За грань

Оказалось, что все нити управления европейскими Тёмными ведут в Англию. Все операции, в которых участвуют Одарённые, согласовываются с центром где-то в этой стране. Но, даже несмотря на это, ещё остаются очаги сопротивления Светлых не только по всей Европе, но и в самой Англии. В данных мы с Поповичем нашли некоторые упоминания Светлых в Дублине, Корке и Белфасте. Вот на кого мы могли бы опереться в борьбе с нашими врагами. Если, конечно, Светлые там ещё существуют. Эта мысль не давала мне покоя, тем более что большинство Тёмных, которым удалось от нас сбежать, направились именно в Англию. Значит, там их и надо искать. Именно с этим предложением я пошёл к полковнику. Сказать, что он встретил меня нерадостно, – это почти ничего не сказать. Ведь я шёл не с пустыми руками, а с целым планом операции, который мне на тот момент казался идеальным. Семёнов сходу меня осадил:

– Совин, ты вообще нормальный? – И уставился на меня, как на человека, в котором он подозревал сильную умственную отсталость. Толи с жалостью, толи с брезгливостью.

– Эмм… – В ответ я смог только невнятно промычать.

– Ты забыл, какая у нас обстановка и что мы в состоянии войны с Евросоюзом? Ты меня просишь санкционировать заброску тебя и группы во враждебное государство с оружием и с целью уничтожения Тёмных. Повторюсь, ты нормальный?

– Но… – Попытался я было возразить.

– Никаких но! Это не только наше руководство не одобрит, это даже я не одобрю. Хотя прекрасно осведомлён о твоих возможностях как Одарённого. Но теперь ты без своего напарника Абэ. А Марину я с тобой не отпущу. Она мне тут нужна с её новыми умениями и знаниями в тайных операциях. – Отрезал он любые мои попытки протолкнуть свой план.

– Ну, хотя бы меня одного на разведку отпустите, Николай Петрович. – Начал уговаривать его я.

– И как ты себе это представляешь? Думаешь, мне одобрят подобные выкрутасы? – Немного смягчился он.

– Так я как турист, через Турцию, потом Грецию и Италию на месяцок слетаю и разведаю что да как. Постараюсь познакомиться с тамошними коллегами, и может быть о чём-нибудь договориться.

– Ты меня в гроб сведёшь, Александр! Ну что тебе на месте не сидится? То на войну ломишься, то вот теперь на разведку просишься. Тебе молодой жены не хватает? Может успокоиться пора и просто работой заниматься? Мало что ли у нас тут нечисти развелось. – Уже почти успокоившись, в сердцах выдал Семёнов.

– Но они же там в своём туманном Альбионе не успокоятся. Будут продолжать гадить, пока мы не успокоим их. – Решил я нажать на больное место.

– Ну так не наше это дело решать международные вопросы, – Постарался он съехать с неприятной темы.

– А чьё? Мы же не ФСБ теперь, а вроде бы даже разведчики-стратеги. По-моему, как раз нам и надо этим заниматься. – Сделал я ход конём и надавил на логику полковника.

Он внимательно посмотрел на меня долгим взглядом. Потом повернулся в сторону окна и уставился куда-то между сосен за окном. Посидев так какое-то время, он вздохнул и сказал:

– Марина меня убьёт! – При этом всё еще не отводил взгляда от точки между соснами.

– Ни..колай Петрович, ну уж с ней-то я точно договорюсь. – Протянул я как можно более уверенным голосом. Хотя сам понимал, что уговорить её будет практически невозможно.

Уже через несколько дней с вещами, документами и деньгами на дорогу я стоял перед полковником и докладывал свою легенду. Мол, русо-туристо, облико-морале и интересуюсь только религиозными объектами. Коллеги из разведки подготовили мне неплохую историю доцента историка с сильным интересом в области христианства. Такая легенда позволяла мне интересоваться любыми приходами, включая ирландские католические. Проверив меня, Семёнов по-отечески посмотрел на меня и серьёзно сказал:

– Ты там это… Не лезь на рожон. Осмотрись, познакомься, но не воюй, пожалуйста. Если с тобой что-то случится, мне не жить. Сам понимаешь. Марина меня не простит.

– Я буду как гимназистка - скромен и осторожен. – Как можно увереннее соврал я.

