После развода. Начну жизнь с нуля

Мой мир выстроен на этом.

После всего, через что прошёл – травля, нищета, унижения – слабость здесь не выживает. А она на данный момент моя уязвимость.

Уйди. Испугайся. Сломайся, – мысленно прошу её.

Но она не уходит. Режет. Медленно, коряво, без остановки. Вижу, как тыльной стороной ладони вытирает пот.

Это злит ещё больше. Злюсь на неё. На себя.

Не выдерживаю. Бросаю папку, подхожу, скрестив руки. Встаю напротив, громко вздыхаю, чтобы привлечь внимание.

– Вы даже морковку режете, будто она вас лично обидела. НЕужели быстрее не можете?

Она вздрагивает. Что за пугливое создание. Напоминает дикую косулю и глаза такие, что, кажется, в душу заглядывают.

– Я стараюсь, шеф.

– Не похоже. Вы настолько боитесь меня, что не можете управлять своим телом? Смешно.

Делаю шаг ближе, нависаю, используя рост и авторитет как оружие. Её запах – нежный, домашний, с ванилью – бьёт в нос, смешиваясь с овощным. Невыносимо мило и раздражающе.

– Расслабьте плечи. Сейчас.

Она пытается. Получается жалко. Сдерживаю раздражённое замечание и, не выдержав, шагаю вперёд– не сзади, а прямо перед ней. Беру её руку с ножом лицом к лицу. Мои пальцы снова обхватывают её кисть. Вижу, как расширяются её зрачки, как перехватывает дыхание.

– Вот так. Плавно. Не дёргай… не дёргайте. Ведите нож всем телом, а не одной кистью.

Вожу её рукой, стараясь быть безразличным, но чувствую под пальцами тонкую, горячую кожу запястья. Моё собственное дыхание сбивается. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт.

И тут моя нога наступает на что-то скользкое – кусочек моркови. Поскальзываюсь. Не сильно, но достаточно, чтобы потерять равновесие и сделать неловкий шаг вперёд.

И оказываюсь прижат к ней вплотную. Грудь к груди. Инстинктивно хватаюсь за край стола по обе стороны от неё, чтобы не упасть, и заключаю её в ловушку, из которого она не может вырваться, не оттолкнув меня.

Мы замираем. Моё лицо – в пяти сантиметрах от её. Вижу каждую ресницу, каждую веснушку на носу, испуг и полное недоумение в её глазах. Её дыхание, учащённое и тёплое, смешивается с моим. Запах ванили бьёт в голову, как током.

Тишина. Только тиканье часов и гул холодильников.

– Шеф… – шепчет она, и её губы дрожат.

Мозг лихорадочно ищет выход. Грубость? Отпрянуть? Тело не слушается.

И тут мой взгляд падает на её доску. Среди горки соломки лежит один-единственный, идеальный кубик моркови. Лучший из всех, что она сегодня нарезала. Не отрывая от неё взгляда, медленно, слишком медленно, протягиваю свободную руку, подцепляю этот кубик двумя пальцами и подношу к её губам.

– Вот, – мой голос звучит хрипло и непривычно тихо. – Ваш первый идеальный кубик. Заслужили.

Она автоматически открывает рот, и я кладу кубик ей на язык. Её губы прикасаются к моим пальцам. Мягкие, как я и думал. Она застывает с широко открытыми глазами, с морковкой во рту, не в силах жевать или выплюнуть.

Отступаю наконец, сердце колотится так, будто пробежал марафон. Щёки горят. Благодарю все силы, что китель скрывает слишком явную реакцию тела на эту близость.

– Достаточно, – выдыхаю, отворачиваюсь, поправляю воротник, который вдруг начинает душить. – Вы… справились. Можете идти. Завтра продолжим.

Не смотрю на неё, пока она молча, как лунатик, убирается. Слышу, как надевает куртку, подходит к двери.

– Строгина, – не выдерживаю, всё ещё глядя в окно на тёмный двор.

– Да, шеф? – её голос за моей спиной тихий, неуверенный.

– Завтра… не опаздывайте. И… принесите свой нож. Под вашу руку, может, с ним у вас лучше получится.

Она замирает.

– Хорошо, шеф.

Дверь закрывается. Я облокачиваюсь о холодную плиту. Хотел спугнуть. А сам чуть глупость не совершил.

