Когда мы были богами

Все это было так странно и будоражуще. На эти земли сотни лет не ступала нога человека, и он, Закари, чувствовал себя воришкой, проникшим в чужой дом. Кое-где голая твердая земля была вспахана, будто ее прорвало изнутри. Высохшие обрубки давно мертвых деревьев торчали из нее, как пики. Сквозь тусклый свет трех солнц он видел разбросанные повсюду вещи, к которым почему-то было боязно притрагиваться: книги, странная одежда, кухонная утварь и осколки мебели.

Что на самом деле случилось в этом месте не знал никто. Вся исконная история стерлась, будто кто-то специально подчищал факты и намеренно не давал людям узнать правды. Но человеческий язык не заткнуть никаким способом, и то тут, то там Зак за два года успел наслушаться самых разных легенд,одна интереснее другой. В чем-то они отличались,но были и неизменно общие, объединяющие их факты. Как, например, то, почему эта академия осквернена, или кто такие Эреб, Лор и Беттани, или почему сейчас на небе только три солнца вместо восьми. Но все это были лишь пересуды да домыслы: никто из знакомых ему людей воочию все восемь светил не видел, а легенды об их существовании просто передавались от стариков к детям. Доказать или опровергнуть это было невозможно, да и незачем. Сейчас их три, и жить приходилось с этим.

Где-то за спиной громыхнуло, Зак инстинктивно присел. Такое иногда случалось: сама земля будто вздрагивала или чихала. Не так сильно,чтобы обрушивать дома, но достаточно, чтобы упасть и расквасить себе нос.

Зак встал и осторожно продолжил путь по аллее, которая вела ко главному входу. Его сердце, чудовищно громкое, бешено колотилось в неестественной, мертвой тишине. Последние два года его жизни неизменно сопровождались какими-то звуками: разговорами, криками, грохотом, шумом ветра, треском и Лор знает чем еще. Но здесь не было ни ветра, ни шелеста листвы, ни стрекотания насекомых — ничего, что напоминало бы о живом мире. Была только плотная, ватная тишина, давящая на барабанные перепонки, и запах. Не плесени и гнили, как в обычных заброшенных домах, а какой-то сладкий и жженый, как расплавленный сахар.

Он переступил порог.

Свет солнц, пробивавшийся сквозь разбитые витражи в верхней части стен и дыры в куполе, висел в зале толстыми, пыльными столбами. Под ногами хрустели осколки стекла и щебень. И повсюду — следы жизни, оборвавшейся мгновенно. Опрокинутые скамьи странной формы, повторявшие изгибы спины, столы с окаменевшими чернильницами. На одной из стен, укрытая глубокой нишей, тусклыми красками алела фреска. На ней были изображены восемь сияющих шаров над изумрудной долиной, по которой текли хрустальные реки. Зак замер, вперившись в нее. Он столько раз видел этот пейзаж во снах, но никогда и не надеялся встретить нечто подобное наяву.

Его взгляд упал на центр зала. Там, прямо под зияющей дырой в куполе, пол превратился в черное, пузырящееся стекло, будто камень на мгновение стал жидкостью от невыносимого жара, а потом застыл, запечатлев момент катастрофы.

Он резко отвернулся, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки. Надо было найти укрытие, а не замирать, разглядывая древние ужасы. Двигаться.

Коридоры академии расходились подобно корням гигантского дерева. Они изгибались, сужались и расширялись, иногда прерываясь нелепыми ступеньками вверх или вниз, будто архитектор был пьян или строил под музыку, которую один он слышал. Стены кое-где были покрыты странными барельефами — абстрактными узорами, напоминавшими то рост растений, то движение волн, то то какую-то странный массовый сбор. Теперь узоры были скрыты под слоем серой пленки и в некоторых местах прорезаны теми же страшными, оплавленными бороздами, что и двор. А кое-где и покрыты коркой давно запекшейся коричневой крови.

Зак выбрал самый узкий, самый неприметный коридор, ведущий вглубь, в сторону, где, как ему показалось, могла быть какая-нибудь кладовая или подсобное помещение. Чем дальше от входа, тем безопаснее. Он крался, прижимаясь к стенам, хотя прекрасно понимал, что скрываться здесь было не от кого. От врагов — да. Но от самого места? От его памяти? Не спрячешься.

Это было глупо, иррационально, но ему казалось, что все вокруг — стены, пол, барельефы и даже расплавленный пол холла — следят за каждым его движением.

