Другая

«Свадьба»

Диана

Помню, как в детстве я стояла возле шикарных витрин и смотрела на их содержимое с открытым ртом. Мне так хотелось…иметь красивые вещи, жизнь, которая не будет похожа на мою — со сломанными игрушками, взятыми «из добрых рук», вещами, с которых я никогда сама бирок не срывала! Мне так хотелось…чтобы «как у людей» было. Как там, за толстым стеклом магазинов, в которые мне удавалось только заглянуть, но никогда не зайти внутрь. Я выросла, но вот она шутка судьбы — все продолжает повторяться, пусть я думала, что это время уже закончилось давно.

Только теперь больнее, ведь теперь за этим стеклом не просто вещь, которую мне никогда не удастся купить. Там мое сердце, которое так отчаянно разбивают улыбки, радость, счастье.

А я…продолжаю смотреть. Как завороженная, не в силах оторваться — смотрю, причиняя себе ужасную боль, которая волнами расходится из души по всему телу, превращаясь в физическую.

Это и правда больно.

Прикрываю глаза, утираю слезы запястьем. Потом ежусь — мне холодно, пусть на улице достаточно жарко для позднего вечера.

Наверно, я могла бы задать миллион вопросов из разряда: как он мог так поступить со мной? За что он со мной настолько жестоко? Почему? Но в действительности лишь один вопрос имеет значения: а ты что, Ди, рассчитывала на что-то другое?

Наверно, да. Я бы хотела, чтобы наша история имела совершенно другие оттенки, и чтобы развивалась она совершенно иным путем. Пусть сложно, пусть с препятствиями, но не в виде молодой жены и всей семьи, которая так счастлива за них! О нет. Я бы хотела, чтобы все сложилось не так жестоко.

Мой любимый мужчина — Амир Гасанов, — сейчас танцует народный, свадебный танец со своей супругой. Ее зовут Белита Амоева, теперь уже Гасанова, разумеется. Я вижу ее не впервые. Они оба — дети состоятельных родителей, обрученные много лет назад, и это — договорная свадьба, объединение капиталов и бла-бла-бла. Еще много чуши, которую он говорил мне, лежа ночью со мной в постели. Пока обнимал меня, целовал, был во мне на тридцать пятом этаже квартиры, которую он снял для меня. Там красиво, как в тех самых магазинах, и я была там счастлива, пока не узнала о скорой свадьбе.

Это произошло случайно. Мне просто посоветовали Белиту, как возможного друга, и когда я зашла на ее страницу — мое сердце пропустило удар, который пропускает до сих пор. Наверно, если бы кто-то сейчас прицепил датчики к моему телу, они бы это даже увидели: момент, когда все изменилось. Ту самую секунду, когда мое сердце разбилось вдребезги.

Там было все: снимки, планы, она в свадебном салоне и с букетом красивых роз, ее кольцо. И он… их лица улыбались, пока моя душа сгорала дотла.

Он говорил, что «так надо». У него есть обязательства перед семьей, он не может разорвать помолвку и привести меня в качестве невесты — это невозможно! И я почти поверила. А теперь я вижу, как он смеется, глядя на нее, улыбается, как нежно проводит по щеке пальцами, прежде чем поцеловать.

И самое гадкое, что я узнаю этот жест. Вчера ночью он сделал также со мной, перед тем как покинуть мой дом.

Опускаю голову и смотрю на свои босые ноги. Туфли я бросила в машине, а сама зачем-то вышла. Зачем, Диана? Ты, наверно, мазохистка…

Усмехаюсь. Нет, мне невесело, как всем им за толстым стеклом витрины, куда мне впервые в жизни не хочется попасть и прикоснуться к этой жизни. Мне просто больно, что это даже забавно настолько, насколько печально.

