Не доверяй нам

Профессор хмурится, обходит стол и садится в черное кресло.

– Какой именно?

– Вы сказали, что незадолго до смерти отца пообещали ему за мной присматривать, – захожу с козырей. У меня было достаточно времени, чтобы мысленно перебрать все возможные способы начать разговор.

– Не напрямую, но что-то вроде того, да, – отвечает он.

– Когда это произошло? Когда именно вы разговаривали с ним в последний раз?

Мистер Хантер откидывается в кресле, плотно сводя черные брови над переносицей. Очевидно, он не ожидал, что я захочу поговорить об отце.

– Я не могу с ходу назвать точный день. Но, скорее всего, этот разговор состоялся зимой, почти четыре года назад.

У меня в жилах застывает кровь. Значит, это правда. Все, что сказал Сайлас. Мои родители не погибли в аварии. По крайней мере, не отец. И все же он заставил меня в это поверить.

– Все в порядке? – Мистер Хантер наклоняется вперед и внимательно изучает мое лицо, которое, вероятно, приобрело сероватый оттенок.

– Да, я… – Я убираю за ухо прядь волос, избегая его взгляда. – Я просто не знала. Я всегда думала, что родители погибли в автокатастрофе пять лет назад. Я была там, своими глазами видела, что случилось, и никогда в этом не сомневалась… до сих пор.

Профессор молчит, и я снова поднимаю на него взгляд. Он задумчиво смотрит на меня, а затем понимающе кивает, будто осознает, через что мне приходится проходить. Или как будто все это имеет какой-то смысл.

– Есть что-то еще, что мне нужно знать? О его смерти, я имею в виду. Или о нем самом?

Вопросы повисают в воздухе дамокловым мечом. Прежде всего я хочу узнать, известно ли профессору с льдисто-голубыми глазами о ритуалах магии крови, в которых, по словам Сайласа, был замешан отец, и если да, то сейчас самое время о них рассказать.

Несмотря на то что мне с трудом удается так долго выдерживать взгляд мистера Хантера, я не отворачиваюсь. Я готова уловить каждое мельчайшее изменение его лица. Однако он почти не двигается, застыв, словно статуя. Лицо профессора слишком спокойное. Слишком гладкое.

Он что-то знает. Знает больше, чем рассказывает.

– За год до смерти твой отец посвятил себя исследованиям. Однако его проект был засекречен – по крайней мере, для широкой общественности. Я подозреваю, что он хотел проверить пределы магии времени, – наконец отвечает он.

– Почему вы вообще так хорошо его знали? Что вас связывало? – нахмуриваю лоб я.

В конце концов, профессор Хантер – маг воздуха, а не времени. Я не понимаю, почему из всех людей в академии он поддерживал такой тесный контакт именно с моим отцом, который, очевидно, не вписывался в круг его друзей даже с точки зрения возраста.

– Членам моей семьи были дарованы редчайшие таланты. Моя биологическая мать владела магией порталов, а сестра обладала даром времени, что сделало ее прямой и единственной ученицей вашего отца. Он был ее наставником, и она много рассказывала о нем, многому у него научилась. – Профессор опускает взгляд на свои руки, переплетенные на столешнице. Его черты лица серьезны, взгляд задумчив. – После ее смерти я начал глубже изучать магию времени и в ходе дальнейшего обучения принял решение специализироваться на самых редких дарах. Я чувствовал себя ближе к Холли, когда представлял, что когда-то смогу обучать студентов вроде нее. Поэтому в первые годы педагогической подготовки я тесно сотрудничал с твоим отцом. Однако в последний год жизни он был все больше занят другими делами. Мы с ним почти не виделись.

Я тяжело вздыхаю, благодарная за подробный ответ, однако паззлу все еще недостает множества деталей.

– Вы знаете, как он погиб?

Взгляд мистера Хантера устремляется вправо, к окну. Он коротко, но решительно качает головой.

– К сожалению, не могу сказать ничего определенного. Согласно официальной версии, трагедия произошла в результате несчастного случая: в восточном крыле академии обрушился подвал. В ту ночь было несколько… пострадавших.

Я не знаю, что сделать со всей этой информацией. Некоторое время мы молчим, погруженные в собственные мысли. Я чувствую облегчение от того, что мистер Хантер не выгоняет и не подталкивает сменить тему. Он готов ждать столько времени, сколько мне нужно. Наконец, я спрашиваю:

– Он когда-нибудь говорил обо мне?

