Его любимая нечисть. Подвид: необыкновенная!

Два.

Один.

— Нет! — закричала я, когда полуночница остановилась и потянулась в мою сторону.

Инстинктивно прикрывшись от неё руками, и тут же почувствовав прикосновение ледяных пальцев к своим запястьям, я ожидала чего угодно. Быстрой смерти. Мучительной. Боли, в конце концов! Но только не того, что произойдёт дальше.

Полуночница истошно закричала, отдёрнув от меня руку и растворилась в воздухе, словно её никогда здесь и не было.

— Каллия! — резко обернувшись, я во все глаза уставилась на запыхавшегося Найлса, выбежавшего на полянку. — Ты рехнулась?!

— Я… — начала я оправдываться, но замолчала, не найдя нужных слов.

Следом за магом на поляне появился и староста. Такой же взмыленный и раздражённый.

— Я нашла Тайку, — указала я рукой в сторону продолжающей спать девочки, но это и не требовалось.

Мужик заметил своё дитя сразу, как поравнялся с Найлсом и бросился к ней.

— Как ты это сделала? — удивлённо выдохнул маг, чуть согнувшись, уперев руки в колени и пытаясь отдышаться.

— Я же говорила, что слышала пение, — напомнила я, понизив голос. — Может потому, что я тоже нечисть? И… мне казалось важным не дать полуночнице закончить колыбельную.

— Да, потому что ты нечисть, — как-то странно ответил мне маг, начиная озираться. — Нужно уходить, пока не вернулась полуночница. Хорошо, что ты на неё не наткнулась.

— Вообще-то… — едва слышно произнесла я, тут же поймав на себе хмурый взгляд Найлса. — Я её видела. Кажется, нечисть не может касаться другой нечисти. Она не знала, что я наяда и схватила меня, — я показала магу своё запястье, — вот здесь. И… кажется, ей стало больно. И она ушла.

Я была так горда собой, что нашла объяснение произошедшему, что не смогла сдержать победную улыбку. Я прогнала полуночницу! Я спасла ребёнка! Я наяда, что приносит людям надежду…

— Пора сваливать, — неожиданно произнёс Найлс, и взяв меня за руку, буквально потащил в обратную сторону, крича подошедшему к нам с дочерью на руках старосте: — Уходим! Немедленно!

И даже «почему» спрашивать не пришлось.

По спине пробежал холодок, вынуждая меня обернуться.

— Ой, — выдохнула я, заметив замершую по центру поляны полуночницу.

Она стояла, шипя в нашу сторону и вскинув руки к небу. Лохмотья её платья трепетали, словно от ветра, но… его не было.

— Она моя! — пронзительно закричала девушка, вынуждая меня сорваться с места.

Вот только Найлс не дал мне сделать и шага.

— Лови! — крикнул маг, кинув в её сторону ту самую деревянную куклу, что я нашла в хлеву дома старосты. — Обмен! А теперь бежим, — последнюю фразу он произнёс тихо, заставив нас одновременно рвануть с места.

18

Найлс Бедвир. Вдруг отравится! И что потом?..

***

— Кажется она отстала! — задыхаясь выкрикнула Каллия, когда впереди показались огни деревни.

Она то и дело оборачивалась, сбиваясь с заданного темпа нашего забега.

— Бежим! — рыкнул я, буквально таща девушку за собой и не давая ей снова замедлиться.

Я понятия не имел, с какой скоростью умеют передвигаться полуночницы. Как и не знал, надолго ли мой фокус с броском деревяшки займёт нечисть. Несколько минут мы должны были выиграть. Если рассуждать логически… ведь оставляя родителям вместо ребёнка игрушку, нечисть считает это равным обменом. Я не обманывал себя мыслью, что полуночница оставит нас в покое. Нет. Всё же живой ребёнок лучше деревяшки. Да и вкуснее… или что она там с ними делает?..

Сомневаюсь, что просто развлекает песнями.

Каллия же не зря сорвалась с погоста, гонимая мыслью не дать ей допеть песню до конца. Нечисть чувствует нечисть… ага! Как же!

Просто одна неучтённая лейма почувствовала магию! Понятия не имею, как у неё это работает, но факт остаётся фактом. Каллия каким-то образом услышала то, что не должна была.