Все, кому я когда-либо верила, поступали со мной примерно одинаково: обман, предательство и жизнь «дальше», в мире, где мне нет места. С чего я взяла, что с ним будет так же? А я же думала. Знаете? Что у нас будет «сложная» любовь из всех мелодрам мира, а по факту все оказалось просто: это была ложь. Он врал мне, чтобы я не выносила ему мозг перед свадьбой, а сидела в своей золотой клетке молча.

В этот момент меня пронзает молния насквозь, и я знаю, что это значит. Не хочу, но действую против воли: медленно поднимаю глаза и сталкиваюсь с горящим, злым взглядом Амира.

Да, прости. Твоя русская любовница пришла по раскаленным осколкам к месту твоей свадьбы, чтобы посмотреть. Так бывает. Когда женщины любят, они способны на многое. А когда они чувствуют ложь и хотят убедиться — на все.

Я убедилась. Спасибо. Было очень вкусно.

Поворачиваюсь и иду к своей машине. Наверно, придется ее отдать? Жаль, конечно, ну что поделать? Поправляю съехавшую, тонкую лямку со своего плеча, хмурюсь. Жаль, что я была такая глупая: надо было отложить деньги, чтобы было на что жить первое время, когда я от него уйду. Но я планировала быть с ним всю свою жизнь, а по факту жила одним днем и не знала этого. Досадно, конечно, но мне никто не объяснил, что мужчины могут так хорошо врать, если им это нужно.

- Диана, стой! - гремит за спиной, и я вздрагиваю, слегка оборачиваюсь.

Амир спешит в мою сторону.

Было бы прекрасно взять да припустить к своей машине, но она слишком далеко. Он меня точно догонит. Да и глупо это, наверно, и хочу ли я сбегать? Вряд ли. Я выпила немного шампанского, перед тем, как сюда поехать. Знаю, что это неприемлемо. Это чревато. Но мне было слишком страшно, а не увидеть... я не могла. Меня тянуло к этому ресторану, чтобы наконец-то убедиться…

Конечно, я хотела убедиться в его любви. Представляла себе, что он будет грустно сидеть в углу, думать о том, как же херово и несправедливо, что на месте невесты не я! Но он так не думал. Боюсь, он даже обо мне не вспомнил…о красивой вещице, которую оставил где-то в воздухе. Будто пока я не касаюсь земли, я не существую…

Так обидно…

Прикрываю глаза и резко замираю, а через мгновение чувствую его руку на своей. Он сжимает меня достаточно сильно — злится, — и дергает тоже слишком резко, так что я морщусь от боли.

Ну ничего. Я не боюсь боли. Я к ней привыкла.

Смотрю ему в глаза, Амир раздувает ноздри. Наверно, он может позволить себе быть со мной так близко, так неоднозначно, потому что мы во тьме. Там, где нас не заметят пытливые взгляды, а так он бы не решился. О нет… я же его грязный секрет…

- Что ты здесь делаешь, а?! - рычит тихо, я хмыкаю.

- Приехала поздравить. Извини, без подарка.

Пальцы на моей коже сжимаются еще сильнее, но я настырно не прошу его отпустить. Продолжаю смотреть в глаза — и он сдается первым. Отпускает меня, отходит на шаг и засовывает руки в карманы брюк.

- Мы говорили об этом. Я просил…

- Ты обещал мне весь мир, - шепчу, досадно стираю слезы со своего лица и силюсь улыбнуться, - Извини, что я хотела посмотреть, как ты даришь его другой женщине.

- Диана…

Амир вздыхает и делает ко мне шаг, но я отхожу и мотаю головой.

- Не надо. Ты все уже сказал, а я все это услышала. Хватит.

Отстраняюсь, делая еще один шаг назад, и хочу уже повернуться в сторону машины, но Амир снова хватает меня выше локтя и дергает обратно. Я врезаюсь в его грудь, а он шумно втягивает воздух возле моего виска и злится, кажется, еще сильнее.

- Ты пила.

Это не вопрос, но я все равно отвечаю.