Дверь в конце коридора была приоткрыта. Незнакомый металл петлей скрипнул, звук, такой громкий в абсолютной тишине, заставил Зака вздрогнуть и замереть, прислушиваясь. Ничего. Только эхо, уползающее в темноту.

Он толкнул дверь плечом, и та, с трудом скользнув по полу, поддалась.

Комната была небольшой. Кабинет? Лаборатория? Судя по уцелевшим полкам, встроенным прямо в стены, и массивному каменному столу — да. “Как вообще такую махину в комнату затащили?” — первое, что пришло ему в голову. Окно здесь отсутствовало, и тьма была почти абсолютной. Зак достал из походной сумки один из своих главных трофеев — светящийся кристалл, найденный по пути сюда по чистой удаче. Он был тускл, заряда хватало ненадолго, но сейчас было не до экономии.

Мягкий синеватый свет выхватил из мрака хаос.

Стол был завален непонятными предметами: стеклянные шары с застывшими внутри молниями, гербарий из растений, которые уже невозможно было опознать, куча пожелтевших от времени, исписанных неряшливым спешным почерком листов бумаги. На полках стояли пустые склянки, содержимое которых давным-давно испарилось или окаменело, оставив на стенках причудливые разноцветные налеты. Пришпиленные булавками к каменной стене, как к мягкой обивке, схемы и формулы. А в углу…

В углу, прислоненная к стене, сидела фигура.

Сердце Зака остановилось. Он замер, стиснув кристалл так, что тот впился в ладонь. Сначала паника от мысли, что там затаился человек, пронзила мозг и тело иглой, но фигура не двигалась, не дышала. Это была статуя. Но какая!

Она была высечена из неизвестного ему темного камня, но с невероятным, неестественным мастерством. Это была девушка, юная, ее лицо застыло в выражении какой-то беспомощной ярости. Глаза распахнуты, рот разинут, будто она на кого-то кричала. Одна рука была прижата к груди, другая — вытянута вперед, пальцы слегка согнуты, как если бы в последний момент они пытались что-то удержать или от чего-то отгородиться. Ее одежда, застывшие складки странной рубашки и широких брюк, даже отдельные пряди волос — все было проработано с пугающей точностью. Ни один человек, ни один ведун не смог бы создать подобное.

Мифы говорили, что Эреб, слившийся с Лором, обладал такой силой, что он мог обращать живую плоть в немую глыбу. Может ли быть, что это — одна из его жертв? Одна из тех, кто был здесь в тот последний день.

Зак медленно подошел ближе, направив на статую кристалл. Свет скользнул по каменным щекам, и ему вдруг неудержимо захотелось притронуться к ней, снять наваждение, удостовериться, что это просто холодный, мертвый камень. Просто для успокоения, чтобы больше не оглядываться на жуткую статую и спокойно идти дальше. Он потянулся и аккуратно, самыми кончиками пальцев, коснулся вытянутой руки.

Камень был теплым.

Он резко отдернул руку, как от огня. Это невозможно. Камень, простоявший сотни лет в холодных руинах, не мог быть теплым, как живая плоть. Он прикоснулся снова, уже всей ладонью. Да. Не тепло человеческого тела, но и не лед мертвой породы. Такое ровное, смутное, будто глубоко внутри все еще тлели угли.

Он задержался пальцами на чужой руке, а потом услышал звук, которого совершенно точно не могло быть в этой пустой комнате: тихий, судорожный вздох. Не его.

Зак отпрыгнул назад, ударившись спиной о стол. Световой кристалл выпал из его оцепеневших пальцев и покатился по полу, выписывая на камне сумасшедшие синие круги. В этом мелькающем свете он увидел, как ресницы на каменном лице девушки дрогнули.

Небольшая паутинка трещин пробежала от уголка ее глаза к виску. Послышался тихий хруст, а затем, медленно, словно противясь тысячелетней тяжести, каменные веки начали подниматься.

Из-под них глянули живые, ясные, цвета весенней листвы глаза, полные такого праведного гнева, что Закри, забыв обо всем на свете, прошептал одно-единственное слово, которое пришло в опустевшую голову:

— Лор…

Глаза сфокусировались на нем. Каменные губы, еще не обретшие гибкости, дрогнули. Голос, который раздался, был похож на скрип древних ветвей или шелест сухих листьев, но в нем была ясность и непонятная будоражащая сила.

— Нет, — проскрипела статуя, — Но… и его найдем.

