Чек-лист дерзкой девчонки

— Вы тоже без нас не веселитесь, — хихикнула Мила.

Марк, Алёна и Серёжа вернулись через полчаса. Я была одна в павильоне, читала книгу. Остальные еще купались.

— Ты уже всё? — стягивая свою длинную тунику, спросила Алёна.

Я подняла глаза и заметила, что Марк медленно осматривает ее с головы до ног. Он поймал мой взгляд, но не смутился, а шагнул к Алёне и поцеловал ее в макушку.

— Да, уже немного поплавала, — кивнула я.

— Крем от загара есть? — спросил Серёжа. — Я еще не был днем на солнце в этом году.

Алёна вытащила из шопера Вики тюбик.

— Спину намажешь мне, Ань? — Серёжа посмотрел на меня, и я замерла. Но всё же справилась с собой и кивнула.

Раньше он наверняка попросил бы Алёну, но теперь всё изменилось.

Алёна медленно втирала крем в плечи Марку, а Серёжа присел на мой лежак.

Я подумала о том, что не должна бояться до него дотрагиваться. Мне же осматривать пациентов. Может, даже уже через пару месяцев…

— Ну че ты там? В шоке от моей красоты и брутальности? — Серёжа посмотрел на меня через плечо. — Не бойся, я хоть и горячий парень, своих девчонок не обжигаю. Давай.

Я засмеялась и выдавила крем ему на спину. В конце концов, я знала его с детского садика…

— Что читаешь? — Серёжа посмотрел на мою книгу.

— «Над пропастью во ржи» Сэлинджера, — я быстро опустила ладонь между его лопаток и начала размазывать крем. — Читал?

— Нет, — он покачал головой. — Про что?

— Про сложность взросления, — сказала я и сразу подумала о том, что Серёжа, скорее всего, повзрослел еще год назад, когда у него погиб папа.

— О том, как розовые очки разбиваются о суровую реальность? — хмыкнул он.

— Да, — кивнула я, передавая ему тюбик, и взяла книгу в руки.

— Ну, может, у кого-то пройдет помягче? — Серёжа кивнул подбородком на Алёну, которая сидела на лежаке лицом к Марку и медленно гладила его грудь, распределяя по ней крем.

Мне стало не по себе.

— Может, я тебе тоже спину намажу и пойдем искупаемся? — предложил Серёжа. — Похоже, тут становится слишком горячо.

— Я слух не потеряла еще, — Алёна посмотрела на нас. — Мы тоже идем купаться, пожара не будет. По крайней мере, пока.

Серёжа выдавил крем на пальцы и вопросительно посмотрел на меня. И я подумала, почему бы не поплавать еще…

К двенадцати все вернулись в шатер, там нас ждали два подноса с фруктами. Мы опустили спинки лежаков и составили их вместе неровным кругом.

— Вот если бы вам нужно было придумать действие для своего «дерзкого» чек-листа… что бы это было? — откусывая яблоко, спросила у всех Мила.

— Что-нибудь, что поможет преодолеть себя… — задумчиво произнесла Алёна.

— Так сразу и не придумаешь, — ответила Марго.

— Может, какую-нибудь свою фобию, — сказал Андрей. — Как в «Триггере». Там психолог за один сеанс от них избавлял. Типа просто берешь и делаешь то, чего боишься.

— И освобождаешься… — добавила Мила. — Но только… что это должно быть?

— Не обязательно же что-то очень серьезное. У Ани будет несколько пунктов… — вздохнула Марго.

— Ну, если говорить про серьезное, — Алёна покрутила в пальцах виноградинку, — то мне нужно решить, что делать после школы… Задать себе все эти неудобные и дурацкие вопросы… Определиться до конца лета.

Марк аккуратно накрыл ее руку своей.

— А ты? — Алёна посмотрела на него. — Что бы ты добавил в свой чек-лист?

Он пожал плечами.

— Прыгнуть с парашютом? — предположила Алёна.

— Я уже прыгал.

— Прикольно, — хмыкнул Серёжа.

— Мне, я думаю, надо честно поговорить со Стёпой, — вздохнула Марго. — И сказать ему, что между нами ничего никогда не будет…

— А мне — спеть свои песни на публике… — тихо проговорила Мила.

— Ты пишешь песни? — удивленно спросила я.