- Какая разница? Иди...

- Ты приехала на машине бухая! - перебивает, повысив голос, который вообще стал больше похож на рык.

Я вздрагиваю и ежусь, поднимаю глаза и сталкиваюсь с его черными дырами. Они ведь действительно похожи. Помню, я еще в школе прочитала одну цитату, и она звучала так:

«Черные дыры - это то место, где Бог разделен на ноль»*.

Красиво сказано, согласитесь. Я хорошо запомнила эти слова, хотя и не знала, что в будущем они сыграют роль в моей жизни. А вон оно как сложилось…я влюбилась в мужчину, у которого вместо глаз черные дыры. И они настолько темные, что зрачка не увидишь, в обрамлении длинных, пушистых ресниц. Нет, они не делают их милыми, даже не смягчают его взгляд. Скорее, наоборот. Место, которое должно отражать душу, засасывает на самое свое дно, где горят адские пожары и тлеют угли из женских душ.

Он дьявол. Опасный, но такой желанный, притягательный и красивый. От него пахнет по-восточному пряно, сладко. И к нему тянет. Так сильно, как зыбучие пески тянут, и если попытаешься брыкаться, только глубже завязнешь.

Хотя я уже по горло.

Тихо всхлипываю, не в силах отвести внимания от него даже на мгновение, и еще тише прошу.

- Пожалуйста, отпусти меня, Амир…

Я знаю, что это бессмысленно. На его щеках играют желваки, он злится, я ему мешаю. Но это совершенно точно не значит, что я стану свободной — напротив, кажется, он только сильнее хочет меня удержать.

Зачем? За что? Я не знаю...

А пока молчаливо жду вердикта, вдруг музыка в ресторане становится на мгновение громче — кто-то открыл дверь. Я не хочу видеть его семью и не хочу, чтобы они меня видели. Ничего хорошего из этого не выйдет, я знаю и не готова ловить еще больше презрения, чем уже имею.

Я его просто не вывезу…

Но тот, кто вышел к нам в нашу тьму — еще хуже. Это его жена…

- Амир?

У нее красивый, приятный голос. Мягкий. Амир резко поворачивается и сам того не подозревая, дает мне небольшой угол обзора. Я выдыхаю с сожалением и болью.

Мне бы очень хотелось, чтобы она была уродиной. Чтобы вся ее красота на фотокарточках — это всего лишь вопрос правильного использования модных фильтров. Но это не так. Белита выглядит великолепно. В национальном платье, чем-то похожем на гусарский камзол с разницей в цвете и, конечно же, в тонкости исполнения. На узкой талии красивый пояс: роза и драгоценные камни. Я почему-то уверена, что они именно драгоценные, а не обычные стекляшки, ведь очень ярко переливаются даже здесь, где от света лишь уличный фонарь. Ее руки закрыты тончайшим кружевом, а юбка не пышная, приталенная скорее, и тоже расшитая камнями. Голова покрыта фатой, из-под которой видны тугие, черные локоны. Господи, Белита настоящая, восточная красавица! Лицо в форме сердечка, большие, темные глаза, пухлые губы. Ее хоть сейчас выставляй на конкурс «Мисс-Мира», и я уверена! Она займет первое место!

Черт…какая же ты красивая…

Так не должно быть, я ведь тоже не урод! У меня длинные, светлые волосы. Прямые от природы, густые. Глаза большие, глубокого, зеленого оттенка. Губы в форме сердечка. Все всегда удивлялись: как у таких родителей, как мои, могла родиться такая девочка? Не ребенок, а ангел! Куколка! И я никогда не жаловалась на свою внешность, но сейчас чувствую себя гадким утенком.

Утираю слезы рукой, отвожу взгляд в сторону. Мне стыдно за то, как я выгляжу: короткое платье на тонких лямках, нет туфель…Господи, чем я только думала? Надо было одеться получше…но я не хотела! Клянусь, я не хотела сюда ехать! Как будто черт попутал…

- Бела, зайди в ресторан, - тихо говорит Амир, но девушка продолжает стоять и смотреть на меня.