Девушка с усилием поднимает руку — на землю с грохотом, поднимая клубы пыли и грязи, падают куски камня. Разминает освобожденные пальцы, а затем сжимает и размашисто бьет себя кулаком в грудь, разбивая вековое обмундирование. Треск кажется оглушительным, а вслед за ним раздается натужный девичий кашель. Она трясет головой, трет глаза в попытке избавится от забившейся в них пыли, и осторожно, потихоньку, придерживаясь за стену, поднимается на ноги. Даже сквозь ее широкие штаны Зак замечает, как трясутся ее ноги, но она упрямо расправляет спину, вытягиваясь в полный рост

Зак было по инерции вскочил, намереваясь помочь, но вздернутая рука и треснутый сухой голос его остановили:

— Стоять!

Он замер у стола, наблюдая, как девушка неспешно отряхивается непослушными руками, выдыхает и наконец поднимает на него глаза.

— Ты кто такой?

— Закари… — происходящее было таким не укладывающимся в голове абсурдом, что Зак ответил, не задумываясь.

Но девушку это не удовлетворило. Она нахмурилась, скривилась недовольно.

— Мне это ни о чем не говорит. Чей род? К какому дому принадлежишь?

— Какому дому?

— Лор вездесущий, опять! Не тормози! Смотрители, мастера? Точно не хранители. Чей круг?

Зак ничего не ответил. При всем желании не смог бы — вопрос незнакомки поставил его в тупик, ничего из ею перечисленного не отзывалось в голове. Он стоял и просто ее разглядывал: черные волосы были растрёпаны и перепачканы, казались серыми из-за забившейся пыли. Похожим оттенком отливала и кожа, под зелёными глазами залегли глубокие тени, а губы были сухие и потресканные. Старомодная одежда, похожая на какую-то стандартизированную форму с золотой эмблемой то ли вихря, то ли спирали, которую он уже видел на стенах академии, мешком висела на худом теле. Из под выреза рубашки торчали острые ключицы.

— Дурной, что ли? — снисходительно,с легким намеком на жалость спросила девушка.

— Я не понимаю, о каких домах речь, — спокойно ответил Зак, не обращая внимания на грубость, — Мой дом далеко отсюда.

— Из Мотуса? Не похож… — сделала она какой-то свой вывод, — Но ведь у вас тоже… Впрочем, неважно. Сколько времени я проторчала здесь?

— Откуда мне знать? — пожал плечами Зак, поднимая кристалл и на всякий случай делая малюсенький шажок к двери, — Сейчас двести пятнадцатый год п.п.л.

— П.п.л?

— После пропажи Лора.

Его слова возымели на нее странный эффект. Она рассмеялась, хрипло, зло, заставив Зака вздрогнуть всем телом и инстинктивно дернуться, но в этом смехе он услышал какую-то истеричность.

— Что за бред? Кто придумал это исчисление? После пропажи… — ее смех начал затухать, пока и вовсе не оборвался, — После пропажи Лора… Ты имеешь в виду, после его слияния с Эребом?

— Ну, по легенде… — сам Зак не то чтобы сильно верил в эти легенды. По определенным причинам они скорее вызывали в нем стойкую неприязнь, но это было устоявшееся общественное решение, фактически история, так что он хотя бы устно ее придерживался.

— То есть ты хочешь сказать, что я провела тут двести лет?

— Я ничего не хочу сказать. Я даже не знаю, кто вы, просто констатирую факт.

На самом деле он сам уже не до конца был уверен в своей позиции. На его глазах произошло то, что описывалось в мифах, которые Зак старательно отвергал, то, чего в его реальной, современной жизни просто не могло быть. При всех своих предубеждениях в такой ситуации начнешь сомневаться.

Девушка постояла еще немного, смотря на Зака подозрительно, будто ожидая,что он сейчас рассмеется и сознается в глупой шутке. Но Закари никогда не был шутником.

Она закрыла глаза,сделала пару глубоких вдохов.

— Быть того не может… Нет… Двести… Этот гребаный выродов сын…

В следующее мгновение девушка оттолкнулась от стены и выбежала из комнаты, пихнув по пути Зака. Он, сам не понимая зачем, побежал за ней.

Девушка металась из угла в угол, из коридора в коридор, врывалась в комнаты, распахивая двери. На первый взгляд ее передвижения были хаотичны, но при каждом новом повороте становилось понятно, что она прекрасно ориентируется в этом здании. Она уверенно сворачивала по коридорам, не врезалась в полутьме в ниши, а, ворвавшись в комнату, четко и точечно осматривала определенные места, будто зная, где и что там находится.

