Векторение по подлёту

У Айвори теперь была собственная комната, которая ей очень нравилась — особенно те места, которые можно грызть. Фок записал в мысленный список купить игрушки для гипадеры, пока она со скуки не сжевала всю мебель.

Кайто облюбовал стратегически выгодное место: рядом с кладовкой, напротив туалета. Он валялся на кровати, о чем-то размышляя, и на заглянувшего Фока посмотрел вопросительно.

— Извини, я просто так хожу, смотрю. Не знал, что ты тут. — Фок вежливо попятился, закрыл за собой дверь и, развернувшись, чуть не врезался в Кайто.

— Я тоже хочу походить, посмотреть! — с энтузиазмом заявил тот, пока Фок ловил вылетевшее с перепугу сердце. — Куда пойдем?

Первый пришедший на ум маршрут не позволило озвучить воспитание.

Они завершили осмотр кораблика, провели ревизию запасов и посетили медблок, в котором Кайто явно чувствовал себя полноправным хозяином, как Фок — за энерпультом. Остальная территория была негласно признана общей, что помогало мирному сосуществованию в ограниченном пространстве. Фок думал, что будет ощущать себя здесь гостем, но «Творожок» почему-то было очень легко считать и своим тоже.

А вот прелестями легальной жизни пришлось наслаждаться в одиночку: вегетарианскую пиццу Фок взять не сообразил, а обычную форисцианин не ел. Но зато составил компанию и даже не стал портить аппетит.

Сразу.

— Как ты смотришь на то, чтобы слетать на Шипру?

Фок, чей желудок, кажется, был весом со сверхновую и в той же готовности рвануть, перевел на него осоловевший взгляд и неуверенно улыбнулся. Это же шутка такая, да? Шипра замыкала восьмерку сверхразвитых планет, мощнее которых во Вселенной никого не было. Любая попытка подобраться к ней без допуска была обречена.

— Прежде чем завести песню про розыск и неприступные космопричалы, — поспешно продолжил Кайто, — учти, что твой покорный дружок-творожок поможет миновать пограничный контроль.

— Ты что, правда можешь переместиться на Шипру прямо отсюда? — вяло изумился Фок. Привычные эмоции были плотно придавлены двумя пиццами и незнакомым сладким напитком. Это не день, а счастье какое-то!

— Я-то без проблем, а вот вы с интаром — нет. Но с орбиты в космопричал прыгнем запросто, таможню проходить не придется.

— Так до орбиты попробуй доберись! У них ведь межпространство где попало не рвется, туннели просто искажаются — и все тут! Нужно пробираться напрямую, через систему Анкайя и дальше, к границе. А там весь сектор в сканерах и дронах, не говоря уже о патрулях. Зачем тебе туда надо?

— Расскажу, когда доберемся.

— Что-то мне не хочется так рисковать ради твоих «доберемся»! Либо говори сейчас, либо я пас.

— Шлюз открыть или сквозь стену?

Вообще-то угрозы были делом привычным. Так часто бывает: кто-то давит, пытаясь добиться своего, кто-то уступает — и так до тех пор, пока все рамки не прояснятся или кого-то не пристрелят. Но в случае с Кайто критически важно было установить паритет, иначе просто раздавит! Это не простоватые наемники, здесь совсем другой уровень! Фок постарался сделать морду кирпичом, чтобы не выдать тревогу, но его моментально раскусили. Вот только вместо того, чтобы давить дальше, форисцианин неожиданно сам отступил:

— Да я не всерьез, не пугайся ты так. Слушай, раз такой принципиальный.

И он начал рассказ, оставив Фока в еще большем смятении от этой внезапной смены курса.

Где-то тридцать интаров назад Кайто жил в захудалом мирке на краю нынешних границ шиприанского сектора. В то время Флиберия еще не завершила свою экспансию и всюду лезла на рожон. Не миновала сия участь и эту планету. Местное население отчаянно сопротивлялось вторжению, предпочитая сдохнуть под флиберийским огнем, но не сдаться захватчикам. А те и рады были стараться, прожигая планету вширь и вглубь до самого ядра.

Кайто плевать хотел на всю эту политику, но прилет чертовых спичек разрушил планы и ему. Планета была идеальна для исследований, которые он тогда вел, это был отличный «лабораторный стол», который мог бы стать подспорьем в поисках решения. Мог бы, но не сложилось.

