Утилизатор: Кладбище Дредноутов

Нейтон Патчер

Утилизатор: Кладбище Дредноутов

НЕЙТОН ПАТЧЕР

УТИЛИЗАТОР:

КЛАДБИЩЕ ДРЕДНОУТОВ

Серия «Утилизатор» • Книга 1

Глава 1. Глава 1

Во рту стоял омерзительный привкус протухшей меди и горелой изоляции.

Этот вкус Захар Баулин знал слишком хорошо. Так пахнет медленная, методичная смерть в замкнутом объеме, когда регенерационные патроны системы жизнеобеспечения превращаются в спекшийся бесполезный шлак, а компрессор вместо очищенной газовой смеси начинает гнать в дыхательный контур перегретые масляные пары.

Он попытался вздохнуть полной грудью, но легкие отозвались резкой колющей болью, словно под ребра плеснули битого бутылочного стекла. Горло перехватило сухим спазматическим кашлем. Каждое содрогание диафрагмы эхом отдавалось в затылке тяжелыми чугунными ударами — явный признак тяжелой гипоксии вперемешку с последствиями нейропаралитического шока.

Темнота вокруг не была абсолютной. Она пульсировала тусклым, раздражающим янтарным светом. Где-то под потолочной панелью коротко и монотонно зуммерил аварийный зуммер — с той противной регулярностью, которая способна свести человека с ума за пару часов до того, как в баллонах иссякнет последний литр давления.

— Кха… сука… — выдавил Захар, сдирая с лица пересохшими, негнущимися пальцами дыхательную маску.

Маска была жесткой, резина потрескалась от старости, оставив на щеках глубокие саднящие следы. Пальцы плохо слушались. Кожа на подушечках потеряла чувствительность, ногти отливали нездоровой синевой. Тело парило в невесомости, едва удерживаемое истертыми до белых нитей ремнями кресла пилота. Гравитационные компенсаторы рубки были мертвы. Как, судя по могильному холоду, пробиравшемуся сквозь термокомбинезон, и весь остальной энергоблок.

Перед глазами, рассекая полумрак, дрогнула мутная зеленоватая пелена. Имплантированная в зрительный нерв нейросеть низшего рабочего класса «Утилизатор-М4» с задержкой в несколько секунд отреагировала на стабилизацию сердечного ритма носителя. Картинка дернулась, поползли вертикальные полосы рассинхронизации, после чего в левый угол обзора вывалился каскад системных сообщений:

[ВНИМАНИЕ! Критическое состояние носителя]

Пульс: 118 уд/мин. Сатурация O2: 81%.

Токсины в крови: Нейротоксин «Стикс-8» (деградация метаболитов — 88%).

Диагноз: Гипоксия II степени, остаточный паралич двигательных нервов, химический ожог верхних дыхательных путей легкой степени.

[СТАТУС ОБЪЕКТА: Малый утилизационный буксир «Шмель-4»]

Класс: Орбитальный сборщик легкого тоннажа (списан).

Реактор: «Микро-Топаз 4В» — НЕАКТИВЕН (Аварийная заглушка стержней).

Резервный конденсатор: 4.2% емкости.

Герметичность контура рубки: 91% (микроутечка в районе кабельного ввода №3).

Время до падения парциального давления O2 ниже критического: 34 минуты.

Захар сжал челюсти так, что скрипнули зубы. Боль помогла разогнать мутную жижу в черепной коробке.

«Стикс-8». Теперь все встало на свои места. Дорогая штука для обычной орбитальной свалки. Нейропаралитик армейского образца, бьющий точно по синапсам и блокирующий двигательные центры, оставляя сознание абсолютно ясным. Они даже не стали тратить патрон или прожигать ему мозги плазменным резаком. Зачем пачкать палубу кровью и отвечать перед инспекцией гильдии за мокруху, если можно просто всадить иглу под воротник скафандра, сгрузить онемевшее тело в списанную рухлядь и отстрелить стыковочный замок в сторону Мертвого Сектора?