Замерла она только в холле, перед тем самым стеклянным полом. Долго всматривалась в него, стоя неподвижно, словно снова окаменев,хотя до этого шаталась при ходьбе. Он не знал, что сейчас происходит у нее в голове, о чем она думает или что вспоминает, глядя на этот расплавленный пол, но стоять позади и наблюдать было неуютно. Зак не знал, почему пошел за ней,зачем вообще остался в этой академии, а не сбежал, как только почувствовал тепло камня на ладони. Возможно, потому, что очень важный и дорогой ему человек однажды сказал,что здесь он найдет свое спасение, и Заку хотелось в это верить. Но какое спасение может быть в старых развалинах и странной, казавшейся сумасшедшей девице, вылезшей прямо из камня?

Вторя его мыслям, девушка вдруг упала на колени, стукнувшись ими о пол так, что даже Зак поморщился от фантомной боли. Она уперлась руками в выжженное стекло, опустила голову, и по холлу прокатился громкий надрывный крик, рикошетя от плавных изгибов стен и впиваясь прямо в мозг.

— Нила! Шен! Нила!

Она выла зверем, упираясь лбом в пол, пока по искривленному отчаянием лицу непрерывно лились слезы. Сгорбленная,сломленная фигура заставила Зака отвести глаза и поджать губы. Ее торчащие позвонки на согнутой спине было видно даже сквозь ткань рубашки, а пальца впивались в оплавленный камень в такой силой, что ломались ногти.

— Я убью его, — тихий, полный ярости то ли шепот, то ли рык, — Его, всех его потомков, всех близких… Всех убью…

— Вряд ли у него есть потомки, — осторожно и как можно мягче произнес Зак, подходя ближе.

— Тебе-то откуда знать? — вскинулась девушка, подняв на Зака безумные воспаленные глаза, — Он чекнутый, под стать этой взбаломошной дуре. Он не мог просто сдохнуть, наверняка остались те, кто до сих пор его помнят и разделяет их безумные взгляды…

С этим Зак действительно не мог поспорить: Эреба помнили все. Ведомство старательно связало его имя со всем плохим, что происходило в мире, и теперь слово “Эреб” стало чуть ли не синонимом к краху, разрушению и предательству. Зак не мог и подумать о том,что здесь произошло и что именно значит для девушки этот обугленный пол, но сомневаться в том, что ненависть к Эребу появилась не без причины, не стоило.

Девушка, пошатываясь, поднялась, и молча направилась к входным дверям. Выходить из здания Заку категорически не хотелось, к тому же, если она просто уйдет — ему же лучше, правда? Правда.

Но он снова пошел за ней.

215 лет ппл. 3-й цикл. Мужчина с глазами из солнца.

Они вышли на ту же аллею. Зак настороженно обводил взглядом окрестности, в любой момент готовый к атаке, и не сразу заметил, как девушка остановилась. Он врезался ей в спину, совсем немного. Легкий тычок, который иной человек и не заметил бы, но девушка пошатнулась и упала на колени, врезавшись руками в землю. Зак тут же кинулся на помощь, но она жестом остановила его. Повернулась, легла на спину поудобнее и закрыла глаза, пока Зак, как последний дурак, стоял над ней с протянутой рукой.

Она лежала довольно долго, морщилась, хмурилась, будто к чему-то прислушиваясь. В какой-то момент ему даже показалось, что уснула. Парень стоял над ней, нервно переминаясь с ноги на ногу, не решаясь сделать хоть что-то, настолько абсурдным ему казалось происходящее. Вспомнилось, как больно и неудобно лежать на голой земле, когда мелкие камешки и веточки упираются в спину. Он уже наклонился и открыл рот, чтобы позвать ее, как девушка резко распахнула глаза и уставилась в серое небо, будто стремясь разогнать тучи взглядом.

— Должно быть, это сон, — пробормотала она, — Точно, эта истеричка Бет все-таки смогла проникнуть в мое сознание, и теперь издевается. Я лежу где-нибудь в коридоре, через меня переступают, а она стоит рядом и ухахатывается своим визглявым смехом.

“Проникнуть в сознание? Бет? Она говорит о той самой Беттани?” – быстро пронеслось в голове Зака, но додумать он не успел.

Хлесь!

