Измена: список моих грехов

«Душнила»

Ната

На последних секундах зеленого светофора я успеваю перебежать только половину дороги, и можно было бы пойти дальше. Задержка — дело такое. Она позволяет нарушать правила без вреда для здоровья, так сказать, и почти все люди вокруг меня ей пользуются. Одна я замираю на островке.

Ну, я и бабуля лет семидесяти на вид.

Поджимаю губы и хмурюсь.

Черт. Если бы меня сейчас увидела Аленка — смеялась бы еще, наверно, неделю. Она моя лучшая подруга. Мы познакомились с ней между горшками в детском саду и полкой с игрушками, где нам обеим приглянулась одна и та же кукла. Наверно, не каждый может похвастаться, что, впервые встретив свою самую близкую подругу, они подрались. А мы вот да, подрались. Притом очень кроваво. Я поцарапала ей руку до крови, а она укусила меня под коленкой. Помню, когда мы возвращались домой, я рыдала и дула сопли, рассказывая маме о том, какая отвратительная эта новенькая Аленка! Наглая! Гадкая! Плохая девчонка!

Не знаю, как мы подружились с такими вводными. Может быть, это случилось, когда на следующий день она подошла ко мне в песочнице и протянула очень вкусную ириску? А может быть, когда во время тихого часа мы вместе с ней оборонялись от одного гадкого мальчика, который так и норовил украсть наши колготки и завязать ими ручку на двери, чтобы воспитательница не могла зайти? Но факт остается фактом: вот уже много лет мы поддерживаем, любим, смеемся друг с другом.

Надеюсь, так будет и дальше.

Нет, я непременно расскажу ей, как застряла посреди дороги вместе со старушкой. Пусть придумает пару шуточек о моем характере и ситуациях, куда этот самый характер и привычки обычно меня заводят. Пусть. Я даже рада буду вместе с ней снова посмеяться, и так еще и еще. Никогда не устану делить даже такие моменты.

Хихикаю про себя, а потом все-таки пересекаю остаток пути и сразу направляюсь к хорошо знакомой парадной. В ней живет мой жених — Савелий.

С ним познакомились, конечно, не в детском саду. Я увидела его в первый же день на учебе, когда мы с Аленой пришли на посвящение, но он меня тогда не заметил. Два года ушло на то, чтобы заметил. Я не против. Тайно влюбленная заучка и подумать не могла, что однажды на лекции по праву она уронит ручку, а самый красивый парень университета поднимет ее и наконец-то заговорит. Он тогда сразу же пригласил меня выпить кофе, поболтать, а потом мы так заболтались, что вот…через четыре месяца, когда закончим обучение, поженимся.

Сава (как его зовут друзья, но не я — мне не нравится это прозвище, учитывая какое красивое у него полное имя) сделал мне предложение на Новый год, когда возил познакомить со своими родителями. Они у него владеют своей адвокатской конторой, которой в основном руководит мать, а отец, точнее, отчим, политик. Знали бы вы, как я переживала, когда переступила порог их дома. Да что там? Я всю ночь накануне не спала! Вся издергалась. Элина Александровна и Мирослав Георгиевич показались мне людьми хорошими, но чрезмерно закрытыми, хотя приняли меня…нормально.

Не тепло. Нормально.

Так, ладно. Я морщусь, когда об этом думаю, поэтому стараюсь не думать вовсе. У Мирослава Георгиевича есть дочь от первого брака. Не очень понимаю, конечно, как так получилось, но она младше Савелия на полгода. Блин, нет, конечно, я понимаю, как так получилось — просто не хочу лезть в чужую постель и делать какие-то выводы о чужих отношениях. Я все-таки их невестка, а не моралфак, хотя мне ситуация совсем не импонирует. Судя по всему, Элина Александровна…кхм, закрутила роман с женатым мужчиной. К тому же мужчиной, который вот-вот станет отцом, и здесь, конечно, плохо все, но опять же — слава богу, не мое дело. Со Стасей мы хорошо ладим. Она красивая, тонкая блондинка с заливистым смехом и всякими, интересными историями.

