Бывшие. Время не лечит

Хоть мне и не по себе от того, как он орёт, я всё равно не позволю ему видеть мой страх.

Я допускаю, что он сможет сделать то, что говорит. Не всё, конечно, но кое-что может. Хотя бы на том основании, что он врач.

Но я ни о чём не жалею. И неважно, кто это был: Тамара Михайловна или кто-то другой.

Моё сердце не очерствело за девять лет работы. А у этого доктора, несмотря на то что он работает неделю, сердце к боли и проблемам пациента уже мёртвое.

— Соберёшь! Не сомневайся! Можешь начинать это делать прямо сейчас!

Глава 5

Возвращаюсь на пост и открываю карту Тамары Михайловны.

Не понимаю, как я пропустила её поступление.

Вероятнее всего, она поступила, пока я была в кадровом отделе в другом здании.

Вспоминаю, как вторая медицинская сестра на ходу бросила мне, что у нас двое новых больных, но фамилии не назвала.

Обычная рабочая суета, ничего особенного.

Только кто же мог подумать, что одной из этих больных окажется именно она.

Вот и встретились...

Странно, как иногда жизнь не просто возвращает тебя в прошлое, а почти насильно сталкивает с тем моментом, который хочешь забыть и навсегда вычеркнуть из памяти.

Без предупреждения! Без возможности подготовиться! Лицом к лицу.

Думаю о том, в каком состоянии я увидела её в палате и не могу совместить эту женщину с той, которую когда-то знала.

Передо мной предстала растерянная, напуганная, постаревшая незнакомка.

В её взгляде больше не было той уверенной жёсткости, от которой когда-то меня бросало в дрожь и волнение.

Теперь в глазах Тамары Михайловны было что-то почти детское, беспомощное. И от этого становилось не по себе.

Я ведь я помню Тамару Михайловну совершенно другой. Яркой, самоуверенной, активной.

Она всегда умела входить в помещение так, что вместе с ней входило ощущение власти.

Неважно, была ли это аудитория, коридор колледжа или актовый зал, где находилось множество людей.

Тамара Михайловна всегда держала голову гордо, говорила уверенно, смотрела прямо, почти не моргая, и всем своим видом давала понять окружающим, что она знает себе цену и не позволит никому в этом усомниться.

Я знала, почему она так вела себя.

Ей было, чем и кем гордиться. Муж, сын, она сама — все успешные, все держат удачу в руках.

Её муж — профессор медицинского вуза, известный человек, с большим авторитетом.

Она сама — преподаватель в медицинском колледже, где я училась.

Всегда строгая, сдержанная, требовательная. Одна из тех, чьё одобрение нужно заслужить.

И их сын, Ярослав... Он был одним из самых успешных студентов медицинского, так называемой гордостью семьи.

Умный, перспективный, воспитанный. А ещё безумно красивый.

На их фоне всё вокруг как будто бледнело и меркло. И я в том числе…

Девчонка из простой семьи, у которой не было громкой и значимой фамилии, связей и нужных знакомств.

Но нам с Ярославом было на это наплевать. А вот его матери нет...

Именно в колледже, где она преподавала, мы и познакомились.

Я никогда не забуду, как я увидела его в первый раз. Наша встреча — это как удар молнии, которую невозможно пережить без последствий.

А последствием этого удара была любовь. Дикая. Страстная. Взаимная. Настоящая. Первая…

Иногда, бывает, общаясь с человеком, чувствуешь, что он твой.

Вот просто твой, и всё! Родной, близкий, желанный, лучший. Даже несмотря на то, что вы знакомы совсем недолго!

Именно такие чувства и были у меня к Ярославу. А у него ко мне.

Но ровно до того момента, пока его мать не почувствовала во мне угрозу.

… Меня не оставляет чувство тревоги за Тамару Михайловну. Мне очень хочется узнать, как она.

В том, что она теперь в надёжных руках, я не сомневаюсь, но тревога всё равно не покидает моё сердце.

Надо же, как меняется отношение к человеку, когда ты не видел его десять лет, а потом встретил в таком положении.

А я ведь была уверена, что буду ненавидеть её всю жизнь.

— Наташа, ты не могла бы присмотреть за моим отделением пару минут? — звоню коллеге с соседнего крыла.

— Что-то случилось?

— Нет, просто нужно отойти.

— Конечно, беги.

— Здравствуйте, — поднимаюсь реанимацию и подхожу к дежурной медицинской сестре.