И всё, о чём могу думать, – как она выглядела с этим дурацким кубиком моркови во рту. И что завтра увижу её снова.

Глава 10. Забери своего мужа

Дорога домой расплывалась перед глазами. Я ехала в такси, уставившись в темноту за стеклом, но видела не город, а его лицо. В пяти сантиметрах от моего. До сих пор я чувствовала его тело, как будто прижатое ко мне.

И этот взгляд... Он не был злым. Он был... растерянным?

Да нет, не может быть.

Данилов не растеряется никогда.

Что это было? Новый изощрённый способ выжить меня?

Психическая атака?

Сначала крик, потом эта... эта интимная ловушка у стола?

Может, он правда хочет, чтобы я сбежала. Видит во мне слабую, непрофессиональную пышку и пытается дожать, чтобы я сама отказалась от учёбы.

В животе всё сжалось в тугой, болезненный узел. Но следом за болью поднялась знакомая, упрямая волна.

Нет. Я не сбегу. Не позволю ему или кому-либо ещё решать, что для меня слишком сложно.

Я прорвалась сюда, выгнала мужа, начала всё с нуля. Я не отступлю из-за его хищных ухмылок и необъяснимых... прикосновений.

Неожиданно телефон в кармане куртки задребезжал, выдёргивая из тяжёлых раздумий. Я машинально вытащила его. На экране высветилось имя «Лика». Сердце замерло, но не от злости, а от раздражения. На кой чёрт она мне вообще звонит? Или думает мы всё ещё подруги. Это насколько надо быть отбитой, чтобы без стеснения звонить мне. Как будто ничего не произошло.

Я сбросила вызов. Через десять секунд – снова звонок. И ещё. Она не унималась. Как будто у неё было на это право после всего.

Я злилась всё сильнее, меня итак вымотал сегодняшний день, ещё и этот странный шеф, теперь Лика. Как будто все сговорились и решили довести меня.

Я нажала кнопку принятия вызова и резко поднесла трубку к уху.

– Что тебе надо? – мой голос прозвучал тихо, но с такой ледяной сталью, что даже я сама удивилась.

В трубке на секунду воцарилась тишина. Видимо, Лика не ожидала, что я умею так разговаривать.

– Варь... – начала она, и мне снова стало противно. И от её голоса, и от того воспоминания, которое он вызвал. – Слушай...

– Я спросила, что тебе надо, – перебила я, не повышая тона. – У меня нет времени и желания слушать твои оправдания.

– Ладно, ладно, не кипятись, – она фальшиво засмеялась. – Я по делу. Такое дело. Может, заберёшь своего мужа? Он у меня второй день живёт, сказал, что ты его выгнала. И если честно, мне уже надоело. Ты же знаешь, я одиночка. Мне муж не нужен. Я тебе не раз об этом говорила.

Сначала мне даже показалось, что у меня что-то со слухом.

– Мой муж? – переспросила я с нарочитым удивлением. – Лик, разве ты забыла? Лёня теперь мой бывший муж. Я уже на развод подала. Ну а раз ты с таким энтузиазмом... принимала его у себя, то он теперь твой. Ты его очаровала, пригрела, обласкала, так что теперь можешь наслаждаться сильными объятиями настоящего мужчины, о которых ты давно мечтала. А у меня и своих дел полно.

– Варвара, это же низко! – в её голосе прозвучало неподдельное возмущение. – Да и где настоящий мужчина и где твой Лёня. Тоже сравнила. Они и рядом не стоят. Мы же... мы же подругами были! Ты не можешь просто взять и кинуть меня сейчас!

Меня так и подмывало расхохотаться в трубку. Это напоминало какой-то сюр.

– Были, – подчеркнула я. – Ключевое слово – были. А сейчас мне абсолютно плевать, что у вас с Лёней. Ничего не хочу о вас слышать. У меня сейчас новая жизнь. И в ней нет места ни для тебя, ни для Лёни. Так что решай свои проблемы сама. И больше не звони.

– Он мне тоже не нужен, – послышалось громкое возмущение Лики, мне даже трубку пришлось от уха отдалить.

– Ну так и скажи ему об этом, а не мне. Я ему не мама.

