Другая

Радость.

Девушка хмыкает, потом тянется к Амиру и целует его в щеку мягко:

- Амир, здравствуй. Прости за опоздание…

Небрежно, но специально девушка снова надавливает на мои часы, растирая любую возможность на их ремонт о мраморный пол ресторана.

У меня начинают трястись руки.

Я знаю. Еще секунда, и меня уронит в истерику собственный эмоциональный фон. Мне уже больших трудов стоит не оттолкнуть эту гадину к черту! Ситуацию спасает Анфиса Георгиевна.

Наверно, это и значит — быть профессионалом. Безошибочно почувствовав конфликтную ситуацию, с которой ее сотрудник точно не справится, она появляется рядом и улыбается.

- Амир Аланович, добрый вечер. Вы уже вернулись в Москву? Так рады вас видеть… - она бросает на меня взгляд, на которой я отвечаю жалобно, и шепчет тихо, чтобы услышала только я, - Уходи.

И я сбегаю.

Подбираю остатки того, на что копила столько времени. Из-за чего ужималась. И так, черт возьми, мечтала! А я мечтала…

Первая моя дорогая, хорошая вещь в жизни. И плевать, что куплена с рук! Ну и что?! У меня до этого момента не было своих вещей, только когда-то давно в детстве, пока дедуля был жив и покупал мне самые красивые платья в нашем поселке.

Так что я плачу.

Горько, громко и взахлеб. Знаю, что дура. Нельзя так убиваться, но, наверно, это больше, чем просто вещь — это был знак того, что я смогла заработать на что-то свое, а значит, вырвалась. Я вырвалась из своего ада в новую жизнь, которую так вероломно уничтожила какая-то…сука! Просто потому! Что она может!

- Это так несправедливо! - всхлипываю некрасиво, вытирая щеки пальцами, пока меня обнимает Олеся — моя любимая соседка по комнате и та, благодаря которой я в принципе здесь работаю.

Ей нечего ответить. Она и не поймет — они с сестрой приезжие, как и я, но дома их ждет любящая семья, а не пара алкашей, которые как-то оставили меня в магазине в обмен на бутылку водки.

Нет, она не поймет. Никто не поймет…

- Ди, ну не плачь ты так! Это всего лишь часы…

Киваю пару раз, закрывая лицо руками. Конечно, для тебя это просто часы, а для меня это что-то большее…только объяснить я все равно не смогу. Да и пытаться не хочу — улыбаюсь коротко и встаю со скамейки.

- Да, ты права. Пойду на улицу, немного подышу, чтобы прийти в себя.

Олеся не пытается меня остановить, а даже если и попыталась бы — это у нее едва ли получится.

Выйдя на улицу, я снова занимаю место на скамейке, натянув посильнее огромный, рабочий пуховик. Кутаюсь в него — пахнет морковкой и свежим парфюмом с нотками апельсина, значит, его носил наш повар Андрей. Мы хорошо общаемся, и я ему, наверно, нравлюсь, но мне все равно. У меня к мужчинам всегда было другое отношение, как я уже говорила, и только один из них смог меня заинтересовать.

Вот и поплатилась…

Вздыхаю, снова вытираю слезы, бережно провожу по сломанным часам кончиками пальцев.

- Мне жаль.

Вздрагиваю, чуть не уронив оплот своих стараний в мокрый снег. Ну да, не ожидала я, что ко мне кто-то подойдет сейчас — время ужина, а значит, на кухне цейтнот.

Резко поднимаю взгляд на тихий смех и замираю. В дверях служебного выхода стоит…он.

Амир.

Он не сводит с меня своих черных глаз, медленно постукивает сигаретой по ладони, а потом подносит ее к губам и усмехается, прежде чем поджечь от красивой, черной зажигалки.

На его запястье от ее огня ловит блик шикарные, золотые часы.

Я шумно выдыхаю.

- Вы…здесь?

