Настя-беда

Настя-беда

Глава

Глава 1.

Настя Позднякова

— Дина, ну куда ты меня тащишь? – пыталась я остановить подругу на пороге модного ночного клуба, но ту разве остановишь, прет как танк.

— Настюшка, я к папе на минуточку загляну, подождешь, ладно, — тараторила Динка.

Она приветственно кивнула головой охраннику на входе и протащила меня внутрь. Днем ночной клуб был закрыт, но хозяин был на месте.

— Может, я на улице подожду? – неуверенно предложила я.

— Да, брось, кофейку выпьешь, я быстро, — отмела все мои сомнения Динка и втащила меня за собой.

— Привет, Костик! – махнула она бармену, который тщательно протирал фужеры полотенцем. – Папа у себя? — получив подтверждающий кивок, вновь обратилась к бармену, — угости мою подругу кофе, — скомандовала она и исчезла в недрах служебного коридора.

Вздохнув, я примостилась на барный стул, поздоровалась с барменом «Здравствуйте, Костя!». Поймав на себе вопросительный взгляд Костика, заказала капучино с сахаром. Костик, улыбчивый крепкий парень, работал в клубе уже года три, прекрасно знал нас с Диной и давно уже ничему не удивлялся. Он развернулся к аппарату, зарядил кофе, потом поколдовал что-то с пенкой, нарисовав на ней сердечко, и подвинул чашку ко мне.

— Привет, бедовая, — улыбнулся он мне, наконец. – Чего грустишь?

Костя никогда не называл меня «Беда», а всегда «бедовая» — это было для меня как-то приятнее. Ведь «бедовая» означает отчаянная, бесстрашная, удачливая, а это совсем не то что «беда». Хотя иногда казалось, что Костик мне просто сочувствовал. Я снова тяжело вздохнула.

— Что, подружка опять что-то задумала? – поинтересовался он, продолжая натирать стаканы.

— Похоже. Ты же знаешь, она пока от папы разрешение не получит, все равно никому не расскажет.

— Это, между прочим, правильно. Так безопаснее, — одобрительно отметил бармен.

— Это-то да, конечно, только зачем она во все свои авантюры меня тащит. Ее папа подстрахует, если что, а я? – сокрушалась в ответ.

— Да, ладно, — успокоил бармен, — Эдуард Михайлович ценит вашу дружбу. Он всех порвет не только за Динку, но и за тебя.

— Ага, наверное, только проверять не хочется, — опять вздохнула я.

Увлекшись диалогом с барменом, я не заметила, что к стойке еще кто-то подошел. Приятный баритон сзади, произнесший: «Костик! Сделай мне кофе!», прозвучал так неожиданно, что я резко развернулась на барном стуле, выплеснув содержимое кофейной чашки прямо на белоснежную рубашку мужчины.

— Putain merde!* Что за…, — выругался мужчина, — ты куда смотришь, дура, — он пытался отлепить от тела мокрую рубашку, а я тихонько сползала с барного стула… прямо ему на ногу.

Когда приземлилась туда всем своим весом, мужчина взвыл:

— Корова! Убью! Что ж ты такая неуклюжая! – с досадой орал он, перемежая русские и французские ругательства.

Костик суетился вокруг мужика, лепеча что-то успокаивающее, но я уже не слушала, ломанулась к выходу, где меня и нагнала Дина. Она схватила меня за руку, увлекая к дверям.

— Что ты опять натворила? – поинтересовалась Дина, когда мы выскочили на свежий воздух. Я все еще продолжала быстро идти, стараясь отойти как можно дальше от клуба.

— Да стой ты! — взмолилась Дина, — у меня уже в боку колет! Что там случилось?

— Мужика какого-то кофе облила, нечаянно. Он так неслышно подкрался, вот я и… А потом еще на ногу ему наступила. Он так орал! «Убью», — говорит.

— Да ладно ты, — звонко рассмеялась подружка, — за испорченную рубашку и оттоптанную ногу еще никто никого не убивал. Это он это так в сердцах. Подумаешь! Переживет! — успокоила меня Дина. – Ты его хоть разглядела? Что за мужик-то? – поинтересовалась Дина.

— Не знаю, там темно было, да я и не рассматривала. Амбал какой-то здоровый! – потупилась я.

