Упрямая попаданка для дракона наместника

— МАМОЧКИ! — простонала я, представив, как несчастный дракон с ума сходит от того, с каким вожделением будут не него смотреть все до последней девицы на выданье.

— Что с вами, мейра Алиссия? Потерпите, мы все жаждем стать красавицами, настолько насколько это возможно, и вы с вашими золотыми ручками нам в этом обязаны помочь, а уж стенать от усталости сможете потом, — настойчивым голосом высказала очередная очень знатная вейра, несколько обиженная на меня, за отказ приехать к ней во дворец. Потому что у меня нет времени перекусить, а уж тратить его на дорогу, тем более.

— Красота требует жертв. Я не устала, просто представила, как все наши восхитительные женщины будут выглядеть на приёме. У дракона глаза разбегутся…

Вейра вздохнула, сетуя на свой возраст и что она уже давно не в том возрасте, когда можно было надеяться на чудо и приглашение на танец от кого-то настолько величественного и знатного…

— Да уж, прошлый дракон был счастливо женат, я видела его несколько раз на больших приёмах, тоже красавец, старший брат нашего нового Домениона Рейнарда. Они же однолюбы, ищут пару на всю жизнь. Бывают исключения, когда молодой дракон, берёт себе сожительницу из обычных женщин, это очень почётно. Род красавицы возвысится. Все мечтают отдать свою дочь за Его Величество, пусть даже это не будет настоящим брачным союзом. Моя племянница Миранда имеет все шансы стать такой подругой нашего наместника.

— Надо же, как много интересного вы мне рассказали, признаться, вообще впервые слышу такого рода подробности про драконов. Думала, что они живут в своих замках и к простым смертным не спускаются. А оказывается, они и женщин могут взять себе в жёны, пусть и без венчания, но она всё равно становится, по сути, женой.

Как опытный парикмахер, я, конечно же, горазда поддержать разговор, тем более моя работа подходит к концу, причёска получилась великолепная, волосы сияют, седина исчезла, и даже лицо вейры помолодело. Но уставшая женщина этого пока не замечает, потому что уже поздний вечер и света от множества свечей не хватает.

— Да, по сути, вы правы. Но драконы живут вечно, а наш век короток. В этом подвох. Даже любовь дракона не делает нас бессмертными. Это скорее грустная история, нежели счастливая. Представьте себе стареющую жену при вечно молодом и красивом мужчине. Ни детей, ни настоящего счастья, уж лучше прожить жизнь с человеком, чем…

В её печальном голосе прозвучал неподдельный трагизм, скорее всего, мать племянницы Миранды не понимает этого и всеми возможными способами будет стараться обратить на девушку внимание наместника. Мне тоже стало очень неприятно.

— О мой Бог, об этом я даже не подумала. Действительно, печально. Женщина тратит свою жизнь на мужчину, который не ценит её годы, ибо не понимает, что такое короткая человеческая жизнь.

Я почувствовала неприятный укол в сердце, весёлый настрой от работы развеялся, с меня словно слетела розовая пелена. Я тоже, как дура мечтала о драконе, и успела вообразить себе невесть что, раз он заявился ко мне и поцеловал.

А теперь понимаю, что лучше держаться от него подальше.

Глава 8. Приглашение на бал

К салону подкатила карета следующей клиентки, и мне уже некогда грустить, стонать и жалеть себя от усталости. Пора быстро обработать расчёски, ножницы, взять новый пеньюар, глотнуть прохладный тонизирующий напиток, напоминающий наш лимонад и снова «к станку».

И в таком режиме я приняла ещё шесть клиенток. Многие сонно клевали носом, кто-то в эйфории, наоборот, слишком бурно пытался обсудить укладку, и мечтательно рассуждали о том, каким на самом деле окажется дракон…

Молча делаю свою работу, фактически потеряв счёт времени, и как только небо окрасилось розовым рассветом, я словно очнулась.

Очередная молодая вейра с восторгом смотрит на себя в зеркало и что-то говорит, говорит…

Наконец, понимаю суть её бесконечной болтовни, опять тот же смысл, кроме последнего слова:

— Говорят, что Его Величество, отчаялся найти истинную пару и потому решил взять себе нокьеру…

Для меня местный язык стал как родным, я на нём и думаю, по-русски, даже если хочу, то не могу произнести ни слова, словно запрет стоит. Однако слово «нокьера» меня заинтересовало.

