Я - лекарство. Симфония для троих

Подошел к пробоине. За ней темнел борт корабля Синдиката, пристыкованного к «Тени» абордажными гарпунами - как клешня, сомкнувшаяся на добыче. Пройти по этим гарпунам, вскрыть чужой шлюз, найти ее среди экипажа, который наверняка уже знает, что их люди не вернулись. Чистое безумие.

Я взглянул на разрушенный мостик, на тела - а потом представил Элиана в его капсуле. Он верил, что я найду ее. Верил в меня. Я натянул шлем, звуки мира стихли, остался только звук собственного дыхания. Сжал клинок в руке.

- Я иду, брат, - прошептал я сквозь зубы. - Держись.

И шагнул в черный провал пробоины, в леденящий вакуум, навстречу вражескому кораблю. Моя миссия из «поиска» окончательно превратилась в «спасение» - и ради него я был готов пройти сквозь ад. А тот, судя по всему, начинался прямо за этой дырой в моем корабле.

ГЛАВА 5

ВИКТОРИЯ

Сознание неохотно возвращалось. Сначала не было ничего - ни света, ни звука, ни ощущения тела. Только странное, невесомое чувство, будто я - облако, развеянное по пустоте. Потом пришла боль.

Она началась с головы - тупая, раскатистая, будто кто-то методично бил в набат прямо у меня в черепе. Я попыталась пошевелиться, и боль отозвалась эхом в каждом суставе. Я лежала на чем-то твердом.

Я заставила себя открыть глаза. Мир плыл, расплывался, потом медленно собрался в картинку. Я была в камере - небольшой, четыре на четыре метра. Стены, пол, потолок из одного и того же матового серого металла, поглощавшего свет. Ни окон, ни решеток - только гладкая поверхность без единой щели или шва. Напротив - такая же стена, без двери. Единственный источник света - тусклая белая панель на потолке, дающая ровное сияние, от которого немедленно заболели глаза.

Я села, скривившись от боли. На мне была не моя одежда - простой комбинезон из грубой серой ткани, без застежек, без карманов. Как саван.

- Эй! - крикнула я. - Кто здесь? Выпустите меня!

Никакого ответа. Только тихий, едва уловимый гул, вибрирующий в полу. Я была на корабле. В космосе. В корабле тех существ в черном. Ксенос-Синдикат, как назвал их тот мужчина. Что они хотят? Зачем похитили? Вспомнились безликие шлемы, оружие из дрожащего воздуха. Они выглядели как палачи, которым безразлично, кого они казнят.

Внезапно часть стены напротив растворилась - без звука, без предупреждения. Просто исчезла, и на ее месте возник проем. В проеме стояла фигура. Одна. В той же черной броне, но без шлема.

Это была женщина. Лицо красивое, будто высеченное изо льда. Высокие скулы, короткие пепельные волосы, гладко зачесанные назад. Глаза смотрели на меня без всякого выражения - как на образец в пробирке. Она вошла, и стена снова сомкнулась за ее спиной, став бесшовной.

- Виктория, - произнесла она. Голос был ровным, механическим, без единой интонации. - Ты проснулась.

Я отползла к дальней стене, вжалась спиной в холодный металл.

- Кто вы? Что вам от меня нужно? Где я?

- Ты - биологическая аномалия, - продолжила она, не замечая моих вопросов, и сделала шаг ближе. Ее движения были плавными, слишком точными, будто в теле не осталось ничего лишнего, ничего человеческого. - Несанкционированное генетическое отклонение. Угроза чистоте человеческого генома. И угроза стабильности.

- Что? Какая угроза? Я ученый! Я ничего не сделала! - голос сорвался на крик.

Женщина остановилась в метре от меня. Холодный взгляд скользнул по мне, будто сканируя.

- Твое энергетическое поле, - сказала она. - Аура. Оно не соответствует параметрам базовой человеческой модели. Оно активно. Оно привлекло внимание. И породило нестабильность.

Мне вспомнился золотой свет, вырвавшийся из меня в лаборатории. Та музыка, звучавшая где-то в самой глубине. Так это и было? Моя... аура?

- Я не понимаю, - прошептала я, и голос дрогнул.

- Понимание не требуется, - ответила женщина. - Требуется ликвидация. Ты будешь уничтожена. Как ошибка. Как брак в системе.