— Тексты уже давно, да. С музыкой сложно… я же на скрипке училась. Ну и… мне не нравится. Кажется, что они плохие.

— Спой нам как-нибудь, и мы тебе честно скажем… — Вика с улыбкой посмотрела на нее.

— Я пока не готова… Надо поработать над словами…

— А я боюсь остаться здесь, — сказал Серёжа. — Загнуться в нашем поселке. Ничего не добиться.

— Я тоже, — тихо добавил Андрей. — И так уже в Москву не поступил… А Света вот поступила… Учусь на какой-то дурацкой заочке…

— Ну так переведись. — Марк посмотрел на него.

— Легко говорить, — вздохнул Андрей. — Ты даже не можешь сказать, чего боишься.

— Я уже преодолеваю то, чего боюсь, — серьезно произнес Марк, и мы все повернулись к нему.

Он молчал.

— Ты можешь не рассказывать, если не хочешь. — Алёна прижалась плечом к его плечу.

— Встречаться с тобой — это эйфория с постоянным привкусом тревоги, паранойи и ревности, — Марк взял с подноса яблоко и сжал в кулаке. — Так что страшно пипец. Но каждая секунда того стоит.

Мы с Викой украдкой переглянулись. Казалось, ему можно вообще ни о чем не переживать. Но, видимо, не всё так, как выглядит со стороны.

— Я рада, что ты это преодолеваешь, — Алёна отобрала у Марка яблоко и откусила. — С эйфорией только не борись, пожалуйста.

Он усмехнулся и поцеловал ее в плечо.

— А мне нужно смириться с тем, что тот, кто мне нравится, никогда не обратит на меня внимания, — проговорила Вика.

— Или сказать ему о том, что он тебе нравится, — покачала головой Алёна.

— Прямо взять и сказать? — Мила поморгала.

— А почему нет? — Алёна повернулась к ней. — То есть смириться и опустить руки лучше, чем получить отказ? Так хотя бы есть шанс… Разве нет?

— Он тебя знает, Вик? — спросил Серёжа. — Вы общаетесь?

— Ну… мы знакомы… — Она пожала плечами.

— Вообще, парни не сильно скрывают, когда им кто-то нравится, — сказал Серёжа. — Так что если он не проявляет абсолютно никакого интереса, вдруг огорошить его признанием в любви… ну такое себе…

— Может, он просто не смеет представить, что интересен Вике? — Алёна скрестила руки на груди. — Даже мы не знаем, кто этот парень. Она же ничего не показывает.

— Алёна, девушка либо нравится, либо нет, — возразил Марк.

— Парень тоже либо нравится, либо нет, — хмыкнула она. — Знаешь, кто мне очень сильно не нравился месяц назад?

— Думаю, тот, кому ты сказала, что никогда не будешь с ним встречаться, — ответил Марк.

— Вот-вот, — кивнула Алёна. — Так что я бы не была так категорична. Всё возможно. Но надо что-то делать. Зачем же сдаваться…

— Я не могу больше переживать, — грустно проговорила Вика, и я обняла ее.

— Вот что значит безалкогольная вечеринка, — вздохнул Андрей. — Время — час дня, мы в шикарном отеле и, вместо того чтобы веселиться, рассказываем друг другу свои страхи и секреты… Нормально так заморочились, блин…

— Ну… все поделились, — Мила хитро посмотрела на меня, — кроме Ани… А ведь мы для тебя старались.

— Я боюсь этого чек-листа, — выпалила я. — Боюсь стать видимой. Боюсь выйти из вашей тени… Боюсь делать то… что не умею.

— Все чего-то боятся, Аня, — сказала Марго. — Мы тоже живые люди. Со своими страхами и тараканами.

— Как там говорят? Бойся, но делай? — посмотрела на меня Алёна.

— Just do it[1], — напомнил Марк слоган Nike.

— О нет, Анечка у нас предпочитает Adidas, — хитро улыбнулась Алёна. — А что говорит Adidas?

Я подняла на нее глаза и не смогла сдержать улыбку:

— Impossible is nothing[2].

И девочки произнесли это хором со мной.

Глава пятая

Лёша

Почти всю среду мы с Петькой просидели дома. Испекли сосиски в тесте, сварили суп и картошку. Убрались в квартире. Посмотрели фильм.