Я не хочу знать «как» она на меня смотрит. Мне страшно. Увидеть в ее глазах отвращение или презрение? Злость? Даже жалость! Каждая эмоция женщины, которой просто повезло родиться «правильной» для меня, как яд.

- Бела, ты меня слышишь?!

Амир добавляет голосу стали, и только тогда она уходит. Молча. Это тоже важно: покорности в ней очень много, чего не скажешь обо мне. Очевидно, раз я здесь…

Как только мы снова остаемся одни, Амир больше не ждет. Он цепляет меня за руку и быстрым шагом тянет к парковке. Буквально тащит на буксире, а когда мы отходим на достаточное расстояние от ресторана, присаживается и закидывает себе на плечо.

Я хочу сопротивляться, но просто не могу. Это больно. Он меня стесняется. Наверно, у него есть все причины стесняться, учитывая, как я выгляжу, но это все равно больно.

А я так устала.

Просто болтаюсь на его спине, как мешок с картошкой, плачу и думаю: даже если бы я выглядела на миллион долларов, он все равно стеснялся бы меня и нашей связи.

Потому что я — неправильная; другая. Та, которую нужно прятать.

*Альберт Эйнштейн

«Бизнесмен и официантка»

Диана; десять месяцев назад

Меня до безумия завораживает Москва.

Огни, обещающие лучшую жизнь. Вечный праздник. Конечно, это, наверно, далеко не так, но мне, как жительнице маленького городка N. кажется, что все вокруг манит и зовет. Здесь постоянно все в движении! Когда-то давно я слышала песню о том, что Москва «никогда не спит», но я думала, что это просто красиво звучит. А это не так, представляете?! Столица действительно ни на секунду не закрывает своих ясных, искрящихся глаз!

И это так красиво…

Украшения на Арбате, фасады зданий, знаменитые места. Например, Патриаршие пруды, где стоит забавный знак о том, что нельзя разговаривать с незнакомцами. Меня в детстве этому не учили, а когда я приехала в Москву и увидела этот знак, сразу отложилось в памяти. Конечно, спасибо Булкакову, но я, как человек-практик, всегда лучше усваивала информацию, когда видела наглядные подкрепления.

Потрясающе…

Я приехала сюда всего четыре месяца назад, поступив в университет, а уже излазила столицу вдоль и поперек. Мне так хотелось увидеть больше! Ведь когда-то давно я могла смотреть на этот город исключительно на картинках или в кино. А теперь я здесь! Как часть этого бесконечного праздника, и я так заворожено на все смотрю...широко распахнутыми глазами. Многие люди не понимают своего счастья: что это значит? Взять и родиться в таком красивом, величественном месте? И они не ценят, а я ценю каждую секунду, пока иду по проспектам. Здесь, кажется, даже воздух другой...

Конечно, все вокруг мне говорили: Диана, не прыгай выше своей головы. Какая Москва тебе? Сиди дома! Но я верила, хотела и добилась, так что теперь учусь на журналиста. Пусть и не в университете с громким именем типа МГУ, ну и что? Это первый шаг к хорошей, стабильной жизни, а не к тому аду, что у меня остался дома.

Я туда не хочу.

Боюсь даже вспоминать про свое детство, где меня стабильно раз в полгода забирали органы опеки из-за того, что родители мои вели асоциальный образ жизни. Там только боль, слезы, вечное предательство, драки, пьянки и действительно ад, наверно. Нет, я не хочу обратно. Еще в шестнадцать лет, когда я собрала вещи и сама ушла в детский дом, я точно решила: не вернусь. Убьюсь, но ни за что не вернусь обратно. Это, банально, вопрос выживания.