Слова повисли в воздухе. Уничтожена. Во мне все оборвалось - какой-то немой шок, будто меня выдернули из реальности и швырнули в абсурдный, жестокий кошмар. Всю жизнь я пыталась что-то исправить, исцелить. А они видели во мне ошибку. Грязь, которую нужно стереть. Я сглотнула ком в горле.

- За что? - выдохнула я. - Я никому не сделала зла...

- Зло - понятие субъективное, - парировала женщина. Ее губы чуть дрогнули, но это не была улыбка - скорее, гримаса презрения. - Твое существование - объективная угроза. До прибытия на станцию у тебя есть время. Можешь подумать о бренности биологической жизни.

Она развернулась, чтобы уйти. Стена снова начала растворяться.

- Подождите! - я рванулась вперед, забыв про боль. - Мои исследования! Данные! Что с ними?

Женщина обернулась на пороге.

- Данные стерты. Твоя лаборатория уничтожена. От тебя не останется и следа, Виктория Малышева. Ты никогда не существовала.

И она вышла. Стена сомкнулась, оставив меня наедине с этим приговором.

Я опустилась на колени. Не останется и следа. Вся моя работа, бессонные ночи, надежды - все превратилось в пепел. И я должна была исчезнуть. Как ошибка. Я плакала от бессилия, от несправедливости, настолько чудовищной, что ее невозможно было осмыслить целиком - она просто перекатывалась внутри, тяжелая и глухая.

Время потеряло смысл. Страх сменился апатией. Что я могла сделать? Бежать? Куда - на корабле, затерянном в космосе? Сражаться? С теми, кто обращается с тобой как с насекомым на предметном стекле? Мысли о смерти были странно спокойными. Может, это и к лучшему. Конец кошмару. Конец одиночеству в лаборатории, которое теперь, издалека, казалось почти уютным по сравнению с этим.

И в этот миг, в самой глубине отчаяния, я снова это почувствовала. То самое тепло. Тот самый золотой отсвет где-то внутри. Слабый, еле заметный, как тлеющий уголек под пеплом. Но живой. Моя аура. Моя «аномалия». То, за что меня хотели убить. Я положила ладонь на грудь. Сквозь грубую ткань чувствовался ровный, упрямый стук сердца. Это было все, что у меня оставалось. Моя собственная, чужая, непонятная сила.

Нет. Мысль пришла внезапно, ясная и твердая. Нет. Я не позволю им стереть себя, как ошибку в расчетах. Если это мое «поле» и есть угроза... может, я и вправду что-то могу? Может, это не проклятие, а оружие? Последнее, что у меня осталось. Я вытерла слезы тыльной стороной ладони. Подняла голову и вгляделась в гладкую стену - не просто так, а пытаясь ее почувствовать. Материал. Энергию, что ее питает. Будто взгляд мог просканировать металл насквозь. И случилось нечто странное. Там, где должна была быть просто стена, проступили слабые, едва заметные переливы - как тепловые волны над раскаленным асфальтом. Контуры скрытого механизма. Линии силы. Я зажмурилась. Воображение. Галлюцинации от стресса, не иначе.

Но когда я снова открыла глаза, переливы никуда не делись. Я протянула руку, не касаясь стены. Ладонь заныла тупой болью, и от кончиков пальцев потянулись тонкие золотистые нити света. Они дрожали в воздухе, невесомые, касаясь контуров в стене. Внутри груди что-то часто, взволнованно забилось. Страх сменился почти пьянящим любопытством. Что это? Что я могу?

Внезапно корабль содрогнулся. Удар - мощный, от которого задрожал пол. Погас свет. На секунду воцарилась полная темнота, а потом замигали красные аварийные огни. Где-то далеко, сквозь толщу металла, донесся приглушенный грохот. Тревога. На корабле что-то происходило. Не запланированное.

Я вскочила на ноги, вжавшись спиной в стену. Золотое свечение на моих пальцах погасло, будто испуганное резким звуком. Что, если это атака? Другой корабль? Надежда кольнула где-то под ребрами. Но следующий звук убил ее. Это был не звук орудий. Это был звук силового поля, рвущего металл - скрежет, визг, а потом отдаленные выкрики. Ближе. Намного ближе. И звуки боя. Кто-то ворвался на корабль. И пробивался сюда.