- А вы наблюдательны.

Выдохнув дым, он отрывается от своего места, подходит ко мне и присаживается рядом.

Черт…

От него очень вкусно пахнет. Наверно, так пахнет рай…

Господи, что ты несешь? Как пошло…

- Это…служебный выход и…

- Ваш хозяин — мой хороший друг, так что мне позволено гораздо больше, чем обычным гостям.

- Я не…не хотела вас упрекать.

Амир усмехается еще раз.

- Догадываюсь. Судя по вам, вы на это едва ли способны.

И что это значит? А еще…что мне на это отвечать? Я не знаю. Теряюсь, почти ловлю новый ступор, но встряхиваю головой, отгоняя его. Я уже предстала перед ним дурой, не хочу быть еще хуже…и просто опускаю глаза на часы.

Через мгновение Амир их у меня забирает, зажав сигарету губами, рассматривает и выносит вердикт.

- Это мусор.

Часы летят по месту назначения. То есть в мусорку. Я не ожидала такого, поэтому подаюсь вперед и почти ложусь на него. Разумеется, поймать не успеваю, но соображаю, что явно перешла границу, и даже если он сделал это первым — мы не на одном уровне.

Нам позволено не одно и то же в этой жизни…

Отшатываюсь, но хмурюсь со злостью.

- Зачем вы это сделали?!

Амир ловит короткий ступор, но сбрасывает его быстрее меня — опять усмехается, вытаскивает сигарету и выдыхает дым, а потом говорит.

- Не храните сломанные вещи. Синдром Плюшкина — дело губительное.

- Синдром…Плюшкина?

- По-научному хоардинг. Психическое заболевание, при котором человек собирает вещи, которые ему не нужны, и отказывается с ними расстаться.

Я аж опешила! Он что…только что назвал меня ненормальной?!

- Ну, знаете! - резко вскакиваю и щурюсь, мечтая проделать в этой надменной (и все еще такой красивой) физиономии пару дыр, - У меня нет никакого синдрома…Плюшкина! Или…харлинга вашего!

- Хоардинга.

- Да хоть Роулинга! Я, может быть, и работаю здесь, но это не значит, что вы можете…так со мной!

- Я пока с вами «никак», Диана.

- Откуда вы знаете мое имя? - хмурюсь, он вальяжно раскидывается на спинке скамейки и с улыбкой жмет плечами.

- Спросил — и мне ответили.

- Зачем?

- Вы знаете мое имя, и я хотел нас уравновесить. Теперь мы на одном уровне.

Фыркаю.

А то как же, ага.

- Пойду работать. Извините.

Делаю шаг в сторону двери, почему-то чувствуя такую злость! Одного уровня?! Это хуже любого оскорбления — его насмешка, которую я вижу в этих словах.

Амир не дает мне уйти. Вдруг он хватает меня за руку, и это снова происходит. Меня опять бьет током. Я замираю и не могу отвести глаз, которые, кажется, попали в его ловушку...

Он улыбается. Совсем слегка, еле уловимо, но так…красиво, загадочно, притягательно.

Господи…как будто не человек вовсе, а…кто-то другой. Совершенно другой…особенный.

Завороженно смотрю, как он снимает свои часы, а потом одевает их на мою руку.

- Надеюсь, это высушит слезы на вашем лице, Диана.

Я пару раз моргаю, перевожу взгляд на его дорогие часы, которые все еще хранят жар его кожи, потом опять смотрю в глаза. И шепчу…

- Я…не могу…

- Можете.

- Свои часы я купила с рук, Амир Аланович…

- А свои я купил в Швейцарии, ну и что?

- Я не…

Слова застреваю в горле, потому что Амир встает и делает на меня шаг, прежде выкинув сигарету вслед за моими часами — в мусорку.

Он слишком близко.

Он настолько близко, что я, кажется, слышу биение его сердца. Или это мое? А еще не могу отвести от него взгляда. То есть — никак! И конечно же, не могу даже мысленно попытаться восстановить дистанцию.