Перед мысленным взором вспыхнуло лоснящееся, сытое лицо Вальтера Крейна — старшего оценщика синдиката «Транс-Орион». И стоящий за его плечом Хорст, верный напарник Захара, с которым они три года делили сухпайки на двоих и ковырялись в радиоактивных кишках разбитых фрегатов.

*«Ничего личного, Баулин, — глухо звучал в памяти голос Хорста, когда тот методично отстегивал от комбинезона Захара персональный крипточип с координатами сектора дредноутов. — За такие данные синдикат дает гражданство во Внутренних Мирах и долю в картеле. А ты со своими идеалами и долями по кодексу мусорщиков далеко не уедешь. Полежи, остынь. Космос все спишет».*

Они забрали всё. Полную спецификацию на погибший флагман Седьмого флота, голографические слепки реакторного отсека, его личный инструментальный комплект, банковский чип с накоплениями за шесть лет каторжного труда на фронтире. Оставили только этот полусгнивший буксир «Шмель-4», который шел под списание еще до начала мятежа в поясе Астероидов, да стандартный копеечный нейрочип в башке. И тридцать четыре минуты кислорода.

— Космос спишет, значит?.. — прохрипел Захар, сплевывая вязкую кровавую слюну в воздух. Темная капля задрожала, отделилась и медленно поплыла к вентиляционной решетке. — Хрен вам. Я еще на ваших поминках синтетический спирт лакать буду.

Он с силой рванул пряжку привязных ремней. Замок щелкнул с металлическим лязгом, освобождая тело. Захар оттолкнулся от подлокотников кресла, гася инерцию рукой о край приборной панели. Мышцы отозвались тупой ноющей судорогой, пальцы сводило, но в кровь уже хлынул природный адреналин, окончательно выжигая остатки паралитика.

Двадцать девять минут. Тратить время на жалость к себе в вакууме — верный способ превратиться в промороженную тушу с остекленевшими глазами.

Захар активировал интерфейс Системы, мысленным усилием разворачивая окно личной статистики. Буквы мерцали перед глазами, подрагивая в такт сбоям оптического нерва:

[ИНФОРМАЦИЯ О СТАРАТЕЛЕ]

Имя: Захар Баулин

Идентификатор: #892-УТ-774-Б

Класс: Младший утилизатор (Ранг 1)

Уровень: 4 (Опыт: 340/1200)

ХАРАКТЕРИСТИКИ:

Сила: 12 (Физическая мощь, грузоподъемность в гравитации)

Ловкость: 11 (Мелкая моторика, координация в микрогравитации)

Выносливость: 10 [-3 из-за отравления и гипоксии] (Резерв дыхания, сопротивляемость перегрузкам)

Интеллект: 13 (Скорость взлома защитных схем, понимание чертежей)

Восприятие: 14 [+1 классовый бонус] (Поиск дефектов, сканирование скрытых полостей)

АКТИВНЫЕ НАВЫКИ:

— «Оценка лома» (Пассивный, Ур. 3): Позволяет определять тип сплава, степень усталости металла и остаточную стоимость оборудования с погрешностью до 15%.

— «Ручная резка» (Активный, Ур. 2): Снижает расход энергоячеек плазменного резака на 8%, повышает точность разделки силовых швов на 12%.

— «Инженерная интуиция» (Пассивный, Ур. 1): Предупреждает о критическом напряжении несущих конструкций и риске схлопывания аварийных переборок.

Базовые параметры работяги с окраинных платформ. Никаких боевых модулей, никакой псионики или тактических симуляторов элитных наемников. Зато руки помнили, как срезать заклинивший магниевый штифт вслепую, когда в шлеме воет сирена разгерметизации, а температура скафандра падает со скоростью два градуса в секунду.

Захар перехватил поручень и подтянулся к узкому бронированному иллюминатору рубки.