Как бы мне ни хотелось послать подальше дядю Сашу с мамой, нужно было держать себя в руках, чтобы нормально провести лето с Петькой. Поэтому в девять вечера я спустился в магазин к бабе Люде и купил торт.

— О, мама любит такой, — одобрительно сказал брат, когда я вернулся.

— Встанем рано, завтрак приготовим, чай попьем и потом уйдем на весь день, хорошо?

— Боишься? — Его распахнутые детские глаза как будто стали еще больше.

— Просто не хочу отсвечивать, — пожал плечами я. — В качалку сходим, на заброшку… Погуляем. Поплаваем.

— Тебе не обязательно быть со мной всё время, — сказал Петька. — Я могу и с пацанами потусить. Если ты хочешь с кем-то встретиться. С одноклассниками, может.

— Ну я соскучился по тебе. Посмотрим, как завтра с этими всё пройдет.

На следующий день я встал в половине восьмого. Петька любил панкейки, и я давно научился их делать. Мать же всегда пекла блины. Я их ненавидел.

Брата я поднял в восемь.

— О, панкейки, — улыбнулся он, заходя на кухню. — У нас там сгущенка есть.

— Доставай, — я орудовал лопаткой. — И чайник поставь.

В замке повернулся ключ, и я вздохнул. Надо продержаться минут сорок, и можно валить.

— Мама! — радостно воскликнул Петька, выбегая в коридор.

Я поплелся за ним и остановился в проходе.

— Лёша! — она посмотрела на меня. — Не узнать тебя.

— На мужика стал похож, — усмехнулся дядя Саша, аккуратно опуская пакет на пол. Внутри лязгнули бутылки.

— Доброе утро, — нейтрально произнес я. — Завтрак готов, подтягивайтесь. А потом мы с Петькой гулять пойдем.

Мы расставили тарелки, налили чай. Петька достал торт.

Мать виновато посмотрела на меня, убирая бутылки из пакета в холодильник. За девять месяцев она не сильно изменилась. Всё такая же худощавая, с тусклыми волосами и желтоватой кожей. Когда-то у нее были красивые серые глаза, но последние несколько лет этого невозможно было разглядеть из-за их постоянной красноты.

— Спасибо за завтрак, — сказала она, садясь за стол. — Я устала после смены.

— Не за что, — пожал плечами я. — Мы вчера еще готовили. В холодильнике всё.

— Колбасы нарежь, — бросил матери дядя Саша.

— Я сделаю. — Петька вскочил.

— Яичницу кто-то будет? — Я встал у плиты.

— Да, на всех пожарь, — ответила мать. — Пожалуйста.

Когда я сел за стол, они уже вовсю ели.

— Как Москва, Лёш? — спросила мать. — Нравится тебе там?

— Да, — кивнул я. — Всё нормально. Учиться интересно.

— Рисуешь?

Дядя Саша хмыкнул, но я приказал себе не вестись.

— Для универа и на работе в основном, — спокойно ответил я.

— А где ты работаешь?

— В тату-салоне.

— Поэтому столько татуировок себе сделал? — насмешливо спросил дядя Саша.

— Да.

— Мне Аня, ну, с которой мы математикой занимались, предложила летом продолжить, — вставил Петька. — Чтобы к следующему году подготовиться.

— Девчонке, видимо, совсем нечем заняться, — снова хмыкнул дядя Саша.

— Просто она добрая, — тихо выдавил Петька, опустив глаза в тарелку.

— Хорошо, что ж, — пожала плечами мать.

А я понял, что так и не написал этой Ане.

Доев свои панкейки с яичницей, я встал порезать торт. Он, как и ожидалось, оказался невкусным.

Когда мы обувались, дядя Саша уже открывал бутылку на кухне. Была половина десятого утра.

— Вернемся поздно, не ждите, — крикнул я, распахивая дверь.

Хотя никто и не собирался.

На пляже уже были люди. Я отправил Петьку купаться, а сам остался сидеть с рюкзаком, в котором лежали все мои ценные вещи, — не решился оставить их в квартире.

Солнце еще не пекло. Я сел подальше от воды, прислонившись спиной к каменной плите. Открыл рюкзак и зачем-то вытянул потрепанную темно-синюю папку. Я много чем рисовал, особенно любил углем, но очень давно этого не делал. В Москве не получалось: брал в руки карандаш — и… ничего…

Я оглядел берег. Надо завтра прийти пораньше… Может, вдохновение придет, пока никто не успел разложиться на полотенцах.