После инструктажа на улице меня ждала Марина. Она упорно делала вид полного спокойствия и улыбнулась мне своей грустной улыбкой. Посторонние возможно и не замечали, но я видел, что ещё чуть-чуть, и она расплачется. Я бросил сумку и рюкзак на землю и обнял её. Её волосы как всегда пахли весенними цветами, хотя на дворе был уже поздний октябрь. Марина крепко до боли обнимала меня, как будто боялась потерять. Мы долго стояли и молчали. Всё уже было обговорено задолго до этого момента. Конечно, она не хотела меня отпускать одного. Месяц – это вроде бы недолго, но без любимой женщины он может показаться вечностью. Через какое-то время она отстранилась и внимательно посмотрела мне в глаза. На мгновение я ощутил, что мне её уже не хватает, хотя мы были ещё тут, рядом. Не знаю, что она там увидела, но вздохнула, и опять прильнув ко мне, положила свою голову грудь. Отпускать она меня, похоже, не собиралась. Но вот уже к нам подошёл водитель и деликатно стоял в стороне, ожидая. Я поцеловал Марину в затылок и сказал:

– Мариш, пора.

Вздохнув, она отпустила меня и старалась не смотреть в глаза. Мою правую руку при этом не отпускала. Я уже было развернулся подобрать свои вещи, но она дёрнула меня за руку и, подтянув к себе, поцеловала в губы. После этого отпустила и, развернувшись, пошла в здание. Она всегда говорила, что не любит долгих прощаний, вот и сейчас придерживалась своих привычек. Я смотрел ей вслед, пока дверь не закрылась, и уже сейчас ощутил, что не полон, словно оторвали часть меня.

Дальше был перелёт в Турцию, переезд в Грецию, и, наконец, итальянский международный аэропорт, из которого я улетал к моей цели в Дублине. Я, конечно, по дороге посетил несколько храмов для поддержания легенды, но эти визиты были формальными, и я старался нигде не задерживаться. Ирландия встречала меня дождём, в иллюминаторы только что приземлившегося самолёта я кроме разноцветных разводов ничего рассмотреть не смог. Пройдя таможенный и пограничный контроль без приключений, я оказался на выходе терминала и остановил проезжающее мимо такси, из которого только что высадились пассажиры. Водитель остановился, но мне показалось, что неохотно. Кинув свои пожитки в багажник, я разместился в салоне обычного седана, хотя думал, что буду тут разъезжать в знаменитом английском кэбе[2].

Через сорок минут водитель высадил меня в Смитфилде у дома, в котором мне коллеги забронировали жильё. У входа с зонтом меня уже встречал пожилой ирландец. Я представился в соответствии со своей легендой Александром Калининым. Он молча кивнул и жестом позвал за собой. Немного замешкавшись, закрывая свой огромный зонт у двери, он что-то сердито пробормотал. Но я не расслышал, что. Вообще мне показалось, что он не горел желанием не только находиться сейчас рядом со мной, но и вообще сдавать мне квартиру. Несмотря на это, он мужественно довёл меня до жилища, всё показал, и, оставив ключи, удалился. Квартира была оплачена на неделю с лишним, за это время мне надо было обойти несколько храмов и заглянуть в места, где я мог предположительно встретить местных Одарённых ирландцев.

До вечера уже оставалось недолго и смысла куда-то идти уже не было, тем более в такую погоду. Выглянув в окно, я сквозь потоки дождя приметил напротив своего апарт-отеля небольшой паб и решил окунуться в местный колорит. Найдя в шкафу номера большой зонт, любезно оставленный хозяевами, я двинулся знакомиться с местным пивом. Зайдя в паб, я порадовался простому названию «Булыжник» и был приятно удивлён, так как в одном из углов сидели музыканты и играли какую-то национальную музыку. Похоже, я попал в непростое заведение. Судя по фотографиям и картинкам на стенах паба, это было какое-то культовое место для жителей Дублина. Заказав себе тёмного пива местного разлива, я уселся как можно неприметнее, чтобы не привлекать к себе много внимания. В пабе в этот вечер, из-за погоды, было мало посетителей и рыжий парень-бармен явно скучал, протирая только, что помытые бокалы сухим полотенцем. Одет он был совсем не по-барменски. Простая белая майка, серые штаны и даже не было фирменного передника с символикой паба.