Внешний бронещит был поднят лишь наполовину — механизм заело на трех четвертях хода. Сквозь кварцевое трехслойное стекло открылся вид, от которого даже у бывалого утилизатора перехватило дыхание.

Буксир висел внутри циклопического, мертвого кладбища из искореженного металла.

Здесь не было планет, не было привычных сияющих огней орбитальных доков. Лишь холодная, равнодушная бездна, подсвеченная зловещим фиолетовым заревом далекой туманности «Вуаль». А вокруг, на десятки километров во все стороны, застыли в неподвижности исполины. Остовы тяжелых линкоров, распоротые надвое взрывами реакторов крейсера, перекрученные фермы транспортных узлов, бесконечные поля оторванных бронеплит, комков замерзшего хладагента и обломков обшивки.

Некоторые корабли погибли десятилетия назад — их контуры покрылись инеем из сконденсировавшихся газов, металл потускнел от постоянного воздействия жесткого космического излучения. Другие сохраняли рваные раны совсем свежими, словно плазменные торпеды ударили в них буквально вчера. Это был сектор С-44 — легендарная «Братская могила флотов», куда после разгрома ударной группировки не совались даже военные патрули из-за чудовищного скопления мин-ловушек, аномалий и автоматических оборонных дронов, потерявших связь со штабом.

— Ну спасибо, Хорст… — пробормотал Захар. — Выбросили меня прямо на золотую жилу. Только лопату забыли дать.

Хотя насчет золотой жилы он не преувеличивал. Прямо по правому борту буксира, всего в сорока метрах, медленно вращался массивный фрагмент кормовой секции неизвестного корабля. Острые углы, характерное композитное покрытие с включением титан-карбидных чешуек, тусклые шевроны штурмового соединения.

Экраны нейросети тут же услужливо моргнули, накладывая на силуэт обломка сетку трассировки:

[ОБЪЕКТ СКАНА: Фрагмент корпуса]

Принадлежность: Ударный корвет класса «Гриф» (ВМС Новой Конфедерации).

Класс опасности: Низкий (Энергетические сигнатуры реактора отсутствуют).

Целостность конструкции: 24%.

Расстояние: 38 метров.

Относительная скорость дрейфа: 0.12 м/с.

Приоритетные цели для демонтажа: Вспомогательный генераторный отсек (целостность 41%), магистральный кабель регенерации атмосферы.

Вот он, шанс. Единственный.

Вспомогательный отсек корвета. Если там уцелел хотя бы один рабочий скруббер углекислоты или резервный химический картридж очистки воздуха, Захар проживет еще несколько суток. Если нет — через двадцать пять минут легкие заполнятся собственной пеной от гиперкапнии, и буксир станет его персональным саркофагом.

Действовать нужно было не просто быстро, а ювелирно.

Захар скользнул вдоль стенки рубки к переходному шлюзу. Металл палубы под подошвами легких ботинок отдавал мертвящим холодом. Без основного генератора буксир остывал пугающе быстро. В жилом отсеке термометры показывали уже минус три градуса Цельсия, пар от дыхания оседал тонкой ледяной коркой на пластике приборов.

В нише шлюзового отсека висел его последний рубеж обороны — тяжелый шахтерский скафандр «Воркер-4М».

Рухлядь, собранная из деталей трех разных комплектов. На плечевых сегментах темнели грубые заплатки из полимерного компаунда, шарниры на коленях скрипели от недостатка смазки, а обзорный щиток шлема имел неприятную паутинку мелких царапин прямо по центру. Но клапаны были целы, а композитная ткань основы держала давление.

Захар влетел ногами в открытые створки скафандра. Автоматика надевания, естественно, не работала — пришлось вручную затягивать бедренные замки, с шипением защелкивать герметичные манжеты на запястьях и натягивать тяжелые трехпалые перчатки со встроенными магнитными сердечниками.