Но больше всего меня сейчас смущала её фраза про касание полуночницы. И про вывод, что она сделала…

Я очень сомневался, что нечисть могла «обжечься» об лейму. Скорее всего Каллия инстинктивно что-то сделала и не заметила этого. Вопрос – а что именно…

На бегу думать было трудновато. Единственное, что приходило мне в голову – Каллия чуть не «выпила» полуночницу. И самое ужасное было в том, что обычно леймы так не делали. Я никогда не слышал, чтобы они забирали магию у всякой падали. Не исключён вариант, что это просто не афишировалось. Но скорее всего, леймы таким не занимались. Ведь одно дело иссушать резерв живого существа, и совсем другое – забирать то, что порождает мертвечину. Я, само собой, далёк от магии, но даже моих знаний хватало, чтобы бежать сейчас как можно быстрее. Здесь и мне встреча с полуночницей не принесёт ничего хорошего, и старосте. И самое главное – Каллии. Кто его знает, что с ней будет, если она случайно закончит начатое? Вдруг отравится… и что потом? Мне её труп менять у лейм на вознаграждение? Так мол и так, нашёл, но немного недовёл… Проще сразу рядом ложиться! Прибьют. Или леймы, или Дастиан со своими прихвостнями…

— Да чтоб тебя! — взвыл я, останавливаясь и заводя Каллию себе за спину, продолжая держать её за руку.

Староста остановился буквально через несколько секунд, сильнее прижимая к себе дочку. Как и я он смотрел на появившуюся на нашем пути полуночницу.

— Она моя! — прошипела нечисть, оскалившись и вытянув вперёд руки, медленно двинулась на нас.

— Я сейчас её обожгу, а вы бегите! — заявила старосте Каллия, вырываясь из моей хватки.

— Даже не смей! — рыкнул я на неё, пытаясь остановить.

Только именно, что пытаясь! Эта недорусалочка оказалась на редкость проворной, несмотря на наш забег! Юркнула под моей рукой и сама бросилась на полуночницу!

— Да будет так, — прошептал староста, срываясь с места и по дуге оббежав нечисть, ломанулся в сторону деревни.

Я же кинулся за Каллией, что не раздумывая схватила полуночницу за руки.

— Дурная девчонка! — заорал я одновременно с нечистью.

Да, полуночница вопила от боли. А у лже-наяды очень однозначно засветились глаза.

— Да чтоб тебя! — стоило мне схватить Каллию за плечи, с целью откинуть от нечисти и оборвать их связь, как меня самого отбросило в сторону.

Нехило приложившись об дерево, что росло на пути моего полёта, я снова подбежал к девушке, решив словесно достучаться до её здравомыслия. Вот только подбирать слова не потребовалось. Я успел лишь открыть рот, как всё закончилось.

— Пропала, — едва слышно протянула Каллия, медленно опуская руки и поворачивая на меня голову.

— Вижу, — подтвердил я очевидное. Полуночница действительно растворилась в воздухе, словно её здесь никогда и не было. У меня в ушах звенело от её предсмертного крика. Или от встречи с деревом. Кажется, головой я тоже немного приложился.

Каллия выпила магию, что поддерживала в нечисти подобие жизни. И сейчас, смотря в её медленно теряющие свечение глаза, я чувствовал, что сделала она это зря.

— Что-то мне не хорошо, — я еле успел подхватить Каллию, когда она начала оседать на землю. — Говорю же – нечисть не может трогать нечисть, — её язык начал чуть заплетаться.

— Тогда зачем кинулась на неё? — хотел произнести зло, но вышло слишком мягко.

— Хотела помочь, — Каллия прикрыла глаза и уткнулась носом в ворот моей рубашки. — От тебя снова ими пахнет…

— Ими? — переспросил, осторожно поглаживая Каллию по спине. Успокаивал, словно ребёнка. И пусть она не выглядела нервной, но… та паника, что сейчас скручивала меня изнутри, требовала выхода.

Да. Я успокаивал себя.

— Цветами после дождя, — пояснила девушка, закидывая руки мне на шею. — Немного сладко. И свежесть такая… вкусно. А я думала мне тогда показалось…

Я даже склонил голову к плечу и втянул носом воздух. Ничем из перечисленного от меня не пахло. Наоборот, то, что я унюхал, навеяло мысли о скорейшем мытье. И стирке.

— Ладно, с этим разберемся позже, — прошептал я, и встряхнув головой, чуть отстранился, чтобы посмотреть Каллии в лицо. — Как ты себя чувствуешь?

Ответа не последовало. Больше скажу – она даже голову от меня не отстранила. Наоборот, сильнее наваливаясь, когда я начал отступать.