Глядя на её лицо, пытаюсь вспомнить имя девушки, но безрезультатно.

— Здравствуй, Оля, — она обращается ко мне по имени, и я чуть расслабляюсь.

— Извини, я забыла твоё имя.

— Даша.

— Даша, к вам недавно поступила одна пациентка. Можно узнать о её состоянии.

— Родственница? — сочувственно спрашивает в ответ.

— Знакомая.

Да, когда-то мне очень хотелось стать её родственницей, но не сбылось.

— Фамилия, имя, отчество, — она открывает дежурный журнал и начинает листать.

— Неверова Тамара Михайловна.

Девушка пробегает по списку и находит нужную фамилию.

— Да, есть такая. Пока доктор сказал, что у неё инфаркт.

— Всё-таки инфаркт… А где она сейчас?

— Стент ставят. Не переживай, Оля! Её спасут! Сама же знаешь, после этой процедуры наши пациенты бегают удалее молодых!

Значит, всё-таки я не ошиблась и была права в своих выводах.

Снова вспоминаю, что случилось недавно. Пациенты, полагаю, ещё не раз будут обсуждать ситуацию и мой конфликт с дежурным врачом.

Не представляю, какие последствия ждёт меня завтра с руководством, но хочется верить, что Антон Андреевич, как минимум промолчит о нашем с ним инциденте.

Тем более, в свете событий, что я помогла, а не навредила.

— Я могу позвонить тебе позднее и узнать, как прошла операция?

— Конечно. Записывай мой телефон.

Она диктует мне свой телефон, я благодарю и возвращаюсь в своё крыло.

Вспоминаю, что в этой суматохе я не собрала вещи Тамары Михайловны. А ведь их обязательно нужно передать в другое отделение.

На прикроватной тумбочке практически ничего нет. Только очки для чтения, зарядка для телефона и книга.

Больше ничего. Всё по минимуму.

Почему? Даже если она поступила спонтанно, ей некому было привезти её вещи?

Я знаю, что Ярослав в Москве, но муж-то мог?

Сажусь на ту кровать, на которой она лежала совсем недавно, и беру её книгу.

Кручу в руках и замечаю среди страниц закладку. Фотография…

Удивительно, но она заламинирована. Такое ощущение, будто Тамара Михайловна бережёт её как самый ценный дар.

Дрожащими руками поворачиваю её к себе, понимая, кого я на ней увижу.

Да, так и есть. На ней Ярослав. Но не только он...

Глава 6

Молодой красивый мужчина стоит в обнимку с не менее красивой и ухоженной девушкой. А на руках у него девочка лет пяти.

Они улыбаются, счастливы, и кажется, что весь мир принадлежит им.

И снова вспоминаю, как эти слова говорила мне Тамара Михайловна:

— Этот мир создан для таких, как мы! Для меня, моего мужа и сына. Ум, успешность, и связи, милочка, открывают любые двери. А поскольку у тебя нет ни первого, ни второго, ни третьего, боюсь, для тебя все двери закрыты!

И главное — я ведь верила ей!

Тогда, десять лет назад, их фамилия в медицинских кругах звучала в нашем городе в каждом углу. А потом, спустя ещё пару лет зазвучала и в Москве. Аккурат, когда Ярослав закончил медицинскую академию и уехал покорять столицу.

А я осталась здесь. Одна. С сыном на руках.

… Утром я снова позвонила своей коллеге и узнала, что у Тамары Михайловны всё в порядке. Она в сознании и прекрасно себя чувствует.

Ну что же, теперь я могу мысленно пожелать ей скорейшего выздоровления и закрыть для себя эту короткую главу жизни, как закрывала и прошлые.

— Ольга, задержись! — старшая медсестра ловит меня уже у самого выхода из сестринской.

— Зачем? — я слишком уставшая после смены.

— Руководство просило задержаться. Не сбегай.

Я останавливаюсь, с трудом удерживая тяжёлый вздох.

После суток, проведённых на ногах в беготне и суете, любое «задержись» звучит почти как смертный приговор.

— Зачем?

— Говорят, что-то срочное. Но если честно, я надеюсь, что они хотят представить тебя как замену мне. Так сказать, объявить о смене руководства в нашем сестринском составе, — чуть тише говорит мне на ухо и я, даже не видя её лица, чувствую улыбку. — Я сегодня звонила в кадры, они сказали, передали приказ заведующему отделением.

На планёрке никаких новостей, связанных со мной не объявляется.