Профессор снова смотрит на меня, и правый уголок его рта приподнимается в легкой улыбке.

– Разумеется, и не раз. Он предполагал, что однажды в эту академию поступишь и ты. Возможно, надеялся, что ты пойдешь по его стопам. Но время – это не твой талант, верно?

Мистер Хантер ведет беседу непринужденно, опуская лишние любезности, и от этого у меня загораются щеки.

– Нет… Кажется, я предрасположена к магии порталов.

Он склоняет голову набок.

– Как тебе в голову пришла эта мысль?

Я снова принимаюсь беспокойно перебирать пальцами по кожаному переплету книги, по-прежнему лежащей у меня на коленях. Нервничаю, потому что впервые вслух говорю о своем даре. Признаюсь в нем не только себе, но и кому-то другому. Что, если профессор не поверит? В конце концов, я никак не могу доказать свои слова. Сомневаюсь, что у меня получится с ходу продемонстрировать способности. Нет, я просто знаю, что не смогу ничего ему показать. Я могу только заявить, что владею магией порталов, и надеяться, что мистер Хантер не сочтет меня лгуньей.

– Я телепортировалась пару недель назад. Совсем недавно это произошло снова, во второй раз. А еще, возможно, пять лет назад, когда мы попали в аварию и я вдруг оказалась в реке, а не… – Я прочищаю горло и опускаю взгляд на темную столешницу. – А еще иногда я вижу странные вещи в зеркале или в пламени свечи… или во снах. К сожалению, у меня просто не получается это контролировать.

Продолжительное молчание профессора вынуждает снова поднять на него глаза.

Выражение лица мистера Хантера – тайна за семью печатями. Я с удовольствием вскрыла бы их одну за другой, чтобы узнать, что происходит за его льдисто-голубыми глазами.

– Вы не могли бы мне помочь? – добавляю с куда большим беспокойством в голосе, чем планировала. Наверное, очевидно, что я возлагаю все свои надежды на его поддержку? Я не хочу, чтобы профессор считал меня слабым, глупым ребенком. Но я нуждаюсь в нем. В его знаниях. В его вере в меня. В его поддержке.

– Конечно, – отвечает мистер Хантер, снимая груз с моих плеч.

Я шумно выдыхаю с облегчением и ненадолго прикрываю глаза.

Профессор Хантер открывает ящик, и, открыв глаза, я наблюдаю, как он листает маленькую черную книжечку, похожую на ежедневник. Затем кладет руку на компьютерную мышь и несколько раз ею щелкает, глядя на монитор.

– Ты еще не сообщила о своем таланте в секретариат?

– Нет.

– А должна. Тогда ты сможешь записаться на занятия по магии. Ты присоединишься к группе только в середине семестра, но не беспокойся об этом, большинство преподавателей отнесутся к тебе с пониманием. Однако не стоит брать на себя слишком много: у тебя остается лишь половина времени, чтобы выучить весь материал к итоговым экзаменам. В этом семестре нет курса по магии порталов, но ты можешь брать у меня частные уроки, чтобы разобраться в своих способностях. Ты свободна по вечерам в четверг?

– Да. Да, конечно, – киваю я, застигнутая врасплох.

Он открывается от экрана компьютера и бегло изучает меня взглядом.

– Хорошо, – отвечает профессор. – Увидимся завтра в семь вечера. В танцевальном зале.

– В танцевальном зале? – растерянно повторяю я.

– Именно. – Открыв черный ежедневник, мистер Хантер делает в нем несколько пометок. Кажется, наш разговор на сегодня закончен. Но когда я собираюсь встать и оставить книгу по магии порталов на столе, профессор меня останавливает. – Вы можете взять книгу с собой, мисс Скотт. Надеюсь, вы подготовитесь к завтрашнему дню.

Мистер Хантер снова начинает обращаться ко мне официально, а тон его голоса меняется. Но я принимаю предложение, с готовностью киваю и благодарю на прощанье.

Все прошло куда более гладко, чем я ожидала. Когда я закрываю за собой дверь и, прижимая к груди книгу, иду по коридорам Найтстоуна, меня захлестывает волна эйфории. Впервые с тех пор, как здесь оказалась, я чувствую, что нахожусь в нужном месте. Мне действительно стоило проявить настойчивость и остаться в академии, хотя поначалу многое и складывалось не в мою пользу.

Стоила ли крупица волшебства всего, что ты пережила за последние недели?