— Каллия? — позвал я, приподняв её голову за подбородок. — Открой глаза.

Просьбу она проигнорировала, продолжая размеренно дышать.

— Очень надеюсь, что ты просто выспишься и… всё пройдёт, — прошептал я, подняв её на руки и зашагав в сторону деревни. — Ты ведь просто отравилась невкусной магией, правда? Ничего смертельного. Сейчас пробегусь по деревне, соберу нужные травы и буду вливать в тебя столько отваров, сколько потребуется. Пока не проснёшься вливать буду. Все подряд. Начиная настоями от несварения, и заканчивая исцеляющими от ядов. Лишь бы травы все у селян были…

В том, что нас пустят в любой выбранный дом – я не сомневался. Как и в том, что местные с радостью поделятся со мной своими запасами разнотравия.

Это же для Каллии нужно. Она, в конце концов, жизнью рисковала, чтобы дочку их старосты спасти! Даже полуночницу победила…

Спросят, а каким образом – придётся представлять её своей ученицей.

Удивительное дело, как быстро у меня, как у мага, появляются последователи. На прошлой неделе ни одного не было, а уже целых два!

19

Каллия. А где мама?

***

Мне снился замечательный сон. Мама… я ведь почти не помнила её, была совсем крошкой, когда она умерла. В памяти сохранились лишь неясные обрывки, большей частью состоявшие из ощущений.

Я знала, что у неё были тёплые и очень нежные руки. И что она красиво пела мне перед сном. Кажется, это было всё… то немногое, что грело сердце, когда я тосковала по ней. Или когда мне было очень горько.

Но этот сон…

Мне пригрезилось безумно красивое место. Водопад, щебет птиц… Я иду к берегу, а мама крепко сжимает мою ладошку. Она тихо напевает какую-то песню, а я просто улыбаюсь. Знаю, куда мы идём и зачем, ведь мы каждый день с ней приходим на это место. А скоро к нам должен присоединиться и папа…

Вокруг всё утопает в зелени. В воздухе витает аромат цветов. Незаметно для себя я начинаю подпевать маме, и она улыбается, замедляя темп и давая мне возможность петь с ней хором. Песня звучит чуть медленнее, потому что некоторые слова слишком сложны для меня, но я справляюсь!

— Настоящая лирания, — шепчет мне мама и отпускает руку.

Знает, что дальше я люблю бежать к берегу со всех ног. Что я и делаю… вот только в этот раз всё заканчивается не так, как я привыкла. Я не успеваю добежать до воды и смеясь поднять кучу брызг.

Ногу пронзает острой болью. Кажется, я наступила на острый камень и сильно порезалась. Осознав, что случилось, я начинаю кричать…

— Тихо, тихо, тихо! — голос Найлса безжалостно разрушает сновидение, и я распахиваю глаза.

— А где мама? — шепчу я, осматривая погруженную в полумрак комнатушку. Бревенчатый сруб, вышивка на стенах. Кровать, на которой я полулежу. И маг, что зачем-то обнимает меня, со всей силы прижимая к себе.

— Моя? Дома, — медленно отстранившись, Найлс начал пристально рассматривать моё лицо. — Почему ты про неё спрашиваешь?

— Почему ты меня обнимаешь? — задала я встречный вопрос, наблюдая, как маг убирает от меня руки.

И мне показалось, делает он это с явной неохотой.

— Как ты себя чувствуешь? — неожиданно спросил он, поднимаясь с кровати. — Голова не болит? Провалов в памяти нет?

Задавая вопросы, он неспешно прохаживался по комнатке, заложив руки за спину и смотрел куда угодно, только не на меня.

— Не знаю, — окончательно растерялась я, только сейчас замечая, что моего платья на мне нет. Вместо него я обнаружила на себе тоненькую ночную сорочку. — А где моё платье? И… где мы?

— Что последнее ты помнишь? — вместо ответа маг снова сделал это. Задал новый вопрос.

— Полуночница, — выдохнула я, начиная припоминать. — Она появилась перед нами и… я её убила? Да? У меня получилось…

— У тебя получилось чуть не отправиться за ней следом, — устало выдохнул Найлс, едва заметно встряхнув головой. — Ты больше суток бредила.

— Ой, — прониклась я тоном, с которым он сейчас со мной говорил. — Я же говорила. Нежить не может касаться другой нежити. Вот только, знаешь, — подтянув колени к груди, я устроила на них подбородок. — Она так кричала от боли, а я совсем ничего не чувствовала. Только запах гнили. Скажи… С Тайкой всё хорошо?

