Мой дикий мэн

– Спасибо, Катя. До свидания.

– Выздоравливайте, – пожелала мне еще раз приветливая сотрудница.

– Спасибо.

Значит, он не соврал.

Я сжала телефон, прикусывая кончик языка, чтобы не наговорить ему... Всего! И вздрогнула тут же, потому что сотовый в руке зазвонил снова:

– Да?

– Евгения Викторовна, я забыла вам сказать! – на проводе снова оказалась Катерина. – В Москве начинается фестиваль наш, вы же знаете?

– Да, да, – переключаться с темы на тему сейчас было сложно.

– Так вот, организаторы устраивают бал, приглашают художников, руководителей школ. В общем, на вас и директора пришло приглашение. В пятницу вам надо будет поехать, директору новому я сама позвоню еще.

Я чуть было не ляпнула, что я могу сама ему передать. Вот же он стоит! Но рот вовремя закрыла. Я же только что о нем спрашивала у нее, как я буду выглядеть?

Но какой бал?

С Медведевым? Ни за что!

– Катенька, а отказаться можно?

– Можно, но не нужно. Участие добровольно-принудительное, сами понимаете, – она где-то там улыбнулась. – Там приглашений на выставки должно быть куча, вы же хотели своих учеников продвигать, помните?

Я помнила.

Закончив разговор повторно, я обернулась к Михаилу Михайловичу. Я поеду туда с ним, раз надо. Это действительно будет полезно для моих ребят, я соберу для них полезные контакты. А вот он – пусть позорится!

Он же ничего не понимает в художественном ремесле!

Дир-ректор!

– Заноза моя, – он моментально считал, что мое настроение изменилось. – Чот ты мне не нравишься. Ты что задумала, а?

Глава 14. Михаил Михайлович

– Пишите: Рублев, Айвазовский...

Заноза Викторовна привычно нацепила на себя роль училки, даже по гостиной зашагала из угла в угол.

В халатике!

В простеньком, обычном. Не шелковом никаком, без кружев. Он меня успокаивал тем, что она явно не для любовника одевалась, не ждала никого. Схлынуло мое безумие ревнивое, но началось другое.

Под ним ведь не было ничего!

Я же общупал ее всю, пока ее целовал. И вот это меня волновало гораздо больше, чем ее заявление, что мы там куда-то должны поехать и представить нашу, общую уже школу.

Она меня из-за образовывать взялась!

Чтобы я хоть в интернете про этих чуваков, которых она перечисляла, почитал что-то. Нахрена?

Правильно, чтоб самой не опозориться, по ходу, рядом со мной. Наивная моя. Это учителя вот, педагоги, на подобных вечерах об искусстве разговаривают. Директора договариваются о бабках, а это я умею лучше всех тут в округе. Тут я сам кого хочешь научу.

– Дальше? – у меня свело скулы – так зевнуть хотелось.

Не любил я, когда меня пытались чему-то учить, что нормальные деньги не приносит.

Это потеря времени.

– Рембрандт, – она кивнула. – Записали? Теперь проверьте по буквам: Рем-бран-д-т.

– Заноза, ты реально думаешь, что я тупой?

Я незаметно дописал в имя несомненно знаменитого художника пропущенную букву «д» и покосился на нее.

Хренью какой-то занимаемся.

Нет, если ей так приятнее, пожалуйста. От меня не убудет женщину порадовать, пусть думает, что пойдет на художественную вечеринку с высокообразованным хахалем. Я задумался на мгновение.

Раньше все мои любовницы гордились не моими мозгами, а моим кошельком. Учитывая, что сейчас любой малолетний придурок в интернете может поднять неплохие суммы, демонстрируя свою шизу, так даже еще и приятнее как-то.

– Нет, я так не думаю, – она остановилась. – Извините, это привычка. Дети всегда поначалу ошибаются, когда записывают имя этого голландца.

– Понял. Дальше?

– Дальше... Давайте Буонаротти, к примеру.

– Куда, в ротти? – я не удержался и хмыкнул.

А она глаза закатила.

Ну, точно! Классическая прям училка. И чего у меня на нее стоит-то так бешено? Хоть в узел уже завязывай. И ржать тянет ужасно опять же. Мы трахаться с ней как будем?

Подхихикивая? Со слезами на глазах?

– Микеланджело, Михаил Михайлович, это Микеланджело Буонаротти! Вы хотя бы о нем-то слышали?