Я спешу избавиться от этой мысли. Я не жалею, что осталась в Найтстоуне. Несмотря на издевательства Сайласа и ночь кровавой луны. У меня все хорошо. Удивительно хорошо, на самом деле. Лучше, чем, по-моему, должно быть. Конечно, с той ночи на мне до сих пор остается несколько синяков и царапин, меня преследуют кошмары, и… эта ярость в животе, которая снова и снова сменяется беспомощностью, на мгновение лишая воздуха. Однако я наконец-то добралась до кусочка истины и официально заслужила свое место здесь. Передо мной открылось будущее со множеством новых возможностей, о которых я никогда раньше не могла и мечтать. Настоящее приключение, которое поможет как никогда раньше приблизиться к родителям. Теперь наконец-то появилось объяснение всем странностям в моей жизни. Я больше не чувствую себя не в своей тарелке, не ощущаю себя неправильной или отличающейся от других. Все это стоит гораздо большего, чем можно выразить словами.

Удивительно, но теперь мне больше не кажется, что «Найтстоун» что-то у меня отнял, наоборот: он кое-что мне дал. И это освежающе приятное чувство. Оно берет верх над гневом и болью, и даже заставляет глупо улыбаться самой себе.

По крайней мере, до тех пор, пока я не замечаю его, прислонившегося к каменной стене.

Айзек Хантер стоит в крытой арке между главным зданием Найтстоуна и небольшой пристройкой рядом. Одну руку он убрал глубоко в карман брюк, а в другой держит зажженную сигарету. Нет. Сладковатый запах выдал, что не сигарету.

Я крепче прижимаю к груди книгу и, стараясь успокоить сердцебиение, приближаюсь к Айзеку.

Когда между нами остается несколько метров, Хантер поворачивает голову в мою сторону.

Он ждал меня? Кажется, он не удивился, встретив меня здесь. В том, что они с Сайласом периодически меня подстерегают, нет ничего нового, но сегодня все как-то по-другому.

Я понятия не имею, как должна вести себя с ним и кто мы друг для друга после всего, что произошло за последние несколько дней и недель. С того вечера в маленьком зале, когда я опустилась перед Айзеком на колени и удовлетворила его – впервые в жизни – наши отношения изменились. У меня перехватывало дыхание от того, насколько мы сблизились, но затем наружу выплыла правда о том, почему Сайлас меня ненавидит. На протяжении почти двух месяцев после этого мы с Айзеком держались друг от друга на железном, бескомпромиссном расстоянии. Мне не хочется признавать этого, но холодность Хантера причиняет мне боль. Попытка лордов вдвоем спасти меня от волков в ночь кровавой луны не компенсирует ее, а главное – не помогает избавиться от путаницы, которую в сердце регулярно вызывают Сайлас и Айзек.

Кто они для меня – друзья или враги?

Сейчас Айзек – хороший или плохой парень?

Я никогда не смогу узнать этого заранее, поэтому скрещиваю на груди руки с книгой так, словно это доспехи. Бесполезная броня, которая не защитит ни от пуль, ни от Айзека. Он устремляет на меня взор своих глаз, синих, словно океан. С тем же успехом Айзек мог бы направить пистолет. Я останавливаюсь перед ним и готовлюсь к выстрелу.

Глава 3

Айзек

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает Хэйден, задирая подбородок, как будто этот крошечный жест сделает ее выше или сильнее.

От меня не ускользает, что Найт напрягается всем телом и принимает защитную позу, словно я могу на нее напасть. Наверное, я действительно заслужил этого после всего дерьма, через которое нам пришлось пройти в начале семестра. Однако какая-то часть меня надеялась, что после событий Хэллоуина наше воссоединение пройдет иначе. Черт, мы спасли Хэйден жизнь, а она смотрит на меня так, будто мы и есть виновники произошедшего. Ладно, в какой-то мере она права: если бы Сайлас не выложил в интернет втайне снятое мной секс-видео и не рассказал всей академии, что Хэйден девственница, то она не стала бы мишенью для волков. Но теперь никто из нас уже не сможет ничего изменить.

Мы никогда не хотели подвергать ее жизнь опасности.

Ну, по крайней мере, я.

