За грань

Глава 5.

Марина стояла у окна в кабинете полковника и молча смотрела, расфокусировав взгляд. Она опять переживала все те чувства, которые её раз за разом накрывали уже второй месяц. Саша не выходит на связь. Хотя обещал звонить каждую неделю. Что-то случилось. Она уже на седьмой день молчания стояла перед Семёновым в этом же кабинете, но в тот и в последующие два раза он убедил её, что надо подождать: «Вдруг у Саши просто нет возможности, так как он глубоко внедрился куда-то там в Ирландии». Сейчас слова Николая Петровича только сильнее злили девушку, а в те разы именно так он её успокаивал. Но сегодня ночью, нарыдавшись, Марина поняла:«Всё, дальше ждать нельзя! Саша не вернётся сам! Надо спасать её родного, любимого Сашеньку». Девушка усилием сдержала подкатывающий комок к горлу и, сглотнув слезы, произнесла, не оборачиваясь:

– Я лечу в Дублин.

– Нет, – Ответил полковник.

– Я не спрашиваю разрешения. Вот рапорт на отпуск по семейным обстоятельствам.

Она повернулась и протянула сложенный вдвое лист бумаги Семёнову, стараясь при этом не смотреть ему в глаза.

– Марина, ты же понимаешь, что я не могу тебя отпустить. – Глубоко вздохнув, произнёс он.

– Не отпустите – я сбегу! Я умею, и вы это знаете. – Сказала она и твёрдо посмотрела в глаза полковника, как комсомолка из фильмов про войну.

– Да что же за семья у вас такая, Совины?! Сначала один мне три месяца руки выкручивал и в конечном итоге добился, что его официально послали на разведку. Но он умудрился там во что-то ввязаться…

Семёнов осекся, поняв, что сказал лишнего. Это всего лишь его предположение. А Александр для Марины – вся её жизнь. Даже психолог-эксперт высказывал опасения по поводу двух настолько привязанных друг другу офицеров в одном подразделении. А Марина тем временем смотрела на него, готовая разреветься прямо тут.

– Одну не отпущу. Летишь с Булатом. – Недовольно сказал он и не успел ничего сделать, как девушка с разбегу обняла его и, всхлипывая, стала бормотать:

– Спасибо! Спасибо! Спасибо!

– Так! Успокоилась! Ты не в отпуске, а на службе. Летишь в командировку возвращать нашего бойца, а не мужа. Поняла? – Строго спросил он.

– Так точно! Разрешите идти? – Резко отстранившись и шмыгнув носом, чётко произнесла Марина.

– Дуй отсюда. Все инструкции получишь у Руслана Булатовича.

Марина вылетела из кабинета Семёнова пулей и понеслась по двору дачи в Серебряном бору. Уже через сорок минут она была дома и собирала вещи. Позвонил Юсупов (Булат), сказал через час быть с вещами у съезда на МКАД в Мякининском проезде. Там он её и подберёт по дороге в Шереметьево. «Это недалеко от дома», – подумала Марина и села на кровать. Предательский комок опять стал подкатывать к горлу. Но она не стала себя сдерживать, просто встала и пошла в ванную, чтобы поплакать и сразу умыться. Прорыдавшись очередной раз, девушка глубоко вздохнула, умылась, быстро накрасилась и уже через полчаса была на указанном Булатом месте. Она оставляла в Москве всю свою предыдущую жизнь и готова была мчаться куда угодно, лишь бы вернуть её Сашеньку.

***

После ухода Марины Семёнов зло стукнул кулаком по столу. С одной стороны, он понимал чувства Марины, с другой – устал нянчиться с этой парочкой учеников школы ниндзюцу. У них любовь-морковь, а в стране натурально война идет по нескольким фронтам одновременно. С одной стороны либералы давят, с другой финансисты, с третьей ворьё всякое. Немного лучше, но тоже всё ещё тяжело на Украине и во внутренней войне с Тёмными. После разгрома Организации их структура развалилась на несколько частей и больше стала похожа на разрозненные банды. Но даже в таком состоянии они всё еще приносили много вреда. И, несмотря на всё это почему-то полковник чувствовал, что Совин со своей совьей чуйкой поймал нужную нить. Не просто так он пропал. Ой, не просто так. Немного подумав, он поднял трубку со стационарного телефона с наборным кольцом и, набрав четырёхзначный номер, сказал в неё:

– Григорич, всё идет, так как ты предполагал. Совина летит в Дублин. Надо готовить группу.