— Нокьера? Это что значит?

Девица посмотрела на меня, как на полоумную, но пояснила суть слова…

— Вы, вероятно, вообще не общаетесь с мужчинами? Но кьера – без клятвы. Некоторые состоятельные господа себе берут таких женщин на содержание. Уж с вашей профессией, — она покосилась куда-то в сторону, словно там стоит указатель моей нечестивости.

— Сударыня, мне жаль, что у вас возникло ужасное мнение обо мне. Я честная женщина, и работаю только с женскими причёсками. Это вы мне поведали тайны непристойного поведения некоторых дам, о которых я и понятия не имела. Но я с такими даже не знакома, и делаю причёски только знатным и очень достойным вейрам.

Её намёки разбудили меня лучше, чем литр крепкого кофе. Дамочка фыркнула и, сделав вид, что ничего такого про меня не сказала, но продолжила:

— Каждая молодая женщина хочет стать нокьерой дракона – это богатство, роскошь, власть и чины для родственников мужчин. Это иной мир! И если бы вас мейра Алиссия позвали на отбор для Его Величества, думаю, что вы бы побежали, не задумываясь.

Всё, она меня взбесила, наклоняюсь и шиплю, чтобы вернуть в её прекрасную голову хоть толику здравомыслия:

— Это ужасная жизнь с холодным, злым, не человеком, но драконом. Он вечный. А мы – человеческие женщины быстро стареем, и вот так отдать лучшие годы своей жизни какому-то бесчувственному дракону? Без возможности создать настоящую семью и без детей? И сможет ли хоть одна из нас заинтересовать дракона настолько, чтобы он замечал свою нокьеру днём? Или она будет лишь грелкой в его постели? Никто из нормальных, умственно здоровых женщин сами не пойдут на такое, и тем более не отдадут своих дочерей. Сходить на бал, это да. Стать подстилкой чешуйчатого сноба – сорри это не для меня!

Ух, как я раздраконилась, в этих словах вся суть моего отношения к подлецу, что перенёс меня в этот мир и лишил нормальной жизни в нашем мире. И вообще, вся суть моих убеждений.

Девица словно муху проглотила, закашлялась, в ней сейчас борются тот самый здравый смысл и дурь, какую они все себе вбили из чувства стадности или из спортивного интереса, они все хотят победы и дракона в качестве призового фонда.

И только она прокашлялась, а я выговорилась — за нашими спинами от входной двери послышался мужской кашель. Видимо, тоже кто-то проглотил муху.

Поворачиваю голову и вижу незнакомого мужчину в очень дорогой ливрее, он стоит, с ужасом глядя на меня, похоже, посчастливилось выслушать всю ту «ересь», что я успела сказать девице.

А в его руке красивый конверт с большой печатью.

— Мейра Алиссия ди Монсо для вас персональное приглашение во дворец, это ведь вы? — пролепетал молодой посыльный, не совсем понимая, почему именно ко мне он принёс приглашение, за которое все остальные женщины убить готовы.

— Я! Причёску кому-то сделать перед балом?

Он протянул конверт, но с таким видом, словно я кусаюсь, но всё же пояснил:

— Нет, достопочтенная мейра, вас приглашают на бал, это официальное приглашение и написано оно собственноручно адъютантом ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА!

— Это какая-то ошибка, — вскрываю конверт и понимаю, что ошибки нет, моё имя, и, судя по всему, я тоже должна быть в толпе страждущих женщин.

— Никакой ошибки, не опаздывайте, если вам будет угодно, то за вами приедет экипаж, таково распоряжение.

— О Боги! За что мне это, я так мечтала принять ванну, выпить чашку мятного чая и уснуть до завтра. А есть какая-то уважительная причина, чтобы не прийти?

Рот посыльного открылся от изумления:

— Вы первая, кто ищет повод избежать бала, не бойтесь, всего два часа, приедете, постоите в очереди, потом опытная лекарка уколет ваш палец, возьмут каплю крови для проверки и, возможно, отпустят.

— Каплю крови? — мы с моей любопытной клиенткой переспросили хором, переглянулись, и девушка побледнела. Она что-то понимает, а я вообще ничего не понимаю, как дремучая скарр из северных земель.

— Да, сударыни, кровь капнет на цветок лидэи, так проверяется чистота рода. Цветок либо чернеет, либо окрашивается в красный, либо остаётся таким же непорочно белым, кажется – последнее самое предпочтительное.