Полная моя противоположность.

Всегда куда-то "лезет", ищет приключений на свою пятую точку. Чем-то похожа на Аленку, и им обеим я дико завидую, потому что мне такое не по плечу. Смелости не хватает...

Тяну на себя тяжелую дверь его парадной. Он живет отдельно от родителей, слава богу. В хорошем доме, с охраной и консьержем. Они меня знают, да и ключ от его квартиры у меня тоже есть, поэтому я прохожу все эти препятствия спокойно.

Блин, возможно, надо было позвонить заранее…

Ой, что ты несешь? Мы с Савелием не живем вместе. Я…как бы сказать, хочу подождать? В смысле…ну…не готова к такимотношениям. Да, я почти окончила университет, и я уже взрослая девочка, но моя мама выходила замуж…девственницей, а я очень хотела, чтобы у меня было так же. Раз и навсегда. Мне почему-то кажется, что эти вещи взаимосвязаны.

Савелий поддерживает мое решение, так что дальше поцелуев или «второй базы», как это любят называть в американских фильмах, мы не заходили. Он дал мне ключ от своего дома вместе с кольцом. Сказал, что скоро я здесь буду жить, так почему бы и нет? Я тоже не была против. Это правда. Скоро я буду здесь жить, так почему бы и нет?

Подхожу к квартире, и все равно воровато оглядываюсь. Вчера мы были у него допоздна, и я забыла свои конспекты. Черт, надеюсь, он не разозлится, что я пришла в его отсутствие и без предупреждения? Но у меня есть оправдание! Телефон сел, а он поехал к родителям загород. Мои конспекты нужны мне срочно! Так что…открываю дверь.

Со скрипом, вздохом и диким дискомфортом, поворачиваю ключ и быстро юркаю в темную прихожую.

Тут же спотыкаюсь о разбросанные кеды.

Черт… - шепчу себе под нос.

Савелий, ну как обычно! Надеюсь, что он не…

Стоп.

Резко торможу, глядя на черно-синие найки. Он сегодня был в них…

А рядом стоят туфельки. Не его, очевидно. Но и не мои, очевидно тоже.

Медленно поднимаю глаза, пока все нутро уже обрастает льдом.

Из глубины квартиры я слышу…то, что сложно перепутать с чем-то другим. Даже мне. Девственнице.

Проглатываю вязкую слюну и хмурюсь.

Гаденькие шлепки. Стоны. Гортанное рычание.

- Да-а-а…черт, да! Сделай так еще раз, малыш. Возьми поглубже. Твою...а-а-а! Как ты это делаешь?...

Меня парализует моментально. Из рук валится связка ключей. Мне кажется, что их звон слышат даже на первом этаже, поэтому наверно, чему я удивляюсь? Любовнички слышат тоже.

Что-то глухо падает. Потом быстрые шаги, а через мгновение вижу его. Моего Савелия, который вылетает из гостиной, обмотанный пледом, но тут же замирает.

Как в плохом анекдоте, где жена пришла раньше времени — мы стоим и смотрим друг на друга. Я, спорю на что угодно, бледнее поганки. Он — герой-любовник, со стоячим членом наперевес.

Хочу сказать что-то вроде: кажется, я не вовремя?

Но получается выдавить из себя исключительно отвратительное бульканье. Ну, или что-то совсем нечленораздельное, зато Савелию нормально. Его ничего не смущает, и речевой аппарат у него работает на ура.

- Наташа?! Что ты здесь забыла?!

Очень мило.

Из груди рвется горький смешок, и я отвожу взгляд, чтобы не смущать в первую очередь себя. Он ведь голый…фактически.

- Я забыла…чтоб тебя, ты серьезно?!