– Это который вместо красивых дам мужиков лепил с мудями?

– Вы невыносимы!

– А ты выносима, – я бросил ручку на тетрадный листок в клеточку, которым она меня снабдила перед «уроком». – И если ты щас собираться не начнешь, я тебя так в халате и вынесу из квартиры, поняла меня?

– Куда это? – Заноза сразу насторожилась снова.

– Как куда? – я встал. – Ты из меня решила сделать умного под себя. Я из тебя буду делать красивую. Поедем в Москву, по магазинам шляться, то-се.

– Это вы так намекаете, что я страшная?

– Это я так прямо говорю, что встречают по одежке. Если на этой вечеринке будут чуваки, пристраивающие свои кошельки, то поверь мне, они скорее отдадут их женщине, которая знает про Рембрандта, но при этом выглядит обворожительно и статусно. Это, знаешь ли, закон бизнеса, а я в нем шарю.

Она растерялась чуть-чуть.

Не ожидала таких слов. Уже приготовилась мне выговаривать, а выговаривать оказалось не за что. И наблюдать за ее уже надутыми губами, когда волна женского гнева запущена, но выйти ей некуда, было забавно.

– Одевайся, Заноза.

– Почему вы меня так зовете? – она искала хоть какой-то повод слить раздражение.

– Потому что ты заноза. Упрямая, своевольная и безбашенная, хоть и училка. Но я все равно тебя хочу.

– В каком смысле?

– Во всех, – я выдержал ее взгляд от и до. – Давай в темпе, а? Это реально надо сделать, пока еще время есть.

Она пожала губы, но послушно вышла из комнаты.

Дверь в ее спальню закрылась ,но через секунду снова открылась.

– Михаил Михайлович! – Женя взбешено пыхтела.

– Что опять?

– Отдайте мои трусы!

Ну, е-мое...

– Отдам, - я достал из кармана красные кружева, которые успел припрятать, пока она визжала. – Но с условием, что ты их наденешь сейчас.

– Зачем?!

– Потому что я так хочу, – я поднял на нее бровь, отсекая дальнейшие вопросы. Что, вообще, значит, зачем?

– А если не надену? – она подбоченилась.

– Не отдам.

– Вы извращенец?

– У тебя будет шанс это проверить на практике. Наденешь?

– Нет!!!

Я молча пожал плечами и спрятал почти невесомый комочек красных кружев обратно в карман.

Нет, так нет, какие проблемы.

Заноза опять умчалась в спальню и хлопнула дверью уже громче. А я достал телефон:

«К двадцати часам сделай в доме все по красоте. Все, как обычно, полный фарш, я приеду не один»

Сообщение улетело помощнику, а я запихал телефон снова в карман. Подошел к окну, отодвинул занавеску и посмотрел вниз, во двор. Собирайся, собирайся, Заноза Викторовна. В общем-то, трусы тебе сегодня и не понадобятся.

Глава 15. Заноза Викторовна

– Давай, – Медведев уселся на шикарный кожаный диван и махнул мне лапой, как барин. – Примеряй, я смотреть буду.

– Не буду, – я встала в позу, сложила руки под грудью и вздернула нос. – Я же сказала.

Ощущение было такое, будто я действительно его содержанка. Добрый и щедрый папик вывез свою деточку за покупками.

Вот только я на такую похожа не была. Мне годиков раза в два поболее, это как минимум. И это уже третий магазин, в который он меня притащил! Я в такие не хожу, неужели он не понимает?

– Заноза, – в его голосе появились рычащие нотки. – Не начинай опять, а?

– Девушка, а сколько вот это платье, например, стоит? – обратилась я к продавщице, которая стояла рядом и профессионально делала вид, что нашего разговора не слышит.

– Это стоит сорок восемь тысяч.

– Слышали? – я повернулась к Медведеву.

– Слышал. Копейки! Давайте нам что-нибудь подороже, что это?

Девица моментально испарилась, а я уже просто вздохнула.

Ну, и как с ним бороться? Сорок восемь тысяч рублей это две трети моей зарплаты. Я столько потратить на тряпки не могу, даже ради московского художественного вечера.

Даже ради своих учеников.

– Михаил Михайлович...

– Платить буду я, Женя, – отрезал он. – Не надо переживать.

– Да нет же!

– Ладно, считай, что это премия, – ему все было нипочем. – Я тебе уже объяснил, зачем это надо, так что давай без капризов.