Спасаясь от флиберийской агрессии, группа местных жителей вторглась в его уединенное убежище. Интар у него тогда был интересный, похожий на огромную летучую мышь. Аборигены не стали разбираться, что это за чудище, и с перепугу изрубили его мелкими дольками. Кайто потом долго скитался по измерениям и до сих пор считал эту гибель самой бестолковой в своей жизни.

Но обиднее всего было за наработки: все полетело насмарку! Вернувшись на планету спустя поколения, он обыскал обломки лаборатории, но ни следа своих данных не нашел.

Фок внимательно разглядывал Кайто, пользуясь тем, что тот глубоко в своих воспоминаниях и в ответ не смотрит. Но когда тот замолчал и их взгляды пересеклись, сразу отвернулся. Невозможный контраст между юным лицом и этими древними глазами пробуждал эффект «зловещей долины».

— Что такое? — мягко уточнил форисцианин.

— Ты застал флиберийскую экспансию, — благоговейно констатировал Фок. — Когда я учился в школе, эта тема была в учебнике истории где-то между динозаврами и созданием МИК9.

— Все же ближе к МИК, — прикинул Кайто и засмеялся.

— А динозавров ты видел?

— Конечно. Когда только устроился на «Фибрру», там был один в зверинце. Так, о чем я говорил? Ах да… В ходе заварушки на вашей «Армаде» выяснилось, что Форисцис стерт из базы данных терральтера. Но система перед этим сделала бэкап, что-то вроде переписи населения. Эта перепись до сих пор хранится в межпространстве, осталось только ее «загрузить».

— А при чем тут твоя лаборатория возле Шипры?

— При том, что я работал над тем же самым: загрузка межпространственной материи в молекулярную форму жизни без участия эфирной сущности. Отключение эндемичности моей расы — основная компликация… — Видя все более непонимающее лицо Фока, Кайто отбросил терминологию и объяснил проще: — Чтобы можно было в пустой интар загрузить память и разум кого-нибудь из моих сородичей, сохраненные в межпространстве. Понял?

— Так яснее, — с некоторым сомнением кивнул Фок. — Но я думал интары ваши и сами это могут. Ты же в свой как-то загружаешься.

— Вот именно, что я сам. Интары — как растения, сами по себе они ничего не могут. Нащупывать их нужно самостоятельно, а отпечатки на это не способны.

— «Нащупывать»?

— Тебе это тяжело будет понять…

— Если я не ученый, так сразу тупой? — обиделся было Фок, но Кайто помотал головой.

— Дело не в интеллекте, а в восприятии. Ты живешь в трехмерном мире, а у меня этих мер… — Он поводил рукой перед лицом, обрисовывая нечто необъятное. — Ты просто не поймешь где они, мои измерения. Вот представь, что в каждой точке пространства есть еще одно трехмерное пространство, а за ним еще, и еще… Представил?

Фок, конечно, представил, но от мысленной картинки зарябило в глазах.

— Допустим, и?

— Когда интар погибает, меня выбрасывает в эти свернутые миры. И я вслепую ищу дорогу обратно — в вашу вселенную, на нужную планету, в новое тело. Ориентиры упрощают процесс. — Кайто кивнул на амулет у Фока на груди. — Но чаще приходится шарить самому или ждать, когда меня сюда вытянет, а в вашем мире за это время успевает смениться несколько поколений.

— И ты хочешь дать другим форисцианам ориентир, чтобы они могли найти интары?

— Не совсем, — подумав, вздохнул Кайто. — Отпечатки сознания в бэкапе — не мои сородичи. Лишь их подобие, эфирная информация, клоны сознания. Они в любом случае не смогут нащупать интары, потому что для этого мало одних мыслей, нужно еще и тестар иметь. Так что я планирую запихать их туда силой.

— Чего-чего иметь?..

— Интар — это то, что снаружи, — Кайто терпеливо указал на себя, — а тестар — то, что внутри. Короче, тело. Мое собственное, не оболочка.

Фок уже пожалел, что начал задавать вопросы.

— Я думал, вы как спириты, типа… просто духи. Так если у тебя есть свое тело, зачем тебе интар вообще?

— С их помощью мы можем ощущать всю гамму чувств, которые необходимы здесь, во Вселенной, но в свернутом мире бесполезны. Например, если я сделаю так, — он слегка коснулся Фока тыльной стороной ладони, — то почувствую, что ты плотный и теплый, но без интара, — рука пошла дальше насквозь, заставив Фока передернуться, — абсолютно ничего.

— Не мог бы ты использовать для демонстрации что-нибудь другое? Показывай вон, на столике.