— Ну давай, старушка, не подведи, — прошептал он, опуская шлем на шейное кольцо.

*Клак-вжжж!*

Шестеренки механизма блокировки провернулись, вдавливая резиновый уплотнитель. В ушах резко потяжелело от скачка давления — скафандр начал автоматическую опрессовку.

[ГЕРМОКОСТЮМ «ВОРКЕР-4М»: Активация]

Давление в контуре: 0.78 атм (Норма).

Смесь: Кислород 24%, Азот 76%.

Запас регенерации ранца: 42 минуты.

Целостность бронеслоя: 68%.

Магнитные захваты: АКТИВНЫ (Заряд батарей захватов: 84%).

Инструментальный слот 1: Пусто.

Инструментальный слот 2: Вибромонтировка с вольфрамовым жалом (Износ 45%).

Сорок две минуты кислорода в скафандре плюс остаток в рубке. Это давало чуть больше часа времени. Если за этот час он не добудет питание и воздух — игра окончена.

Захар оглядел инструментальную стойку шлюза. Мародеры Хорста забрали импульсную винтовку и плазморез высокой мощности, но побрезговали старым ручным терморезаком «Вулкан-Про» со сколотым керамическим соплом. Он висел на аварийном фиксаторе под слоем вековой пыли. Рядом на магнитной полосе болтался моток кевларового троса с карабинами и ручной экстрактор кабелей.

Захар схватил резак, проверил индикатор батареи. Желтый сектор. Тридцать процентов емкости.

— Хватит на пять-шесть срезов, если не жечь впустую бронеплиты, — вслух прикинул он. Голос в замкнутом объеме шлема звучал глухо, с характерным металлическим присвистом компрессора.

Пристегнув карабин троса к рыму на поясе скафандра, а второй конец закрепив за массивный швартовый рым внутри шлюза, Захар положил руку на рычаг ручного сброса атмосферы.

Электропривод шлюзовой двери был обесточен, пришлось тянуть на себя тяжелую стальную рукоять.

Клапаны стравили остатки воздуха в открытый космос. Белое облачко кристаллов льда мгновенно вырвалось наружу и растаяло в пустоте. Наружная бронедверь со скрежетом поползла в паз, обнажая черный бархат пространства, усеянный холодными, колючими искрами далеких звезд.

Тишина.

Абсолютная, оглушающая тишина вакуума, нарушаемая лишь гулом кулеров за спиной и собственным хриплым дыханием.

Захар шагнул к обрезу шлюза. Магнитные подошвы с глухим стуком, передавшимся через кости ног прямо в череп, прилипли к металлу внешнего корпуса «Шмеля». Корабль снаружи выглядел еще плачевнее, чем изнутри: краска облупилась, маневровые дюзы покрыты копотью, капоты двигательного отсека искорежены.

Он посмотрел на вращающийся обломок корвета. Расстояние сократилось до тридцати пяти метров. Медленный дрейф, около десяти сантиметров в секунду. Если прыгнуть неправильно — трос натянется, спружинит и швырнет его обратно о борт буксира, переломав ребра.

— Расчет траектории… — приказал Захар нейросети.

[РАСЧЕТ ВЕКТОРА СБЛИЖЕНИЯ]

Относительная скорость цели: 0.09 м/с.

Угловое вращение: 1.4 об/мин.

Оптимальная точка контакта: Технологический люк инженерного отсека (Сектор В-2).

Рекомендуемый импульс толчка: 1.2 м/с.

Внимание: Опасность закручивания страховочного троса о выступающие элементы обшивки!

Захар согнул колени. Металлические суставы скафандра натужно взвизгнули. Взгляд зафиксировал выступающий двутавр силовой рамы корвета, мерно покачивающийся в такт вращению обломка.

Три. Два. Один. Толчок!

Магниты отключились за микросекунду до отрыва. Тело плавно ушло в бездну.