Я просто смотрю — и он смотрит. Разглядывает меня. Пристально, цепко, и так, что у меня низ живота скручивает и тянет. Мурашки побежали…боже, я сейчас в обморок шлепнусь!

Словно прочитав мои мысли, Амир усмехается, потом подцепляет указательным пальцем непослушную прядку волос и убирает ее за ухо.

- Если хочешь поблагодарить — называй меня Амир, Диана. До встречи.

Он отрывается от своего места и, засунув руки в карманы брюк, уходит к своей машине, которая припаркована фактически в паре шагов от входа! А значит, он действительно хорошо дружит с нашим владельцем, да? Это закрытый двор. Ключ сюда есть у ограниченного числа лиц…

Господи, о чем ты думаешь? Это сейчас важно? Нет.

Надо что-то сказать!

- Будем рады видеть вас в нашем ресторане, - блею глупо, но заставляю его на миг замереть и обернуться.

В тусклом свете уличного фонаря я вижу усмешку на его губах, а в шелесте ветра улавливаю тихий шепот:

- Ты будешь рада гораздо раньше, чем ты думаешь, Диана.

А может, мне это только показалось?…

Потом я долго буду держать его часы в своих ладонях, лежа под тонким одеялком со смешными собачками Корги. И думать…

Мне послышалось? А если нет…что это значило?

«Зависимость»

Диана

Мы доезжаем до моего дома в глухой тишине.

В сухом остатке — это всего лишь пятнадцать минут, сотня домов, огней и перекрестков. За окном сменяются красивые пейзажи. Москва все так же прекрасна. Она вообще намного лучше в ночи: ярче открывается, ярче блестит и сильнее манит. Кого-то точно, а мне так плохо, что любимый город оставляет все новые и новые раны на сердце.

Именно здесь я встретила его.

На улицах Москвы-предательницы, которая свела нас в одной точке, чтобы все у меня случилось впервые: цветы, свидание, поцелуй, секс…

Я чувствую себя преданной! И своей мечтой, и им. Им…

«Диана, так надо…» - возникают в голове отголоски прошлой ночи, когда он сидел ко мне спиной, пока одевался.

Нет, я не хочу вспоминать.

Жмурюсь, сильнее сдавливаю свои пальцы, тихо всхлипываю. Амир каждый раз морщится, будто я доставляю ему неудобства своими «лишними, иррациональными» эмоциями…да я и доставляю. Он не любит слез. И он, наверно, даже не понимает, почему я расстраиваюсь? После того как он убил не один час, чтобы объяснить мне «положение дел». А оно простое, если слить лишнюю воду: я никогда не смогу жениться на тебе, потому что моя семья тебя никогда не примет.

И он…

Я знаю, что он меня стыдится. Однажды в торговом комплексе мы встретили его тетушку, и он представил меня, как свою помощницу. Потом, конечно, он объяснил, что она хорошо общается с Белитой, а ему не нужны проблемы, но мне от этого легче стало? Нет.

Это было больно и унизительно.

Черт, надо было сразу уходить…

- Надень туфли, - командует тихо, когда заглушает мотор моей машины на подземном паркинге дома.

Я подчиняюсь. Нет, не потому что мне вдруг захотелось стать покорной, похожей на его «Белу», а потому что у меня тупо не осталось сил на сопротивление.

Свадьба была не у меня, а смертельно устала я. Хм, это забавно.

Когда я одеваюсь, Амир выходит из машины и ждет меня рядом, а когда я подхожу, он молча поворачивается в сторону лифтов.

Плетусь следом.

Как на казнь, обратно в свою золотую клетку…

Мы поднимаемся на тридцать пятый этаж молча. Амир кому-то пишет сообщение, но я даже не пытаюсь заглянуть. Смотрю в одну точку, молчу, сжимаю себя руками.