Прикрываю глаза, когда грузная женщина пропихивается мимо меня в автобусе. Но это даже хорошо, я поблагодарить ее хочу, что она так вероломно прервала мои мысли. Да, пора возвращаться в реальность. Она тоже пока неказистая, и я в своем драном пуховике тому прямое доказательство, но даже так лучше моих воспоминаний.

- Господи, ну что ты встала на дороге?! - рычит женщина, привлекая внимание половины автобуса, - Пройди вперед!

- Мне выходить на следующей, - бубню себе под нос, поправив шапку, на что получаю очень артистичный фырк, а еще толчок в бок.

Из-за него я ударяюсь запястьем о железную трубу, за которую стараюсь держаться, чтобы куда-нибудь не улететь.

Черт!

Тут же, спохватившись, задираю куртку и смотрю на новенькие часы. Ну как? Новенькие — громко сказано, конечно. Я взяла их с рук со своей второй зарплаты. Знаю, что это, наверно, глупо, но мне так хотелось красивую вещь, да и все мои одногруппники ходят с такими часами. Я не понаслышке знаю, каково это быть белой вороной, и больше не хочу! Я начала новую жизнь! И это все должно остаться в прошлом…

Экран часов приветливо зажигается и показывает 09:50. Слава богу! Не разбила! Кошусь на женщину, которая уже обо мне и забыла — занялась другой девушкой, сгоняя ее с места. Поджимаю губы. Мне такое поведение не нравится, но я не могу не отметить: наглость — это по праву второе счастье. Вон она! Здесь пихнула, там нахамила и в результате уселась, как царевна. То есть получила что хотела. Ловко.

Надо так же.

Морщусь слегка, мне это претит. Да и банально, я так просто не умею! Наверно, чтобы настолько филигранно исполнять отведенную роль, нужно быть максимально уверенной в себе. Откуда у меня-то уверенность? В меня за всю мою жизнь верил только дедушка, а он умер еще до того, как у меня начала формироваться уже взрослая личность.

Мне было шесть с половиной, и на улице точно так же, как сейчас, шел дождь.

Слегка мотаю головой, кутаюсь в свой пуховик и выскальзываю на улицу. Сейчас не время предаваться горестям — у меня впереди смена, на которой обязательно нужно улыбаться! Если хочешь заработать чаевые, конечно же…

До своего ресторана я добираюсь через десять минут. Моя соседка по комнате в общаге работает здесь по протекции своей старшей сестры Анфисы Георгиевны. Меня она тоже пожалела и приняла: слава богу! В такой ресторан вот так просто с улицы не зайдешь. Это «высшая кухня»!!! Как орет наш «всеми уважаемый» шеф-повар Луи. Характер у него мерзкий и грубый, капризный, но он гений и ему можно.

Когда-нибудь мне тоже будет можно все! Клянусь! И тогда уж я не буду вести себя, как напыщенная задница! Я буду хорошим начальником, который не станет третировать своих подчиненных очередными заскоками!

Киваю таким жизнеутверждающим мыслям, поправляю форму, чтобы точно исправить все возможные косяки, репетирую дежурную улыбку.

Отлично.

В кокетливой форме зеленого цвета, которая подчеркивает мои глаза, я выгляжу круто. И хорошо, что это не роба! Брючки в обтяжку и кофточка на одно плечо, а фартук для блокнота отлично подчеркивает мою узкую талию. Я красивая, знаю, и это единственное, за что я могу сказать своим родителям «спасибо» — мне всегда дают хорошие чаевые. Отбрасываю свою длинную косу назад, еще раз улыбаюсь, а потом закрываю шкафчик и иду в зал.

Пора работать.