— Хм, — задумалась Дина, — не знаю, Бог с ним! Забей! – отмахнулась подруга. — Лучше послушай, что я придумала, — она выдержала многозначительную паузу и торжественно объявила, — мы с тобой будем принимать участие в конкурсе на лучший дизайн проект реконструкции парка усадьбы Строгановых.

Я чуть не взвыла:

— Дина, ну какой дизайн проект, нам с тобой еще учиться два года?!

— Вот и надо начинать нарабатывать клиентскую базу! – строго сказала подруга, — когда как не сейчас. Самое время! Я разработаю и опишу саму концепцию, а ты подберешь подходящие растения.

— Дина, сессия на носу, мне маме в саду помочь надо, — пыталась я увещевать подругу.

— Фигня! – фыркнула та, — ты с этим огородом на раз разберешься, как всегда, а сессию мы с тобой и так уже почти сдали. Половина автоматов, а вторую за эту неделю быстро закроем, — легкомысленно отмахнулась она и добавила серьезно, подняв вверх указательный палец, — папа одобрил!

Я только застонала в ответ, зажмурившись.

«Вот так всегда! Она что-нибудь придумает, загорится, потом остынет, а мне расхлебывай!» — пронеслось ураганом в голове. Но вслух я ничего не сказала, только опять вздохнула тяжело и обреченно. Но Дина поняла это по-своему:

— Не дрейфь, подруга, справимся! Пошли, — и опять потянула меня за руку.

— Куда? – удивилась я.

— Как куда? В Строгановский парк! Нам же надо осмотреть фронт работ, — уверенно заявила Дина, и мы пошли.

* Французское выражение крайнего негодования, что-то типа: «Бл* Дерьмо!»

Глава 2.

Динкин отец когда-то был владельцем известного в городе ресторана, в котором, по слухам, собирались бандиты. В общем, был уважаемым человеком. Но для Динки он был и за папу, и за маму. Мама у нее умерла, когда та была еще совсем крошкой, она ее даже не помнила. А папа в ней души не чаял, потакал всем ее капризам. Моя мама только горестно вздыхала: «Бедная девочка!», и часто оставляла ее у нас ночевать с разрешения ее отца, конечно. Мы с Динкой были как сестры. Дружили еще с первого класса. Я всегда была крупной, как говорил уже мой папа: «Широкая кость», а Динка маленькой тощей, с такими же тощими мышиными хвостиками. Динку в школе дразнили «крысой», а меня «коровой». Но все изменилось в восьмом классе, когда Динка из серой мышки-крыски превратилась в стройную девушку с высокой грудью и тонкой талией. У нее были роскошные от природы белые кудри, тонкий нос, пухлые губы, голубые глаза – красотка. А я как была коровой, так коровой и осталась. Таких, как я, в народе называют «кровь с молоком». Крупная, пышнотелая, щеки, как булки, нос картошкой – ужас! А еще рыжая и конопушки по всему телу! Мне всегда хотелось, чтобы я казалась как можно меньше, поэтому я сутулилась, втягивала голову в плечи, старалась не смотреть по сторонам. Думала, если я не обращаю внимания на окружающих, то и они меня не заметят. Может быть, поэтому я все время влипала в неприятности и была ужасно неуклюжей. Мама называла меня: «Настя – 33 несчастья», а папа говорил, что я просто мечтательница.

Однажды в школе на перемене, когда пацаны из 7 класса подрались, мы среди любопытствующих стояли в толпе, меня кто-то толкнул, и я, не удержавшись, повалилась на огромную пальму, что росла в большом керамическом вазоне в рекреации. Завхозиха наша ее из маленького росточка выпестовала, как нежный цветочек оберегала. А тут я. Веса во мне было немало, я повалилась, уцепилась за пальму, и та не устояла. Рухнула на пол, вазон раскололся, земля рассыпалась, драка сама собой прекратилась. Я сидела в куче земли, зажмурившись и держась руками за пальму.

— Ох, беда, беда! – запричитала завхозиха, всплеснув руками. – Девочка моя, бедненькая! Это она о пальме. Так с тех пор ко мне и прицепилось это дурацкое прозвище «Беда». Меня стали называть «Настя-беда». Дина возмущалась, когда слышала: «Какая она вам беда?!», но иногда и сама меня так называла.