Наверно, он просит прощения у своей жены. За то, что ему пришлось потратить их время на свою любовницу…

Любовница…

Есть женщины, которым нравится это слово. Они считают, что оно напрямую связано с любовью. Мол, где-то там, в лоне семьи он ее не получает. Приходит ко мне. Ха! Ко мне! Но я считаю иначе.

Это грязное слово. Оно пошлое и оскорбительное. От него сразу хочется отмыться и почистить зубы кислотой! Но так и есть. Я действительно хотела любви. С ним. Я ее планировала, я мечтала о будущем, о детях и о свадьбе, а получила? Сомнительный статус любовницы. Любимой игрушки. Но свадьба была — да, тут я не могу, конечно, отрицать очевидного. Только не со мной…

- Ты идешь? - тихо спрашивает он, когда двери открываются, а я все стою.

Потому что…нет, я не хочу идти. Больше всего на свете я мечтаю об обратном: сбежать на край света подальше от тебя…

Амир будто читает мои мысли. Он не дает мне и слова сказать, закатывает глаза, а потом берет меня за руку и тащит к квартире.

- Твою мать, Диана, неужели это обязательно?!

Молчу.

Наверно, нет. Необязательно, но по-другому у меня не получается. Сегодня все мои надежды окончательно умерли, а это неприятно — носить в себе их маленькие трупики, а еще это тяжело — дышать сквозь рухнувшие блоки розовых замков. Пусть они ничего из себя не представляют, кроме фантазий, но то, на чем строятся эти самые замки — они тяжелее всей планеты.

Амир открывает квартиру, которая встречает нас тишиной, темнотой и запахом моих любимых лилий. Я ежусь. Не закрыла окно…

- Господи, как холодно…Диана, твою мать!

Он рычит, затаскивая меня в квартиру, потом, не разуваясь, проходит вглубь. Я включаю свет. Слышу, как он закрывает окна, пока я снимаю туфли и скидываю тонкую накидку, которая валялась на моем пассажирском сидении.

Хорошо, что я взяла ее, иначе околела бы точно…

Амир появляется за моей спиной на кухне, когда я подхожу к гарнитуре, чтобы налить себе воды. Я чувствую, что прожигает место между лопатками, но не отвечаю. Не хочу. Да и не могу, наверно…

- Может быть, ты объяснишь мне, какого черта это было?!

Замираю на мгновение. А что мне сказать?

Жму плечами.

- Я уже сказала. Мне хотелось посмотреть…

- Диана!

Снова рычит, а потом быстро подходит, дергает меня за руку, чтобы я посмотрела ему в глаза.

Амир не любит, когда с ним говорят так: то есть, стоят спиной и не смотрят в глаза. Будто он чувствует, как теряет власть, и ему это очень не нравится…

Из-за того, что он меня опять мотает из стороны в сторону, как свою тряпичную куклу, я проливаю воду прямо на его красивую рубашку.

А потом усмехаюсь этому.

- Упс. Кажется, я испортила твой свадебный наряд…

Амир прищуривается.

- Сколько ты выпила?

- Какая разница? - вырываю руку и обхожу его, чтобы нарастить дистанцию, - Иди. Тебя потеряли, наверно…

Его снова не устраивает мое поведение. Амир нагоняет меня на середине гостиной, опять хватает и разворачивает на себя.

- Кажется, я задал тебе вопрос! Сколько ты выпила?! И какого черта ты приехала…

- А что?! - повышаю голос, вырываюсь и дергаю головой, роняя горячие слезы, - Испугался, что меня увидит твоя семья?!

- Заткнись, Диана!

Амир наступает, уперев палец мне в лицо.

- Сейчас, твою мать, тебе лучше завалить нахрен!

- Что? Не нравится?! Твоя семья…

Он выходит из себя. Схватив меня за предплечья, до боли сжимает их, вонзив пальцы, трясет и орет.