— Да, на запахи у тебя прям чуйка, — буркнул маг, покачав головой. — Ребёнок в порядке. А тебе нужно поесть. Я сейчас принесу, — указав пальцем на меня, он с нажимом произнёс: — Будь здесь. На кровати. Не вставай.

— Пальцами тыкать некрасиво. В крайнем случае можно указать рукой, но…

— Память у тебя и правда не пострадала, — не дал мне договорить Найлс, направившись к двери и повторяя: — Не вставай.

— Не буду, — прошептала я, осматривая тумбу, придвинутую к кровати.

Она была вся уставлена какими-то бутылочками и склянками. Мази, отвары, корешки… Они что, лекаря какого-то вызвали ко мне?

Мысль исчезла так же внезапно, как и появилась. Какой лекарь? Я же наяда… да и Найлс сам травница…

— Травник, — поправила саму себя, представляя, как он что-то смешивает и отпаивает меня, чтобы не дать умереть во второй раз. Отчего-то это показалось мне жутко милым. Вообще очень приятно, когда о тебе кто-то заботится. Делает добро, не требуя ничего взамен. Я даже поймала себя на улыбке. Почти такой же беззаботной, какой я улыбалась во сне…

Сон.

Нахмурившись, я пыталась припомнить то место, которое мне пригрезилось. Так странно… оно было таким знакомым, но в то же время абсолютно чужим. Рядом с нашей деревней отродясь не было никаких водопадов. Да и озёр таких, если честно, я не припоминала. Как и того, чтобы мы с папой и мамой прогуливались рядом с ними. И когда прогуливаться? Папа, сколько я себя помню, постоянно пропадал на мельнице. Оно и понятно, там много работы. Разве что зимой она простаивала, но… какие зимой цветы и зелень?..

Картинка так ярко и чётко стояла перед глазами, что на миг мне показалось, что я видела не просто сон. Что это было детское воспоминание...

Может мы до смерти мамы жили где-то в другом месте, а папе просто было слишком больно говорить об этом. Глупо, знаю. Но…

— А может и не глупо, — прошептала я, подрагивающими руками приоткрывая свои ноги от покрывала.

И чего, спрашивается, так разволновалась? Подумаешь, шрам на ступне. У кого их нет? Да и отец рассказывал, что я на мельнице на что-то напоролась. Недоглядел он, вот и всё.

А сон – это всего лишь сон. Не более того.

— И всё же… что такое лирания? — спросила сама у себя, припомнив фразу мамы из сна и тут же вздрогнула всем телом, поворачиваясь на звук разбивающейся посуды.

Кажется, Найлс принёс мне обещанную еду. Правда опрокинул всё с подноса, едва ступив в комнатку.

20

Найлс Бедвир. Сейчас принесу тебе новый обед!

***

— От вчерашнего ужина что-то осталось у тебя? — спросил я, как только зашёл на кухню и, не дожидаясь ответа, начал сам осматривать котелки.

— Наконец-то ты решил поесть! — оживился Люр, суетливо подскакивая с лавки и сам начал перекладывать на стол прикрытые тряпицами глиняные миски. — И вчерашний ужин остался, и завтрак, что я сегодня стряпал, и обед, что принесла жена старосты, и даже ужин, что…

— Бульон налей, хлеб и… — я осматривал еду, прикидывая, что Каллии сейчас больше подойдёт. — Это компот? Его тоже налей.

— Ты главное поешь, — исполняя мою просьбу, Люр продолжал ворчать. — Вторые сутки с ней носишься, о себе не думая. Не хватало ещё, чтобы вы вместе богам души отдали.

— Угу, — усмехнулся я. — Спасибо, маменька. И не переживай. Каллия очнулась.

— Сам ты маменька, — насупился Люр. — А за неё я и не переживал. Подумаешь, магии покушала. Что ей будет?

— Во-первых, не кричи, — цыкнул я на него, напоминая о нашем инкогнито. — Каллия пострадала от полуночницы, с которой боролась магией. Человеческой. Той, которой её обучил я.

Именно эту версию я скормил местным. Правда, пришлось добавлять много никому не нужных подробностей. Например, что путь мы держим в столицу. Оттуда, собственно и пришли изначально. Практика у моих учеников. Вот, нечисть перебили и возвращаемся, отчёты сдавать и прочую дребедень в виде справок, докладов, грамот, описей и записей.