Отмахиваюсь от стыда. Обида шпарит изнутри, злость добавляет масла в огонь. Он мне еще…хамит?! В такой ситуации?!

- Невеста не вовремя заявилась и помешала твоей оргии?! Какого хрена, Савелий!

- Сава, - сквозь зубы поправляет он меня.

Знаю, ему не нравится, когда я называю его полным именем. Говорит, что так делает только мама, но…

- ТЕБЯ ЭТО СЕЙЧАС ЗАБОТИТ?!

- Не ори!

Вздрагиваю от его колючего, злого голоса. Он со мной так никогда не разговаривал, а теперь…что же получается…можно? Я не…я правда не понимаю! А где же «извини меня»? Или хотя бы отвратительное «так получилось»?!

- Не орать?! - продолжаю на повышенном тоне, лишь немногим сделав его тише, - Я не должна орать?! Какого черта! Ты чем здесь занимаешь?!

- А ты не понимаешь?! - ядовито шипит он, - Ах, ну да. Точно. ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ!

- Скотина! Мы же…я…мы женимся через полгода и…

- Я на тебе не женюсь!

Резко застываю, когда слышу эти ужасные слова. Ничего не понимаю…

- Но…но…как же…

Стараюсь проанализировать услышанное, а мой мозг отказывается работать! На первый план выходят эмоции.

- Что значит «не женюсь»?! Мы уже заказали ресторан и разослали приглашения! Я…

- Да не могу, ясно?! Не люблю я тебя!

- Ты не…не любишь?! Ты сделал мне предложение, какого хрена ты несешь и…

- Я его сделал, потому что на меня предки надавили!

Это удар под дых. Я застываю и теперь натурально не могу ничего сказать, просто…я просто смотрю на него и не верю, а потом зачем-то тихо уточняю.

- В…смысле надавили?

- Мой отчим — политик. Ему нужно было, чтобы я остепенился и не бросал тень на его карьеру своими похождениями! И тут ты! Давай только не будем прикидываться, окей?! Я могу получить любую девчонку, но связался с тобой. Ничего не смущает?!

Отступаю на шаг.

- А должно?

Савелий выдыхает смешок и закатывает даже глаза! Сволочь!

- Ты — заучка, Наташа. Никому не нужная ботанша…

- Но ты говорил, что любишь меня…

- О господи…не трахай мне мозг! Какая любовь?! Мордашка симпатичная, но за ней скрываются одни сплошные загоны! У тебя же только правила на уме, а меня тошнит от твоих правил, от твоих порядков, и от тебя! Аж зубы ломит оттого, насколько ты…ты…

- Что я?! Давай, скажи это!

- Насколько ты душнила! - кричит Сава, - Черт, как представлю, что мне с тобой придется прожить всю жизнь…или хотя бы пару лет…нет! Ни за что! Лучше в окно выйти, чем с тобой!

Я быстро вытираю щеки от слез, но они снова застилают глаза.

Этого же не может быть…это неправда…это…

Еще не конец. Савелий перехватывает плед, которой обтянул себе пояс, а потом усмехается и указывает на меня ладонью.

- Знаешь, может, все дело в отсутствии секса? Малыш, говорят, что бабы с ума сходят, если долго растят свой цветок. Ну, он своими стеблями мешает нейронам двигаться адекватно. Понимаешь, к чему я клоню?

- Что мне должно быть стыдно за то, что я девственница?

- Тебе должно быть стыдно, что ты такая душная. Даже сейчас! Наташа, глаза раскрой: ты — душнила! Прими это, как данность! Извини, но каждый мужик будет тебе изменять. Смирись.

- Лучше так, чем трахаться с чужими парнями, как твоя шлюха!

- Рот закрой! - рычит он, делает на меня шаг и недобро сверкает глазами, - И вообще. Вали отсюда на хрен! Свадьба отменяется! В гробу я видел все это!