Мы снова переглянулись с молоденькой вейрой. Она всё равно готова идти на экзекуцию, а я уже думаю, как бы избежать. Но ни единого варианта нет.

— Я отказываюсь, — просто и конкретно заявляю о своих намерениях.

— Тогда вас привезут силой, вы всё равно пройдёте обряд проверки, и если цветок от вашей крови окрасится в чёрный – то вас сошлют на северные земли.

— Ах вот оно в чём дело, это всё проделки советника Алонсо? Он заподозрил меня в чёрт-те чём? И решил, таким образом опозорить, чтобы я – мейра пришла во дворец среди знатных дам и сдавала анализы в общей очереди?

Посыльный утратил последнее терпение. Закатил глаза, фыркнул, но опомнился, что перед ним не только я, но и почтенная вейра. Вздохнул и с новой порцией терпения повторил инструкцию:

— Сударыня, через два часа за вами приедет карета, приведите себя в надлежащий вид, чтобы не омрачать взгляд нашего сиятельного Домениона. Пройдите этот элементарный обряд, съешьте вкусное пирожное и возвращайтесь в своё заведение. И не советую вам впредь упоминать всуе имя советника, он очень опасный человек! Примите к сведению добрый совет и не упрямьтесь, пирожные во дворце великолепные!

— С козырей зашёл, пирожное, значит? Ладно, приеду и усну где-то в уголке замка от усталости, про меня никто и не вспомнит, — сама не заметила, как встала в позу обиженной торговки и повысила голос на гонца, но тому до моих обид дела нет.

— Думаю, сударыня, вас уже никто не забудет, простите, у меня дела. Всего хорошего! — поклонился и сбежал. А я стою в центре своего салона и не понимаю, что делать с этим проклятым конвертом.

Молоденькая вейра что-то проворчала, что ей прислали всего лишь карточку, а мне обычной мейре настоящий конверт и с посыльным, встала с кресла и ушла собираться на бал, но перед этим рассказать всем своим многочисленным родственницам, как я получила конверт из дворца и пыталась от него отделаться. Это почти как диагноз слабоумия…

Пришлось принять ещё одну клиентку, сделал ей шикарную укладку и только за счёт магической силы, ибо моих сил не осталось даже на себя. Именно из-за этой силы я и не хочу даже близко к дворцу подходить. До бала чуть меньше часа. Я уставшая, потрёпанная, бледная и с тёмными кругами под глазами от недосыпа. Всё же закрыла салон, поднялась в свою маленькую квартирку этажом выше, обмылась прохладной водой, чтобы взбодриться, натёрлась благовониями, выбрала самое нарядное своё платье, но оно всё равно раз в сто уступает по красоте нарядам знатных вейр. Да мне всё равно, я реально усну во время обряда и, скорее всего, про меня в толчее забудут.

С этой установкой собрала свои кудрявые волосы в хвост, посетовав, что не успею сделать красивую укладку: «Сапожник без сапог, стилист без причёски!», это про меня. Посмотрелась в зеркало, и всё же решила из хвоста сделать более пристойную шишку на затылке, выбрала самую острую шпильку и воткнула в копну своих шикарных волос. Эта причёска добавила солидности, не хочу выглядеть как игривая дева, я серьёзная и самодостаточная мейра.

Накинула кружевную накидку, взяла перчатки, и в этот момент к дому подъехала карета, словно по расписанию. Скорее всего из дворца, кажется, я всё же запала в душу дракона, раз он лично приказал пригласить и меня на экзекуцию.

Закрыла двери, вышла к карете и замерла, сам советник Алонсо стоит и ждёт меня, с таким видом, словно поймал злостную преступницу. И желает лично увидеть, как проклятый проверочный цветок окрасится в чёрный цвет от моей крови.

Глава 9. Романтическое предложение

Понимаю, что мне не сбежать и не скрыться от него, потому спокойно подошла и открыто спросила.

— Это приглашение вы устроили? — чуть перестаралась с агрессией.

— Нет, это приказ из кабинета Его Величества, но я посчитал, что будет забавно, показать вашу кровь незаконной переселенки с севера всему обществу и новому домениону. Так, мне не придётся тратить время на расследование и доказывать вашу вину, я просто соберу вас и вашего попашу и выдворю из страны туда, где вам самое место.