Главное говорить уверенно, добавляя через слово что-то слишком умное для слуха простых селян. И всё. Верят, как родной бабушке!

— Да помню я, — отмахнулся от меня Люр, ставя стакан с компотом на стол и всё-таки понижая голос: — А что во-вторых?

— А во-вторых, на твоём месте я бы больше переживал за сохранность и здоровье девушки. В конце концов – именно она наш шанс на новую жизнь, — ответил я, беря поднос в руки и направляясь кормить Каллию.

— Новая жизнь, скажешь тоже, — хохотнул мне в спину Люр. — Не факт, что Дастиан её вообще примет в счёт долга…

Покачав головой, я начал осторожно подниматься по ступеням. Нужно будет обязательно намекнуть ему, что мы движемся в несколько иное место. Меня редко обманывало предчувствие, и сейчас оно вопило – держать Люра и дальше в спокойном неведенье нельзя.

Но в свете последних событий у меня банально не хватало времени. Сначала Каллия была постоянно рядом, затем эта полуночница, будь она трижды не ладна! А когда Каллия начала лихорадить – тут просто было не до разговоров и планирований. Люр прав, поесть я не успевал. То готовил отвары, то следил за состоянием девушки. То бегал по ближайшему перелеску в поисках необходимых ингредиентов. Местные оказались на редкость незапасливыми! Ни в одном доме не нашлось ни корней ромашки, ни сушёного папоротника, ни крапивы… А если бы сейчас был не сезон?! Боюсь, Каллию я в таком случае не вытащил. Вот мама смогла бы. Но она прирождённая травница. А я – так. Всего лишь наблюдательный сын с хорошей памятью. Нужно будет обязательно отправить за ней, когда всё закончится. Сомневаюсь, что она согласиться оставить нашу развалюху и переехать, но… хотя бы будет знать, что со мной всё хорошо. И что я наконец-то получил то, чего всегда желал.

Тихо приоткрыв дверь, я шагнул в комнатку Каллии и тут же запнулся, услышав её слова:

— И всё же… что такое лирания? — она резко повернула голову на звук разбивающейся посуды, что впала вместе с подносом из моих рук.

— Прости, — хрипло вдохнул я, отступая назад. — Оступился.

— Помочь убрать? — тут же поинтересовалась Каллия.

— Не нужно! — выкрикнул я, входя в коридор и прижимаясь спиной к стене.

Лирания.

Слово вызвало в памяти тот самый день, когда свирепство снежной бури казалось чем-то несущественным на фоне криков разъярённых лейм.

— Зачем ты привела в наш дом лиранию? — яростно спрашивала мама у женщины, что стояла, крепко сжимая ладошку перепуганной малявки. — Хочешь смерти моей семье?

— Вы и моя семья тоже, — совершенно спокойно ответила ей незваная гостья. — Просто дай корень артары, и я уйду.

— Он не поможет, — отчеканила мама, вздрогнув от очередного крика за окном.

— Сделай так, чтоб помог, — с нажимом произнесла женщина. — Ты сама знаешь, что иного пути нет. И время на исходе. Поторопись, пока они не дошли до сюда.

Я подглядывал в приоткрытую дверь и не видел, какие травы собрала мама и что с ними сделала, но её собеседница осталась довольна. Лишь когда она покинула наш дом, я вышел к маме, и начал задавать вопросы, гонимый детским любопытством:

— А что такое лирание? И кто это были? Эту девочку ищут монстры?

— Почему ты не спишь? — с отчаянием произнесла мама, перед тем, как подойти ко мне и прошептать: — Это уже не важно. Тебе всё приснилось, мой мальчик…

Встряхнув головой, я отогнал от себя нахлынувшее воспоминание. Вот она, сила трав. Задурманивает рассудок ровно до того момента, пока что-то явственно не напомнит о произошедшем. Сейчас этим спусковым механизмом послужила фраза Каллии про лиранию.

Нет, я и так знал, что никакой это был не сон. Просто само воспоминание было очень размытым. Ни диалогов, ни лица гостьи. Только маленькая перепуганная девочка и ощущение, что леймы искали именно её. Искали и не нашли. А помогла ребёнку пропасть моя матушка…

— Всё в порядке? — Каллия выглянула в коридор с тревогой смотря на меня.

— Да, — уверенно кивнул я, шумно сглотнув. — Сейчас принесу тебе новый обед. Или ужин. Бес его знает, что сейчас.

21

Каллия. У тебя глаза светятся!