— Почему? Ты ведь тоже ничего не чувствуешь.

— Мне доставляет дискомфорт сама мысль о том, что твои руки где-то внутри меня. Я же в тебя пальцами не тыкаю!

— Можешь тыкать, мне без разницы.

— А мне нет! Ты носишь тела как одежду, а мое — это я и есть.

Кайто покачал головой, но настаивать не стал. И, пока Фок обдумывал всю полученную информацию, не мешал — наоборот, дал время, а сам занялся делом: телепортировал два ящика с продуктами из кладовки на кухню и разложил их в холодильнике и на полках. Вернулся за стол уже с чашкой чая, снова плюхнулся на диванчик и с наслаждением отхлебнул.

— Ах, хорошо-о! Пока к тебе добирался, приходилось прятаться от экипажей попутных кораблей и жрать что найдется. После этого начинаешь ценить простые житейские мелочи.

Кое-что сообразив, Фок подцепил амулет и поднес к лицу, рассматривая, будто видел впервые. После встречи с Кайто тот вибрировать прекратил. Значило ли это, что чешуйка все это время отзывалась, потому что форисцианин искал ее?

— Так ты для этого мне амулет и вручил? Чтобы потом было легче найти нужный мир?

Кайто молча кивнул, принюхиваясь к чайному аромату. Интересно, запахи он тоже только с интаром слышит?

— Надо было отдать кому-нибудь поумнее, — буркнул Фок, позволяя чешуйке снова повиснуть на груди.

— Кому, землянке? Она в меня ботинками швырялась.

— Зато она ученая! А я ничего не понимаю в этих твоих свернутых мирах!

— Мне больше по вкусу неучи, — меланхолично парировал Кайто. — Они меня считают демоном и на всякий случай уважают, чтобы в ад не утянул.

Фок поцокал языком и, помолчав, огорченно признался:

— Я так и не понял, зачем тебе на Шипру.

Он ожидал, что Кайто возмутится на манер Сережи: «Да почему ты до сих пор не разобрался, кому я тут рассказывал битый час!». Но тот проигнорировал вопиющую тупость как нечто несущественное и спокойно пояснил:

— Группа ученых оттуда разрабатывает методику объединения миозина с эфирным веществом — как раз то, что мне нужно. Думаю, это мои конспекты подтолкнули их к решению, но даже если нет, я бы все равно хотел с ними пообщаться. Так что? — Кайто внимательно посмотрел в глаза. — Ты в деле?

— Как будто у меня есть выбор! — Фок взял новый кусок пиццы, чтобы занять руки. — Ты же все равно заставишь.

— Иллюзия выбора — тоже выбор, — философски изрек Кайто. — Но, если ты правда категорически против, я поищу другого пилота. Ненадежные союзники хуже врагов.

— А мне организуешь трансфер на тот свет?

Кайто вздохнул и попытался откинуться на спинку диванчика. К сожалению, из стены торчал какой-то крючок, невесть зачем там присобаченный, и форисцианин смачно врезался в него затылком.

— Уй! Не корабль, а ведро с болтами!

— Не обижай «Творожка», ему просто нужен ремонт.

— Ну да, конечно, жалей неодушевленные предметы! — обиделся Кайто, потирая ушибленное.

— Тебя мне тоже жалко, — честно сознался Фок, заставив форисцианина вытянуть лицо от удивления. — Но я пытаюсь перебороть это чувство, потому что оно толкает меня в очередную опасную авантюру. А мне ужасно хочется простой спокойной жизни, и чтобы можно было вот так есть пиццу каждый день.

— Такое питание вредно для здоровья, — так заразительно заулыбался Кайто, что Фок против воли тоже приподнял уголки губ.

— Ну ты же вылечишь, если что?

— Само собой. Я ведь могу вынуть твой желудок, заштопать и вложить обратно.

Фок передал ему кусочек пиццы, с которого старательно соскреб все мясное и переложил овощи с других пицц. Кайто фыркнул, но взял, и они торжественно «чокнулись» над столом.

— Дашь подумать хотя бы? Или тебе сразу нужен ответ?

— Думай, — легко разрешил Кайто. — Мы же в любом случае сперва летим на Гилоптею?

— Туда точно летим.

::::

В отличие от брата, Фок не был чистоплюем и относился к беспорядку как к чему-то само собой разумеющемуся. Но бардак на «Творожке» был каким-то другим. Чужеродным, словно носящим следы предыдущих владельцев, и от него хотелось избавиться до чесотки в кулаках.