– Это не капризы! – возмутилась я. – И моя школа не бизнес-проект, как вы не поймете? Нельзя так!

– Это наша школа, – надавил он голосом. – И я сделаю так, что она станет лучшей в области, это понятно? Меня слушай, все нормально будет.

Я вздохнула.

Как же он раздражает этим, а? И ведь не поспоришь, в бизнесе Медведев явно хорош. У него талант делать из всего конфетку, а я слишком хорошо понимала, что привлечение дополнительных средств от спонсоров нам точно не помешает.

Он тоже может дать денег, но помощь именно от галерей, от меценатов, которые помогают художникам – в стократ лучше. Результативнее, у них есть нужные моим ребятам связи.

– В примерочную шагай, вон, тебе принесли уже шмотки, – но командные нотки в его голосе все равно раздражали.

– Пройдемте? – продавщица, нагруженная уже несколькими платьями, мило улыбнулась.

Я кивнула обреченно.

Идемте, что делать-то.

После сорока минут времени, за которые я успела вспотеть, разлохматиться и мысленно вспомнить всю нецензурщину, которую выучила от детей, идеальное платье было найдено. И мы даже с Медведевым не подрались за это время. Он требовал от меня наряд с голой спиной, убеждая, что моя фигура шикарна, а я отчаянно сопротивлялась.

Я же педагог! Мне нельзя.

Хотя комплименты грели душу почище русской печки. Приятно, что и говорить.

– Боже, можно я просто посижу-у? – вполголоса провыла я, забираясь снова на сиденье машины.

– Устала, милая? – Медведев грузил пакеты с платьем и туфлями на заднее сиденье, но все равно мой стон услышал.

– Михаил Михайлович, обращайтесь ко мне как положено, пожалуйста, – я поджала пальцы в обуви, а потом снова их распрямила.

О-о-о, хорошо-о-о...

Надо было на плоском ходу босоножки одевать, выпендрилась, тоже мне. Привычки ходить на каблуке у меня ведь нет, я все время бегом-бегом.

– А как еще положено обращаться к женщине, которая нравится? – он захлопнул заднюю дверь и встал возле моей. Заслонил солнечный свет своей крупной фигурой. – А вот ты со своим Михаилом Михайловичем уже завязывай. Я себя каким-то стариком чувствую.

– А вы что, молодиться собрались вечно? – мне стало смешно немного.

При всей его наглости и беспардонности, Медведев был приятным довольно человеком. Остроумным, красивым. Внешность у него была такая... Внушительная и благородная, но в то же время он был простым, не заносчивым. Про таких говорят, что деньги его не испортили. Он умел их зарабатывать, умел ими распоряжаться, но оставался адекватным.

Если бы мы познакомились при более мирных обстоятельствах, мне было бы приятно с ним общаться явно. Он умен, я таких люблю. У него нет показушности, зато хорошей страстности и порывистости через край.

– Ну, в стариканы себя записывать раньше времени точно не планирую, – он бархатно хмыкнул, а потом нахмурился и полез в карман. – Погоди-ка... Да, сын?

Тут уже хмыкнула я.

Старикан – не старикан, но уж дедом его точно сыновья скоро сделают. Мне стало немного грустно. У меня детей не было. Не случилось. С мужем не смогли по молодости, потом развод. А рожать одной... Стыдно было.

Я нахмурилась тоже.

Наверное, зря. Я всю жизнь только и думала, что об общественном мнении. Даже с бывшим мужем ссорилась из-за того, что не могу пойти в ресторан, потому что нельзя учителю пить вино. Там же люди, родители моих учеников. Стыд. Злость на саму себя сдавила горло. Зато теперь мне стыдиться нечего! У меня ничего нет: ни семьи, ни детей. Тоска только, да одиночество. Ну и кто из нас умнее, я или Михаил Михайлович?

Очевидно, кажется.

– Короче, попадос! – он неожиданно рванул водительскую дверь и рухнул за руль. Телефон отлетел на панель с громким стуком.

– Что случилось? – я испуганно захлопнула свою дверь.

– Внук же у меня! – Медведев завел двигатель и дернул рычаг коробки передач. Джип взревел и дернулся с места.

– Я вас поздравляю! – я вцепилась в поручень на двери. – Но ничего не понимаю.