***

Булат подъехал точно в назначенное время. Марина закинула сумку на заднее сиденье, а сама села на переднее. Руслан Булатович скорее для поддержки, чем из любопытства спросил:

– Как ты? – Спросил он, понимая, что в таких случаях морально хуже тому, кто ждёт и находится в неизвестности.

– Плохо, Булат. Плохо. – Честно созналась Марина.

– Ну, поехали. Выручать нашего Сашку. – Сказал он и вдавил педаль газа в пол.

Ровер, немного присвистывая, нёсся по дороге в Шереметьево, а Марина, положив на боковое стекло голову, периодически проваливалась в вспоминания. То она отчётливо видела, как Саша уходит с Абэ из турецкого кабака. То виноватый вид Саши в самолёте после того, как она чудом спаслась от смертельного вируса. Во всех случаях главной деталью был его бездонный взгляд. Как будто он знал наперёд все, что с ним произойдёт в жизни, и от этого каждую секунду грустил и улыбался одновременно. Он всегда говорил на такие её мысли, что она придумывает, но Марине всё равно казалось, что там, на дне его глаз, лежит вся их жизнь. Она верила, что она будет не простой, но долгой и счастливой. Девушка не заметила, как задремала. Проснулась от того, что Булат мягко толкнул её в плечо и сообщил, что они приехали в аэропорт.

***

Дублин встречал Булата и Марину дождём со снегом. Слякоть была везде, включая душу Марины. Перелёт с пересадкой в Анталии прошёл как в тумане. Даже закупки одежды для похождений в турецком торговом центре прошли как-то обыденно и не вызвали удовлетворения и успокоения, как обычно. Наоборот, она опять вспоминала Сашу, и приходилось быстро переключаться на что-то отвлекающее. Поэтому всё осталось в памяти Марины единым мазком от Москвы до Дублина. И вот они стоят перед апарт-отелем, в котором Саша снимал квартиру. Их встретили, проводили в ту же квартиру. Её коллегам удалось снять также удалённо, как и Саше. Войдя в квартиру Булат первым делом проверил её всю на средства слежения и обнаружил два жучка. После их уничтожения настал черёд Марины. Она стала искать тайник. Саша не мог не припрятать чего-нибудь интересного. Через полчаса она нашла то, что искала, благо их учили в одной школе. В тайнике оказалось несколько бумаг, от руки написанных Сашей, дневник какого-то монаха в кожаном переплёте и камень на шнурке.

Найдя всё это, Марина села на кровать и чуть не расплакалась но, вздохнув, сдержалась. Квартира была двухкомнатная, поэтому Булат разместился в большой комнате на диване, а Марина в спальне. По-быстрому разложив вещи, девушка села изучать записки мужа. В них был список религиозных учреждений, которые он посещал с небольшими пометками-закорючками. Последним был монастырь в пригороде. Но там была стрелка на церковь Святой Марии Ангелов, которая была первой в списке. На самой церкви пометок не было. А вот на монастыре была приписка: «Пустышка». Ничего ценного Марина для себя в этих списках не обнаружила. Время уже было позднее, но спать не хотелось. Булат уже мирно посапывал на диване. Умывшись, она тихо взяла дневник монаха и пошла, читать перед сном. Она медленно перелистывала страницы, пахнущие стариной.Они были испещрены строками с чудными завитушками, но читалось легко. Кожаный переплёт отдавал теплом и загадочностью. Откуда у Саши этот дневник, что он в нём нашёл и связано ли это с его таинственным исчезновением? Завтра предстояло начинать поиски.