Но я стою, как к земле приросла. Снова смотрю на него, как дура…а Савелий, судя по всему, очень хочет продолжить свои игрища и совершенно не хочет объясняться...с "душнилой".

- Я СКАЗАЛ — ВАЛИ ОТСЮДА!

Разворачиваюсь и выбегаю из его квартиры. Знаю — еще секунда, и я непременно разрыдаюсь прямо перед ним, а это…слишком унизительно.

Я бегу так быстро, моментально позабыв о своих конспектах, о своих обязанностях и о своих делах. Мне бы очень хотелось сказать, что я забуду и о том, что здесь произошло, но это вряд ли.

Последнее, что я вижу четко — это малиновые лодочки его шлюхи. С шипами. Думаю, что я никогда в жизни не надену такие, даже если представить, что мне в ухо заполз паук и отложил там яйца, из-за которых я бы сочла эту обувь допустимой. И для раннего марта, и для нормального человека в середине дня в принципе.

«Малиновые башмачки и дорога из желтого кирпича»

«Серебряные башмачки перенесут тебя через леса и горы. Если бы ты знала их чудесную силу, ты вернулась бы домой в тот же день, когда твой домик раздавил злую Гингему.»

— Волшебник страны Оз

Ната

Пока я еду до дома и дую сопли, кое-что не дает мне покоя.

Малиновые туфли.Ну те, что с уродскими клепками-шипами.

И кто вообще носит такие?! Стриптизерша?! Что-то внутри сразу встает на дыбы, но я пока не очень понимаю что.

Думаю усердней, глядя в окно на мелькающие дома и переулки. Их в Питере много. Наверно, он весь ими усеян, как тело венами.

Прикрываю глаза.

Малиновые туфли. Малиновые туфли. Малиновые туфли.

Да что в них особенного, господи ты, боже мой?! Ну что? Что ты прицепилась? Разве это имеет значения?! Тебе только что изменил жених! А потом…

В груди сразу до ужаса неприятно сжимается, когда я прокручиваю в голове все, что услышала и узнала. А узнала я очень много нового о своей скромной персоне.

Наверно, это действительно было глупо.

Савелий — один из самых популярных парней нашего университета, а я — нет. В смысле, вообще непопулярная. Такую, как я можно смело назвать «серой мышкой» и заучкой. Ну, помните? Такие точно есть в любом классе или впоследствии в группе. Те, кто всегда делают домашнее задание и тянут руку, а когда класс пытается мутить воду и обмануть учителя о том, что никакой контрольной не планировалось — они говорят правду. Наверно, это мой главный косяк, не считая, конечно, абсолютной наивности. Я не умею врать. К сожалению, даже если я пытаюсь, на моем лице всегда написана правда. Некоторые считают это качество очаровательным. Например, те же самые учителя. Но мне оно в жизни сыграло скорее мимо, чем на руку.

Хорошо, что хоть Алена никогда не задиралась. Она давно привыкла и вошла в число моих обожателей, но…

Стоп.

Я резко торможу, некрасиво всхлипываю и хмурюсь.

Малиновые башмачки! Ну, конечно! Вот почему у меня язык не поворачивается оскорбить хозяйку подобного прикида. И вот почему они не дают мне покоя!

Я их уже видела.

У нее.

У своей лучшей подруги.

Застигнутая врасплох подобной инсинуацией, через мгновение я буквально пулей срываюсь и несусь до дома. Ну, до того, где мы как раз с Аленой снимаем уютную двушку.

Нет, нет, нет! Я не верю! Это не могла быть она!

Мы нашли эту милую квартирку в тот год, когда поступили в один университет. Родители нам помогают, разумеется, иначе пришлось бы снимать какую-нибудь халупу. У нас не халупа. Конечно, не хоромы, как у того же Савелия, но вполне красивая, милая и уютная квартирка на пятом этаже в старом фонде Санкт-Петербурга.