Вернулся Петька, и я пошел купаться, оставив его с вещами на берегу.

Море еще не успело прогреться и немного бодрило.

Когда я выходил из воды, сидящие на берегу девчонки хихикали и перешептывались, поглядывая на меня, а дамы в возрасте качали головами. Господи, как же хорошо в Москве, где всем просто пофиг на тебя.

Искупавшись, я всё-таки порисовал. Не так, как раньше, но хотя бы эскизы. Клиенты не всегда знают, чего хотят, поэтому хорошо иметь свои варианты.

Петька тем временем просто копался в телефоне, периодически убегая поплавать.

К двенадцати стало жарко, и мы ушли смотреть заброшки.

Когда вернулись, ближе к ночи, эти уже спали. Мы тихо поели, а на следующее утро так же тихо позавтракали. Я оставил на кухне записку, что нас не будет весь день, и мы отправились на море.

В восемь утра на пляже еще почти никого не было. Так, парочка человек купалась.

— О, смотри! Аня! — показывая на камни, воскликнул Петька.

Действительно, в нескольких метрах от воды, прислонившись спиной к огромным камням, сидела девушка. Удивительно, что он ее узнал, — Аня была в большой соломенной шляпе. Рядом на гальке лежали кроссовки и шопер. Она читала книгу.

— Пойдем поздороваемся? — предложил Петька, снова посмотрев на меня своими большими детскими глазами.

Я усмехнулся:

— Ну пойдем.

И он поскакал по камням.

— Доброе утро, Аня! — воскликнул брат.

— О, доброе утро, Петя. — Она подняла глаза от книги и улыбнулась.

И почему-то, глядя на Аню, я тоже улыбнулся:

— Привет.

— Привет… — Она замялась.

— Лёша, — подсказал я.

— Да, я запомнила. — Аня кивнула.

Повисла пауза.

— Что читаешь? — Я посмотрел на ее книгу.

— «Над пропастью во ржи» Сэлинджера, — она опустила глаза. — Почти закончила.

— Я тоже читал в школе. Хорошая.

Она удивленно взглянула на меня.

— Я умею читать, прикинь, — усмехнулся я.

Ее глаза сузились.

— Я и не сомневалась в этом, — холодно произнесла Аня. — Просто не знаю никого, кто прочитал эту книгу.

Я сразу подумал про ее подружку Барби.

— Ты купаешься, Аня? — спросил Петька.

— Да нет, — она покачала головой. — Я просто люблю читать здесь. По утрам.

— А мы — купаться. — Петька улыбнулся так нежно, что я чуть не засмеялся. Похоже, мой братишка вкрашился в нее.

— Погода отличная, — видимо, чтобы поддержать разговор, сказала Аня. — И море спокойное сегодня.

Я посмотрел на воду. Солнце играло на ней красивыми бликами…

— Ты еще будешь на пляже какое-то время? — спросил я. — Можешь за вещами приглядеть? Мы бы искупались вместе. А то ходим по очереди.

— Я здесь обычно до десяти. Так что оставляйте, конечно.

Я опустил рюкзак на гальку рядом с ее замшевыми небесно-голубыми кроссами. Во вторник она была в таких же, только фиолетовых.

— Спасибо. — Петька быстро стянул футболку и аккуратно сложил рядом с рюкзаком.

Я последовал его примеру. Через пару минут мы уже были в море и наперегонки плавали к буйкам.

Он вышел из воды еле живой.

Я усмехнулся:

— Что, одному приятнее купаться?

Петька, тяжело дыша, помотал головой.

Мы вернулись к Ане.

Она подняла глаза, посмотрела на Петьку и достала из шопера бутылку воды.

— Будешь? — спросила его Аня.

— Да, спасибо. — Брат взял у нее бутылку.

— После десяти не делайте так, — Аня посмотрела на меня. — Пете плохо может стать.

— А ты врач?

— Пока нет, но буду. — Она нахмурилась.

— Круто, — сказал я.

Аня снова полезла в свой шопер и вытащила термос и небольшой сверток в пергаменте.

— Возьми еще булочку, Петя, — она протянула ему сверток. — Моя подруга печет. Очень вкусно.