Только заведующий отделением посматривает сурово в мою сторону, и я догадываюсь: он уже в курсе событий, которые произошли недавно.

Один вопрос остаётся открытым: в каком свете ему преподнесли это событие? Как наглость? Ошибку? Самоуверенность? Перескакивание через головы врачей?

Или всё-таки иначе?

Когда планёрка заканчивается, Анна Алексеевна задерживает меня ещё на секунду.

— Не знаю, Оля, почему тебя не объявили о замене, — говорит с искренним недоумением. — Но я разберусь. Обязательно разберусь.

— Вероятно, позднее, — пожимаю плечами, чувствуя, что эта ночь совершенно точно скажется в дальнейшем на моей работе.

Возвращаясь домой, я снова думаю о Ярославе и том фото, которое увидела в книге его матери.

Я вспоминаю, как светится счастливой улыбкой его лицо, и окончательно понимаю: он счастлив.

Думаю, он ни разу не пожалел, что я исчезла из его жизни. Ведь останься он со мной, вероятно, она сложилась бы иначе. И в этом я даже не сомневаюсь!

Его настоящая жизнь: карьера, та девушка на фото, ребёнок, могли случиться только потому, что мы расстались.

Спустя неделю Анна Алексеевна после моей очередной смены заходит в кабинет и держит в руках огромный торт.

— Ну что, девочки, пришла пора прощаться!

В сестринской начинается суета, все поздравляют Анну Алексеевну с выходом на пенсию, а некоторые подходят и шепчут мне на ухо поздравление с новой должностью.

Только какое-то предчувствие шепчет мне, что рано они меня начали поздравлять.

— Дамы, внимание! У меня объявление! — заходит в кабинет заведующий. — Через двадцать минут внеплановый сбор! Главный врач собирает наше отделение в своём кабинете. Явка обязательна! Анна Алексеевна, Соловьёва, ваше присутствие обязательно!

Мы переглядываемся, и старшая медсестра весело мне подмигивает.

Когда мы поднимаемся в кабинет к главному врачу, идущие рядом медсёстры начинают обсуждать какую-то никому не знакомую девушку.

— Ты слышала, кстати, что у нашего главного какая-то новая краля появилась? — заговорщицки говорит одна, поправляя на ходу белый халат.

— Нет! Кто такая? — подхватывает вторая.

— В том-то и дело, что никто её раньше не видел и никто ничего сказать не может. Вроде как вообще не из местных, заезжая цаца. Высокомерная, ужас!

— А откуда эта информация?

— Сплетни! Она ни с кем не здоровается. Когда идёт мимо, морду кирпичом делает. Хотя, как говорят — понятно, почему. Там внешность — шик! Ноги от самых ушей, фигура точёная, грудь примерно пятого размера... В общем, всё в лучшем виде! Как наш главный любит, — девушки начинают весело хихикать и оглядываться.

Как только я захожу в кабинет к главному врачу, замечаю, как на кожаном диване вполне вальяжно сидит какая-то молодая дамочка. Вероятно, та самая краля.

Глядя на неё, я совершенно точно понимаю, о чём шептались девочки про «ноги от ушей». Это действительно, какая-то безумная длина!

Да, девчонки не обманули, девушка действительно шикарная!

Взглянув на нас без всякого интереса, незнакомка утыкается в телефон.

Но мне она не так интересна. Мне интересен тот, кто восседает рядом с ней: мой нелюбимый Антон Андреевич.

Он смотрит на меня с тем же высокомерием, что смотрел в тот вечер, когда я ворвалась в ординаторскую, и когда отчитывал меня после того, как вызвала другого врача на помощь.

Мне бы, наверное, надо напрячься, но понимая, что сейчас здесь собралось всё наше отделение — всё-таки хочу верить, что он здесь не по мою душу.

Глава 7

Замечаю в углу стул и хочу добраться на него. Ноги гудят!

— Подождите, Ольга! — не позволяет мне присесть помощница руководителя. — Не уходите далеко. Софья, и вы тоже будьте рядом.

Через пять минут, когда весь коллектив нашего отделения собирается в полном составе, наконец-то появляется главный врач.

Замечаю, как старшая медсестра мнёт в руках какую-то бумагу, и догадываюсь, что это её благодарственная речь.

Наверное, что-то и я должна была подготовить, чтобы поблагодарить за назначение на должность старшей медицинской сестры, но я даже не подумала об этом.