Выпив своё пиво и поняв, что тут я кроме музыки никакого колорита не получу, решил задать пару вопросов бармену, совсем не похожему на бармена. Меня интересовало, с какого храма лучше начать, чтобы погрузиться, так сказать, в исторический контекст ирландских католиков. Вот с этим вопросом я к нему и пристал. Он немного опешил от вопроса и прежде чем ответить поставил очередной бокал на стойку, снял очки и тщательно их вытер. А после этого чуть ли не по слогам, возможно, он меня принял за какого-то больного, стал сбивчиво рассказывать о местных храмах. Из его рассказа, задав нескольких наводящих вопросов, я понял, что обратился не по адресу и ребята, которые выбирали мне жильё, оказались более осведомленными, так как у меня был список церквей и костёлов с расставленными приоритетами по вероятности их связи с ирландскими повстанцами. Дослушав то, мне втемяшивал паренёк, я поблагодарил его, расплатился и двинулся на выход. Но краем глаза заметил, этот «жук» взял телефон и уже куда-то набирал. Вздохнув, я поднял воротник своей куртки повыше и вывалился из паба, одновременно открывая зонт. На улице всё ещё лило как из ведра.

***

На следующий день, встав пораньше, я достал из сумки рюкзак и проверил. Он был специально сделан под меня и мои мечи. Это для нас с Мариной Абэ расстарался. Мне достался чёрный с кевларовым покрытием. Сделанный так, чтобы в нём по бокам спокойно и незаметно умещались оба моих меча. Спроектирован рюкзак был очень здорово, так как, несмотря на величину, он не выглядел огромным, а материалы были настолько прочными, на нем можно было кататься с горки зимой. Я проверил ход мечей, в скрытых ножнах, убедившись в лёгкости и бесшумности их движения. А ещё кажется, на задней стенке рюкзака была встроена лёгкая пластиковая плита, как в современных бронниках.

Собрав все нужные вещи, документы и книги, чтобы соответствовать легенде, в рюкзак, я выглянул в окно и удостоверился, что дождь закончился. Одевшись по погоде, я закрыл свою комнату и двинулся к первой по пути цели. Церковь Святой Марии Ангелов находилась в двух кварталах, и по дороге к ней, я с интересом разглядывал местные улочки и строения. Вокруг были здания не выше четырёх этажей. Все заборы между ними и ворота были изрисованы граффити или заклеены политическими или рекламными плакатами. Всё это вызывало довольно мрачное впечатление и, напоминало Москву девяностых годов. Только урн с вываливающимся мусором не хватало. Что-то похожее раньше у нас было между метро Маяковская и Новослободская. Только у нас уличным художникам эти проулки предоставили целенаправленно, чтобы творили в своё удовольствие, а тут в таком виде были изрисованы и залеплены обычные переулки. Минут через двенадцать я дошёл до церкви. Это серое здание в готическом стиле с белыми фигурами святых и Христа на кресте выглядело красиво, но больно уж поношенным. Подойдя к входу, я, как принято у нас, размашисто перекрестился и вошёл в здание. Первое, что меня удивило - это то, что за обычными массивными дверьми я упёрся в стеклянные двери, похожие на те, что мы каждый день видим в торговых центрах и сетевых магазинах, только белые католические кресты на стёклах говорили о том, что это церковь. Мне даже показалось, что центральные двери могут автоматически открываться. Но датчики в этот момент были отключены, поэтому мне пришлось воспользоваться обычными дверями по бокам. Дальше всё как в обычных католических храмах, высокие потолки, витражи и ровные ряды скамеек для прихожан. Всё это меня не интересовало, мне нужен был настоятель.

Моё появление в пустой церкви с интересом наблюдал бородатый мужчина, больше похожий на байкера, чем на священника, но в простой рясе монаха подпоясанной белой верёвкой. Он подметал пустое пространство между кафедрой и скамьями. И прежде чем я задал хоть какой-нибудь вопрос, он опередил меня и спросил первым:

– А, вы тот русский, который интересуется нашей церковью? – На его лице при этом появилась хитрая улыбка.

– Да, а откуда вы знаете? – С видимым удивлением ответил я.

– Ну, тут молодой человек всё просто. Вчера вы были в баре «Булыжник»?

– Да. – Я начинал понимать, к чему он клонит

– Ну, вот уже весь район знает, что приехал любопытный иностранец и задаёт вопросы о храмах. На входе вы перекрестились по православному, а акцент у Вас явно русский. – С торжествующим видом добил он меня своей дедукцией и осведомлённостью.

– Браво, святой отец Брайан! – Настала моя очередь его удивлять.

– Полно, сын мой, вы тоже оказывается готовы к нашей встрече. – С улыбкой примирительно произнёс он. – Что привело Вас сюда? – Решил он перейти к делу и, приглашая, показал на ближайшую скамью.

