дерзишь. Черт, как же херово, что мне нужно присутствовать на завтраке с семьей. Я бы с радостью еще раз повторил вчерашнюю ночь…

- Я тебя ненавижу.

Он слегка улыбается и снова целует меня.

- Неправда. Ты меня любишь, девочка моя, и я люблю тебя. Я буду звонить. Приеду через две недели, встреть меня хорошим ужином.

- С этим к жене. Ко мне ты приходишь…

- Замолчи, - тихо смеется и опять касается губ, - Черт, просто замолчи. Иначе я никогда не уйду…

И я бы могла что-то ответить, но понимаю, что так его только задорю больше. А я не хочу. Правда, не хочу. Больше всего на свете я мечтаю, чтобы он ушел — в идеале, насовсем…

Упрямо молчу, вздергиваю носик, Амир в ответ еле уловимо улыбается и оставляет последний поцелуй на моих губах.

И низкий, бархатный шепот на ухо…

- Я люблю тебя. Такую я люблю тебе еще больше, моя девочка.

И только потом уходит.

Я наконец-то могу вдохнуть полной грудью! Бреду на кухню, стараясь не думать о том, что будет дальше. Как он сядет за стол рядом со своей женой, потом поедет в аэропорт, где их ждет частный бизнес-джет; что потом он прилетит на Мальдивы и там, в шикарном номере для новобрачных, будет раздевать другую женщину. И целовать. И делать своей.

Слезы застилают глаза, а тупая боль расходится волнами по телу.

Господи…я же совсем не хочу об этом думать и представлять, но думаю и представляю. Это какой-то кошмар. Бесконечная череда картинок, и одна только боль, разочарование и обида…