Ладно, буду сочинять экспромтом после речи Анны Алексеевны.

— Ну что, коллеги! Я уверен, каждый из вас понимает, для чего мы здесь собрались?

Мои коллеги начинают дружно кивать и улыбаться.

— Я хотел бы проводить на заслуженный отдых нашу прекрасную Анну Алексеевну. Она… Вы настоящий пример профессионализма и преданности делу, и мы очень ценим это… — Пётр Александрович начинает говорить затяжную речь.

Ещё несколько минут хвалебных слов, Анне Алексеевне вручается грамота и раздаётся шквал аплодисментов.

— А, есть ещё кое-что чуть не забыл. В знак нашего огромного уважения и признательности, и чтобы порадовать вас, примите этот скромный бонус. — Главный врач протягивает старшей медсестре конверт и многозначительно улыбается.

Все понимают, что там деньги. Но Анна Алексеевна их действительно достойна.

Вижу, как из глаз женщины начинают капать слёзы. Она улыбается и спешно вытирает их тыльной стороной ладони.

Всё это, конечно, очень мило и трогательно, но мне очень хочется, чтобы эта церемония быстрее закончилась.

Я по-прежнему еле-еле стою на гудящих ногах.

Работать в такой беготне становится всё тяжелее, и каждая лишняя минута на ногах после смены становится настоящей мукой.

Я уговариваю себя, что всё не зря, и мой труд тоже скоро будет оценён, но сейчас, на фоне боли эти аргументы не работают.

Стоящая по правую руку коллега, видя, как я начинаю переминаться с ноги на ногу, берёт меня за руку.

— Ты со смены? — киваю. — Обопрись на меня. Надеюсь, что скоро закончим, — говорит мне шёпотом.

Спустя пару минут, когда главный врач завершает расхваливать Анну Алексеевну, замечаю, что все взоры коллег переводятся на меня.

— Ну а теперь следующая новость… Как вы знаете, Ольга Николаевна работает у нас не первый год. Если честно, я даже не помню сколько!

— Восемь лет, — напоминают мои коллеги.

— Да-да, спасибо. Так вот, за время работы, Ольга Николаевна, также показала себя с самой лучшей стороны. Именно поэтому и её работа не останется без внимания и тоже будет отмечена.

Аплодисменты в мой адрес звучат так же громко, как звучали недавно в адрес старшей медсестры.

— Секунду! — замечаю, как Пётр Александрович торопливо вытаскивает из папки какой-то лист, и он совсем не похож на приказ о назначении.

С улыбкой он протягивает эту бумагу мне и замирает. Вероятно, ждёт реакции.

Принимаю лист, киваю и уже собираюсь произнести дежурные слова благодарности, вторя Анне Алексеевне, но как только натыкаюсь взглядом на заголовок «грамота», голос тут же пропадает, и я застываю в полном оцепенении.

Что? Грамота?!

Секунда. Две. Три. Стою, растерявшись, забывая о коллегах. Только когда Ника больно толкает меня вбок, я выхожу из ступора.

— Что с тобой? — она говорит негромко, но на фоне моего внутреннего оцепенения звук режет ухо.

Поднимаю глаза и замечаю, что все смотрят на меня.

Пётр Александрович — с самодовольной полуулыбкой. Коллеги — с любопытством, а кто-то и одобрением.

Моя кандидатура на место Анны Алексеевны не раз обсуждалась моими коллегами в коллективе, и к моему назначению все готовы, так же, как и я сама.

Только слово «грамота» не подразумевает назначение. Оно означает для меня… провал.

— Грамота, — говорю тихо.

Коллеги хмурятся, не понимая, что я там мямлю. А я в ступоре. Я ошарашена. Я… потрясена.

Это не приказ о повышении, а просто долбанная ГРАМОТА!

Восемь лет, состоящих из бесконечных смен и ночных дежурств на ногах.

Восемь лет, где ты не просто медсестра, а в том числе и замещающая старшую, когда та болеет или в отпуске. Без доплат и дополнительной премии, кстати! Просто потому, что везёшь!

— Ну же, Соловьёва. Мы ждём!

Главный врач торопит меня, а я по-прежнему молчу. Что мне им сказать?

Сказать «спасибо» за эту грамоту, — это всё равно, что публично согласиться с такой оценкой моего труда. Но я не согласна!

— Ольга Николаевна! — в его голосе руководителя уже звучит сталь. — Не стесняйтесь! Мы ждём.

— Спасибо.