Так что следующий день начался с уборки. Швабра на корабле нашлась и была, кажется, ровесницей форисцианина. Последний вскоре тоже объявился: встал в дверях рубки и сонно поморщился от скребущего звука.

— Доброе утро! — приветствовал его Фок, отдирая от орудия чистоты тряпку, которую то цепляло всеми зазубринами. — А ты можешь телепортировать пыль куда-нибудь наружу?

— Вместе с полом — устроит?

— И мусор не можешь? — немного разочарованно уточнил Фок. Утилизатор на корабле был, но работал с таким грохотом, что страшно было включать.

Кайто усмехнулся, и мешок, набитый собранными по всей рубке обертками, бутылками и прочими отходами, пропал.

— Чай будешь?

— Эм… — застеснялся Фок. Было неловко просить могущественное существо, которое запросто аннигилирует крупные материальные объекты, заварить вместо чая кофе, но он все-таки рискнул.

— Кофе так кофе, — не усмотрел криминала форисцианин, и Фок внутренне заликовал.

Пока он домывал полы, Кайто поджарил овощей себе и соорудил для Фока бутерброды. Те оказались недурны: форисцианин не поленился смешать к ним какой-то соус, причем с мясными компонентами.

— Мм! — одобрительно промычал Фок. — Как ты так вкусно готовишь, если даже попробовать не можешь?

Кайто устроился напротив, подвернул под себя ногу и польщенно, хоть и немного недоверчиво улыбнулся.

— Это просто ты непритязательный.

— А почему ты все-таки не ешь мясо?

— Это уже становится традицией, — лениво подметил Кайто. — Всякий раз, как мы встречаемся на кухне, ты спрашиваешь что-то обо мне.

— Ну просто… — растерялся Фок. И правда, чего это он? Что-то комфортная обстановка совсем с толку сбила. Кайто — не приятель для поболтушек, а древняя непредсказуемая тварь, нельзя забываться. — Извини, больше не буду.

— Это было не в укор. — Кайто понаблюдал, как Фок запихивает в рот бутерброд, будто кляп, и ответил на ранее заданный вопрос: — Интары отторгают миозин — мышечный белок, а коллаген просто не усваивают — все равно что песка наглотаться. Живые существа вашего мира несовместимы со мной даже в качестве еды.

— Понятно, — буркнул Фок, наскоро допил кофе и ретировался обратно в рубку.

Почти до самого вечера они с Кайто больше не пересекались. Фок поначалу еще дергался на шорохи и шаги в коридоре, но потом увлекся и вообще про все забыл. Отдирать чехол в ромашку было воистину затягивающим занятием. Особенно когда под ним обнаружился впечатляющий слой клея, который пришлось по миллиметру сколупывать.

Форисцианин явился, когда гордый собой Фок уже закончил наводить порядок и сел прикинуть маршрут до Гилоптеи.

— Я в прошлый раз так и не понял, где тут связь включается. — Он в кои-то веки пришел ногами, а не выпрыгнул из межпространства, так что даже не напугал. — Ничего же не подписано. Покажешь?

— Вот, — Фок вызвал для него инфокно межгалактической связи и показал нужные кнопки. Надписи на тех и вправду съела старость, он и сам их только по расположению узнавал. — А почему ты не позвал меня?

— Ты спал, — коротко ответил форисцианин, забрал инфокно и закрыл глаза, сосредотачиваясь.

Фок озадаченно смотрел на него, не понимая, что происходит. А потом инфокно зарябило, и все встало на свои места: эфир. Кайто просто проголодался.

В этом не было ничего захватывающего: ну помехи, подумаешь. Но что-то все равно не давало отвести взгляд. Фок смотрел молча и размышлял, доводилось ли еще кому-нибудь наблюдать процесс питания форисциан эфиром настолько близко и открыто, или он первый такой везунчик.

— Вкусно? — спросил он, когда помехи исчезли, и довольный Кайто вернул ему инфокно.

— Смотря что ты имеешь в виду. Если чувство на языке — то нет, безвкусно. А если приятное впечатление в целом — то вполне.

— А как это вообще… ощущается?

— Как поток информации. Она проходит сквозь меня и оседает по частичкам, заполняя пробелы.

— Интересно, — хмыкнул Фок, снова возвращаясь к просчету туннеля. — Спокойной ночи, Кайто.

— Спокойной ночи. Фокарт.