Планы Сайласа и его противоречивые чувства к этой девушке – совсем другое дело. Но несмотря на них, позапрошлой ночью он без колебаний бросился ей на помощь. Я предполагал, что это заставит Хэйден уступить и пересмотреть свое отношение к нам. Конечно, я не ожидал, что она сразу упадет в наши объятия, но надеялся на некоторую благодарность. Однако вместо нее Хэйден воздвигает между нами защитную стену.

– Просто встал покурить, – вру я.

Неодобрительный взгляд Трабл ясно дает понять, что она думает о моей вредной привычке, но это только провоцирует намеренно выпустить дым в ее сторону. Не знаю, почему мне так сильно хочется ей досадить. Может быть, потому что меня раздражает ее холодное, равнодушное поведение после всего, чем мы рискнули ради нее.

Может быть, я зол из-за того, что вчера Хэйден ушла из комнаты Каина, даже не поговорив со мной. Я почти сутки ждал, пока Найт очнется от обморока, а она просто взяла и ушла, не желая ни с кем разговаривать.

Похоже, какая-то часть меня успела вообразить что-то вроде… примирения после спасения. Та часть, что находится ниже пояса. У меня в голове возникло весьма детальное представление о том, как именно Хэйден помирится с нами и выразит благодарность.

Я прочищаю горло и спешу обуздать сумбурные мысли, пока она не успела подумать ничего лишнего.

– Вчера ты ушла, не сказав ни слова, – откровенно говорю я ей вместо этого.

– И что? – Она невозмутимо отвечает на мой взгляд. – Не знала, что мы снова общаемся.

Ах, так вот в чем дело. Хэйден недовольна тем, что за два месяца до Хэллоуина я оставил ее одну. В ее же интересах, заметьте. Она ясно дала понять, что никогда не доверится мне достаточно, чтобы разделить со мной первый раз. Для меня, в свою очередь, это означало необходимость отпустить Хэйден, чтобы уберечь ее от Сайласа. В то время Стоун был совершенно непредсказуем, и я не хотел подливать масла в огонь. Таким образом я обезопасил Найт и от него, и от себя. Я не предполагал, что мой уход может ее расстроить. Черт, девчонка должна быть рада уже тому, что мы позволили ей спокойно здесь учиться. Я думал, что оказываю ей услугу.

Она не должна была… скучать по мне.

– Мы рисковали жизнями, чтобы вытащить тебя оттуда. Простого «спасибо» было бы достаточно, но ладно, – я стряхиваю на пол пепел. – Может, ты еще придумаешь, как должным образом нас отблагодарить.

Я понимаю, что веду себя как придурок, но это лучше, чем открыто показывать Хэйден, что я искренне о ней беспокоюсь. Я не хочу еще сильнее разжигать в ней пламя чувств по отношению к себе. Как она не должна была скучать по мне, так и я не должен был так беспокоиться за нее в ту ночь.

Мне следовало сохранить безразличие.

Пришло время вернуться к своим принципам. Эта девчонка и без того уже натворила слишком много. Вероятно, она даже не представляет, к каким последствиям приведет наше вмешательство в ритуал. До сих пор оборотни и лорды сосуществовали в кампусе более или менее мирно. Не секрет, что магическая элита презирает всех волшебных существ, но между нами царило своего рода негласное перемирие, которое оказалось расторгнутым в ту секунду, когда мы напали на волков. В следующее полнолуние мы должны быть готовы к ответному удару – а с разгневанными оборотнями не шутят.

– Отблагодарить вас… Если я правильно помню, в ту ночь Сайлас тоже хотел использовать мою кровь для ритуала. Мне просто повезло избежать этого и остаться в живых, – шипит она.

– Да, действительно повезло, – спокойно отвечаю я.

Ореховые глаза Трабл пылают огнем. Черт, как же мне его не хватало. Мой взгляд скользит по сердитому, но нежному лицу, по темно-каштановым волосам, ниспадающим на ключицы, скромной белой блузке, галстуку в зелено-голубую полоску и темно-синему форменному пиджаку, который слишком сильно скрывает великолепное, изящное тело.

Я наклоняюсь к ней поближе.

– Радуйся, что в ту ночь Сайлас передумал и решил тебя пощадить. Но с ним никогда не предугадаешь, как долго продлится милосердный настрой. В ближайшие несколько недель Стоуна лучше не провоцировать. Вдруг он захочет пролить твою девственную кровь еще для какого-нибудь обряда.

Она фыркает и отстраняется от меня.

– Я похожа на ту, что не догадалась бы не провоцировать его и без твоих мудрых советов?