Ох, с каким надменным видом советник произнёс свою обличительную речь. Но я успела взять себя в руки и решила процитировать старую семейную историю о том, как папаша приютил сиротку в южных землях, как он долго искал родителей Элис, но так и не нашёл, а ведь хотел взять выкуп подороже:

— Как вы уверены в моей порочности, просто напомню, что если вам кто-то сказал, что я дочь скарра Монса, то они забыли упомянуть, что он приютил меня уже в этих землях, и я была завёрнута в дорогое покрывало, и на моей шее висел небольшой золотой кулон, какие не вешают детям скарров. Я была подкидышем в таверне. Так что если цветок не окрасится в чёрный – то вы публично извинитесь передо мной!

— Извинюсь, даже на колено встану, но это вряд ли произойдёт, и сказать почему? — он навис надо мной так же, как нависал дракон, только у этого в глазах сверкают искры злости, странно, чего он так взъелся, я реально на вид вылитая южная мейра.

— Говорите, чего уж…

— У вас нет чистой крови, сударыня, ваши документы – фальшивка, а цвет волос и сияющая кожа – это плод вашего мастерства. Кстати, спасибо за бальзам – волосы после него идеальные. А теперь поедем, уколем пальчик, и потом я так и быть, дам вам час – чтобы собрать вещи перед выселением. А потом лично вывезу за пределы нашей процветающей страны.

Он загнал меня в угол, не думала, что мужчина может быть настолько жестоким, ведь он не дракон, но такой же бессердечный и злой. Почти шестнадцать часов работы без устали, лишили меня способности паниковать. Я словно пустая, стеклянная банка, ничего не чувствую, единственное, если меня сильнее сейчас ударить, задеть, то я рассыплюсь на сотню мелких осколков. У меня нет сил ни на что, потому позволила себя усадить в карету, откинулась на спинку, закрыла глаза и уснула…

Провалилась в сон, и, кажется, проспала минуту, потому что сразу меня встряхнул советник и приказал своему помощнику:

— Эй, Сержио, ты головой отвечаешь за эту женщину, она преступница, и покажем всему обществу её настоящую суть, чтобы достопочтенные вейры не пытались через своих мужей защитить эту нахалку с севера…

Очнулась я мгновенно, он словно ледяной водой меня окатил:

— За что вы меня так люто ненавидите? Я же не делаю ничего предосудительного, честно работаю, плачу налоги и не лезу ни в какие преступные дела?

— Вы точно хотите узнать?

— Хотелось бы…

— Вы грязные полукровки, твоя магия сводит с ума мужчин, вы все северные ведьмы такие, и если ты будешь сговорчивой, то я тебя пощажу. Решайся, вот эта дверь и за ней твой позор. Или карета, и согласие стать моей нокьерой. Моей…

Прохрипел мне в лицо и показалось, что его глаза тоже налились чернью, неужели он тоже дракон, учуял метку, украденную магию, но пока не может понять и объяснить, что же его так раздраконило бедненького? Не понимает, что я не из тех, кто готов за содержание отдаться, лишь бы не работать и стать бесправной любовницей?

Ох, как бы мне хотелось сейчас показать свою дерзкую гордыню, но я смотрю в его ледяные почерневшие глаза и понимаю, что он уже всё для себя решил, я в любом случае стану его нокьерой, по сути, рабыней, как многие незаконные мигрантки. Вот к чему весь этот фарс. Он уже считает меня своей собственностью, поднёс к моему лицу руку и придавил нижнюю губу большим пальцем, улыбнулся, намекая, что меня ждёт в скором будущем.

— Я выбираю позор, ведите меня в зал, пусть моя кровь сама определит судьбу.

— Глупая, маленькая скарр, из этого зала у тебя только три пути: стать рабыней наместника, стать моей нокьерой или ссылка…

— Это, вообще-то, три пути, так что выбор достаточно велик, ведите…

Я его взбесила, но не настолько, чтобы оказаться в карете с кляпом и связанными руками, вообще, это был бы самый логичный вариант. Но, он прекрасно понимает, что моя сила в моих клиентках, они все очень знатные дамы, а у каждой очень знатной дамы есть ещё более знатный муж и род, а в роду всегда есть кто-то при дворце, и кто-то более властный, чем какой-то советник по делам незаконных мигрантов.