***

Я чувствовала себя отлично, но Найлс настоял на том, чтобы мы задержались здесь на несколько дней. Мне идея не нравилась. К слову, не мне одной. Люр хмурился не меньше моего, бормоча себе под нос что-то про какого-то Дастиана.

К счастью, утром четвёртого дня, мы наконец-то двинулись дальше. Честно признаться, я устала от столь повышенного внимания к себе. Каждый житель деревни считал своим долгом лично поблагодарить меня за спасение девочки. Вот только они и понятия не имели, что своими искренними словами делают только хуже. Ведь чествовали меня, как ученицу мага. Никто и понятия не имел, кто я на самом деле. Как и то, что одолеть полуночницу получилось само собой. Но не объяснять же им, что нечисть не может касаться другой нечисти…

Я понимала, что Найлс поступил правильно, не став рассказывать местным о том, кто я и почему на самом деле куда-то следую с магом и его настоящим учеником. Правда, понимала. Но слушая добрые слова местных, чувствовала себя отвратительно. Самой настоящей обманщицей! И хуже всего было наблюдать, как Люр с готовностью принимает подарки, что тащили нам благодарные селяне. Кто еду, кто добротную утварь и одежду, а кто и несколько монет…

Вот только каждый раз, когда я пыталась отказаться, Люр шикал на меня и бережно припрятывал дары. А Найлс…

Найлса я практически не видела. С того момента, как я проснулась, и мы немного поговорили, он словно избегал меня. Глупость, конечно. Он всё же маг, разве могут у него быть какие-то обиды на наяду? Тем более, что я ничего плохого не сделала, даже наоборот…

И тем не менее, стоило нам отправиться в путь, как мои подозрения становились лишь сильнее. Кажется, мага я всё же чем-то обидела. И не только его. Люр косился на меня так, словно я не полуночницу несколько дней назад победила, а сожгла всю деревню. Вместе с людьми. И даже домашним скотом!

— Я сделала что-то не так? — спустя часа три пути, проведённого в напряжённом молчание, я всё же не выдержала.

— С чего ты взяла? — безразлично спросил в ответ маг, даже не взглянув на меня.

От холодного тона его голоса по спине пробежали неприятные мурашки. И вроде бы – мне плевать должно быть на то, что он обо мне думает. Как будто раньше он мне мало гадостей говорил! И деревенщиной глупой считал. И про то, что меня манерам научить не получится…

Мне. Должно. Быть. Всё равно!

Должно. Но не было…

В памяти то и дело всплывал момент, что я с трудом запомнила. Как маг успокаивал меня, сразу после исчезновения полуночницы. Никогда прежде я не чувствовала себя настолько защищённой. Казалось, появись нечисть вновь – я бы даже не заметила. И тот запах…

— Почему ты остановилась? — пройдя далеко вперёд, Найлс всё же обернулся, замечая то, что я сильно отстала.

— А почему ты больше не учишь меня манерам? — я медленно продолжила идти.

— Ходить прямо ты привыкла, — сухо отозвался Найлс, когда я поравнялась с ним. — Не сутулишься, руками не размахиваешь.

Очень хотелось выкрикнуть: «Правда?!», но я сдержалась. Я очень старалась соблюдать все советы, что он мне давал. Больше в деревне всё равно заняться было нечем. Вот и бродила. И как оказалось не зря.

Вот только…

— Но это же не всё, чему ты хотел меня научить? — уточнила я, пристально вглядываясь в хмурое лицо Найлса и старательно игнорируя то, как ругается сквозь зубы Люр.

В дурном настроение последнего у меня не было желания разбираться. А вот его учитель – другое дело…

И кто бы мне самой объяснил, почему это стало для меня так важно.

— Не уверен, что я именно тот, кто сможет тебя чему-то научить, — Найлс впервые улыбнулся, правда улыбка вышла немного вымученной.

— Кто, если не ты? — вырвалось из меня слишком поспешно. — Просто ты сам говорил, что на… аттестации, — вспомнила я слово, — мне необходимо будет произвести хорошее впечатление.

— Поверь, ты его произведёшь, — с какой-то странной интонацией произнёс Найлс.

Он явно не собирался поддерживать разговор. А у меня закончились вопросы, которые могли помочь его разговорить.

Разве что…

— А ты не знаешь, что значит ли-ра-ния? — произнесла по слогам, с надеждой посмотрев на мага.

— Почему ты спрашиваешь? — он ответил так, будто ждал от меня именно этот вопрос.