***

Богдан очнулся после очередной медицинской процедуры. Голова гудела, но он уже привык. Раздражало то, что его не отпускали домой «в Украину». Уже несколько месяцев он прохлаждается тут под Дублиным после того как его выкупили у русских. После того как его с друзьями захватили в Турции, он провёл всего полтора месяца в Московской тюрьме, а потом состоялось какое-то подобие обмена, и вот он уже в каком-то поместье под Дублиным. Сюда его везли в наглухо закрытом фургоне и переводили исключительно в мешке. Причину такой конспирации он не знал, да ему было и всё равно. Хозяева обещали отпустить его, как только появится возможность. С чем это было связано, ему также не объясняли. Только проводили какие-то медицинские исследования и просили туда-сюда переходить в ускорение и обратно. Порой это не получалось из-за какого-то излучения. Англичане, оказывается, умеют гасить возможности Одарённого. Так проходил день за днём. Богдан уже готов был лезть на стену от скукоты, а ему хотелось развлекаться. Он жалел, что не мог вернуться на родину прямо сейчас, там идёт война, а для него это любимое занятие. Полная свобода, делай что хочешь, насилуй, убивай и тебе за это ничего не будет. Если делать это с умом.

И вот, наконец, ему подкинули игрушку. Какого-то залётного русского Одарённого. Хозяева потребовали каждый день перед процедурами выбивать из того дух, чтобы он не подозревал о медицинских исследованиях, которые над ним проводили, так же как и над Богданом. Бить беззащитного, связанного русского было занимательно. Тем более что это был, как говорили местные врачи, «погашенный» Одарённый. На шее у того был ошейник, который гасил способности. Поэтому какое-то время Богдан развлекался, избивая русского до потери сознания. Но большего ему не разрешали, поскольку хозяевам он зачем-то нужен был здоровым. Ну за исключением синяков. Но это пройдёт. Но и это Богдану вскоре тоже надоело. Он выполнял свои обязанности палача формально и всё чаще старался вырубить паренька как можно быстрее. Вот и сейчас он, отдыхая после предварительной обработки, стоял над этим русаком и разминал костяшки пальцев думая, как бы интересно и быстро его вырубить. Вопросов он как обычно не задавал. И тут русский не выдержал:

– Да что ты хочешь от меня, вражина?! – Задал он вопрос на русском.

Этим сильно взбесил Богдана, в груди которого вскипела успокоившаяся было ненависть к ним. Он вдруг вспомнил всё, чему его учили с детства. И почувствовал, как стало чаще биться сердце, а лицо от злости налилось кровью. В маске палача стало жарко, и он зло выкрикнул также на русском, чтобы тот понял:

– Заткнись, москаль! Мне просто нравится!

И продолжил избивать с новой силой. Сегодня он постарался особенно. «А потому что нечего говорить, когда не спрашивают», – думал он. Русский наконец вырубился, и его забрали мелкие широкоплечие монахи в балахонах, с капюшонами, натянутыми на глаза.

Здесь в поместье, где жил Богдан, всё держалось на этих низкорослых монахах. Пару раз он видел, как они бегают и носят тяжести. Это были какие-то то ли роботы, то ли гоблины. Скорость и сила были запредельными. Но они всегда скрывали лица, а порой даже руки. Те из монахов, кто не скрывал руки, были сильно загорелыми до бронзового оттенка, с какой-то нездоровой сеткой на суставах пальцев. Богдан подумывал, что исследования, в которых он участвует, как-то связаны с их силой и в принципе был бы не прочь стать таким же сильным как эти мелкие монахи. Хотя матушка природа Богдана и так наделила его двухметровым ростом и большой силой. Он был сиротой и не помнил не только своих родителей, но и своего имени. Богданом его стали звать уже в интернате. До семи лет в его памяти был провал. После окончания школы он попал в армию и там его карьера пошла вверх. Так как он был воспитанником интерната с национальным украинским уклоном, его сразу направили в подразделение националистов. Там в первый раз проявились его способности Одарённого. Использовать эти способности Богдан мог только, когда сильно злился. В батальоне это состояние ему начали вызывать постоянно. Так он ускорился в первый раз.

Уже на следующий день он разговаривал с одним из полевых командиров, который впоследствии забрал его в особое подразделение Одарённых. Там он прошёл обучение и закалку. И, в конце концов посвящение, на котором ему в первый раз довелось убить безоружного человека. Эту девушку он помнил и сейчас. Русая кацапка, которая так боялась, что потеряла дар речи и всё прошло в полном молчании. Он просто свернул ей шею и бросил в заранее выкопанную яму. Никаких угрызений совести Богдан не чувствовал, как и все остальные разы, когда ему приходилось выполнять подобную работу. Для него это были не люди. Просто оболочки, недостойные жизни. Ведь этому его учили с самого детства. Дальше были постоянные командировки в Донбасс, где он покуралесил по полной. Да так, что руководство порекомендовало ему временно покинуть Украину, пока не улягутся страсти по его художествам. Три года он жил в Турции и участвовал в жизни местной украинской диаспоры. Ввод войск русскими он воспринял спокойно. Он был уверен, что когда-нибудь так и произойдёт, не могли они терпеть вечно. Его воевать не звали, а сам он особо и не рвался. В Турции было хорошо и вольготно. Пока его с друзьями не повязали и не доставили в Москву.