Четыре оборота спустя

Планета Гилоптея

В условиях атмосферы «Творожок» вел себя хуже, чем в вакууме. Хотя, возможно, дело было в отсутствии у Фока опыта припланечивания полноценных кораблей. «Тэшки», вроде шаттлов и джамперов, посадку выполняли почти сами — не сложнее, чем припарковать велосипед. Косморовер был значительно массивнее, так что пришлось серьезно попотеть, и в итоге он все равно грузно жахнулся о поверхность стойками.

— В чем повинна эта планета, что ты ее так лупишь?! — тут же донеслось из медблока, но Фок эти гнусные инсинуации проигнорировал. Пусть Кайто сам попробует мягко пригилоптеить полторы килотонны, а Фок его покритикует!

Убедившись, что жесткая посадка не вызвала повреждений, он вытер пот со лба, выключил двигатели и обернулся к подошедшему форисцианину.

— Пойдешь со мной, — безапелляционно заявил тот, скрипя зубами. На самом деле просто челюсть разминал, но выглядело зловеще.

— Ладно, — решил не вступать в полемику Фок. — Но для галочки: я не собирался тебя тут бросать и улетать один, своровав корабль. Я не такой.

Кайто хрустнул челюстью последний раз и улыбнулся, из злобного манипулятора сразу преобразившись в озорного студента.

— Знаю, мне просто хочется компании. Ты же не против?

— Вообще-то мнение нужно спрашивать до того, как ставишь перед фактом.

— Учту. А ты, будь добр, в следующий раз сажай корабль, а не роняй его. У меня чуть зубы не раскрошились!

— Я учту, — злорадно отзеркалил Фок, и они спустились по трапу на свежий воздух.

Лес на Гилоптее был облагороженный: с широкими дощатыми тропинками и редкими парящими огоньками, таинственно мерцавшими в тумане. Тут и там встречались указатели, в основном на местном языке, но и на всегалактическом их было немало: «Не сходить с тропы», «Дикие животные» — стандарт для подобных мест. По корабельному времени было еще утро, но здесь уже вовсю хозяйничала ночь. Бродить впотьмах по инопланетному лесу было не очень уютно, но Фок хотел еще слетать в более цивилизованную часть планеты за покупками и к концу оборота как раз вернуться в космос.

Форисцианин тоже был не в восторге от местной темени. В тусклом свете его зрачки стали почти круглыми, но он все равно иногда спотыкался. Фок даже предложил вернуться на корабль за фонарем, но Кайто отмахнулся. Он чувствовал, что Лас где-то рядом, и тоже не хотел терять время.

Для Фока темнота была не столько неудобством, сколько источником дурных воспоминаний. Еще совсем недавно она таила в себе тени — и ужас, который те приносили с собой. Порожденные миррийской совестью галлюцинации мучили его несколько месяцев перед гибелью брата и еще не успели до конца забыться. И хотя теперь Фок знал чувства и похуже, он все равно невольно держался поближе к Кайто. Когда замечал — отходил.

— Что ты все мельтешишь? — не вытерпел форисцианин.

— Тебя ловлю, — нашелся Фок. — Старикам опасно падать.

— Какая забота! — не поверил, но поддержал игру Кайто. — Иди сюда, внучок, подсоби!

Фок ловко вывернулся из-под чужой руки и отбежал вперед. А когда обернулся, увидел на тропинке большое животное. Разглядеть не успел: то мгновенно шмыгнуло в кусты.

— О, вот и Лас! — Он показал направление, заставив Кайто тоже оглянуться. — Лас, Ласик, ко мне! Позови ты, он в прятки решил поиграть.

Но Кайто не спешил звать своего питомца. Фок прошел мимо, собираясь по-быстрому изловить зверя и отправиться уже по другим делам, но его вдруг схватили за капюшон, останавливая.

— Это не он.

— Но там прячется…

— Не он это.

Фок почувствовал неприятную волну мурашек, пробежавшую от шеи до копчика. И кто это тогда, такой здоровый? Оно же не нападет, да? Надо было брать с собой Айвори, та сама кого хочешь съест.

— Шугани его! Тебя все животные боятся, — шепотом подначил он, зябко ежась. К счастью, гуляющий ветер вполне годился за оправдание трусости.

— К сожалению, не все. — Голос форисцианина стал еще тише, а сам он напряженно вглядывался в темноту. — Некоторые просто убить хотят, так что лучше их не провоцировать.

— Тогда не будем рисковать и вернемся на корабль?

— Оно же спряталось, может, само сбежит?