И всё-таки я говорю это слово, наступая себе на глотку, подавляя обиду и ощущение несправедливости.

— Так кратко? — удивляется Пётр Александрович.

— Да!

— Ну что же, тогда пусть будет так. Но это ещё не всё! Третьей и последней новостью будет новое назначение. У нас новая старшая медицинская сестра! Её зовут Софья Владимировна.

Слышу, как после этих слов в кабинете начинается шушуканье. Вероятно, теперь, понимая, что произошло со мной, все находятся в шоке.

— Коллеги, я понимаю, что вы торопитесь по своими рабочим местам, но раз уж Ольга Николаевна освободила для чужой речи время, значит, пусть новая старшая медицинская сестра скажет нам пару слов. Прошу вас, Софья Владимировна.

Главный врач снова поворачивается в нашу сторону, но теперь смотрит не на меня, а на незнакомку, которая сидела рядом с Антоном Андреевичем несколько минут назад.

Да, да, та самая, о которой сплетничали девочки, когда мы все шагали в кабинет к Петру Александровичу.

Она, дождавшись пока назовут её имя, кошачьей походкой, поправляя полы идеально сидящего белоснежного халата, обдавая присутствующих шлейфом дорогого парфюма, подходит к главному врачу.

Встаёт рядом с ним и без всякого стеснения, как будто так и надо, касается его локтя.

В этом жесте всё: и намёк на то, по чьей протекции она назначена, на то, кто её покровитель, и на то, с кем мы будем иметь дело в случае конфликта с ней.

— Благодарю за доверие, Пётр Александрович. Мне очень приятно! Добрый день, коллеги. Меня зовут Софья Владимировна, и я рада стать частью вашей команды.

Поднимаю на женщину глаза и замечаю: говоря это, она смотрит на меня.

И нет в её взгляде ни капли неловкости, ни капли совести, ни капли извинения.

Дамочка продолжает что-то говорить, но я больше не хочу быть участником этого спектакля. Разворачиваюсь и иду в сторону выхода из кабинета.

Меня никто не останавливает. Но это даже к лучшему.

Глава 8

Захожу в сестринскую и сажусь за стол. Поднимаю глаза на огромный торт.

Надо же, а ведь я была уверена, что после того, как мы съедим этот, я тоже принесу подобный за своё назначение.

— Ты чего творишь? — заходит следом Анна Алексеевна. — Главный в бешенстве.

— А кто я такая, чтобы ему из-за меня так нервничать? — не могу сдержать смешок. Хотя, конечно, мне на самом деле не до смеха. В горле стоит тяжёлый ком слёз, обиды и разочарования.

— Дело не в тебе, а как в том, как ты поступила.

— Я сделала то, что сделал бы любой уважающий себя человек.

— А я думаю иначе.

Смотрю на неё с вопросом в глазах.

— Ты слишком… порывиста в своих поступках. Как бы ни было тяжело и обидно, надо было остановить своё желание показать характер. Проглотить ком в горле, покивать, изобразить удивление и не выступать. Сохранить лицо и хоть какую-то видимость профессионализма.

Всматриваюсь в лицо Анны Алексеевны. Она сейчас серьёзно это говорит?! Так унижаться ради должности?

— Я ни о чём не жалею.

Говоря эти слова, я не преувеличиваю. В моих действиях несколько минут назад не было импульсивного порыва. Это было холодное решение, родившееся из того унижения, в котором я оказалась.

— Я всегда много работала. Не для похвалы, не для грамот. Я работала, потому что верила, в то, что делаю. Я вкладывала в эту работу не только время, но и часть себя. И всё это время я наивно полагала, что это ценится. Но раз не ценится, мне здесь делать нечего.

Поправляю костюм, смотрюсь в зеркало, затем сажусь за стол и достаю лист бумаги.

— Где у нас хоть одна ручка? — тянусь к своей сумке.

— Что ты собралась делать? — Анна Алексеевна уже стоит за моей спиной. — Ольга… не дури!

— Я увольняюсь. С сегодняшнего дня.

Буквально минута и я уже решаю свою дальнейшую судьбу, дописывая заявление, в котором прошу уволить меня по собственному желанию.

Не успеваю сделать шаг к выходу, как она преграждает мне дорогу.

— Ольга, не надо! Ты же потом пожалеешь! Переспи с этим разочарованием и станет легче! Поверь мне, человеку с жизненным опытом!

— А дальше?

— Ты о чём? — не понимает меня.