В невесомости полет кажется бесконечным. Мир вокруг словно замирает. Внизу, под ногами, бездонная пропасть космоса, где-то вдалеке медленно проворачивается циклопический остов полуразрушенного линейного крейсера длиной в три километра, из развороченного брюха которого гигантскими сосульками торчат сотни метров замерзших силовых кабелей.

Приближение обломка корвета произошло внезапно. Рваный край бронеплиты, покрытый застывшими каплями оплавленного металла, метнулся навстречу с пугающей скоростью.

Захар выставил вперед руки в тяжелых перчатках, амортизируя удар. Пальцы с силой впились в край технологического выреза, ноги с глухим звоном коснулись обшивки.

*ВЖИХ!*

Он немедленно врубил питание магнитных подошв. Ботинки намертво приварились к шершавой ферро-титановой плите. Сила инерции попыталась оторвать его и закрутить, но выучка старого мусорщика сработала на автомате: корпус вперед, центр тяжести сместить к поверхности, трос перехватить левой рукой, не давая ему захлестнуться за острые обломки шпангоута.

[КОНТАКТ УСПЕШЕН]

Целостность скафандра: 100%.

Остаток O2 в баллонах ранца: 36 минут.

Температура внешней среды: -182°C.

— Есть посадка… — выдохнул Захар, вытирая лоб о мягкую накладку внутри шлема. Глаза жгло от пота.

Он находился прямо перед аварийным сервисным люком корвета. На помятой створке тускло светилась выбитая маркировка: `«АТМОСФЕРНЫЙ КОНТУР №2. ДОСТУП ТОЛЬКО ДЛЯ ТЕХНИЧЕСКОГО ПЕРСОНАЛА»`.

Люк был заблокирован механическими стопорами. В аварийных ситуациях автоматика запечатывала переборки взрывными пироболтами, намертво сваривая металл в монолит.

— Ну что, проверим твою работу, «Вулкан»…

Захар снял с бедра резак, щелкнул тумблером предпускового нагрева. Из керамического сопла вырвался тонкий, дрожащий игольчатый луч темно-синей плазмы. В вакууме пламя выглядело странно — без привычного ревущего конуса огня, просто концентрированный шнур дикой температурной мощи, от которого на сетчатке глаза плясали фиолетовые зайчики.

Он прижал сопло к первому крепежному узлу люка.

[НАВЫК «РУЧНАЯ РЕЗКА» АКТИВИРОВАН]

Анализ структуры: Ферро-титановый сплав Т-400.

Толщина: 18 мм.

Оптимальная глубина реза: 22 мм.

Текущий расход энергии: 1.4 кВт/с.

Подсказка: Сместите вектор воздействия на 4 градуса вправо для обхода силового стержня.

Захар послушно скорректировал движение кисти. Рука двигалась уверенно, плавно, словно скальпель хирурга. Металл под лучом мгновенно накалился добела, вспучился и потек пузырями жидкого шлака, который тут же застывал круглыми каплями и улетал в пустоту. Никакого звука. Только вибрация корпуса резака, бьющая через плотную ткань перчатки в кости предплечья.

Первый болт лопнул с беззвучным, но ощутимым толчком — срезанное напряжение высвободило край люка.

Второй. Третий.

Энергетическая шкала резака таяла на глазах: 22%... 17%... 11%...

— Давай, родная, еще один штифт… — бормотал Захар сквозь стиснутые зубы.

На четвертом креплении плазма дрогнула, захлебнулась и погасла. Батарея резака ушла в критический ноль.

— Дьявол!

Не дорезал буквально два миллиметра каленой стали. Металл удерживал створку за крошечный перешеек.

Времени на раздумья не оставалось — кислородный таймер на краю обзора отсчитывал последние двадцать восемь минут. Захар убрал бесполезный резак в кобуру, сорвал с крепления вибромонтировку и вогнал ее плоское клиновидное жало в прорезанную щель.