Рука девушки оставила на ее собственной бледной щеке яркий красный след. Зак перехватил чужую руку, вздернул, вынуждая подняться с земли. Девушка весила всего ничего, и практически подлетела от его рывка, как тряпичная кукла, хотя парень никогда не отличался особой силой.

— Вы что творите?! — закричал он, отпуская ее руку.

— Пытаюсь прекратить кошмар, — на ее лице блуждала легкая улыбка, но глаза были застывшие, как у мертвой рыбы.

Девушка оглянулась, обведя всю аллею невидящим взглядом, остановившись на ближайшем треснувшем сухом дереве.

— Нила,ты только посмотри, во что из-за этой твари превратился наш мир, — покачала она головой, обращаясь непонятно к кому, — А ты еще бубнела на меня, что я себя с ней грубо веду. Надо было вообще травануть по-тихому. Помучилась бы пару ночей, и всего-то… А теперь…

Она медленно подошла к дереву и приложила к нему ладонь. Погладила шершавый ствол, нежно и любовно, будто старого друга, и Заку померещилось, что очертания коры под ее пальцами поплыли, словно она трогала не сухой твердый материал, а мягкую податливую глину. Постояв неподвижно пару ударов, девушка убрала ладонь…

Увиденное заставило его желудок подскочить, в горле встал тошнотворный ком.

Там, где только что была ее рука, проклюнулись робкие зеленые ростки.

— Вы… ведунья? — через силу выдавил Зак, пятясь назад.

— Ведунья? — безразлично спросила девушка, придирчиво осматривая свое творение и аккуратно, едва касаясь, ведя по почкам пальцами.

— Да или нет? Отвечайте! — воскликнул Зак, и не сводя с нее взгляда, протянул руку к поясному ножу за спиной.

Девушка подняла на него сузившиеся злые глаза.

— Не кричи на меня, мальчик, — прошипела она, — Я понятия не имею, как ты меня обозвал, так что прикажешь отвечать? Какой правильный ответ, чтобы ты не бросился на меня со своей зубочисткой?

Зак застыл. Он всматривался в ее суровое лицо с вызывающе вскинутой бровью и, помедлив, опустил руку. Если бы она и правда была ведуньей, у нее не было бы никакой необходимости отнекиваться. Оглушила бы его без усилий и вернула бы туда, откуда он сбежал. Или изначально бы не стала так подставляться,показывая свои способности.

“Совсем параноиком стал, — Зак тряхнул головой, — Даже думать разучился.”

— Но как тогда вы это сделали? — кивнул он на дерево. Девушка равнодушно проследила за его взглядом: ростки увеличивались на глазах.

— А что,за двести лет вы этому так и не научились? — безжалостно усмехнулась она, — Похоже,эти пресловутые ведуны самые умные из вас, единственные, кто додумались. Я же правильно понимаю, они так умеют? А что еще они умеют?

— О, много чего, — в тон ей съязвил Зак, — Контролировать воду, урожаи, строить стены, которые не берут осадные орудия. Основывать гильдии и советы, и выбирать, кто будет есть в этом году, а кто — умирать с голоду. А еще предоставлять свои «услуги» в обмен на жизнь. А вот править у них, честно говоря, получается не очень, но это так, между нами.

Девушка, ничуть не смутившись его иронии, задумчиво склонила голову.

— А почему люди терпят это? — спросила она, — Или сами не научаться делать то же самое? Зачем им какие-то отдельные люди, которые их притесняют? Что за глупости…

Зак сжал зубы. Он уже понял, что эта девушка очень многое пропустила, что она из того времени, о котором рассказывают в старых легендах как о мирном и изобильном. Возможно, из того самого, что он видел в собственных снах. Осознать и свыкнуться с этой мыслью до конца он еще не успел, если вообще когда-нибудь сможет это сделать, но эти снисходительные, горделиво брошенные слова затронули в нем что-то, заставляющее сжимать кулаки и сдерживать гнев.

— Как вы смеете? — тихо прорычал он, чем вызвал недоуменный взгляд, — Не знаю, как вы жили раньше, но вы не имеете никакого права так пренебрежительно говорить о людях, которые борются за свое выживание! Даже не зная,кто такие ведуны, так легко рассуждаете, нужны они обществу или нет!

Он замолчал, тяжело дыша, сам испугавшись собственной вспышки. Девушка же, не впечатлившись, смотрела на него с изучающим любопытством.

— Борются за выживание, — повторила она, растягивая слова, — Интересно. А против кого именно они борются?