— А дальше? Работать как?

— Молча. Закрыв рот. Она… Она любовница главного. Неужели ты этого не поняла? У тебя не было шансов попасть на это место с такой конкуренцией.

— Это не конкуренция. С… дамами подобной этой я не соревнуюсь.

— Ты же останешься без работы, глупая! Тебе не простят этой выходки! У тебя мужик не работает! Мать тебе не поможет! На что ты жить собралась, идиотка?! — по-прежнему пусть и так грубо, снова пытается вразумить меня бывшая коллега.

— Простите. — Слегка отодвигаю её в сторону. — Мне некогда.

В приёмной пусто. Дверь в кабинет главного врача приоткрыта.

Подойдя ближе, слышу приглушённый смех и знакомый голос Антона Андреевича.

Он что-то, как совсем недавно, увлечённо рассказывает присутствующим в кабинете, и все начинают смеяться.

Стучусь в дверь. Открываю её и замечаю главного врача, этого шута, и ещё несколько врачей из других отделений.

Ну и, конечно, новоиспечённую старшую медсестру. Она, как я догадываюсь, звезда этого дня.

Эта дама вместо того, чтобы приступать к работе и знакомиться с коллективом, сидит на коленях у главного врача, обняв его руками.

Обручальное кольцо на пальце Петра Александровича её, вероятно, ни капли не смущает.

— А, Соловьёва… — все присутствующие в кабинете поворачиваются в мою сторону. — Проходи, что встала.

Захожу в кабинет. Жаль, что секретаря нет. Так я бы здесь даже не появилась.

— Пётр Александрович, прошу прощения, что беспокою вас.

— Ничего страшного. Что у тебя? Ты так и не поблагодарила меня за грамоту. Решила справить оплошность?

Замечаю, как Антон Андреевич при этих словах громко хмыкает.

— Спасибо. За грамоту. И за всё остальное.

— Ты так говоришь, как будто прощаешься.

— Так и есть. Прошу, подпишите. Без вашей визы в отдел кадров нести бесполезно. Они не примут этот документ. — Протягивая своё заявление главному врачу, я стараюсь держать голос ровным. Но всё равно выходит плохо.

— Что это? — бегло читает: Заявление. Прошу уволить… Погоди, уволить? — Пётр Александрович переглядывается со своей любовницей, и я понимаю, что их обоих эта бумага неожиданно удивляет.

— Хм, интересно... — Дамочка, улыбаясь холодной улыбкой, берёт в руки моё заявление, а потом передаёт его заведующему нашего отделения.

Александр Геннадьевич переглядывается с Антоном Андреевичем и хмурится.

С ним у меня всегда были хорошие отношения, я очень уважаю его как доктора и профессионала, но я понимаю, что сегодня его слово не имеет такого веса, как имеет постель с любовницей.

— Ольга, мне кажется, это преждевременно, — Александр Геннадьевич, как и моя бывшая коллега начинает взывать меня к разуму.

— Да, да, Ольга Михайловна, вы, наверное, не подумали, когда писали эту бумагу. Это импульсивное решение! — подхватывает главный врач.

— Нет, я очень хорошо подумала. Это самое продуманное решение за последние несколько лет.

— И всё-таки, давайте без поспешности.

Главный врач откладывает документ, и его рука снова находит талию любовницы.

— Пётр, зачем ты с ней церемонишься? — дамочка поворачивается к нему с насмешливой улыбкой, а затем её взгляд снова скользит по мне. В нём нескрываемое презрение. — Ты так и понял, почему она к тебе припёрлась? Она просто обижена! Неужели это непонятно?

После её гениальной догадки воцаряется гнетущая тишина.

Все присутствующие смотрят в мою сторону, и я понимаю, что невольно стала главным развлечением этого дня.

— Ну, давай же! — продолжает она, хмыкает с провокационной улыбкой. — Покажи нам свою смелость! Скажи прямо при главном враче, а точнее ему в лицо: да, я обиделась, что на должность главной медсестры назначили не меня! Я этим заявлением мстю вам! Это мой протест! Вот, смотрите, я ухожу!

— Софья, хватит, — почти шёпотом просит её главный врач, но она словно не слышит его слов.

— А что? Что я такого ужасного сказала? — продолжает она, показывая пальцем в мою сторону. — Ну же! Чего застыла?! Или тебе не хватает мужества признать, что всё это лишь тупая обида и желание назло своему отделению совершить глупость?