Я потратила все деньги на эти часы, и теперь мне просто необходимо выполнить свои обязанности хорошо, чтобы было на что жить еще полмесяца. Этим я и занимаюсь. Ловко лавирую между столами, улыбаюсь, советую, если спросят, снова улыбаюсь. Моя работа несложная: надо быть приветливой, проявлять уважение и не лажать, когда ты открываешь шампанское! Это, кстати, было самым ужасным в моей новой должности: шампанское я не то что никогда не открывала! Я дико боялась это делать! Так что пришлось учиться. Благо живу я в общаге, где каждый день что-то отмечают — быстро приноровилась, а теперь делаю это, как профи! Вот так!

И вообще! Меня в ресторане уже ничего не может удивить! Я дико стрессоустойчивая! Тут снова нужно благодарить мое детство: я могу стерпеть абсолютно любое хамство, улыбнуться и промолчать. А еще я не боюсь работать и замарать руки, из-за чего Анфиса Георгиевна мной очень довольна.

Все складывается замечательно! Я получаю хорошие чаевые, потом беру короткий перерыв, и когда снова выхожу в зал, планирую, что именно сегодня съем на ужин. А потом происходит это…

О таком я только в книжках читала. Когда через твое тело проходит молния, и ты не можешь думать, не можешь дышать, не можешь помнить. Все стирается лишь от одного взгляда на кого-то.

На него.

За моим столиком сидит мужчина. На вид ему около тридцати, и я таких красивых людей еще никогда не видела. А может, не обращала на них внимания.

Правильные черты лица: пухлые губы, прямой нос, волевые скулы. Его черные волосы аккуратно уложены, а взгляд опущен в телефон, который незнакомец сжимает в крупной ладони с четким канатом вен и перстнем с красным камнем на мизинце.

Мамочки…

Я знаю, что гости нашего ресторана — люди далеко необычные. Конечно! Разве обычный человек может оставить половину среднестатистической зарплаты на ужин?! Вряд ли. Но этот…он как будто самый яркий, самый важный и притягательный, лакомый кусочек на столе, где каждое блюдо — деликатес.

Замечаю, как на него с интересом поглядывают женщины, которые пришли с подружками. Они переговариваются, хихикают, стреляют в него заискивающими взглядами. Черт! Даже женщины, которые пришли с другими мужчинами — смотрят на него.

Экий рахат-лукум со вкусом топленого молока и сладкого, молочного шоколада прямо под потрясающий оттенок его кожи.

Боже…

Расширяю глаза в ответ на собственные мысли, смотрю в пол.

Что это со мной? Я к мужчинам же отношусь с некой опаской, а, если честно, с откровенным недоверием. И тут на те! Пошлые комментарии, мысли и желания. Ди, что с тобой? Спятила?

Трясу головой, прогоняя морок, потом иду в его сторону. Только все равно! Если обычно я веду себя уверенно, то сейчас ловлю дикий тремор, и, конечно, все сразу идет не так.

Как только оказываюсь рядом с ним, я туплю. Надо поприветствовать, а из меня рвется что-то вроде…

- Я…эм…ну…здрасте?

Мужчина медленно поднимает на меня глаза и сразу же выгибает брови. Я просто дико краснею! Открываю рот, и сколько бы не орала, не приказывала его закрыть — дудки. Мой мозг показывает мне дулю и танцует бешеные пляски по привлечению самца. Хорошо, что хоть только в моем воображении…

Боже, какой позор.

Незнакомец издает тихий смешок.

- Простите?

Второй акт дебилизма после короткого антракта не заставляет себя долго ждать. Я издаю звук…и это именно звук! Ничего внятного и вменяемого! Что-то между писком, вздохом и глупым смешком.

Мужчина часто моргает.

Я его зеркалю.

Повисает пауза.

Наверно, он думает, что я — умственно отсталая…а если еще пожалуется на меня? Боже, пожалуйста, говори.

Жмурюсь и выпинываю из себя:

- Простите, чтобы вы хотели покушать?

Ох-ре-неть.

Что ты сейчас сказала?!