После этого, я в соответствии со своей легендой, выложил ему целую кучу вопросов, про католицизм в Ирландии. И в частности про орден капуцинов и их участие в борьбе за свободу. Он охотно рассказывал про католиков, но всячески увиливал от рассказа про капуцинов. Пару раз только обмолвился про монахов капуцинов и их подвиги. Как бы невзначай я пару раз упомянул легенду про Светлых, но мой собеседник даже бровью не повёл и сказал, что, ничего такого не знает. Так, мило общаясь, мы не заметили, что уже пролетело почти два часа. У настоятеля были дела и он, извинившись, откланялся. Я, ещё немного посидев, обдумывая услышанное и увиденное, тоже встал и направился в следующий храм по списку. С таким же нулевым результатом я за несколько дней обошёл и объехал множество церквей, монастырей и приходов в Дублине и его пригородах. Попытки узнать хоть что-то сверх официальных данных у местных жителей тоже не увенчались успехом. Только один старик у монастыря в пригороде с удивлением на меня посмотрел и уточнил, был ли я в церкви Святой Марии Ангелов. Услышав, что был, ещё больше удивился и спросил, зачем тогда, я езжу по округе, ведь там, где церковь, там и первый монастырь капуцинов в Ирландии. После этого развернулся и, не прощаясь, удалился, оставив меня размышлять посреди улицы.

На следующий день была среда и я с самого утра стоял в очереди в дневную столовую капуцинов при церкви Святой Марии. Попав в столовую, я, естественно, не стал брать продуктовый набор, а взял себе чай и присел к самому старому и, на мой взгляд, что-то знающему старику-ирландцу. Перекинувшись с ним парой слов, он сообразил, что меня интересует история ордена, ничего не объясняя, он жестом подозвал к себе одного из волонтёров и что-то прошептал ему на ухо. Паренёк сначала удивлённо посмотрел на моего собеседника, а потом, улыбнувшись, кивнул. Затем он повернулся ко мне, поздоровался и жестом пригласил за собой. Поблагодарив старика, я встал и двинулся за волонтёром. Войдя в небольшое помещение, я увидел сидящую за столом негритянку в очках, она что-то писала. Паренёк представил меня и, не согласуя со мной, сообщил женщине, что я интересуюсь историей ордена и за это готов поработать. Вот так меня, без меня, и «женили».

Следующие несколько дней я волонтёрил в столовой, помогая носить вещи, готовить и раскладывать еду, при этом внимательно слушал и наблюдал, надеясь, услышать или увидеть хоть что-то для меня полезное. Но, ничего не происходило. Всё было рутинно, нуждающиеся приходили ели и уходили. Кто-то рассказывал о своей тяжёлой жизни, кто-то о превратностях судьбы, но все говорили только о себе. Об ордене я за эти дни не услышал ни слова. На пятый день ко мне подошла начальница, которую, как оказалось, звали Мигель. Меня поначалу удивило это, но, похоже, тут так звать женщину было вполне нормальным. Она похвалила меня за хорошую работу и спросила, узнал ли я то, что хотел, когда пришёл в первый день. Я с сожалением ответил, что нет. Мигель похлопала меня по плечу и, улыбнувшись, дала мне в руки карточку с адресом. Сказав при этом, что по этому адресу в пабе надо найти старика ирландца по имени Лиам и он мне расскажет многое из того, что меня интересует. Я с благодарностью взял адрес и, попрощавшись, покинул столовую.

Через полчаса я открыл, звякнувшую колокольчиком дверь паба по адресу на карточке. Внутри было темнее, чем на улице, поэтому я, немного постоял, пока мои глаза привыкнут. Как только стал видеть отчётливо, в дальнем углу увидел того самого хитрого старика, который припахал меня работать в столовой. Он жестом махнул мне, приглашая за свой столик. И я пошёл в его сторону. Немного задержавшись у стойки бара, я заказал себе пинту тёмного пива и, подходя к столику, снял свой рюкзак. Бросив его на рядом стоящий стул, я уже было собрался сесть напротив ирландца. Но тот встал и, придерживая полы своего пиджака, протянул мне руку, представляясь:

– Лиам. Прости за хитрость с волонтёрством.

– Александр. – Ответил я, успокаивая в себе волну возмущения, которая накрыла меня, как только его увидел.

– Ты хотел узнать про братьев капуцинов? Какие подробности тебя интересуют? – Тут же перешёл он к делу.