Сердце ухнуло вниз. Не земляне. Это были другие - те, кто сражался с Синдикатом. А я была всего лишь грузом. Целью. Какой бы ни оказалась цель у этих новых игроков, вряд ли она была лучше, чем «ликвидация». Я метнула взгляд по камере. Укрыться? Негде. Бежать? Некуда. Осталось только одно - ждать. И смотреть, в чьи руки я попаду на этот раз.

Я сжала кулаки. Страх никуда не делся, но теперь к нему примешалась злость -молчаливая злость загнанного в угол зверя. Я не знала, на что способна. Но знала одно: если они думают, что я просто беспомощная добыча, они жестоко ошибаются. Кто бы ни вошел в эту дверь, он получит бой. Мой последний, отчаянный бой.

Звуки приближались. Топот. Еще один удар - на этот раз прямо по скрытому механизму моей двери. Стена вздрогнула. Прозвучало шипение плазмы, прожигающей металл. Они были здесь.

Дверь, или то, что было ее подобием, с треском распалась на части. В проеме, в клубах дыма и красном свете аварийных ламп, стояла фигура. Не черный солдат Синдиката. Это был кто-то другой. Высокий, в потрепанной, покрытой нагаром и царапинами броне темно-серого цвета. В одной руке - дымящийся плазменный клинок, в другой - пистолет. Шлем был расколот, и сквозь трещину виднелась часть лица: скула, подбородок, губы, сжатые в жесткую линию. Он тяжело дышал, плечи вздымались от усилия, будто он только что вырвался из самого пекла.

Мужчина шагнул в камеру. Взгляд, цепкий и внимательный, упал на меня. Мы замерли, глядя друг на друга: он - воин из кошмара, я - испуганная, готовая на все девушка. Он медленно опустил пистолет, но клинок не погасил. Голос, хриплый от напряжения, прозвучал в гулкой тишине камеры, перекрывая далекие звуки боя.

- Виктория?

Он знал мое имя. Значит, пришел именно за мной. Что бы это ни значило. Я выпрямилась во весь свой невысокий рост, стараясь не дрожать.

- Кто вы? - мой голос прозвучал тихо, но четко. - И что вам от меня нужно?

Его взгляд скользнул по моим кулакам, и усмехнулся.

- Я твой выход из этой ловушки, - произнес неизвестный. - Если хочешь жить - иди со мной. Сейчас.

Он протянул свободную руку. Как приказ. Как единственный шанс. Я посмотрела на его окровавленную руку. На лицо, наполовину скрытое разбитым шлемом. В его глазах не было обещаний спасения - только необходимость, срочность. И за его спиной - разрушенный проход, ведущий в неизвестность. Но это была хоть какая-то возможность. А здесь, в этой камере, ждала только смерть.

Я подошла к нему. Не взяла протянутую руку - просто остановилась в шаге, глядя ему прямо в глаза.

- Теперь бежим. Они уже опомнились, – произнес он.

Развернулся и шагнул в дымящийся пролом. Я последовала за ним. В хаос. Навстречу новой, еще более страшной неизвестности.

ГЛАВА 6

ИТРИЙ

Она стояла передо мной, и в ее глазах горел огонь. Не слезы, не мольба о пощаде, которые я ожидал увидеть у испуганной землянки, вырванной из привычного мира. Худая, почти прозрачная, она сжала кулаки, и на руках заплясали золотистые искры, что я видел в данных. Угрожала сжечь меня изнутри. И, черт возьми, я почти поверил, что она сможет.

«Договорились,» - выдавил я, чувствуя, как кровь сочится под броней на боку, а каждое движение отзывается тупой болью в плече. Времени на переговоры не было. Шум боя за спиной нарастал – они оправились от внезапности абордажа и теперь сжимали кольцо.

Я развернулся и шагнул обратно в коридор «Призрака» – так, по данным, назывался этот класс кораблей Синдиката. За мной, едва слышно ступая босыми ногами по холодному полу, последовала она.

Коридор был узким, освещенным тем же мертвенным красным светом. В воздухе висел запах гари, озона и чего-то сладковато-металлического – крови, возможно, их, а может, и моей. Тела двух охранников, которых я уложил на подходе к камере, лежали у стены. Я краем глаза увидел, как Виктория вздрогнула, увидев их, и отвернулась. Но не остановилась.