– Я ему говорю, а он не уходит. Мешает мне, достал уже.

– Надо было раньше думать, перед кем ноги раздвигаешь. А сейчас это не мои проблемы.

Я положила трубку, не дожидаясь ответа, и тут же внесла её номер в чёрный список. Действо было коротким и финальным. Лёгкость, с которой это получилось, удивила даже меня.

Авторитет Лёни, которого я боялась и слушалась несколько лет подряд, стремительно приближался к полу. Это же надо

Такси остановилось у моего дома. Я расплатилась и вышла на пустынную вечернюю улицу. Прохладный воздух обжёг лёгкие, но внутри всё ещё бушевала странная смесь – остаточное напряжение от кухни, едкая горечь от разговора с Ликой.

«Надо было раньше думать», – мои же слова эхом отдавались в голове. Это касалось не только Лики. И меня тоже. Надо было раньше думать, прежде чем позволять Лёне годами лепить из меня удобную куклу. Но я не думала. Зато думаю сейчас. И действую.

Я поднялась в квартиру. Скинула куртку, включила свет на кухне и заварила чай. Руки автоматически потянулись к банке с печеньем – старой привычке заедать стресс. Я остановила себя на полпути. Вместо этого достала блокнот и ручку.

«Шеф Данилов», – вывела я на чистой странице. И задумалась. Что я о нём знаю? Грубый. Требовательный. С хищной ухмылкой. И с... идеальным телом и прессом. Я почувствовала, как снова краснею, и зло потёрла щёки.

Нет. Отставить эмоции. Нужна стратегия. Он хочет меня сломать? Хорошо. Я не сломаюсь. Но и просто упрямо терпеть его нападки – путь в никуда. Нужно учиться. Быстрее и лучше, чем он ожидает. Чтобы у него не осталось аргументов избавиться от меня.

Я открыла ноутбук, нашла сохранившиеся вкладки с кулинарными терминами и видео по технике нарезки. Сегодня он говорил про локоть и кисть. Я поставила ролик на паузу, встала и попробовала повторить движение без ножа. Потом с ножом. И ещё раз. Я резала воображаемый лук, представляя его взгляд на своей спине. Моё дыхание выравнивалось. Движения становились увереннее.

Завтра я приду со своим ножом. Как он и просил. И буду резать так, чтобы он прищурился от удивления, а не от раздражения. Пусть думает, что я слабая овечка. Овечки не учатся на своих ошибках с такой яростью.

Телефон снова завибрировал на столе. Я вздрогнула, подумав, что это снова Лика. Но на экране высветился неизвестный номер. Сердце ёкнуло по другой причине – идиотская, необъяснимая надежда, что это... нет, не может быть. Я сбросила. Через минуту пришло СМС с того же номера:

«Это Артём, су-шеф. Шеф просил передать: завтра в семь. Не в девять. И принести сменную одежду. Будем работать с мукой. Не опаздывать».

Семь. На два часа раньше. И мука. Значит, тесто. Значит, новая атака на мою неуклюжесть и новые придирки.

Я отправила короткое «Поняла. Спасибо» и отложила телефон. Выпила чай. Посмотрела на часы. До семи утра оставалось девять часов. Время на сон и на то, чтобы мысленно подготовиться к новой битве.

Перед сном я ещё раз взяла в руки свой любимый нож. Я его через интернет заказала. Долго хотела, а потом с премии сделала себе подарок. Дорогой был зараза, зато не тупился долго. Лезвие блестело в свете лампы.

«Завтра, – прошептала я ему, – ты и я. Мы покажем этому каменному шефу, из чего сделаны настоящие пышки. Мы не ломаемся, потому что упругие. Я не дам ему взять верх надо мной. Обещаю».

Глава 11. Подстава

К семи я уже стояла у тяжёлой дубовой двери ресторана. Я не посмотрела на градусник с утра и оделась совсем не по погоде. Ещё вчера на улице было -5 градусов. А за ночь выпал снег, и значение термометра опустилось до -20. Я думала, на такси доеду быстро, от машины до входа в ресторан – три шага. Но совершенно не ожидала, что ресторан будет закрыт. Окна тёмные, шторы опущены. Я нажала на звонок – тишина. Позвонила на тот же номер, с которого пришла смска – абонент не отвечал.