Поначалу осторожно я стал расспрашивать его о роли капуцинов в ирландских восстаниях, и в процессе упомянул легенду о Светлых. Лиам после упоминания внимательно посмотрел на меня и порекомендовал больше никого в Дублине и вообще нигде в Британии больше не спрашивать про Светлых. И не развивая тему, вернулся к капуцинам. В процессе разговора я несколько раз заказывал нам пива и закуски. И в какой-то момент, похоже, хмель ударил мне в голову. Потому как я осмелел и решил попробовать спровоцировать собеседника на большую откровенность, показав свою Одарённость. Почему-то мне показалось, что он увидит, если я ускорюсь или замедлюсь. И я не ошибся. Когда ускорившись, я попытался смахнуть крошки от гренок со стола, на мою руку с той же скоростью легла рука Лиама. Мы оба вывалились из ускорения и внимательно смотрели друг на друга, не двигаясь. Я был готов и чувствовал, что он так же готов к бою. Но ни я, ни он не знали враг перед ним или друг. Мне показалось, что мы так молча, касаясь руками, без движения, уперевшись взглядами друг в друга, просидели минут десять. Хотя, конечно, это было не так. В конце концов он убрал свою руку, воровато оглянулся вокруг и, повернувшись, начал говорить:

– Никогда! Слышишь?! Никогда больше в Британии не делай так на людях или там, где за тобой могут наблюдать. – Говорил он это хрипло и с большим волнением.

После этого наш разговор потёк совсем в другом направлении. Выяснилось, что он один из немногих Светлых оставшихся и скрывающихся в Ирландии. Оказалось, я правильно зацепился за капуцинов, так как именно они были последним оплотом повстанцев, среди которых были Светлые. Но подлость Тёмных в Ирландии просто превзошла все, что я мог представить. С его слов получалось, что британцы (именно так и никак иначе Лиам называл Тёмных) поняв, что в честном противостоянии Светлых не одолеть, начали применять операции под чужим флагом. Проще говоря, практически все теракты в Англии, в которых пострадали гражданские лица, были проведены или группами повстанцев под контролем Тёмных, или самими Тёмными. В итоге даже народ Ирландии начал отворачиваться от повстанцев и начались облавы на Светлых. Одарённые стали бесследно пропадать или умирать при странных обстоятельствах. Но примечательно было то, что пропадали только молодые люди и девушки. Товарищи Лиама предполагали какие-то научные исследования, но сам он склонялся к тому, что у Тёмных были знания, как забирать тела. Но доказательств не было, никаких, только то, что он пару раз в Дублине видел, знакомые лица пропавших товарищей. Но и в этом он уже не был уверен.

Под конец нашего разговора Лиам уже порядком набрался и, расслабившись, сказал, что рад тому, что Светлые пускай и из далёкой России пришли к ним на помощь. В знак дружбы он пообещал, что завтра с утра придёт ко мне в гостиницу и принесёт какие-то интересные артефакты. Оказывается, он уже даже знал, где я живу. На этом мы с ним и распрощались. Я направился к себе в квартиру. Идя по слабо освещённым улицам Дублина, я размышлял о только что случившемся знакомстве и о тех вещах, которые мне рассказал ирландец. В одном из переулков на меня попытались напасть, но я спокойно, даже не ускоряясь, раскидал двоих хулиганов и двинулся дальше. Вскоре я был уже в своём жилище и по-быстрому умывшись, завалился спать.

На следующий день ни свет ни заря заявился Лиам. Он тихо постучал в дверь. Хорошо, что я сплю под утро чутко, мог бы и не услышать. Надев штаны, я открыл дверь. И только убедившись, что это свои, пустил его в квартиру. Лиам принёс какой-то старый дневник монаха капуцина и кулон-оберег. С его слов, кулон помогает от людей, которые умеют видеть Одарённых. Точно такой же он носит сам. Немного пообщавшись, мы пожали друг другу руки, и он покинул моё жилище. После его ухода я сел на край кровати, чтобы выдохнуть и подумать, что делать дальше. Хотелось позвонить Марине и сообщить, что у меня всё в порядке. Но тут я услышал свист тормозов и какую-то суету на улице нарушающую общий ритм утреннего города. Подбежав к окну и я увидел, как уже скрученного Лиама, грузят в светлый фургон какой-то курьерской службы. Не раздумывая, я смахнул в пакет все, что принес ирландец и сунул в тайник, который я соорудил в квартире за эти несколько дней. Затем быстро оделся, накинул рюкзак и аккуратно выглянул из двери квартиры. В коридоре было тихо. Я аккуратно, чтобы не шуметь вышел и закрыл за собой дверь. Через главный ход идти было нельзя, поэтому я направился по пожарной лестнице наверх. Выскочил на чердак и, оглядевшись, двинулся к дальнему торцу здания. Там залез на пристройку и далее на крышу смежного здания. Старое здание было построено так, что мне удалось безболезненно спуститься во внутренний двор. Быстро преодолев площадку двора, я выскочил в арку, а там меня уже ждали. Почувствовав угрозу, я было, ускорился, но не смог этого сделать. Ощущение было такое, что меня покинули силы. Я чувствовал время, но не мог им манипулировать. Последней мыслью перед тем, как меня вырубили, было: «Они и так умеют?!»