Палец нажал кнопку пуска на рукояти инструмента. Встроенный ультразвуковой генератор взвыл на частоте в сорок килогерц. Зубы Захара свело мучительной судорогой от пронзившей тело вибрации. Он навалился на рычаг всем весом своего тела, упираясь магнитными ботами в обшивку.

*ХРЯСЬ!*

Стон истерзанного металла передался вибрацией в ступни. Створка люка не выдержала, переломилась по линии реза и с визгом откинулась внутрь темного коридора, открывая узкий лаз в техническое чрево корвета.

Захар включил нашлемный фонарь.

Два мощных светодиодных луча прорезали вековой мрак мертвого корабля. В лучах света медленно плавали хлопья сорванной изоляции, обрывки проводов и замерзшие кристаллы технической жидкости. Но коридор не был смят взрывом. Силовой набор устоял.

[ОБНАРУЖЕНО ЗАМКНУТОЕ ПРОСТРАНСТВО]

Атмосфера: Отсутствует (Вакуум).

Радиационный фон: 18 мЗв/ч (В пределах допустимой нормы для защитного костюма).

Локализация цели: 4.5 метра по правому борту.

Захар полез в лаз, двигаясь вперед головой и подтягиваясь руками за ребра шпангоутов. Металл здесь был испещрен следами осколков — видимо, рядом сдетонировал боезапас маневрового орудия.

Через три метра он уперся в перекошенный шкаф аварийной системы регенерации.

Сердце утилизатора заколотилось с удвоенной силой. Передняя панель блока была выбита, но внутри, в глубоких направляющих пазах, тускло поблескивали защитные кожухи трех цилиндрических модулей.

Захар активировал «Оценку лома». Взгляд пробежался по маркировкам, нейросеть застрочила строки анализа:

[ПРЕДМЕТ: Регенерационный картридж повышенной емкости «Окси-Плюс»]

Производитель: Верфи Урана, серия В-7.

Состояние: Износ 12%, герметичность не нарушена!

Остаточный ресурс: 740 часов выработки атмосферы стандартного объема.

Рыночная стоимость: 450 кредитов (в неочищенном виде).

[ПРЕДМЕТ: Регенерационный картридж «Окси-Плюс»]

Состояние: РАЗРУШЕН (Пробит осколком, дегазация полная).

[ПРЕДМЕТ: Аварийный накопитель питания «Вольт-М»]

Тип: Ионисторная батарея высокой плотности.

Емкость: 62% заряда сохранено!

Выходное напряжение: Стандарт шины 24-48V.

Совместимость с энергосистемой «Шмель-4»: 89% (Требуется ручная подгонка клемм).

— Живой… — выдохнул Захар, и в этом слове было столько облегчения, сколько не испытывает приговоренный к смерти при вести о помиловании. — Целый, мать твою, целёхонький!

Он вцепился в фиксирующие скобы первого картриджа. Они закисли намертво от космического холода. Металл приварился к металлу холодной сваркой в вакууме.

Захар ударил по замку рукоятью монтировки раз, другой, третий. На четвертом ударе силуминовый зацеп хрустнул и раскрошился. Тяжелый цилиндр картриджа — килограммов пятнадцать чистого веса в гравитации — плавно выдвинулся из направляющих.

[ВЫ ПОЛУЧИЛИ ДОБЫЧУ: Регенерационный картридж «Окси-Плюс» (Качество: Хорошее)]

[Получено 150 единиц опыта утилизатора!]

Текущий опыт: 490/1200.

Пристегнув драгоценный цилиндр магнитным карабином к бедру, Захар взялся за накопитель питания. Здесь пришлось повозиться: силовые медные шины были намертво зажаты в клеммных колодках. Ручной экстрактор скрипел, срывая шлицы закисших болтов, пока наконец с сухим треском не выдрал кабели с корнем.

Накопитель пошел следом — на второй грузовой карабин.