Школу мы давно окончили, поступили вместе с Динкой в институт. Выбрали ландшафтный дизайн. Вообще это выбрала Дина, сказала: «Это модно и перспективно», а я просто любила копаться в земле, выращивать какие-нибудь растения. Может, это мне от той пальмы передалось, которую я угробила? Не знаю, но факт. Более разных людей сложно было отыскать, но мы с Динкой искренне любили друг друга и вообще были не разлей вода.

Ресторан Динкиного отца со временем превратился в модный ночной клуб, у Эдуарда Михайловича добавилось седины на висках, но свою дочь он обожал и потому позволял ей почти все. Динка быстро загоралась, быстро охладевала, может, поэтому папаша не воспринимал все ее начинания всерьез. Но она всегда сначала советовалась с папой, и уже потом, получив одобрение родителя, посвящала меня в свои идеи. Кстати, Костик был прав, уверяя, что Эдуард Михайлович и ко мне относится по-отечески. Может, еще и потому что, если Динка была заводилой, то я той движущей силой, что доводила все начинания дочери до конца. А если получалось, а получалось всегда, ведь я была старательной и трудолюбивой, то и лавры мы делили на двоих.

***

Имение Строгановых Волышово располагалось за городом. Вообще-то когда-то это было роскошное поместье, в котором кроме каменного просторного дома имелись церковь, несколько флигелей, конюшня и некогда цветущий сад. Последний из рода Строгановых любил Волышово как охотничьи угодья. Но после смерти последнего из знаменитой фамилии никого в роду не осталось, имение ветшало, его растаскивали по кирпичикам, а потом в нем произошел еще и пожар. Сейчас, чтобы восстановить былую роскошь, необходимы были миллионы. Только кому это теперь было нужно? Наследников славного рода на горизонте не объявлялось, поместье постепенно превращалось в руины. Правда, городские власти не теряли надежды и часто использовали Волышово в качестве полигона для отработки навыков, проектов, идей в различных направлениях, то и дело объявляя какие-нибудь конкурсы среди архитекторов, дизайнеров. Зачем им это было нужно, неясно. Может, искали для себя перспективных и талантливых, чтобы задействовать их в своих проектах, а может, и среди них затесались мечтатели, надеявшиеся рано или поздно возродить некогда былую роскошь старинной усадьбы. Вот теперь очередь дошла и до ландшафта.

Динка оставила машину на старой дороге возле каменных полуразрушенных столбов, венчавших въезд на территорию усадьбы. Когда-то к ним, наверное, примыкали чугунные ворота. Сейчас от них ничегошеньки не осталось, а каменные исполины так и стояли на своих местах, как поверженные воины, напоминая о былом величии усадьбы. Мы вышли из машины и двинулись по широкой тропинке, ведущей к развалинам дома. Вековые деревья расступались, под ногами стелились сочные лопухи, из-под земли вылезали чертополох и дикий шиповник. Перед самым домом когда-то широкая дорога огибала остатки круглой клумбы, диаметром метра три. Когда-то в помещичьих усадьбах так было принято: кареты заезжали в ворота, двигались по дороге, останавливались перед входом в дом, высаживая пассажиров, а сами проезжали дальше по кругу и отправлялись или в каретную, или обратно к воротам. Я застыла, завороженная этой своей фантазией: картинки одна за другой менялись в голове, и я уже видела не почерневшие от копоти руины, а красивый старинный дом, кареты, мужчин в длиннополых сюртуках, дам в длинных платьях с рукавами фонариками.

Динка щелкала смартфоном, вертела головой направо и налево и восхищенно орала:

— Ты посмотри, какой здесь объем! Это же мечта для ландшафтного дизайнера!

Она носилась по округе, как сайгак. Я же никак не могла избавиться от наваждения. В конце концов, с трудом придя в себя, я решила обойти дом с другой стороны, ведь именно там располагался основной массив парка. Открывшаяся перед моим взором картина навевала восторг и одновременно тихую грусть. Прямо от дома заросшие высокой травой едва заметные тропинки вели к небольшому прудику, в центре которого белела круглая беседка-ротонда. К ней вела каменная дорожка, почти скрытая под водой, так, что казалось, будто ротонда вырастала в самом центре прудика как цветок лотоса. Крыша ротонды давно обвалилась, остатки колонн были исписаны граффити. Оставалось догадываться, как вандалы умудрились проникнуть на территорию беседки. Пруд огибали дорожки, а за ними каскадом открывался некогда великолепный английский парк, деревья и кусты которого были высажены так умело, что до сих пор ярусы сменяли друг друга, создавая игру цвета и фактур. «Какое буйство красок здесь царит осенью!» – подумалось мне.