— Да нет, ну ты что, — смутился Петька.

— У меня есть еще одна, — настойчиво произнесла Аня. — В теньке посиди и поешь спокойно. Воду тоже возьми.

— Спасибо. — Всё это было довольно удивительно. — И за то, что посмотрела за вещами.

— Мне не сложно.

Я вытянул полотенце из рюкзака и бросил в Петьку.

— Хорошего дня, Аня, — подхватив свой рюкзак, сказал я.

— Спасибо, и вам. — Она снова улыбнулась Петьке.

Мы ушли на то же место, где были вчера. К самому краю пляжа.

Я достал пенал, папку с листами и посмотрел на Аню.

Первый раз за много месяцев я рисовал для себя.

Аня

1 день до запуска чек-листа

— Ну что, какие у кого идеи? — Вика стояла перед нами с планшетом в руках.

— Давайте говорить абсолютно всё, что приходит в голову, — предложила Алёна. — Потом выберем самое классное.

— Аня, может, ты уже что-то придумала? — спросила Мила. — Вдруг тебе чего-то хочется?

Я покачала головой:

— У меня нет особенных предпочтений.

— Может, приготовить какое-нибудь необычное блюдо? За которое ты бы сама не взялась? — предложила Марго.

— Или сложное. Которое ты любишь… — добавила Вика.

— Что-то шоколадное… — вздохнула Алёна.

— Макаронс сложно готовить, — сказала Марго. — Ты их любишь, Ань?

— Да не особо… Я бы хотела научиться делать яйца пашот.

— Супер! — Мила захлопала в ладоши. — Пишем!

Это не казалось таким уж страшным.

— Как насчет преображения? — спросила Вика. — Например, изменить прическу.

— Кардинально? — Я вздохнула.

— Не обязательно… — Мила внимательно посмотрела на меня. — Можно сделать вулфкат. Тебе пойдет.

— Ты умеешь?

— Э-э-э… я же не парикмахер… — Мила замялась. — Но я могу посмотреть обучалки. И, как вариант, можно добавить блики…

— Хорошо. — Я кивнула и подумала, что потом в случае чего просто коротко постригусь.

— Сходить на свидание с «плохим парнем» — тоже записываю? — спросила Вика.

— Давай, конечно, — Мила поиграла бровями. — И еще можно попробовать разные стили в одежде. В этом месяце будет четыре субботы, значит, четыре дискотеки. Пусть каждая из нас соберет тебе образ.

— Только, пожалуйста, без десятисантиметровых каблуков! — Я предостерегающе посмотрела на Алёну.

— Ты вот недооцениваешь каблуки, — она скрестила руки на груди. — Это сразу совсем другой уровень внимания.

Я закатила глаза.

— Давайте запишем как «Четыре раза сходить на дискотеку в луке, собранном подругой»? — проговорила Вика.

— Ок, — я кивнула. — С внешностью всё?

— Тату? — Марго вопросительно посмотрела на меня.

— Аллергия, инфекция или заражение, — хмыкнула я.

— Ты как бабуля на лавке, — вздохнула Алёна.

— Сама тогда, может, сделаешь?

— Мне нельзя тату. Я, возможно, в конкурсе буду участвовать, когда исполнится восемнадцать. На теле не должно быть татуировок. — Алёна развела руками.

— Очередной конкурс красоты? — посмотрела на нее Вика.

— Угу, — скромно кивнула Алёна.

Но скромность, на мой взгляд, была немного показной. Алёна выиграла «Мисс Сочи» в прошлом году, а в начале этого — «Мисс Краснодарский край». В ее возрастной категории.

— Давайте запишем «Тату», — я махнула рукой. — Потом можно свести. Или сделать временную, которая сойдет через несколько недель.

— Ты, похоже, перешла в стадию принятия. — Вика одобрительно покачала головой.

— Думаю, с внешностью всё, — сказала Марго. — Ты вчера говорила, что боишься делать то, что не умеешь.

— Так и есть. Особенно на публику.

— Флешмоб! — воскликнула Мила.

— О господи, что? — Я закрыла лицо руками.

— Флешмоб на набережной. В воскресенье. В два часа дня.

— Танец, — Алёна потерла руки. — Кто сейчас самый эпатажный артист?