Но наметанный глаз Захара уже скользнул дальше по полуразрушенному отсеку. В глубине, за сорванной переборкой, висела раскуроченная стойка бортовой авионики. От нее отходил жгут толстых, толщиной в руку, кабелей с фиолетовой оплеткой.

Сверхпроводники. Высокотемпературная керамика с напылением палладия и миобия. Мечта любого скраппера. На черном рынке за метр такого кабеля скупщики с платформ отваливали по пятьдесят кредитов, не задавая лишних вопросов.

— Пять минут… У меня есть еще пять минут, — прошептал он себе.

Жадность утилизатора боролась со здравым смыслом, но в космосе эти понятия часто сливаются воедино. Без ресурсов он не сможет восстановить ход буксира. А дрейфующий в Мертвом Секторе корабль без тяги — все равно покойник, пусть даже и с полными легкими кислорода.

Захар вогнал монтировку под основание крепежной шины авионики.

Два резких движения. Керамика крошилась, пальцы сдирали плотную оплетку. Навык «Инженерная интуиция» внезапно кольнул мозг тревожным желтым импульсом:

[ВНИМАНИЕ! Напряжение силовой рамы сектора достигло 89%]

Риск смещения обломка при изменении массы!

Захар замер. В этот же момент корпус корвета едва заметно вздрогнул. Страховочный трос, связывавший его со «Шмелем», натянулся, зазвенев как гитарная струна.

Буксир и обломок входили в локальный гравитационный карман какого-то более массивного невидимого тела — возможно, неподалеку проплывал многокилометровый супердредноут, чья гравитация начала искривлять траектории мелкого мусора.

— Пора сваливать!

Он изо всех сил рванул жгут сверхпроводников, выламывая соединительную колодку. Металл поддался.

[ВЫ ПОЛУЧИЛИ: Жгут палладиевых сверхпроводников, 3.2 м (Качество: Отличное)]

[Получено 90 единиц опыта утилизатора!]

Захар рванулся обратно к узкому пролому люка.

Выбравшись на внешнюю броню, он оценил обстановку. Трос был натянут предельно жестко. Буксир начало разворачивать кормой вперед — угловые скорости двух тел разошлись. Если трос лопнет прямо сейчас, Захар останется на куске мертвого корвета без единого шанса догнать свой корабль.

Таймер на нашлемном дисплее мигал красным:

[ОСТАТОК КИСЛОРОДА В СКАФАНДРЕ: 11 МИНУТ]

[ВНИМАНИЕ: Натяжение фала превышает расчетное на 15%!]

— Держись, корыто… — Захар отключил магниты на ботинках и, ухватившись обеими руками за натянутый трос, изо всех сил оттолкнулся от обшивки корвета.

Его швырнуло в пустоту.

Скольжение по кевларовому фалу в трехпалых перчатках превратилось в сущий ад. Сила трения пыталась сорвать хватку, руки жгло даже сквозь многослойную теплоизоляцию. Навстречу стремительно приближался распахнутый зев шлюзовой камеры «Шмеля».

Если он промахнется мимо створа — разобьется о корпус на скорости пять метров в секунду.

Захар поджал колени к груди, прикрывая собой драгоценный регенерационный картридж. В последний момент он выпустил трос и выставил вперед локти.

*ГРОХОТ!*

Он влетел в шлюз, с размаху ударившись спиной о переборку. В глазах брызнули искры, скафандр зашелся истеричным писком системы безопасности:

[УДАРНАЯ НАГРУЗКА: 4.2 G]

Бронеслой скафандра: Снижение прочности до 51%.

Внутренние повреждения: Ушиб мягких тканей спины.

Картридж «Окси-Плюс»: Целостность 100%.

Накопитель питания «Вольт-М»: Целостность 94%.

Захар не обращал внимания на боль. Перекатившись на живот, он вцепился в рычаг закрытия внешней двери шлюза и повис на нем всем телом.