Динка между тем умудрилась ступить на камни дорожки, ведущие к ротонде, рискуя рухнуть в воду. Никто не знает, насколько крепко камни держатся под водой.

— Динка! — окликнула подругу, — куда ты лезешь? Не хватало еще свалиться в воду! – забеспокоилась я.

Дина не стала продвигаться дальше, просто попрыгала на камнях, у меня от испуга перехватило дыхание, я даже зажмурилась ненадолго. Но подруга лишь звонко рассмеялась, сошла с камней на берег и опять защелкала камерой.

— Они достаточно прочно сидят, — успокоила она меня, — но тебе не советую сюда лезть, скептически поджала губы Динка, — ты точно свалишься, — пообещала она. А я и не сомневалась, что подруга права, впрочем, лезть туда я и сама не собиралась.

— Пойдем дальше, — предложила я, — там должен быть еще один грот, где-то примерно через 100 метров, должно быть, вон там, — указала я на заросли акаций.

Мы нашли и беседку-грот, и останки еще каких-то построек, обошли пруд и вернулись к разрушенному особняку. С правой стороны обнаружился фундамент еще какого-то здания.

— Здесь, скорее всего, располагалась оранжерея, где могли выращивать экзотические растения, — поделилась я догадкой с подругой.

— Ага, — согласилась она. – А вот там явно остатки клумб, там можно высадить розовые кусты.

— Ну, да, — подтвердила я, — сколько здесь всего гектаров?

— 45. Мы, кстати, можем и не весь парк брать в разработку, а только отдельные его объекты, клумбы, например. Это в Положении оговорено.

Я вздохнула.

— Его нельзя дробить, нельзя менять, его надо восстанавливать, — попыталась я вразумить подругу. — Ты представь, каким красивым он был в период своего расцвета. Не хуже Павловского.

— Ой, Настена, какая же ты фантазерка! – усмехнулась подруга. – Ну, кто, скажи, сейчас станет заниматься английскими парками. Это же хлопотно и несовременно. Растения должны быть многолетними, устойчивыми к морозам, легкими в уходе. А ты — английский парк! – упрекнула она меня.

— Некоторые вещи, Дина, должны оставаться неизменными! Они были созданы до нас, и не нам их менять, — не согласилась я с подругой.

Дина, видимо, решила не продолжать сейчас бесполезной дискуссии.

— Надо бы достать подробный план имения. Я папу попрошу, он поможет.

Вдруг где-то сзади хрустнула ветка, и мы с подругой тревожно переглянулись, а потом, не сговариваясь, стремительно рванули в сторону Дининой машины.

Глава 3.

Добежав до машины, прыгнули внутрь. Заведя мотор, Дина стремительно развернулась и дала по газам. Машина скакала по кочкам проселочной дороги. Я молчала, стиснув зубы, чтобы ненароком не прикусить язык. Казалось, у машины что-нибудь вот-вот отвалится. «И чего мы испугались? — мелькнуло в голове. – Может, это были такие же участники конкурса, как и мы, наши конкуренты. А может, просто бродячая собака. Хотя это мог быть кто угодно, и хулиганы в том числе, кто-то же расписал похабными надписями колонны ротонды?»

Когда, наконец, Дина успокоилась и чуть сбавила скорость, машина выехала на шоссе. Мы двигались по направлению к городу.

— Вот скажи, — не удержалась Дина, — и чего мы так рванули?

— Я тоже об этом думаю, там могли быть просто наши конкуренты, ведь не мы одни решились на эту авантюру.

— Ну, почему авантюру, — не согласилась Динка, — нормальная практика. Многие студенты, чтобы заявить о себе, принимают участие в подобных конкурсах.

— Да, но не на втором же курсе? Дин, нам, и правда, рановато, — вновь попыталась я образумить подругу.

— Да, ладно ты, не психуй! Все хорошо будет! А потом, почему на втором, считай уже на третьем! – оптимистично заверила она меня, и я поняла, что отговаривать ее – пустая трата времени.