– Выписка сегодня у них! Из роддома. А я забыл совсем. Если бы сын не позвонил сейчас, я бы похерил первую встречу с первым внуком.

Выписка?

Это значит, Ева, старшая сестра моей ученицы и второй невестки Михаила Михайловича, родила и выписывается? Ой, мамочки, какая прелесть! Я же еще их родителей помню! Жалко, что они своих внуков не увидят, очень жаль. Алиса ведь тоже беременна.

– Так, – я оглянулась назад, на пакеты со своими вещами. – Вы меня тогда высадите где-нибудь у метро, я сама доберусь.

– Куда ты доберешься? – не понял меня Медведев.

– Как куда? Домой. Вам же в роддом надо, а я домой на электричке.

У него даже челюсть нижняя вперед выдвинулась.

Крупная мужская фигура напряглась, мне показалось, вся целиком.

– Ты никуда одна не поедешь, Женя! Мы едем в роддом вместе.

– Вы с ума сошли? – я опешила. – Ева меня знает! Это неприлично, в качестве кого я туда приеду?

Джип резко ускорился по пустой дорожной полосе.

– В качестве моей любимой женщины, пойдет? Пора же уже объявить детишкам, что папка жениться собрался, как думаешь?

Глава 16. Заноза Викторовна

Да, нет.

На сумасшедшего он явно не похож. Я разглядывала Медведева в профиль и поражалась в очередной раз тому, насколько этот человек любит и умеет манипулировать людьми.

Играть с ними.

Завлекать одним словом, одним взглядом. Заставлять себе поверить, а потом окунать с головой в свое безумие снова и снова. Будь мне лет на десять поменьше, я бы, может и поддалась. Я свободна, независима, почему бы не устроить себе этакие эмоциональные качельки для развлечения?

Главное, чтобы без последствий.

– Нет, – категорично сказала я вслух.

– Чего, Женек? – он не расслышал, держал одновременно руль и телефон, смотрел и на дорогу и на дисплей. - Что ты сказала?

– Я сказала, – я улыбнулась мягко самой себе. – Что мне уже за сорок и в ваши игры я играть не буду, Михаил Михайлович. Вы можете объявлять своим сыновьям что угодно, но я поеду домой, хорошо? Это все слишком далеко зашло.

– А-а, да-да-да...

Я расслабилась на автомобильном кресле.

Нет, конечно, не высадит он меня. Не отпустит. Он меня даже не слышит сейчас. У крутого бизнесмена задача, ему некогда обращать на меня внимание. Я втянула внутреннюю часть губы между зубов и легонько ее прикусила. Это...

Обидно, да.

Но знакомо. Мужчины часто говорят одно, а делают совершенно другое. Я же разведенная давно, я просто забыла об этом, да и Медведев производил впечатление человека, который... Скажем: не такой, как все.

Но, увы. Ошибочное мнение.

– Да? – я глянула на него искоса. Густые брови на высоком мужском лбу сдвинулись, он держал телефон плечом, потому что руками что-то переключал на панели управления джипа. – Уже все? И что, поедете домой? Все, понял. А Яр? Понял, давай, скоро будем.

Он положил трубку и потянулся к моей руке:

– Милая, в роддом мы уже опоздали, поедем к медвежатам сразу домой, ага? Только щас заскочим куда-нибудь, надо же что-то купить, блин! Еве хоть цветов, а то, как мы...

Я ничего не говорила, просто смотрела на него, и с каждым словом мне самой хотелось задрать брови.

Медведев Михаил Михайлович растерялся?

Серьезно? Это же тот самый момент, когда для памяти стоит достать телефон и снять его на видео?

– Женя, а что надо купить, а? – он потыкал на дисплей автомобиля, перестраивая маршрут. – Ну, Евчику цветы, а внуку, то есть внучке что? Жень?

Я набрала в грудь воздуха. Я определенно об этом пожалею.

Возможно, уже минут через десять. Но огромный бородатый мужчина был настолько трогательным в этот момент, что я не удержалась. Он же действительно волнуется! Это его первая встреча с внучкой, он просто не знает, что делать!

И как он их мило называет – медвежатами.

Я вдруг ощутила прилив странной гордости за другого человека. Он их любит. По-отцовски, трепетно и бережно. Даже невесток своих, что редкость в нынешнее время. Вот ты и устроила себе качели все же, Женя. То ненавидишь его, то поражаешься, насколько он хорош. И опять же: главное, без последствий, без последствий! Не забывай!