Холод пробирался сквозь мой пуховик и джинсы. Сначала было просто прохладно. Потом закоченели пальцы на ногах в замшевых ботильонах. Потом холод пробрался под пуховик, и я начала мелко, неконтролируемо дрожать. Я переминалась с ноги на ногу, дышала на замёрзшие ладони, пыталась спрятаться от порывистого ветра в нише у входа. Магазины вокруг были закрыты, в них горел лишь дежурный свет.

Час. Целый час. Каждая минута тянулась как резина. Мысли, сначала яростные («Это он! Это очередная его подстава!»), сменились тупым, животным желанием просто согреться. Я уже не злилась. Я замёрзла. Казалось, превратилась в ледяную статую, не чувствовала ни рук, ни ног.

Ровно в восемь к тротуару бесшумно подкатил чёрный внедорожник. Из него вышел Данилов. Он был в тёмной дублёнке, без шапки, и выглядел так, будто холод ему был нипочём. Увидев меня, он сначала лишь слегка приподнял бровь, и на его губах появилась знакомая, хищная ухмылка.

– Не думал, что вы настолько жаждете работать и соскучились по кухне, что приехали за час до начала, – прокомментировал он, подходя и доставая ключи.

Голос у меня сел от холода и обиды. Я прохрипела, едва шевеля онемевшими губами:

– Я уже час тут стою. Вы же сами сказали... к семи приехать.

Ухмылка мгновенно исчезла с его лица. Он резко повернулся ко мне, его взгляд стал пристальным и острым.

– Когда я такое сказал?

Он не стал ждать ответа. Вместо этого он схватил мои руки в свои. Его пальцы, горячие и сильные, сжали мои ледяные.

– Замёрзла? – спросил он коротко.

Я могла только кивнуть, стуча зубами.

Он грубо выругался себе под нос и быстро открыл дверь. Втолкнул меня внутрь, в тёмный, холодный ещё зал, и, не включая свет, повёл за собой через кухню прямо в свой кабинет. Щёлкнул выключателем. Включил обогреватель, который тут же загудел, выбрасывая струю сухого тепла.

– Пуховик снимай, – скомандовал он, скидывая свою дублёнку и на ходу накидывая её мне на плечи. Тяжёлая, тёплая, пахнущая тем же древесным парфюмом и морозом, она обволокла меня, как одеяло. – Садись. Обувь снимай.

Я повиновалась, но руки не слушались. Сняла ботильоны. Ноги щипало от тепла. Я сидела на кожаном диване, кутаясь в его пальто, и меня начало бить крупной дрожью – наконец-то в тепле тело стало оттаивать.

Данилов тем временем налил в большую кружку ароматный чай из термопота, стоявшего у него на столе. Запахло имбирём, лимоном и мёдом. Горячий чай. Он сунул кружку мне в руки.

– Пей. Медленно.

Потом он отодвинул журнальный столик, подкатил к дивану низкий пуфик и сел на него прямо передо мной. Без лишних слов взял мои замёрзшие ступни и положил себе на колени. Я ахнула от неожиданности и неловкости, но он уже растирал мои ноги сквозь тонкие колготки своими горячими, большими ладонями. Давил на стопы, разминал пальцы. Больно и безумно хорошо. Жар от его рук и от чая внутри начал медленно растапливать ледяную скорлупу.

– Ну и когда я такое сказал, чтобы ты к семи пришла? – спросил он, не поднимая головы, продолжая свою работу.

– Вчера... пришло СМС, – проговорила я, и голос звучал чуть живее. – С незнакомого номера. Что это... су-шеф Артём. И что вы передали, чтобы я пришла к семи. Со сменной одеждой. Я... я так и сделала.

Он, не прекращая растирание, поднял на меня взгляд.

– Во-первых, су-шефа Артёма у меня нет. Во-вторых, если бы мне понадобилось изменить твоё расписание, я бы позвонил сам. Понятно?

Я кивнула, чувствуя, как жгучий стыд приливает к щекам. Я была дура. Легковерная, наивная дура.

– Простите, – прошептала я. – Я не знала... Я думала, это вы...

– Значит, кто-то решил пошутить, – отрезал он. Он снова принялся растирать мне ноги. – Или решил подставить тебя. Я с этим разберусь позже. Сейчас важно, чтобы ты не заболела.