Моё ремесло – гарантия безопасности, единственное, я зря никого не предупредила о злобном воздыхателе, но я и не знала о его пошлых, плотских, оскорбительных намерениях на мой счёт.

Вроде не такая уж и девочка, в моём мире мне стукнуло двадцать шесть лет на момент злосчастного поцелуя. А теперь тридцать один, и я вполне сознательная, была и есть, это я выгляжу как молоденькая девица в теле Алиссии, но разум-то должен соображать.

Но опыта оказалось недостаточно, я жестоко ошиблась, посчитав, что безопасно устроилась в своём салоне. Скажем так, я понятия не имела о таком, прости господи, явлении, как нокьера, и что это фактически официальная форма владения женщиной.

Самое ужасное, что если советник поклянётся кому-то из власть имущих, что он позволит мне днём работать в салоне, а по ночам будет использовать по иному назначению, то все воспримут это вполне нормальным явлением, кто-то ещё и поздравит, ведь я отхватила себе красивого мужчину при довольно завидной должности. Для такой, как я, одинокой старой девы с туманным прошлым – советник Алонсо – завидный не жених, но хозяин.

Глава 10. Озабоченный…

Несколько минут сна в карете чуть-чуть освежили мой разум, но не настолько чтобы окончательно понять, что сейчас будет происходить. Это бал, приём или банальные анализы? Надеюсь, они иглу обрабатывают и не колют всем подряд…

Я думаю о чём угодно, только не о том, что это вообще могут быть мои последними вольными минутами. Понятия не имею, как цветок отреагирует на мою кровь. А кстати, у меня в волосах острая шпилька, если надо, я сама проколю себе палец, скажу, что не смею смешивать кровь знатных и свою, если, конечно, хватит смелости, терпеть не могу ранки на руках, потом этими же руками мне работать…

Советник вышел из кареты, сразу же подхватил меня, спустил, как пушинку и потянул во дворец. А у меня ноги не шевелятся, иду и чуть не падаю от усталости.

— Алисся, пошевеливайся, ты словно засыпаешь на ходу…

— Я работала со вчерашнего дня всю ночь, почти все причёски, что вы сейчас увидите на балу, созданы моими руками. Так что да, я засыпаю на ходу от усталости.

— Ты могла выбрать меня, и мы сейчас осматривали бы дом и спальни, где тебе предстоит стать хозяйкой, — он говорит так уверенно, словно я уже сказала да, слово «предстоит» замечаю и оцениваю.

— Это вы мне предложение сделали? Женой стать? — слабоумие и отвага – мой девиз, я подколола советника, но тут же пожалела.

Мы идём по узкому коридору, и заносчивая фраза послужила триггером для страстной агрессии. Он вжал меня в стену, придавил своим массивным телом да так сильно, что я и вздохнуть не могу, и даже простонать, чтобы он отстал.

— Такие как ты не достойны быть жёнами чистокровных мейров, не обманывай себя, сейчас всё сама увидишь. Но я, посчитаю дерзость следствием усталости и не буду наказывать тебя жестоко, только самую малость, заставлю тебя стонать, умоляй меня, умеешь умолять…

— Пусти, придурок! Уж лучше официально на север, чем терпеть тебя, это для вас север – смерти подобен, а я не боюсь холода…

Я оттолкнула его не так сильно, как бы мне хотелось, но он отшатнулся, его ЭГО стонет от вожделения, он точно ненормальный, озабоченный, или впервые в жизни влюбился, но сам не понимает, что с ним происходит.

— Ты в любом случае будешь моей…

Закатываюглаза и самым противным голосом пытаюсь остудить агрессию:

— Ты мог просто начать ухаживать, и я бы, возможно, влюбилась бы в тебя, ведь не урод, но у тебя извращённое понимание любви и страсти, так что я не буду твоей, и не вынуждай меня устроить скандал во дворце, понятно? Тоже мне рыцарь нашёлся, раз я беззащитная, то можно делать всё, что хочется?

— Наивная дурочка, устроишь скандал, попадёшь в тюрьму и упростишь мне жизнь, я буду…

— Ой, всё, избавьте меня от ваших пошлых извращений, слушать противно, ей-богу! Как мальчик в пубертате…

Поправила платье и пошла вперёд, туда, где уже слышна музыка. Алонсо идёт следом, наверное, у него сейчас и правда в голове несварение, не понимает чего хочет, но от этого мне легче не будет. От маньяка надо как-то дипломатично избавиться. Но я понятия не имею, каким образом.