Ее слова вызывают у меня ухмылку.

– В этом ты настоящий эксперт. В ситуациях, когда самым умным решением было бы держаться от нас подальше, ты поступаешь с точностью до наоборот.

Хэйден замирает, и я замечаю в ее глазах непонимание. Я имел в виду выходные перед Хэллоуином, когда она заявилась в комнату Сайласа в общежитии, хотя я четко велел ей его избегать. Да, именно тот вечер. Или тот, когда она ворвалась на отбор в лорды и леди, хотя никто из нас ее не приглашал. Мне в голову неоднократно приходила мысль, что Хэйден или жаждет смерти, или любит адреналин, который мы ей даем.

– Просто береги себя, Трабл. Твоя смерть повлекла бы за собой лишние траты.

* * *

Хэйден

«Твоя смерть повлекла бы за собой лишние траты». С этими словами он отталкивается от стены, грубо пихает меня рукой и проходит мимо.

И как, простите, все это понимать?

Я изо всех сил стараюсь не оборачиваться вслед Айзеку и продолжаю двигаться в прежнем направлении. Черт, мой изначальный план провалился, и теперь я не знаю, как быть. У меня дрожат руки, и я рада, что мне есть за что схватиться, пусть даже это всего лишь старая книга. Я поспешно преодолеваю последние несколько метров галереи и холодный ноябрьский воздух сменяется теплом внутри главного здания.

Только вот дрожь в моем теле не связана с погодой на улице, а потому не прекращается. Черт возьми, одним взглядом Айзек Хантер способен разрушить внутри меня больше вещей, чем гребаное землетрясение.

Может, мне действительно стоило их поблагодарить?

Черт, он еще и заставил меня почувствовать себя виноватой. Чем закончилась бы та ночь, если бы Сайлас и Айзек не пришли мне на помощь? Тогда я лишилась бы девственности не с одним оборотнем-альфой, лежа на земле, но и со всей его стаей, привязанная к столбу, как… Я несколько раз моргаю и останавливаюсь. К жутким картинам в памяти добавляется мерцающий образ в пламени свечи. Я уже видела это событие раньше, на первом вступительном испытании, три месяца назад. Женщина, привязанная к столбу. Неужели это была я сама?

Мир дрожит перед глазами, и мне приходится опереться на каменную стену, чтобы сохранить равновесие. Как такое возможно? Неужели я увидела собственное будущее?

– Хэйден? Все хорошо?

Я оборачиваюсь на знакомый голос и замечаю рядом обеспокоенное лицо Блейк. Я быстро выпрямляюсь и стараюсь напустить на себя беззаботный вид.

– Все супер. Что ты здесь делаешь?

На лбу Блейк залегают глубокие морщины.

– Милая, ты врешь все хуже и хуже. В чем дело? Выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит.

– Может, я съела что-то жирное, и теперь у меня несварение…

– Может, тебя просто тяготит парочка жирных секретов? – Прежде чем я успеваю ее остановить, Блейк выхватывает у меня из рук книгу. С удивленно расширившимися глазами она смотрит сначала на название, а затем снова на мое лицо.

– Магия порталов? Черт, я так и знала, что ты что-то от нас скрываешь!

Дерьмо.

– Это не так. Я еще не уверена в своих силах и сначала хотела бы провести несколько тестов с мистером Хантером, – отнекиваюсь я.

– Ты давно обнаружила в себе эти способности?

– Только вчера. Хотя, наверное, впервые заподозрила что-то на вступительном испытании в этот дурацкий тайный клуб лордов, – признаю я, возвращая себе книгу.

Блейк удивленно качает головой, а затем подхватывает меня под руку и тащит к выходу.

– Ты прямо сейчас пойдешь со мной и за чашкой кофе расскажешь все от А до Я.

– Но… разве у тебя нет занятий? – пытаюсь возразить я.

– На истории и развитии огненной магии меня сегодня могут не ждать.

* * *

– Ладно, но что именно ты хотела от меня скрыть? Что из-за страха открыла в себе один из самых редких и мощных талантов в магическом мире или что между вами с Айзеком и Сайласом произошло эротическое интермеццо в жутком заброшенном здании? – Ярко накрашенные кошачьи глаза Блейк сверкают в мою сторону поверх ее чашки с капучино. Ее лицо обрамляют две прядки красных волос, выбившиеся из небрежного пучка.