Вообще, раньше мы жили на юге. Между Ленинским и Московским проспектом. Притом в соседних домах. Мои родители очень хорошо общаются с родителями Алены. Можно сказать, они давние друзья. Так уж вышло, что Алена переехала с севера, когда попала в мой детский садик, а попала она туда благодаря жене начальника. Ее родителей и моих — вот так; да. Они много лет работают вместе в большой компании, чья деятельность тесно связана с добыванием полезных ископаемых, в большей степени — нефти. Ей владеет Царев Виктор Михайлович, и я его хорошо знаю. Мой папа у него фактически правая рука, а папа Алены — самый доверенный юрист. Он его переманил из Мурманска, и так образовалась наша маленькая ячейка общества. Тот детский сад, куда мы ходили, был когда-то, да, наверно, и сейчас тоже, под «покровительством» Царевых. Жена Виктора Михайловича — Алла Демидовна, — питает огромную слабость к благотворительности. А главное, это не ее прихоть, а искреннее желание помогать людям.

Но я, кажется, отошла от темы.

А заодно и залетела в квартиру, кстати.

Меня тут же встречает аромат духов Алены, но дома никого нет. Жаль, я не смогу сказать, что если чувствую запах, значит, она только что ушла. Парфюм у нее ужасно стойкий, а приходит и уходит она, когда ей вздумается. Ну, или когда «долг зовет». Алена учится на журфаке, и после практики стала работать в крупном журнале. У нее все хорошо в этом плане. Даже если она не закончит обучение, а я надеюсь, что все-таки закончит, у нее уже все схвачено.

А вдруг и мой жених? Ну, в смысле, тоже схвачен?

Кажется, на этих малиновых башмачках я иду по дороге из желтого кирпича в сторону абсолютного безумия.

Как я могу даже думать о том, что моя Алена…могла…

Но…мне не представили его телку, а значит…а вдруг…а может быть, в смысле…это действительно была она? Зачем иначе ей так шифроваться? В моей голове подлые разлучницы всегда выходят, чтобы насладиться триумфом, а эта сидела как мышка! Что, если…

Жмурюсь и решительно открываю дверь в комнату своей подруги.

Я себя за это ненавижу, правда, но дорога из кирпича, она такая…зовет и манит. Прямо к шкафу.

Я подхожу, зачем-то озираюсь, хотя дома никого нет, а потом воровато открываю дверцу и заглядываю внутрь.

Алена — шопоголик. Она обожает наряды, а особенно сильно любит туфли. Их у нее миллион. Поэтому мне требуется много времени и не дюжая сила воли, чтобы просмотреть все ее закрома: туфель нет.

Вердикт.

Их, твою мать, нет.

И вот в этот момент я ощущаю всю тяжесть своего положения.

Моя теория начинает обрастать мясом. Скелет не развалился. Туфель нет.

***

Я не могу сесть за учебу и хотя бы на чем-то сосредоточиться, и если бы кто-то увидел меня сейчас, наверно, они решил бы, что я сумасшедшая.

Не спорю. Это возможно.

Сижу в темноте и пялюсь в одну точку, пока внутри вся исхожу на нерв.

Она? Или нет? Могла ли моя Алена...моя самая любимая девочка, воткнуть мне в спину огромный нож? Или даже целый топорик?

Она могла? Предать меня?

Спроси в любое другое время, я бы решительно сказала "нет". И, возможно, даже перестала бы общаться с человеком, который посмел хотя бы помыслить! О том, что моя девочка оказалась сукой. Лисой в курятнике. Змеей на груди или…

Стоп. Хватит. Хватит!

Решительно мотаю головой и резко съезжаю на диванчике к спинке. Сцепляю трясущиеся руки на груди.

Остановись! Не гони коней! Сейчас она придет, вы поговорите, и ты поймешь, что это просто невозможно!

А что…если она меня обманет?…

Черт…

Прикрываю глаза и хмурюсь сильнее.