— Вообще-то, мне очень понравилось это место, — неожиданно даже для себя самой сказала я. – Мне интересно было бы с ним поработать, но только не уродовать современными формами, а именно восстановить в первозданном виде и чуть-чуть осовременить, добавить немного эклектики.

— Вот, — довольно отозвалась Дина, — я же говорила, тебе понравится. Мы с тобой достанем план и все обсудим. Надо будет еще пару раз в Волышово съездить, замеры сделать, почвы посмотреть.

— Только ты в следующий раз у папы охрану попроси, — подсказала я.

— Вот это правильно, мало ли что? – согласилась подруга.

Она продолжала о чем-то щебетать, а я всю дорогу думала об этом заброшенном имении. Оно было построено с такой любовью, с таким вниманием, бережно и, казалось, на века, но время ничего не пощадило. Как жаль, что у графа не осталось наследников. Они бы точно восстановили былую красоту. А сколько еще таких же разоренных дворянских гнезд по всей России! Жалко!

— Эй, Позднякова, ты чего молчишь, я тебя спрашиваю? — донесся сквозь мои размышления голос подруги. С трудом вынырнув из затянувшихся раздумий, недоуменно посмотрела на Динку. – Ты что меня совсем не слушала? – возмутилась она.

— Извини, задумалась, — виновато потупилась я, — а что ты еще предлагаешь?

— Я предлагаю завтра сходить на выставку авангардистов, — пояснила Дина.

— Какая еще выставка! – возмутилась я, — у нас с тобой послезавтра экзамен. Ни завтра, ни сегодня я уже точно никуда не пойду! – решительно отказала я.

— У, зануда, — беззлобно согласилась Дина.

Она довезла меня до подъезда, буркнула, что ей надо еще заехать по делам, пообещала, что завтра приедет ко мне, чтобы вместе готовиться к экзамену. Ее красный Мини Купер фыркнул, и машина скрылась в арке, выезжая на центральную дорогу.

Мама была дома, уже пришла с ночного дежурства, отдохнула. Из кухни по всей квартире разносились ароматы – мама готовила обед.

— Привет, мамуля, — чмокнула я мамочку в щечку.

— Ты куда пропала? – обеспокоенно спросила мама. – Консультация уже давно закончились, а тебя все нет. Опять Динка куда-нибудь утащила? – предположила мама.

— Ага, — подтвердила я ее догадку. – Мы в Волышово ездили.

— Куда? – удивилась мама.

— Ой, мама, она придумала участвовать в конкурсе дизайн проектов по восстановлению старого парка. Вот и потащила меня туда. Я там никогда не была, хотя и слышала про это место. Там так красиво было раньше. Мам, представляешь, там был настоящий английский парк. Сейчас, конечно, все разрушено, заброшено, но это было такое великолепие. Так жалко!

— А да, я помню эту усадьбу. Мы там с твоим папой когда-то гуляли, лет двадцать назад. Кстати, там были еще конюшни, даже манеж существовал. По-моему, он до сих пор действует. Раньше можно было покататься. Сейчас, правда, не знаю.

— Ну, до конюшен мы не дошли, — задумчиво сказала я, — мы в основном по парку ходили вокруг пруда.

— Ага, мы там и на лодочках катались когда-то, было дело, — улыбнулась мама, – значит, его хотят восстановить?

— Не уверена насчет того, чтобы восстановить, — засомневалась я. — Эту усадьбу то и дело в каких-нибудь конкурсах задействуют, только до сих пор никто ни копейки не вложил. Наследников-то нет. А значит, никому и не надо. Так, разве что в качестве тренировочного полигона. Хотя жалко конечно. Место красивое.

Мама вздохнула, поддерживая мою точку зрения.

Наш разговор прервал звонок в дверь. «Интересно, кто? – мелькнуло в голове, — Динка уехала до завтра» Почему-то в душе нарастал страх. «А вдруг амбал меня нашел? Костя ведь знает, кто я. А тот мужик его по имени называл, значит, они знакомы» — мысли метались в голове, как испуганные зайчики. Я двигалась к входной двери, крадучись, на цыпочках, чтобы не было слышно. Нет, умом я понимала, что Динка права, никто не станет меня убивать за испорченную рубашку, но ничего с собой поделать не могла. Страх сковал каждую клетку моего тела. Наконец, я подкралась к двери и посмотрела в глазок.