Я утаила значительную часть подробностей, связанных с моей первой телепортацией, но поделиться с кем-то этим опытом оказалось приятно. Но, кажется, Блейк немного обижается, что я не рассказала ей об этом раньше, но не думаю, что это серьезно ее задевает.

– Ты уже отругала меня за ночевку у Айзека после вечеринки в честь начала семестра, – напоминаю ей я. – Как я должна была рассказать тебе, что у нас с ним что-то было? В то время как Сайлас стоял рядом и наблюдал за нами.

«Что-то было» – не самое подходящее выражение для обозначения безудержного безумия для моего рта, но мне не удается подобрать другой, более уместной характеристики, учитывая, что мы с Блейк находимся в общественном месте. Мои щеки и без того горят из-за темы нашего разговора и не успевших померкнуть воспоминаний. О том, чтобы прилюдно использовать неприличные слова, не может быть и речи.

Блейк закатывает свои зеленые глаза.

– Я не ругала тебя, а просто хотела защитить, – твердо объясняет она. – Такие парни, как эти двое, созданы для того, чтобы разбивать сердца таких девушек, как ты.

– Я могу сама позаботиться о своем сердце, понимаешь?

– Учту. – В глазах Блейк появляется примирительный блеск, и я с кривой улыбкой размешиваю в своем кофе молочную пенку.

Этот разговор назревал уже давно, и я даже рада, что Блейк заставила меня кое-чем поделиться. Не знаю, как долго я еще смогла бы хранить свои секреты, прежде чем захлебнулась бы в них. Кстати, о секретах…

– Есть кое-что еще, – произношу я, перебирая в руках пустой пакетик от сахара.

Блейк приподнимает одну из подведенных бровей.

– До сих пор я не рассказывала тебе всей правды о своей семье. Скотт – это фамилия моих тети и дяди, которую я взяла, когда они меня удочерили. Мои родители носили фамилию Найт. Возможно, ты о них слышала. Я узнала, что мой отец, похоже, был очень известен и одарен, только когда приехала сюда.

Челюсть Блейк опускается чуть ли не до столешницы.

– Возможно, ты о них слышала? Ты шутишь? Эта фамилия буквально делает тебя наследницей всей академии.

Я закатываю глаза.

– В конечном итоге все здесь унаследует Сайлас Стоун. Декан – его отец, а не мой.

– Но деканами были многие твои предки. И, кажется, твой отец тоже занимал эту должность некоторое время. С ума сойти, и родители никогда тебе об этом не рассказывали? Твоя родословная просто переполнена редкими талантами. Черт возьми, неудивительно, что у тебя есть дар магии порталов!

– Я не хотела бы раздувать из этого сенсацию. – Смутившись, я делаю глоток кофе с молоком и оглядываюсь по сторонам, чтобы проверить, не заметил ли нас кто-то из других студентов.

Блейк все еще смотрит на меня, совершенно ошеломленная, но потом энергично встряхивается и вскидывает ладони, как бы призывая себя к спокойствию.

– Мне нравится, что ты не стала надменно разгуливать по коридорам, как Сайлас Стоун, но неужели ты правда хочешь скрыть свое происхождение? Навсегда?

– Я даже не представляю, какие изменения это может за собой повлечь. И пока не узнаю больше о прошлом родителей, предпочла бы держать эту тайну при себе, – отвечаю я, пожав плечами.

Она кивает.

– Хорошо, со мной твой секрет в безопасности. Но все тайное рано или поздно становится явными, ты ведь знаешь это, правда?

– Знаю, – вздыхаю я.

Блейк ухмыляется мне.

– А теперь вернемся к мистеру Хантеру и магии порталов. Он серьезно будет лично заниматься с тобой до самого конца семестра?

Пока мы с Блейк допиваем кофе, я успеваю рассказать ей все подробности своего опыта использования магии порталов и порадоваться, что она больше не затрагивает тему моих родителей. После мы прощаемся, потому что Блейк нельзя пропускать следующий семинар. Между нами остается только один большой секрет, который я так и не раскрыла. Самый большой из всех. Самый тяжелый и мрачный.

Как за чашечкой кофе рассказать подруге, что позапрошлой ночью тебя изнасиловал волк? Подруге, с которой я уже успела поссориться из-за темы оборотней. Блейк твердо защищает сущность этих монстров, потому что ее брат был одним из них. Я не обвиняю ее, но эта позиция делает Блейк последним человеком на планете, которому я хотела бы рассказать о той ночи.