- Да что ты вообще знаешь о семье?! Нихрена! Твоя семья — это сборище алкашей и наркоманов, которые своего ребенка за бутылку водки продадут! Поэтому завали! Не смей о них говорить в таком тоне, ты меня поняла?!

Я его боюсь. В этот момент мне действительно страшно, но я хорошо знаю, как в таких ситуациях действовать. Нельзя провоцировать. Надо просто подождать, пока он успокоится…

Страшнее другое, если честно. Что он использует мои секреты, которые я рассказала ему…Он использует это против меня! Унижая, делая еще хуже, будто разбитого сердца недостаточно. Надо втоптать меня в грязь, да? Так тебе станет лучше?

Жмурюсь. Нет, этого не может быть…не может. Он не мог так сказать. Я все себе придумала. Он не мог…

Натягиваюсь, как струна. Я жду. Не провоцирую, стараюсь не всхлипывать, не дышать и не быть. А главное, не смотреть. Ведь это страшно — понять, что твой любимый человек мог с тобой так…жестоко…

Амир тяжело дышит. Он продолжает держать меня в своих руках, но уже мягче, а потом притягивает меня к себе и обнимает.

- Черт, малыш, прости. Я не хотел, просто…

- Ты все правильно сказал, - хрипло шепчу, выбираюсь из его рук, но по-прежнему не смотрю, киваю только пару раз, - Я — детдомовка при живых родителях, которых родителями назвать сложно…

- Диана…

- Хватит уже. Я устала. Завтра соберу свои вещи и уеду. Хочешь, могу сделать это сейчас — мне, если честно, уже все равно. На улице тепло, а мне не привыкать спать под открытым небом.

Разворачиваюсь и ухожу в спальню.

Я хотела его зацепить, и, надеюсь, у меня это получилось. Хотя…опять же, какая разница-то? Я знаю, что Амир не выставит меня на улицу ночью. У меня есть время до завтра.

Я снимаю свое платье, а потом забираюсь в постель и смотрю в окно. Оно в пол, модное, панорамное. Кровать стоит рядом с ним. Мне нравилось когда-то лежать и смотреть на город, будто я парю над ним. И нравилось быть с ним здесь. На одном облаке. Выше всех проблем.

Мда…тогда я и не думала, что буду делать, когда моя украденная сказка кончится. Давайте начистоту, так не бывает: бизнесмен и официантка, богатый наследник и детдомовка, девственница и циничный ублюдок — все это красиво для каких-нибудь сериалов, но в жизни недееспособно.

Между нами пропасть.

Она примерно как этот тридцать пятый этаж, умноженный на бесконечность. Разные традиции, семья, которая никогда меня не примет, его правильная жена, социальный статус. Да, может быть, если бы я могла дать им какие-то привилегии, имея заряженного отца, тогда, возможно, разговор имел бы место быть. Но это не так. Мои родители — отбросы, а я — дочь отбросов. Одета красиво за его деньги, живу в хорошем месте по его милости, но факт остается фактом.

Амир мне это напомнил.

Это почти «кто ты, а кто я?!». Просто по-другому сказанное…

Дверь в спальню тихо открывается. Я слышала, как он орал что-то на своем языке. Наверно, его потеряли на свадьбе…

Жаль.

Мне правда жаль, ну или я притворяюсь? Какая разница?

Амир ложится рядом. Я чувствую жар его горячего тела, прикрываю глаза.

- Тебе пора.

- Замолчи, - шепчет он, оставляя поцелуи на моих голых лопатках, - Я там, где хочу быть.

- Это неправда.

- Замолчи, Диана.

Огненные ладони ложатся мне на бедра.

- Ты стесняешься меня.

- Когда ты ведешь себя плохо? Да.

- Как бы я ни вела себя — это всегда будет плохо.