Я кивнула, чувствуя, как тепло, наконец, побеждает ледяное оцепенение. Боль в пальцах ног сменилась мурашками, а потом приятным, глубоким жаром. Уверена, такого массажа мне бы даже в самом шикарном салоне не сделали. Данилов, похоже, всё делал идеально. Я смотрела на него, на то, как работают его руки, и чувствовала разгорающийся жар внутри меня.

Это была чистая физиология: просто замёрзший объект стал отогреваться, поэтому стало жарко. Ведь так? Именно так, – уверяла я себя.

Но почему-то именно эта деловитая забота заставляла сердце биться чаще, чем любое нежное прикосновение.

Он закончил растирать одну стопу, перешёл ко второй.

– Сможешь сегодня работать? – спросил он, всё ещё не глядя на меня, изучая мои щиколотки.

– Справлюсь, шеф, – ответила я твёрдо.

– Вот и хорошо, – он коротко кивнул, в последний раз с силой прожав мне ступню, от чего по ноге снова побежали мурашки. – Тогда одевайся. И да… – Он, наконец, поднял голову. Его взгляд был тяжёлым, оценивающим, но без привычной насмешки. – В следующий раз, если получишь странное сообщение, перезвони мне. Даже если будет три утра. Лучше мой нарушенный сон, чем твои отмороженные уши и нос. Ясно?

– Ясно, шеф.

– Запиши мой номер.

Я достала телефон и под диктовку внесла номер Данилова в свою записную книжку.

Он сразу встал, откатил пуфик и вышел из кабинета, оставив дверь приоткрытой. Я сидела ещё минуту, закутанная в его дублёнку, вдыхая этот смешанный запах – мороза, дорогой кожи, древесины и мужчины. Перед глазами снова всплыла вчерашняя картинка, он так близко, его полные губы...Нет. Это неправильно.

Я встряхнула головой, прогоняя назойливые фантазии.

Потом сделала последний глоток чая, поставила кружку и начала собираться. Ноги горели. Я надела ботильоны, с неохотой сняла с плеч его дублёнку – оно было таким тёплым и… безопасным. Аккуратно повесила его на спинку его же кресла.

В соседней комнате, в «подсобке для персонала», на вешалке висела моя сумка со сменной одеждой. Я переоделась в рабочие брюки и футболку, надела фартук. В зеркале увидела своё лицо – щёки горели ярким румянцем, глаза блестели. Я выглядела вполне живой.

Когда я вышла на кухню, там уже кипела жизнь. Горел свет, гудели вытяжки, у своей станции стояла Катя. Она была безупречна, как всегда. Увидев меня, она бросила быстрый взгляд.

Данилов стоял у центрального стола, разговаривая с двумя поварами. Увидев меня, он прервался.

– Строгина, к столу. Сегодня – основа основ. Дрожжевое тесто. Вы будете месить. Вручную. Пока не поймёте консистенцию. Богомолова, – он кивнул Кате, – вы с соусами. Начинаем.

Глава 12. Заболела

Первые два часа я работала на чистом упрямстве и бодрости от его чая. Мука, вода, дрожжи, соль. Руки погружались в липкую массу, и я повторяла движения, которые он вчера показал. Медленно, не пытаясь форсировать. Только тесто, только цель. Он изредка проходил мимо, бросал взгляд, но ничего не говорил. Молчание было лучше любых слов – значит, пока всё в нормально.

Но к обеду сила, подпитываемая адреналином, начала иссякать. Вместо неё пришла странная слабость. В висках застучало, в теле появилась неприятная ломота, а жар, который я списывала на работу у плит, стал обжигающим и сухим.

Катя несколько раз громко, на всю кухню, спрашивала что-то у другого повара, явно пытаясь привлечь внимание Данилова к своей «сложной» работе. Он лишь бросил пару раз на неё короткий взгляд, не отрываясь от своей работы. К ней он вообще не подходил, и мне это безумно льстило.

Я поставила очередной шар теста на расстойку, и на секунду оперлась о стол, чтобы перевести дух. Мир слегка поплыл перед глазами.

– Строгина, что стоишь? Случилось что-то? – раздался его голос где-то рядом.

Я резко выпрямилась, стараясь сфокусировать взгляд.