– Вы действительно хотите моего совета?

Я точно пожалею, что остаюсь с ним. Однозначно. Но не могу я ему отказать в этой помощи!

Просто не могу!

Я хочу видеть, как здоровенный Медведь возьмет на руки крошку-малышку. Я хочу увидеть этот его трепет. Да что там, я и сама хочу посмотреть на ребенка, в моей жизни это была такая безумная редкость.

– Жень, я в последний раз малого брал, когда Яромир родился. А уж что им покупать, я вообще не знаю!

– Я тоже, – честно предупредила я его. – У меня детей нет.

– Твою мать, женщина, я тебя никуда никогда не отпущу уже, – он выкрутил руль и заехал на парковку большого детского магазина. - Мы же идеально с тобой совпадаем, по всем пунктам!

Я сыграла бровями.

Ну, тут бы я поспорила, конечно, но да уж ладно. Не до этого сейчас. У нас тут важное задание у обоих – купить подарок новорожденной девочке, у которой, я уверена, все необходимое уже есть. Сыновей Михаил Михайлович явно воспитывал по образу и подобию своему, а значит, и их жены, и дети будут обеспечены всем.

Если бы он только еще не смущал меня намеками своими...

– Бежим, времени мало, – мне открыли дверь и подали руку. – Щас быстренько продавцов замучаем и поедем.

В тот момент я засмеялась, а вот потом...

Медведев на самом деле довел продавцов в магазине до состояния кипения. Он придирался ко всему: в одежде – к цветам и составу тканей. В игрушках – к безопасности пластика и запаху. Когда он потребовал сертификаты на каких-то кукол, я аккуратненько отошла в сторонку и даже понюхала ту игрушку, которую он забраковал.

Да ничем она не пахнет!

Хорошая, качественная игрушка. Цена так вообще космическая!

Я положила ее на место и прошла дальше. Навалилась тоска снова. Какое тут все красивое... Сняв с вешалки маленький белый боди, я погладила ткань пальцами. И вышитый красными нитками цветочек на грудке – какая прелесть, Боже...

– Нравится? – я ойкнула.

За спиной оказался Михаил Михайлович.

Стоял, держал в подмышке коробку с куклой и смотрел на меня с улыбкой.

– Конечно, – я повесила крохотную вешалку обратно. – Тут все такое милое.

– Потом еще сюда приедем, – он подмигнул. – Сейчас погнали?

– Да, едемте.

Не нужно во все это окунаться слишком глубоко.

Не стоит жалеть о том, чего в моей жизни не случилось. Моя эта боль, со мной и останется, не люблю я показывать всем, что на душе творится.

Еще через полчаса у нас был уже и букет для Евы.

Огромный, роскошный, он половину заднего сиденья занимал. Аромат цветов кружил голову, и я постоянно оглядывалась назад, чтобы проверить, чтобы он не упал.

– Так, значит, сейчас заедем к ребятам, – рассказывал мне Медведев. – Побудем часок, и домой поедем, ладно?

– Разумно, – я согласилась. – Ева наверняка устала, да и беспокоить ребенка тоже не хочется.

– Ага, пусть охреневают вдвоем! – довольно хохотнул добрый новоиспеченный дедушка. - Бабушек-то у них нет, а единственный дед - так себе дед.

Я вовремя захлопнула рот.

Почему нет бабушек? У Лисицыных Евы и Алисы я знала, что родители погибли. Это произошло как раз тогда, когда Алиса у меня училась. Но где супруга Михаила Михайловича?

Я отвернулась и наморщила нос.

Спросить? Неудобно. Подумает, что я на него действительно какие-то виды имею, выспрашиваю про соперницу. Нет, не буду. Мне это неинтересно! Это неприлично и недостойно. Я же не какая-нибудь вертихвостка! Я уже женщина в возрасте. Я даже хмыкнула невольно.

Женька, Женька...

Такими темпами ты скоро и до «о вечном думать пора» докатишься.

– Кстати, – Михаил Михайлович развернулся ко мне, когда мы вошли в лифт новостройки, где жила Ева и его сын. – По поводу «все слишком далеко зашло»...

– Что? – я не поняла о чем он.

– Ты в машине сказала, что играть в игры со мной не хочешь и все слишком далеко зашло, Жень.

Я открыла рот, чтобы ответить, но поняла, что отвечать мне нечего.