- Замолчи…

Он двигает меня ближе, слегка прикусывает кожу, но потом сразу целует и идет выше к шее. Втягивает носом мой запах, упираясь в поясницу тем, что в теории должно подтвердить его слова? Но я знаю, что ты хочешь меня. Разговор сейчас не об этом…

- Я хочу расстаться с тобой.

- Не хочешь, - Амир улыбается, - Глупости не говори.

- Амир, пожалуйста…это выше моих сил.

- Ничего не изменится. Бела — моя жена для семьи, а ты…

- Твоя любовница.

- Диана. Не переиначивай. Ты — моя женщина. Я люблю тебя. Посмотри? Я же здесь, я не уехал.

- Но ты уедешь. У тебя медовый месяц…

На мгновение он замирает, но потом его руки снова отправляются в путешествия по моим нервам.

К груди.

Сжимают их. И меня изнутри…

- Малыш, давай не будем об этом?

Мне надо об этом. А еще мне надо оттолкнуть его. Только это выше моих сил.

Это похоже на зараженный кислород. Ты знаешь, что его нельзя впускать. Он — яд. Но ты не можешь не дышать и впускаешь…

Я поворачиваюсь и целую его. Амир моментально заряжает меня страстью, и я зажигаюсь, впускаю его еще глубже. Знаю, что это — моя погибель. Он — мой яд. Он меня уничтожит, но я безвольна.

Рядом с ним…я себя не контролирую.

Люблю. И хоть что делай — я его люблю, тянусь, и пока он двигается во мне, тихо стонет, я смотрю в потолок и плачу.

Это любовь, как зависимость, не приносит мне счастья. С тех пор, как я прочувствовала ее обратную сторону. Ту, что не приянто показывать, пока ты не подсядешь окончательно...Но я не знаю, как развязаться. Он может делать все, что хочет, а я все равно буду тянуться.

Потому что я уже подсела, а о существовании побочных эфектах вспомнила лишь тогда, когда узнала о существовании его будущей жены.

«Небожитель»

Диана; десять месяцев назад

Всю неделю я засыпала с его часами в руках, прижимая их к груди. Конечно, о том, чтобы их носить не было и речи. Я бережно прятала их мое главное сокровище. Они стали чем-то сокровенным, свидетелем нашего разговора, и что он действительно был! И мне не приснился!

Иногда так казалось.

Я сто раз перевернула в голове те последние слова, которые сказал Амир, перед тем как уехать, и увидела в нем намек на скорую встречу. Но вот прошла неделя, а его все не было…Я грустила. Каждый раз выходя из кухни в зал, придирчиво и цепко осматривала столики — а вдруг он вернулся? Вот сейчас? Сегодня?

Я его ждала…

Но каждый раз натыкалась на неизменную, зияющую пустоту внутри бушующей толпы. Наш ресторан — это очень модное место, куда попасть невероятно сложно! Очереди на брони столиков на пару месяцев расписаны, так что здесь всегда людно, шумно и…одиноко, потому что Амира я больше не видела.

Наверно, он и не придет…Да он и забыл о тебе вообще! Господи, Диана. Ну сто раз просила тебя — не будь ты ребенком! Не придумывай себе того, чего быть не может.

Например, его интереса?

Какой интерес?... Амир был здесь с шикарной женщиной, ты, что…забыла?

Нет, к сожалению, я не забыла. Помню каждую деталь ее образа, и это вгоняет меня в еще большую тоску. Ее одежда — это произведение искусства из дорогой, хорошей ткани, о которой мне остается только мечтать и надеяться, что когда-нибудь, в далеком будущем, и я смогу покупать себе похожую. Пока это далеко не так. Сегодня на работу я пришла в своих единственных джинсах! Они уже потеряли былой цвет, а еще у них на правой коленке стоит заплатка — осталась после очередной разборки в детском доме. Мой шикарный туалет дополнен белой футболкой с Винни Пухом, а кеды…Черт, это вообще позор, конечно. Как говорил Джон Сноу: зима близко, а ты в кедах, дура! Надо было зимнюю одежду покупать, а не часы, балда!