— Леди Гага, — ответила Марго.

— У нее как раз не так давно вышла прикольная песня. «Абракадабра» называется. — Алёна потянулась за телефоном.

— «Абракадабра» — это прям вот супер, — усмехнулась я. — Давайте так чек-лист и назовем.

— Я всегда хотела сделать флешмоб. — Алёна широко улыбнулась, включила песню и начала танцевать.

— Я записываю, — засмеялась Вика.

Алёна шутливо поклонилась и выключила музыку.

— Что еще? Что там предлагал ChatGPT? — спросила Вика.

— Да ничего особенного. Встретить рассвет на берегу моря. Признаться в любви незнакомцу. — Я пожала плечами.

— Про рассвет прикольно, — улыбнулась Марго. — Ты как раз по утрам читаешь на пляже.

— Да, давайте. Я, конечно, не так рано… Тут самое страшное будет дойти до моря, пока темно. Но даже это легче, чем танцевать в центре площади, — вздохнула я.

— Искупаться голышом ночью в море, — тихо предложила Алёна. — Все вместе можем.

— Я не буду! — воскликнула Вика.

— Ну на берегу посидишь. — Алёна пожала плечами.

— Ладно, — кивнула я.

— А если «Подойти и познакомиться с симпатичным парнем»? На дискотеке, например, пригласить на танец? — Марго смущенно посмотрела на меня.

— Это выше моих сил. — Я снова закрыла лицо руками.

К глазам подступили слезы. Я просто хотела читать свои медицинские книги.

Алёна села рядом и обняла меня.

— Вот ты думаешь, что это страшно, — тихо сказала она. — А вдруг нет?

— Это ты не боишься подойти к кому угодно. Тебе и на конкурсе красоты выступить не страшно.

— Зато мне к доске выйти страшно. На алгебре, — вздохнула она. — И на геометрии.

Я знала, что Алёна не шутит.

— Ну ты же выходишь.

— Разве у меня есть выбор? — усмехнулась она.

— Ладно, пиши, Вика, — я задумалась. — И «Горку с мертвой петлей». Мне всегда хотелось прокатиться на каком-нибудь адском аттракционе. Но страшно.

— Ок, — кивнула Вика.

— Вылезти ночью на крышу дома? Посмотреть на звезды, — предложила Мила.

— Нашего?

— Ну, может, и нашего. Я не знаю, никогда на крышу не лазила.

— Пишу, — Вика закусила губу. — Может, что-то творческое? Сделать вещь своими руками… Ты же никогда таким не занималась.

— Из каких-нибудь материалов, которые есть в нашем поселке, — улыбнулась Алёна.

— Окей, сколько у нас уже пунктов? — спросила я Вику.

— Двенадцать, — ответила она.

— Может, достаточно на месяц?

— А мне кажется, шестнадцать было бы здорово, — тихо сказала Мила. — Тебе как раз шестнадцать.

— Это, конечно, аргумент, — ехидно проговорила я.

— Ну давайте еще подумаем, — пожала плечами Алёна. — Не всё же из этого можно в финальный включить. И про шестнадцать пунктов мне тоже нравится.

— Может, переночевать в палатке на берегу Шахе? — предложила Марго. — Возьмем Пушка и Зефирку.

— Ага, так начинаются все фильмы ужасов, — Мила поежилась. — Степку, что ли, тоже возьмем…

— И Марка с Сержиком. — Алёна широко улыбнулась.

— Хорошо, — я кивнула. — А еще «Написать свои страхи на бумаге и сжечь в костре».

— Супер! — Алёна захлопала в ладоши.

— А может, сделать квест в заброшенном пионерском лагере? — предложила Вика. — Можно днём. Но ночью прикольнее. С фонариками налобными.

— Записывай, — махнула рукой я.

— Вот ты любишь читать, — задумчиво проговорила Марго. — А какую книгу ты бы ни за что не прочитала?

— «Пятьдесят оттенков серого», — подсказала Вика.

— Да ну, это кринж, — поморщилась Алёна.

— Вот именно, — покивала Вика. — Но там куча откровенного контента. Где еще Аня прочитает про ЭТО?

— Фу. — Я тоже поморщилась.

— Вот лучше бы Алёна нам про ЭТО рассказала. — Мила поиграла бровями и ткнула ее локтем в бок.