– Нет, шеф. Всё в порядке.

Он прищурился, изучая моё лицо, но ничего не сказал, развернулся и ушёл.

После обеда стало только хуже. Каждое движение давалось с трудом. Я путала порядок действий, едва не уронила миску с закваской. Руки дрожали уже не от волнения, а от слабости. Сквозь гул кухни я с трудом различала команды. Всё плыло, как в густом тумане. Я делала вид, что работаю, автоматически повторяя заученные движения, но внутри была одна мысль: дотерпеть до конца. Просто до конца дня.

Когда стрелка часов подобралась к шести, я едва стояла на ногах. Спина была мокрой от пота, меня бил озноб. Я пыталась собрать инструменты, но пальцы не слушались.

Внезапно передо мной вырос Данилов. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на лице.

– Всё, – сказал он коротко и без возражений. – На сегодня хватит. Идите, переодевайтесь и домой.

Я кивнула, сил на спор не было. Каждый шаг отдавался глухой болью в висках. В раздевалке я ухватилась за вешалку, пытаясь стащить фартук. Мир покачнулся.

– Строгина.

Я медленно обернулась. Он стоял в дверях, скрестив руки.

– С кем живёшь? – спросил он резко, без предисловий.

Вопрос был настолько неожиданным, что мой затуманенный мозг завис.

– Одна... – прошептала я.

Он шагнул вперёд, быстрым движением приложил ладонь к моему лбу. Его прикосновение было таким прохладным и таким приятным, что я даже глаза закрыла.

– Да ты кипяток, – проворчал он, и в его голосе впервые прозвучало что-то, кроме раздражения или холодной оценки. Что-то вроде... досады. – Поехали. Отвезу тебя домой.

– Нет, шеф, я... сама... – попыталась я возразить, но он уже забрал мой фартук из моих рук.

– Это не обсуждается, – отрезал он. – На такси ты доедешь до морга, а не до дома. Одевайся. Быстро. Или тебе помочь?

Я покачала головой. Хотя...

Тело ломило. Каждое движение давалось с трудом, но я всё равно справилась и натянула на себя одежду.

Надела пуховик. Данилов ждал меня уже у двери подсобки.

Он повёл к выходу, поддерживая за локоть. Мимо Кати, которая наблюдала за нами с каменным лицом, но во взгляде мне показалось, промелькнула злость и недовольство.

На улице мороз обжёг моё лицо, от чего стало ещё хуже. Меня затрясло. Данилов усадил меня в машину, включил печку на полную, и мы поехали. Я сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу, и чувствовала, как горячая волна накатывает снова и снова. Голос в навигаторе диктовал адрес моего дома – я смутно помнила, что продиктовала его ему, когда он спросил.

Дорога промелькнула в полубреду. Очнулась я, когда машина остановилась, и он вышел, чтобы открыть мне дверь.

– Можешь идти? – спросил он, заглядывая в моё лицо.

Я кивнула и, шатаясь, вылезла. Поскользнулась, едва не распластавшись на снегу. И снова Данилов спас меня. Для него это уже, похоже, стало привычным. Он взял меня под руку и повёл к подъезду. Поднялись на лифте. Я с трудом нашла ключи в сумке и открыла дверь.

Он переступил порог, окинул быстрым взглядом прихожую и повернулся ко мне.

– Где твоя спальня? Аптечка есть?

Я показала рукой. Он проводил меня до кровати, снял пуховик, заставил сесть.

– Давай, ложись, – скомандовал. – Сейчас.

Я послушно легла. Он накрыл меня одеялом, потом ушёл на кухню. Я слышала, как хлопают дверки шкафчиков на кухне, он что-то искал. Вернулся с кружкой тёплой воды и двумя таблетками.

– Жаропонижающее. Пей.

Я выпила. Он постоял рядом, глядя на меня своим тяжёлым, тревожным взглядом.

– Завтра никакой работы, – сказал он. – Тебе надо сначала выздороветь. Где у тебя тот номер, что я дал.

– В телефоне записан, – прохрипела я. Голос уже не слышался. Ужасно хотелось спать. Глаза закрывались.

– Поспи.

Я кивнула, уже почти теряя связь с реальностью.

Он поправил одеяло, резко развернулся и ушёл.

Глава