Еще один минус от моей очаровательной черты характера: я не могу распознать ложь. Конечно, откровенную и топорную, как любой другой человек, у меня получится раскусить, но вот изощренную. Где уже какое-то время за моей спиной происходило неладное? Нет…у меня не получится.

Блин…

Обычно в нашем тандеме Алена отвечает за такие вещи. А она же мне говорила, что Савелий — говнюк! На самом деле, она говорила про него вещи и похуже, но…что если это все была игра? Такой ход, понимаете? Чтобы запудрить мозги поплотнее? Мол, я ненавижу твоего мужика, подруга, поэтому я с ним не сплю.

А на самом деле сплю.

Или нет?

Боже, да где Алена?!

Снова резко подаюсь к столу и тяну на себя мобильный. Время уже почти полночь, где она шляется?!

Позвонить я не решилась. А может быть, стоило? Не мучилась бы столько часов…

Наконец, я слышу ключи в замочной скважине и тут же подрываюсь. Не верю! Аллилуйя!

Она появляется с какими-то пакетами, и пока я вижу только ее спину, могу продумать свою линию поведения. Очень хочется спросить в лоб, но я определяю такой бред, как, собственно, бред. Нет, нельзя! Все детективные сериалы не советуют работать по такой схеме. Надо аккуратненько…обходными путями.

- О господи!

Пока я думала, Алена успела закрыть дверь и повернуться. Ну а потом испугаться. Не спорю, это было странно.

- Ты чего стоишь здесь?! Больная?!

Я хмурюсь. Алена шумно выдыхает и опускает пакеты на пол, потом выгибает брови.

- Алло, прием. Земля вызывает Наталью! Вы здесь?

Моргаю часто и киваю нервно.

- Да, прости. Я просто…эм…где ты была?!

- В спортзале.

- Ночью?!

О боже. Нет. У меня сердце падает, а Алена усмехается и снимает свою шубку.

- Нет, днем. Потом поехала в редакцию, отдала материал, а потом заскочила в магазин, и вот. Я здесь, мама, а что?

Звучит складно.

- Да нет…ничего, - опускаю глаза на пакеты и щурюсь, - Туфли?

Алена на мгновение замирает, но быстро берет себя в руки, усмехается еще раз и кивает.

Подозрительно…или нет?

- Да, мамуль. Ты снова меня поймала. Господи! Что с тобой происходит?! Ты сегодня странная. Еще больше, чем обычно…

Она проходит мимо меня в ванную, а я рассеянно мотаю головой и выдавливаю из себя.

- Да я просто…неважно.

- Точно? А то ты похожа на всклокоченную кошку с нашего двора. Ну ту, что сто процентов болеет бешенством. Сучка! Представляешь?!

Алена намыливает руки и бросает на меня взгляд.

- Сегодня прохожу мимо, а эта падла на меня чуть не напала! Шипела, как паскуда! Будто мне есть дело до ее чертовой сосиски…

- Ну…она охраняет свое.

Или, возможно, чувствует твою черную душу!

- Ага, ага. Плавали, знаем. Надо сообщить управдому! Если она какая-то больная и нападет на ребенка?!

Я ничего не отвечаю. Днем сказала бы, что Алена просто сотрясает воздух, но теперь даже не знаю. А если она действительно сообщит каким-то инстанциям, чтобы кису забрали и усыпили? Люди с черным сердцем на такое способны…

- Да оставь ты ее в покое…

- А я к ней пристаю? Не я же шипела...

Ты только трахала чужих мужчин, да?

Алена заходит на кухню, включает наши любимые лампочки и падает в кресло.

- Черт, как же я устала…

Трахать чужих мужчин?

Она достает свою электронную сигарету, затягивается, и через мгновение комнату наполняет сладковатый запах дыни и персика.

- Ну, что нового? Или ты ждала меня у двери просто потому, что беспокоилась? Если да, то это трогательно. Я ценю…

- Можно вопрос?