И вот он сидит безвылазно в поместье под Дублиным и ежедневно ради развлечения метелит бедного русского. Скучно.

***

Марина проснулась рано. Ещё не было даже шести утра. Проснулась опять с глазами на мокром месте. Ей снова снился Саша. Сна она не помнила, но было очень горько. Но взяв себя в руки, Марина встала, умылась и начала собираться. Приталенный женский костюм по погоде. Легкая зимняя куртка. Белая шапка и рюкзак с белыми накладками, со спрятанными мечами, составляли её сегодняшний гардероб. Все эти запреты входа в священные места с оружием для неё были не указ. Она искала мужа и не собиралась подчиняться чьим-либо правилам. Во всяком случае пока не найдёт Сашу. Булат поначалу удивлённо наблюдал за её действиями, медленно чистя зубы посередине своей комнаты. А сообразив, что Марина сейчас уйдёт без него, ускорился, и уже через две минуты стоял во всеоружии рядом с девушкой, наблюдая, как она зашнуровывает и завязывает свои высокие чёрные берцы. Закончив со шнуровкой, она встала, попрыгала, проверяя, как всё сидит. Убедившись, что всё нормально, она вздохнула и спросила:

– Погнали?

– С чего начнём? – Решил не тянуть на себя одеяло командир и уточнить план Марины.

– С церкви Святой Марии Ангелов. Саша с неё начал и ей же закончил. – Задумчиво произнесла девушка.

На улице было морозно, с неба падал мелкий снег, который тут же таял на мощёной мостовой. Марина, вдохнув полной грудью, быстро по-боевому выдохнула и двинулась в сторону церкви. Вокруг всё было пасмурным, серым и холодным – чужим. На улицах практически не было людей, хотя было уже около половины седьмого утра. Иногда казалось, что из-за занавесок первых этажей на них кто-то смотрел и прятался, как только они подходили ближе. Прямо как в старых фильмах ужасов. Через десять минут неспешного хода они были уже рядом с церковью. Большое здание в готическом стиле только подчёркивало серое настроение и не предвещало ничего хорошего.

Глава 6.

Двери церкви Святой Марии были закрыты.Рядом на застеклённом стенде Марина нашла расписание служб. Выходило, что до начала утренней службы оставалось двадцать минут. Девушка с интересом стала осматривать здание, отмечая для себя какую-то холодную, чужую красоту. Довольно высокое серое здание с острыми углами, статуями и решётками. У неё оно вызывало больше ощущение кладбища, а не причастности к вере. Справа от церкви нашёлся указатель офиса монастыря ордена капуцинов. Но про него ничего в записках Саши не было, поэтому Марина даже не попыталась открыть затворённые двери в монастырь, куда направлял указатель. Вместо этого она подошла к статуе Христа на кресте, рядом с которым были ещё три статуи. Все выполнены из белого мрамора. Марина отметила для себя отличия от православных изображений Христа. Вздохнув, она подняла голову и размашисто по-православному перекрестилась, и сразу склонила голову, моля о том, чтобы Боженька вернул ей Сашу. Ещё раз вздохнув, она опять перекрестилась и стала внимательнее рассматривать статуи людей стоящих рядом с крестом. И тут из-за спины неожиданно кто-то сказал на сложном для неё английском с акцентом:

– Слева это Дева Мария скорбящая о Христе, справа – Иоанн Богослов ученик Иисуса, а перед крестом на коленях – Мария Магдалина. – Голос говорящего был удивительно спокойным и умиротворяющим.

Марина повернулась и увидела стоящего за перилами на мостовой монаха. Тот по-доброму улыбался и открыто без угрозы смотрел прямо в глаза девушке. Справа от входа в церковь уже подходил на выручку Булат. Марина показала рукой, что всё нормально и спросила:

– А Вы здесь служите? Нам очень надо поговорить с настоятелем. – Марина старалась всем своим видом показать, что её вопрос это вопрос жизни и смерти.