Я издаю уже вполне осознанный писк, краснею до состояния, при котором точно пора в ожоговый центр, ну или в психушку — подлечиться. Шепчу…

- Простите, я…я просто…

Незнакомец, а мысленно «Рахат-лукум», конечно же, усмехается.

- Зеленый чай без добавок и стейк с кровью.

Киваю пару раз, быстро записываю.

- Вы новенькая?

Ручка тормозит на бумаге, и мне опять перебивает дыхание. Решаюсь, а может, и против воли это — но я смотрю в глаза тому, кто из меня идиотку сделал, чтобы снова потеряться.

Господи, какие у него красивые глаза…черные, как ночь! Глубокие, как Марианская впадина…

Стоп! Диана! Ты опять! Слишком! Долго! Глазеешь! В себя! Приди!

Пару раз хлопаю глазами, прячу блокнот и мотаю головой.

- Не совсем. Я четыре месяц уже работаю.

- Правда?

Его ухмылка и тон заставляют меня моментально забыть о его внешности, перестать млеть глупой кошкой и не на шутку так испугаться.

Черт! Я ведь не знаю, как выглядит хозяин ресторана! А если…это он? Если…ох, боже!!!

Ловлю ступор. Смотрю на него, чувствую — умоляюще. Мужчина молча ждет. Кажется, ему нравится все, что здесь происходит? То есть моя абсолютно глупая реакция, а если еще точнее — ее отсутствие.

Но я только с виду дура, честно! Пока молчу, и слава богу, судя по тем пируэтам, что я уже успела выдать, истерично генерирую объяснения. Может быть, стоит начать с извинений? А может…

В этот момент все мои планы рушатся окончательно. Наступает третий акт моей дурацкой пантомимы.

Ремешок на часах, которые я занесла в графу единственно ценных, любимых моих вещей, предательски расходится. Вокруг все, конечно же, застывает, как в плохих мелодрамах. Или дурных комедиях.

И вот я вижу. Мужчина медленно моргает, ухмылка на его губах никуда не пропадает, но брови взлетаю вверх. А мои часы плавно скользят и падают на пол…прямо к его ботинкам.

Твою…

Я прекрасно понимаю, что меня, скорее всего, уже уволили задним числом, и все равно я присаживаюсь быстро, а извиняюсь истерично.

- Пожалуйста, простите. Пожалуйста…я не хотела.

- Амир, - вдруг говорит он.

Тихо, низко и хрипло.

- Что?

Резко поднимаю взгляд, чтобы опять застыть. Кажется, его глаза стали еще темнее, а сам он еще больше… и вообще…он смотрит на меня так…я знаю как, разумеется, не ребенок уже и едва ли помню себя им. Просто от него такой взгляд в свою сторону получить — это что-то запредельное…

- Меня зовут Амир.

Какое красивое, мягкое у него имя…как оно чарует…Я тоже хочу представиться, поддаваясь ласковому течению этого момента, просто не успеваю.

Раздается тихий, но до ужаса пронзительный треск и скрежет, разрушающий все волшебство. Я резко опускаю взгляд обратно на свои часы и вижу, как прямо посередине в них воткнулся тонкий, высокий каблук дорогих, ярко-красных туфель.

- Нет… - выдыхаю еле слышно с такой болью, обидой и разочарованием…

Господи, кто бы знал только…Это такая глупость, пустяк! Скажет кто-то. И для кого-то это действительно пустяк: ну и что? Всего лишь часы, а не твои ноги или руки. Успокойся!

Но мне так…больно.

Чувствую, как глаза застилает пелена из слез, которые я смаргиваю, чтобы понять: кто этот человек? Что разбил мою мечту своим чертовым каблуком!

И я вижу обладательницу этого каблука, а еще длинных ног, крутой задницы, обтянутой шелковым платьем в тон. А еще большой грудью, объемной укладкой огненно-рыжих волос, надутых, красных губ и лисьих глаз, что отражают пренебрежение и удовлетворение от своего поступка.