Зак открыл рот и закрыл. О чем ей рассказать? И стоит ли вообще?

— Ведуны плохие, они угнетают и не делятся едой, — с расстановкой, как бы рассуждая,продолжила девушка, — А люди борются с кем-то другим?

— Люди борются с миром, который каждый день пытается их убить, — выдохнув, чуть спокойнее ответил Зак, — А ведунов терпят,как единственных, кто может ему помешать.

— Лор не пытается никого убить, — нахмурилась девушка.

— А не про него и речь, — грустно улыбнулся парень, — Вашего так называемого Лора больше нет.

— Лора нет? — эхом повторила она и прикрыла глаза, прислушиваясь к чему-то, чего он никогда не услышит, а затем улыбнулась. Зло, и, как показалось Заку, ожидающе.

— Ты неправ, он есть. И очень скоро ты с ним познакомишься. — Она отряхнулась, поправила грязные,спутанные волосы, будто это чем-то могло помочь, и выпрямилась. И если там, в кабинете, Закари казалось, что ее спина была прямой, то сейчас осанка девушки напоминала железный прут.

— Раз, — загнула она палец, смотря куда-то за него, — Два… Три.

Воздух позади Закари затрещал. В землю ударила молния, волосы на загривке встали дыбом. Зак рванул в сторону, споткнувшись о корни и разбросанные обломки. Сразу повернулся лицом к угрозе, рефлекторно вскидывая одну руку, чтобы прикрыть девушку, а вторую перед собой.

На том месте, где он только что стоял, пространство будто вывернулось. Из самого воздуха, из искажения света и дрожания линий проступила фигура.

Мужчина. Загорелый, одет в простые, поношенные, но чистые одежды из грубого полотна, темнее пепла. Темно-медные длинные волосы собраны у шеи в небрежный пучок. Юное мальчишеское лицо с характерными для часто улыбающихся людей морщинками вокруг глаз резко контрастировало с насмешливо-циничным, каким-то старческим взглядом и тонкой, пергаментной кожей. Янтарные глаза чуть светились, и в них Зак увидел отблеск тех самых восьми солнц.

Зак не дышал. Он узнал это лицо. Никогда не видевший изображений, даже не особо задумавшийся о его внешности, Зак мгновенно понял, кто перед ним. Эреб. Тот, о ком перешептывались за закрытыми дверями, тот, кто погубил мир, тот, из-за кого Зак сейчас вынужден скитаться по кругам и скрываться.

Эреб не смотрел на Зака. Его взгляд был направлен за его спину, тяжелый и немигающий. Закари подобрался, готовый к чему угодно: угрозам, нападению, и даже к скоропостижной смерти. Давящая тишина длилась три удара сердца. Но мужчина вдруг моргнул, — и будто стал совершенно другим человеком. Он расплылся в широкой кошачьей улыбке, развел в стороны руки, как для объятий.

— Тея, мое девятое солнышко! Сколько циклов. Как поживаешь?

На предплечье Зака легла тонкая ладонь, надавила, вынуждая опустить руку. Девушка вышла из-за его спины и медленно, чеканя каждый шаг, двинулась к мужчине.

— А ты не торопился, — тягуче пропела она, и Зак не узнал этого голоса, — Неужели совсем не скучал?

— Что ты такое говоришь, ну в самом деле. Просто ждал подходящего момента. Погодка сегодня чудо,не правда ли? — Зак с сомнением кинул взгляд на серое, затянутое тучами небо, — Самое то для воссоединения. Ой, а ты, смотрю, уже успела обзавестись поклонником? — взгляд Эреба мельком скользнул по Заку и снова устремился к девушке, — Умничка, не теряешь хватку. Но до меня еще далеко.

Он хихикнул собственной шутке и замолчал: девушка подошла к нему почти вплотную. Она смотрели друг на друга, казалось, целую вечность, но тут Эреб вдруг едва заметно кивнул, прикрыл глаза, сжал челюсть…

Хлесь!

Тонкая белая ладонь обрушилась на его щеку с куда большей силой, чем в прошлый раз на собственную. На мгновение Заку показалось, что белая девичья кожа в момент удара даже покрылась каменной коркой. Голова Эреба мотнулась в сторону, выбившиеся волосы шторой закрыли лицо.

Зак вздрогнул от неожиданности, а затем замер, ожидая взрыва. Вот сейчас молния испепелит их на месте, или земля разверзнется и похоронит их, или…