Двери в зал распахнулись, и мы вошли, но не как знатные гости, а как прислуга, через эти двери входят лакеи с подносами, на которых позвякивают полные бокалы с игристым или возвышаются пирамиды изысканных закусок и не рассыпаются каким-то чудом. Видя нас, лакеи изображают на лицах ужас и пытаются обойти стороной как можно дальше.

Советник снова дёрнул меня, крепко ухватил за руку, причём ту, на какой огнём горит метка. Но я не могу ничего даже прошептать, стою и зачарованно смотрю на сказочное великолепие, какого даже в самой буйной фантазии не смогла бы себе представить. Сейчас играет очень приятная музыка, и потому все шушукаются, переговариваются и пытаются подойти ближе к центру. Я бы тоже подошла, а точнее, сбежала бы из-под опеки Алонсо, но он не отпускает. Пытаюсь рассмотреть из-за спин вельмож, что там делается в центре зала, но вместо этого получаю очередную порцию жестокого сарказма:

— Если цветок от твоей крови окрасится в чёрный – тебя посадят в тюрьму или выкинут из страны. Последний раз спрашиваю, ты действительно хочешь ответить на приглашение и рискнуть жизнью? Или согласишься стать моей нокьерой, и если мне понравятся твои ласки, или ты родишь сына, кто знает, может быть, я женюсь на тебе…

Вот он тот момент, какой советник решил использовать во благо себе, но он меня не знает, упрямое упорство родилось прежде меня.

Утаптывая в себе страх и ненависть, поднимаю взгляд на благодетеля, и очень тихо шепчу: «Я буду молиться, чтобы мой цветок окрасился в чёрный!». На нас тут же зашипели, потому что музыка вдруг стихла и в зале, кажется, даже воздух замер, боясь нарушить беззвучную паузу, какая обычно предшествует чему-то ну очень значимому и судьбоносному, и в этой звенящей тишине мои слова: «Цветок окрасился в чёрный!» вознеслось под купол, позоря меня до постыдной проверки чистокровности.

Глава 11. Странное поведение

Зал достоин нового Домениона. Высокий, помпезный и шикарный в каждой своей детали, мраморные колонны, увитые плющом из полудрагоценного камня. Высокие, узкие окна устремляются ввысь под купол, на котором изображена какая-то сцена, но она так высоко, что я не смогла разглядеть содержание. Смею предположить, что воспеваются подвиги дракона прародителя династии. Повсюду самоцветы, золото, и на стенах красивые узорные мозаичные панно, прям как в Московском метрополитене, только камни все полудрагоценные и больше света, глаза разбегаются от красоты, пытаюсь уловить и запомнить всё, до мельчайших деталей, ведь явно, что я больше сюда никогда не вернусь.

Кроме красоты, в зале ещё и потрясающая акустика, в чём я уже успела убедиться, каждый шепоток усиливается в несколько раз. И потому знающие люди предпочитают молчать, а если уж слишком нужно поделиться мнением, то изъясняются исключительно жестами, шептаться неприлично.

Когда кто-то перемещается по сияющему, глянцевому полу, даже на цепочках – это слышат все. Лакеи маневрируют по залу в специальных тапочках. У меня тоже мягкие балетки на ногах, потому могу ходить бесшумно. А советнику пришлось слегка посторониться, пропуская очередного официанта, и встать фактически на задворках действа, оставаясь в тени происходящего. Ему это не мешает, из-за высокого роста он видит всех, а я ничего не вижу, только то, что находится над головами гостей.

Оглядываюсь на советника, а он не спускает с меня взгляд, хотя и отпустил, но в любой момент может снова поймать за руку, но я решила рискнуть и в подходящий момент и прорваться через толпу вперёд. Даст Бог, затеряюсь среди шикарных вейр, потом со всеми выйду незаметной и уеду к отцу, он найдёт способ, как помочь дочери, у которой осталось ещё каких-то два года несчастливой жизни, после поцелуя дракона.

Публика выстроилась полукругом, наверное, в центре что-то происходит, послышались какие-то резкие звуки, стук эхом отразился под сводчатыми потолками и потом очень быстрый приказ, сути которого я не поняла. Но толпа зашевелилась, и советник вдруг сам подтолкнул меня вперёд, как первоклашку на школьной линейке. Решил насладиться моим позором по полной.