С минуту они стояли в тишине, стараясь обнаружить притаившегося зверя на слух, но тот ничем себя не выдавал.

— Кажется, и вправду ушло, — тихонько понадеялся Фок.

Что-то треснуло. Оба вздрогнули — звук был вообще в другой стороне. Фок инстинктивно схватился за Кайто, но руки прошли насквозь: форисцианин явно не желал, чтобы его застали врасплох. Фок мигом почувствовал себя приманкой и хотел высказаться по этому поводу, но не успел.

Тварь атаковала сверху. На Ласа она и впрямь была похожа только размерами, а так больше на угловатую обезьяну, с клочками лишайной шерсти и разнобоем слюнявых клыков. Молча спрыгнув с дерева, она полоснула когтями, и будь на месте Кайто кто-то другой, ему бы точно не поздоровилось.

Фок в первую же секунду отскочил и круто развернулся, готовясь драться, однако это не понадобилось. Пролетев цель насквозь, тварь ударилась о дорожку, раззявила ревом пасть и бросилась в атаку повторно, вот только не на него, а снова на Кайто. Тот еле успел увернуться и чуть не упал, путаясь в ногах. А когда корявая лапища замахнулась в третий раз, форисцианин просто исчез.

Фок тихо выругался, вообразив, что придется разбираться с этой зверюгой в одиночку, но Кайто выскочил из межпространства почти в том же месте, только почему-то на два метра выше. С грохотом оттуда сверзился и чуть опять не угодил под удар когтей.

Фок недоуменно опустил кулаки. Обезьяна упорно его игнорировала, атакуя только форисцианина. Учитывая бессмертие последнего, вмешиваться, наверное, и не стоило… Но ведь интар-то повредить можно! Кайто еле справлялся: его движения были резкими, но с запозданием, будто связь между телом и живущим в нем существом слегка подвисала. В схватке с проворной обезьяной разница была катастрофической.

— Эй, ты, слюнявая харя! — решился Фок. — А за мной побегать слабо?!

Зверюге, может, и было неслабо, но переключаться она не желала. Только запущенный в шею булыжник заставил ее отвлечься. Впрочем, ненадолго: Кайто успел только выскочить из-под лапы, но не атаковать в ответ.

— Да телепортируй ты ее к чертям! — завопил Фок, подбирая новый камень. Швырять ножи получалось лучше, но и разбалансированными снарядами он худо-бедно попадал.

Произошло нечто странное. Гадина исчезла, но мгновенно появилась снова, причем ближе, чем была до этого. Кайто кратко матюгнулся и отпрыгнул, а визжащая от боли зверюга обозлилась еще больше.

— И что это было?! — глазам не поверил Фок. — Ты б еще за шиворот себе ее закинул!

— Сам… попробуй! — прохрипел Кайто, задыхаясь.

Фок ничего не понял, но отложил разбор полетов на потом. Тварь была слишком быстрой даже для него и от очередного снаряда увернулась. Он огляделся, ища чем бы еще запустить, но поблизости ничего больше не было. Решив, что предупреждающими знаками уже можно пренебречь, Фок спрыгнул с дощатой тропинки, выломал ветку побугристее и рванул назад. И намертво увяз в чем-то противном, хрустящем и липком одновременно, похожем на поросшую волосами слизь.

— Эм… К-кайто? Не хотелось бы тебя отвлекать, но…

Форисцианин заковыристо выругался, еле избежав очередного удара. Сил у интара оставалось немного, и Фока он не очень-то слышал. Сейчас плюнет, в межпространство свое сиганет — и что тогда делать вообще?

— Кайто! — рявкнул Фок.

— Что?!

— Посторонись!

Ветку Фок запустил с силой, как копье, метя в беснующуюся зверюгу. Концы были слишком тупыми, чтобы пронзить шкуру, но попасть под такое все равно очень больно. Кайто еле успел увернуться, когда палка просвистела мимо и ударила тварь в спину. И, вместо того, чтобы отскочить, вдруг свободно прошла вглубь тела и застряла там — явно с форисцианской помощью.

Обезьяна завизжала, захрипела и страшно забилась. Когти вгрызались в доски, выворачивая их щепой. Эхо разносило ее агонию по всей округе, заставляя дрожать деревья и прятаться в тумане огоньки.

Фок тем временем все глубже проваливался в хрусткий наст и не мог понять, что его там держит. Вокруг щиколоток будто нитки какие-то обвивались, все крепче их сдавливая. А потом резко сжались, вырвав стон: еще чуть-чуть и кожу прорежут!