Закатываю глаза и киваю. Да, знаю. Нерациональное расходование средств, на которое я не имею права, но так хотелось себя порадовать…

Порадовала.

Часы отправились в утиль, на их место мне дали другие, конечно…

Ой, какой бред. Надо завязывать. И ждать его, и думать о нем, снова и снова натыкаясь на образ в своей голове, который так прочно засел там, словно уходит и не собирается.

А он тебя даже и не помнит, наверно…Мда, до чего же жизнь бывает забавной, согласись, Диана. Для кого-то ты — номер один, хотя ты его даже не замечаешь…

- Эй, привет, - Андрей подсаживается ко мне на скамейку с очаровательной улыбкой, из-за которой на его щеках появляются милые ямочки.

Я киваю и улыбаюсь в ответ.

- Привет.

Делаю глоток кофе, чтобы скрыть некую неловкость. Да, я знаю, что я приглянулась Андрею. Он то принесет что-нибудь сладкое на кофе-брейк, то предложит проводить до общаги, то пригласит на танец, на единственном корпоративе, который я застала. В общем, выказывает знаки внимания, но, слава богу, не идет дальше. Пока он ни разу не попытался пригласить меня куда-то, и я рада. Не думаю, что смогу разделить с ним его желания, ведь не хочу, если честно, даже слышать и утверждаться в них окончательно.

Если он пригласит меня — назад дороги уже не будет. Придется обозначить свою позицию относительно парней, с которыми я не хочу встречаться.

Только, видимо, судьба именно сегодня ко мне неблагосклонна.

Повисает странная пауза, которая во мне вызывает смешанные эмоции от «пожалуйста-не-надо», до «господи-только-не-это».

Но, господи, это.

Андрей хмурится, глядя перед собой, словно на что-то решается, и меня захлестывает волнение.

Нет. Нет. Нет…нет!…

- Слушай, я хотел предложить…

- Пожалуйста, не продолжай, - шепчу, Андрей удивленно переводит на меня взгляд.

- В смысле?

- Ты хотел пригласить меня на свидание?

Предпочитаю говорить в лоб и сразу расставлять акценты. Тянуть — ой, боже, нет! Я этого просто не вывезу.

Он поджимает губы. Молчит. Точно…это все-таки случилось.

Вздыхаю и перевожу взгляд на чашку кофе в своих руках.

- Слушай, я не хочу показаться грубой…

- Ты даже договорить мне не дала, - резко возвращаюсь к его глазам и вижу там неподдельную злость, - Сомнительно как-то.

- Прости, наверно, надо было? Просто… я, если честно, в ужасе.

Андрей смягчается от моей искренности, и это хорошо. Я действительно не хочу его обижать…

- Тебя никогда не приглашали на свидание?

- Нет.

- Не волнуйся, это не страшно.

- Дело не в этом.

- А в чем?

- Я решила, что отношения для меня — это…кхм, роскошь.

- В смысле? - усмехается, я дергаю плечами и одним глотком допиваю кофе, чтобы поскорее закончить этот разговор и найти предлог свалить и не оставить его на то, чтобы остаться.

Встаю, поправив фартук и куртку на своих плечах.

- Мне нужно посвятить себя учебе, понимаешь? Отношения забирают слишком много времени, а у меня его совсем нет. Прости.

- Суровые правила.

- Я хочу выбиться в люди. Для этого нужные четкие ориентиры и границы. Уверена, что тебе встретится хорошая девушка, но это буду не я. Прости еще раз.

Он кивает и улыбается так, будто я сказала что-то смешное. Понятно, значит, не верит…

- Я подожду, когда ты немного расслабишь эти самые границы.

Ну точно.

Борюсь с желанием закатить глаза и фыркнуть. Нет, этого лучше не делать. Я свои мысли обозначила, и не мои проблемы, что он их проигнорировал.