– Вам повезло: я настоятель, отец Брайан Доннели, и у меня есть несколько минут, чтобы пообщаться.

С этими словами он правой рукой придержал полы своего монашеского одеяния, а левой пригласительно показал в сторону входа в церковь. Сам не дожидаясь, двинулся, и выудив из-под рясы большой ключ, открыл дверь. После этого пошёл куда-то вправо, где включил свет. Перед Мариной и Русланом предстала церковь во всей красе. Хотя они ещё стояли в тамбуре, уже виден был масштаб и красота строения. Настоятель поманил за собой и пригласил сесть на ближайшие скамьи.

– Какие вопросы у вас дочь моя? – Спросил он, как только Марина с Булатом уселись.

– Я ищу мужа, он должен был приходить сюда какое-то время назад. – Марина с надеждой посмотрела на святого отца.

– Да я помню того русского. Мы очень мило пообщались о религии, он интересовался нашей верой. – Подтвердил он слова Марины.

Марина засуетилась, сняла рюкзак, а из него достала дневник и камень на верёвке. Показывая эти вещи священнику, она ожидала любой реакции, но только не такой, как увидела. Он замер, а затем с удивлением подрагивающими руками потянулся к дневнику:

– Можно? – С каким-то благоговением спросил он у девушки.

– Да конечно. – Сказала Марина, уже догадываясь, что в руки к ним попал дневник не простого монаха.

Взяв аккуратно в руки дневник, священник с трепетом открыл и улыбнулся, как будто увидел старого знакомого. Но тут же, закрыв с расстроенным видом, осторожно вернул дневник Марине.

– У меня прямо сейчас будет служба, и много об этих вещах я рассказать не смогу. Я вас отведу к людям, которые знают больше меня. Но вам придётся подождать. – Сказал он и вопросительно посмотрел на Марину, а затем на её спутника.

Марина оглянулась. Булат кивнул. И священник, быстро встав и подобрав немного полы своей рясы, посеменил в левую сторону от входа. Они пошли за ним. Там за одной из колонн он открыл небольшую дубовую дверь и поманил их за собой в тёмный мрачный коридор. Пройдя по слабоосвещённому коридору, больше похожему на путь в темницы, они опять упёрлись в небольшую деревянную дверь. Настоятель открыл её и пригласил в помещение с большими деревянными столами и скамьями. Он жестом показал, что девушка со спутником могут присесть на эти скамьи. После этого быстро прошёл в другой конец помещения, а там постучавшись, нырнул в другую дверь. Через некоторое время также быстро он вынырнул и, прикрыв дверь, вернулся к Марине с Булатом.

– Я договорился о вашей встрече с одним из монахов ордена капуцинов, который знает об этих вещах больше меня. Он выйдет к вам после службы. Это через час. А теперь я вынужден покинуть вас. Меня ждут прихожане.

Кивнув, святой отец вышел в дверь, через которую привёл и плотно её закрыл за собой. Марина с Булатом остались одни в ожидании неизвестного собеседника.

***

Примерно через час из двери вышел мужчина низкого роста, но не лысый, как ожидала Марина. Он был аккуратно коротко подстрижен и носил окладистую, длинную местами седую бороду. Подойдя к девушке, он перекрестился и произнёс:

– Брат Брайан сказал, что у вас есть вещи и вопросы. – И, приветственно показал, вставшим Марине и Булату, что можно сесть за стол.

– Да, у нас есть две вещи, и мы хотели бы узнать, как они могут быть связаны с пропажей моего мужа. – Сказала девушка, передавая дневник и камень монаху.

В отличие от священника тот довольно спокойно и уверенно взял дневник и камень на верёвке. Сначала, прищурившись, он осмотрел камень и, хмыкнув, положил его на стол. Затем он открыл дневник и поднёс его ближе к глазам. Так он, перелистывая, посмотрел несколько страниц и, аккуратно закрыв, положил рядом с камнем. Немного посидев, держа руки на дневнике, он вздохнул и, повернувшись, начал говорить:

– Камень - это талисман, который имеет ценность только для особенных людей. А дневник - это давно утерянная реликвия нашего ордена. Мы готовы пойти на многое, чтобы его вернуть. – И с надеждой посмотрел сначала на Марину, а потом на Руслана Булатовича.