— Уф! – вздох облегчения прозвучал от всей души, я открыла дверь. На пороге стоял Айболит. Ну, не Айболит, конечно, но Илью Неболина, что учился на ветеринарном параллельно с нами, называли именно так. Лохматый, долговязый, тощий, нескладный, этот парень вызывал искреннюю улыбку. А еще он был очень добрый, говорят, его мама даже в общагу хотела выгнать, потому что он все время тащил домой всякую болезную живность. То кошку со сломанной лапой принесет, то голубя с подбитым крылом, то ежика какого-то с облезлым загривком – и всех лечит и вылечивает, между прочим. У него талант. Он зверей чувствует, жалеет, как я растения.

Мы подружились еще на первом курсе. Я застукала его в нашей учебной теплице как-то вечером, он там что-то выкапывал в грядке. Оказалось, топинамбур, а еще червей дождевых в баночку складывал. Я удивилась, на рыбалку что ли собрался? Нет, оказалось для ежика. Он его выхаживал. Червями, гусеницами всякими кормил, овощами. Мама как узнала, еще морковки ему подкинула, кроме топинамбура.

Но он рылся в теплице, его чуть не застукали, могли отругать, даже оштрафовать или отрабатывать заставили бы. Хорошо, я зашла, помогла, прикрыла, почву разрыхлила после него. Соврала, что прополкой занималась. Так, мы и подружились. Он каждый раз приносил какого-нибудь больного зверька, я помогала ему подбирать для него рацион. Динка, правда, скептически к этому нашему новому приятелю относилась, а я видела, какие взгляды он на нее бросал. Может, потому и со мной связался, чтобы к Дине поближе быть. Явно ведь влюбился!

— Привет, Илья. Чего пришел? – поинтересовалась я.

— Микробиологию сдал, — похвастался он.

— Молодец! – подбодрила я парня. – Много еще осталось?

— Нет, еще один экзамен — «Гигиена». Ну, там фигня! – довольно ухмыльнулся Айболит.

— Понятно, — вздохнула я, немного завидуя, — а нам еще два и один зачет.

Илья вытянул голову, пытаясь разглядеть, есть ли кто-нибудь в комнате, видимо, надеялся застать Динку. Я хитро поджала губы.

— А Дины нет, она завтра хотела приехать к экзамену готовиться, — прищурилась я.

Тут из кухни выскочила мама.

— О, Илюша, проходи, чего ты на пороге встал, сейчас кушать будем, – пригласила она.

Моя мама готова была всех накормить и приголубить.

Илья просиял от радости, скинул кроссовки и пошлепал на кухню.

— Сначала руки мыть! – строго сказала я.

Он завернул в ванную, фыркал там под краном минут пять, наконец, вышел довольный и упал на табурет за кухонным столом. Мама сразу же стала суетиться, налила ему тарелочку борща, поставила салатик, выложила на блюдечко три куска черного хлеба.

— Кушай, кушай, Илюша, ты такой худенький. Всё свою животину кормишь, а себе во всем отказываешь, — сокрушалась мама.

Я не удержалась и фыркнула. Знала бы она, как этот худенький в столовке жрет. Как не в себя три порции умнет, а ему хоть бы что. Вот что значит хороший метаболизм. И куда в него столько помещается?! Как верблюд, ей Богу!

Я досадливо вздохнула и принялась жевать овощной салат.

Глава 4.

— И что ты летом планируешь делать? – интересовалась мама, пока Айболит наяривал вторую тарелку борща.

— Я у дядьки в клинике работать буду. У него своя ветлечебница, надо же практику нарабатывать. Вот мама и договорилась с ним, он меня к себе на пару месяцев возьмет, пока у него штатные сотрудники в отпусках.

— А наши-то девчонки в конкурсе надумали участвовать, — поделилась мама.

— Мама! – с упреком вскрикнула я.

— А что мама? Не так что ли? Опять Диночка что-то придумала, вот и мою Настю за собой тянет.

— А что за конкурс? — поинтересовался Илья.

— Дизайн проект восстановления Строгановского парка, — ответила я.

— Да, ладно? – не поверил парень, — это Волышово что ли?

— Ну, да. Мы туда сегодня ездили, смотрели.

— Круто! – восхитился парень, — там еще конюшни есть, я в следующий раз туда с вами поеду. Вы — в парк, я – на конюшни. Или вместе на конюшни сходим. Там же классно!