Алена на мгновение снова замирает, чем вызывает очередную волну огоньков над словом «сомнительно» в моей голове.

- Ну…да? Господи, Нат, серьезно! Что с тобой…

- Если парень говорит девушке: «возьми поглубже», что это значит?

Резко расширив глаза, подруга смотрит на меня добрую минуту.

Если что, я засекала. А еще холодела. И тряслась. Изнутри, само собой…

- Прости…что?

- Мне повторить?

- Нет, не надо. Я услышала с первого раза, - Алена садится в кресле ровно, потом подается ко мне и тихо спрашивает, - Нат, ты что…все-таки сделала это?

- Ответь.

- Он тебя заставил?

- Господи, ты можешь…

- Он тебя заставил, да?! Ты не хотела и…

- Ты трахаешься с Савелием. Да или нет?

Знаю-знаю-знаю. План был не таким. Тактика аккуратного нападения дала сбой.

Я облажалась.

Но, если честно, теперь мне полегчало стократно. Как гирю с сердца сбросила. А вот Алена, наоборот, дико напряглась.

Я делаю шаг вперед и щурюсь.

- Я видела туфли в его прихожей.

- Какие туфли?

- Малиновые, с заклепками. У тебя есть такие же, но теперь их нет…

- Ты рылась в моем шкафу?! - Алена резко встает, но я не сдаю позиций — продолжаю напирать.

- Просто ответь! Это была ты?! Ты с ним…

- Да пошла ты на хер!

Ой, что-то все совсем…выходит из-под контроля. Алена хочет сбежать, но я хватаю ее за руку и дергаю обратно.

- Стой! Мы недоговорили и…

- Руки от меня убери! - подруга дергается, а потом наступает на меня и цедит с прищуром, - Да я скорее затащила бы в свою постель эту блохастую тварь из нашего подъезда, чем твоего ненаглядного Са-ве-лия!Усекла?! И знаешь, что еще?! Я с самого начала ваших «отношений» считала, что это огромная ошибка! Он ублюдок! У него же на морде все написано! Но ты нет. Ты же у нас малахольная! Или слепая! Или слишком, твою мать, влюбленная! Я не знаю, что с тобой произошло, раз ты не видела очевидного: этот козел тебе не пара! Он тебя никогда не любил и не ценил! А я с ним сплю?! Да?! Да пошла ты, Наташа! Пошла на хер!

Тирада, достойная Грэмми.

Мне нечего сказать, ведь…она права, наверно.

Алена никогда не скрывала своего отношения к моему…жениху. Он ей не нравился. И она много раз пыталась со мной поговорить, а я ни разу так и не выслушала ее до конца.

Потому что малахольная? Слепая? Или просто слишком влюбленная дура? Не знаю. Но, кажется, эта «любовь» или малиновые башмачки довели меня все-таки до безумия, если я была готова поверить в то, что она могла меня предать…

«Оказалось, в наших чертогах два разбитых сердца»

Ната

Я не пошла следом за Аленой. Мне почему-то показалось, что продолжать выяснять отношения сейчас — это контрпродуктивно. Возможно, слишком страшно. Да, вполне вероятно, что я в который раз предпочла спрятать голову в песок, потому что правда…в смысле, если это правда…я боюсь, что не смогу оправиться от такого удара.

Алена — она для меня как сестра, которой у меня никогда не было по крови, а жизнь взяла и подарила. Я разделила с ней все свои и счастливые, и грустные моменты, поэтому…Если она сделала это…если она предала…я не знаю, как буду жить дальше. Даже Савелий отходит на задний план со своей грязью и гортанными стонами. Просьбами взять поглубже.

Жмурюсь, роняя слезы себе на коленки.

В начале марта в Питере все еще слишком рано темнеет, а еще слишком холодно, поэтому я кутаюсь в плед, сидя на своей кровати, и плачу.