Очнулся я от того, что меня звали по имени на английском. Это был Лиам. Он звал меня через вентиляционную решётку камеры, в которой я оказался. Его камера была смежной. Ирландец наказал мне держаться и пообещал, что нас скоро вызволят. Меня топили и били, но били аккуратно, чтобы не повредить кости и внутренние органы. Всё это делалось молча, без вопросов. В конце концов, я попытался вызвать своего мучителя на разговор:

– Да что ты хочешь от меня, вражина?! – В сердцах крикнул я после того, как сплюнул кровавую слюну.

– Заткнись, москаль! Мне просто нравится! – Крикнул мне ответ человек в маске и снова ударил.

Каждый день многие звуки повторялись, по ним я насчитал тридцать или сорок дней, но всё равно, в конце концов, потерял счёт дням, неделям, а может и месяцам. В один из обычных дней меня опять вывели из камеры. Но повели в другую сторону от пыточной, у очередной двери мне надели мешок на голову и немного поплутав по коридорам, вывели на улицу. Так как я был босиком, да и вообще не очень-то одет, я понял, что на улице не лето, а скорее зима. Было жутко холодно от пронизывающего ветра. Задувало даже мне в мешок. Я быстро перестал чувствовать свои ступни, а меня тем временем куда-то вели. В какой-то момент вокруг началась суета, и кто-то на ухо мне прошипел:«Беги», – и сдёрнул с головы мешок. И вот так со связанными руками сзади я побежал, куда глаза глядят. Бежал я явно по улочкам какого-то пригорода или небольшого английского городка. За одним из домов я свернул в переулок и там выбежал на пустырь с остатками полуразрушенного фонтана. Оперевшись боком на бортик фонтана, я извернулся и перевёл руки из-за спины вперёд. И после этого замер прислушиваясь. В ближайших дворах явно что-то происходило. Кто-то вскрикивал и, похоже, шла какая-то потасовка. Я сидел пока не услышал её голос:

– Саша! – Кричала Марина.

Ни секунды не думая, я вскочил, огляделся и, прикинув, как кратчайшим путём добраться до неё, что есть мочи побежал. Ног я уже давно не чувствовал от холода, поэтому спокойно бежал по строительному мусору и щебёнке, попадающимся мне на пути. Пробежав мимо нескольких зданий в переулке, я снова услышал, как меня зовёт Марина. Она была уже где-то близко. В её голосе слышны были горечь и непонимание. От этого у меня внутри всё закипало и требовало оказаться рядом с ней прямо сейчас, несмотря ни на какие преграды. В конце концов, я выбежал на пустую парковку. С одной стороны было какое-то полуразрушенное здание, а с другой двухэтажный дом со строительными лесами в торце. Голос Марины раздавался из-за угла этого здания. Через мгновение я увидел её бегущую навстречу, огибая строительные леса, а с ней рядом, чуть позади бежал Булат. Командир бежал, оглядываясь и подталкивая Марину в спину. Она увидела меня, и мы ринулись навстречу друг другу. Я даже попытался ускориться, наверняка она тоже попробовала, но время опять стало неподъёмным для нас. Мы двигались друг другу навстречу словно вечность. Но встретиться нам было не суждено. Прямо за Мариной что-то ярко вспыхнуло, ослепив меня, и они оба пропали в этой вспышке. Я временно ослеп, был сбит с ног и оглушен ударной волной, но понимал, что в таком взрыве выжить без возможности управлять временем было невозможно. От безысходности и горя горло сдавило так, что стало трудно дышать. Грудь рвало от крика, но я молчал. Случившееся не помещалось в моём сознании, буквально каждая клетка мозга выла от отчаяния. Я стоял на коленях, упираясь связанными руками в землю, и рыдал. Тихо, без звука. Вдруг в шею что-то укололо, и я почувствовал, как падаю в никуда.