Так он что, он слышал все? И просто не ответил? Получается, проигнорировал? Черт, да это же еще обиднее!

– Я не шутил, – шоколад его глаз плавился от внутреннего огня. – Я только углубить хочу все, Женя. Так что считай, что этот наш приезд сейчас к ребятам - твой вход в нашу семью.

Глава 17. Михаил Михайлович

– О, новоиспеченный дед приехал!

– Не ори, новоиспеченный папа, – я отодвинул сына, открывшего нам дверь в сторону, и шагнул в квартиру. – Поздоровайся, я не один.

– Здравствуйте. А-э-эм...

– Евгения Викторовна Легкова, – представилась ему моя Заноза и протянула руку.

– Очень приятно, Мирослав Медведев. Проходите, чего же вы?

Делать ей было нечего, войти просто пришлось. Хотя я ожидал, что она и деру может дать. В лифте так глазами хлопала, так на меня бесилась. Я даже за руку ее взял, пока до квартиры вел.

Бодрая она, из больницы уже один раз сбежала же.

– Ой, Евгения Викторовна! – к ней на шею бросилась Алиса. – Как хорошо, что вы приехали! А как вы...

– Со мной. Подержи-ка, – я сунул ей сходу куклу и позвал маму виновницы этого сборища. – Евчик, дорогая, где ты у меня?

– Дядя Миша! Здравствуйте!

Мой бывший лучший администратор вышла из гостиной плавно. Мягкой походкой уже совсем взрослой женщины. Улыбалась вовсю, радовалась мне, но я по взгляду видел, что все. Той Евки, которую я когда-то брал на работу, учил, а потом отдал Мирославу, уже нет.

Она выросла резко с рождением ребенка. Повзрослела.

Поднялась на следующую ступеньку жизни. А вместе с ней и все мы новый статус получили.

– Поздравляю, дорогая, – я крепко обнял старшую невестку. Поцеловал в светлую макушку, как дочку. – Извини, что в роддом не успели, застряли немного с Женей. Цветочки тебе вот.

– Да ничего. Спасибо! – она даже улыбалась уже как-то иначе. Или это я просто стал ее иначе воспринимать? Не как девчонку. – Здравствуйте, Евгения Викторовна! Как я рада вас видеть!

– Здравствуй, Ева, – моя Заноза тоже ее обняла, погладила по спине. – Как я давно тебя не видела тоже! Поздравляю, моя девочка, и вас, Мирослав, тоже! Здоровья вам и малышке, пусть все будет хорошо всегда, растите крепенькими.

К ним снова подскочила Алиса, тоже красовавшаяся с пока еще небольшим животом. Женщины защебетали прямо на пороге почти о своем, а я улыбнулся. Так, ну, тут все понятно.

Пока эти дамочки не наговорятся, У меня есть время. Я повернул Мирослава к себе:

– Внучка где?

– Вначале мыть руки! – они с Евой ответили моментально и хором.

Вот это реакция! Я аж подохренел в первый момент от такой слаженной работы своих старших медвежат:

– Нормальный ход.

– Михаил Михайлович, ну, она же маленькая, – смягчилась Ева.

– А я что, не понимаю? – возмутился я. – Женя, за мной. Мыть лапы будем, а то к дитю не допустят.

– Не лапы, а руки, – она скинула свои босоножки и пошла за мной. – И правильно сделают, между прочим.

– Вы сговорились против меня, что ли, все?! Бунт?

– А чего вы ворчите-то? Как старикан, – фыркнула Заноза.

Я дверь в гостевой туалет открыл от неожиданности только наполовину. Она мне этим словом по маковке будто обухом дала:

– Что ты сказала?

– А что я сказала? – не ожидая, что я остановлюсь, она неловко наткнулась на меня.

– Это я-то старикан? – я набычился.

– Михаил Михайлович, заходите, – она почти зашипела, потому что сзади стояли мои сыновья с моими же невестками и смотрели на нас. – Нам надо вымыть руки, мы с улицы!

– Так, иди, – я распахнул перед ней дверь, пропуская вперед.

Зашел вслед за ней, закрыл за нами двумя дверку.

– Михаил Михайлович, – Женя включила воду, но мыть руки не торопилась. – Я вас предупреждаю...

– Да ладно? – я ухмыльнулся.

Хитрая какая. Запихала меня сюда силой, да еще и угрожает!