Марина в нерешительности оглянулась на Юсупова и тот ответил:

– Мы готовы передать его вам в дар, если орден поможет нам всем, чем сможет, не утаивая информацию. – И внимательно посмотрел на монаха.

Как бы невзначай дотронувшись до тяжёлых деревянных чёток, закреплённых на белом поясе-верёвке, монах хмыкнул и поманил рукой за собой. Проведя по узким и извилистым коридорам, священнослужитель завёл их в небольшой, но уютный кабинет. Со всех сторон помещение было заставлено полками с книгами, а посередине стоял большой деревянный стол с зелёным сукном. Монах приглашающим жестом указал на большие деревянные стулья, и сам тоже сел за стол.

Мужчина положил перед собой дневник и талисман. Вздохнул и сообщил, что его зовут Ричард О'Хэллоран и что он является провинциальным министром, и властью, данной ему орденом, он готов пойти на условия ради возвращения дневника, написанного рукой их монаха. Но сразу предупредил, что история, которую он расскажет, может оказаться неожиданной и больше похожей на сказку.

***

Всё началось в далёком 760 году, когда Карл Великий нанял себе в качестве помощника, а впоследствии министра культуры и образования, английского монаха Алкуина из Йорка, слугой которого был невзрачный монах из Ирландии по имени Брендан. Именно его записи легли в основу дневника, который оказался в руках Марины и Булата. Сам по себе дневник не содержит никакой информации и, более того, не является оригиналом, а был более поздней рукописной копией, которую написал существенно позже монах капуцин. Ценен же дневник тем, что является мостиком от тех давних времён к основанию ордена. Именно Брендан сохранил в своих зашифрованных записях, которые впоследствии были утеряны, истинную причину раскола церкви на православную и католическую через триста лет после этого. Причиной стал Алкуин. Именно он заложил основы последующего раскола и множество других деструктивных моментов, позволивших на тот момент рвущимся к вселенской власти королей Каролингов. Удивительно было то, насколько сильно повлияли советы этого монаха на весь мир впоследствии. Крестовые походы, войны за веру и многое другое заложено было именно им.

В своих записях брат Брендан то восхищался, то ужасался знаниями и способностями своего хозяина. То он писал про его удивительные сине-фиолетовые глаза с серыми прожилками, то про внезапные появления из ниоткуда и исчезновения. В этом месте Марина не удержалась и, многозначительно посмотрев на Булата, спросила:

– Прямо таки исчезновения? – Спросила она у монаха.

– Так писал Брендан. – Коротко ответил брат Ричард.

– Я пролистал весь дневник и там ничего подобного нет. В основном описание религиозных обрядов и жизни в монастыре. – Фотографируя страницы дневника, задумчиво произнёс Руслан Булатович.

– Но там шифр, который братья использовали для тайных записей. – Ответил монах и продолжил свой рассказ.

В конце концов, Брендан сбежал к себе на родину и спрятался в одном из дальних монастырей. До конца жизни он молчал о случившемся и больше не писал свой дневник. И действительно последние страницы в дневнике были пустыми.

***

Про талисман брат Ричард сказал только, что по преданиям он помогает особым людям скрываться от таких же особых людей. На дополнительные вопросы отвечать отказался, разведя руками, мол, ничего не знает. На этом он показал, что аудиенция окончена. Но провожая подтвердил готовность и дальше помогать Марине с Булатом.

Оказавшись на улице, Марина не могла избавиться от ощущения, что её надули и явно рассказали не всё. Но как проверишь? Глубоко вздохнув, она почувствовала, как холодный воздух расширил лёгкие, а на выдохе увидела облачко пара. «Прямо как дома», - подумала девушка и, грустно улыбаясь, стала надевать перчатки. В этот момент с шумом справа открылись двери церкви и начали выходить прихожане после службы. Их было немного и уже через несколько минут, беседуя с какой-то пожилой дамой, на улицу вышел и настоятель. Он ещё недолго поговорил с женщиной и, после того как попрощался с ней, повернулся в сторону Марины и Булата. Увидев их, он улыбнулся и поманил рукой к себе. А когда они подошли, сказал, обращаясь к Марине:

– Вы спрашивали про вашего мужа. Я вспомнил, где я его видел последний раз. Это было в благотворительной столовой при монастыре.