«Держись близко ко мне,» - бросил я через плечо, двигаясь быстрым шагом вдоль стены. Мой сканер на шлеме, показывал три метки, приближающиеся с перекрестка впереди.

Я прижался к выступу, махнул ей рукой, чтобы остановилась. Она замерла у меня за спиной. Я выждал секунду, пока первый черный силуэт появился в поле зрения, и выпустил короткую очередь из бластера. Солдат рухнул. Второй и третий ответили огнем. Заряды плазмы оставили на стене за моей головой оплавленные борозды. Я рискнул выглянуть, выстрелил наугад – и тут мое оружие щелкнуло, выдавая пустой заряд. Черт. Заряды кончились.

Один из оставшихся солдат понял это. Он выступил из-за укрытия, его оружие, сгусток искаженного света, было направлено прямо на меня.

И тут со мной что-то произошло. Резкая, пронзительная волна…Тревоги. Чужой, острой тревоги. Она ударила прямо в затылок, заставив меня вздрогнуть. Это была не моя эмоция. Это исходило от нее. От Виктории.

Я обернулся на мгновение. Она стояла, прижавшись к стене, глаза были широко раскрыты от ужаса, лицо побелело. И от нее, от ее сжатых кулаков, шла едва видимая дрожь в воздухе – та самая золотая аура. И эта ее паника, странным образом, рванулась ко мне, как ток.

В тот же миг солдат выстрелил. И я… я почувствовал выстрел. Нет, не увидел траекторию. Я почувствовал, как сгусток энергии, их энергии, рвется сквозь пространство. Это было отвратительное, визжащее ощущение, будто кто-то проводит ногтями по стеклу прямо у меня в мозгу. Мое тело среагировало само. Я рванулся в сторону, толкнув Викторию в нишу, и зеленый сгусток просвистел в сантиметре от моего шлема, оставив на стене глубокую вмятину.

Я не стал раздумывать, как это вышло. Используй то, что есть. Я поднялся на колено, и прежде чем солдат перезарядился, я метнул свой плазменный клинок. Не как метательный нож – я его отпустил. И, ведомый каким-то новым, странным чутьем, я на мгновение представил его траекторию, окрашенную в золотистый отблеск.

Клинок, обычно летящий по прямой, описал короткую дугу, обогнул край укрытия и вонзился солдату прямо в щель между шлемом и наплечником. Тот захрипел и упал.

Последний солдат отпрянул, его уверенность сменилась замешательством. Этого мгновения хватило. Я был уже рядом. Без оружия, только с этим новым, острым, чужим чувством, которое связывало меня с девушкой позади. Я выбил оружие из его рук ударом по запястью, услышав хруст, и следующим движением, ребром ладони в горло, повалил его на пол. Он забился, я навалился всем весом, нашел слабое место в броне на шее и, стиснув зубы, дожал.

Я поднялся, чувствуя, как дрожат руки. Я подошел к телу и вытащил свой клинок. Он был все еще горячим. Я обернулся. Виктория смотрела на меня. На клинок в моей руке. На тела вокруг. В ее глазах был глубокий, всепоглощающий шок. Она видела смерть вблизи.

- Ты… ты их всех… - она не договорила.

- Они убили бы нас, - отрезал я. - Здесь нет места жалости. Идем. Это не конец.

Я протянул ей руку. Она взглянула на мою окровавленную перчатку, потом медленно, будто сквозь воду, подняла на меня глаза.

- Кто вы? - снова спросила она, и в голосе была не только потребность знать, а отчаянная попытка уцепиться хоть за какую-то реальность в этом кошмаре.

Я снял разбитый шлем. Воздух в коридоре был спертым, пах гарью. Я видел, как она вглядывается в мое лицо. В шрамы, в пот и кровь, в глаза, которые, как я знал, были пустыми и жесткими.

- Итрий, - сказал я просто. - А теперь идем, Виктория. Пока у нас еще есть шанс вернуться на мой корабль.

Я повернулся и зашагал к тому месту, где пробил абордажный туннель. Она последовала. Молча. Ее босые ступни шлепали по полу. Я чувствовал ее взгляд у себя между лопаток. Чувствовал ее страх, ее смятение. Оно висело в воздухе, липкое и тяжелое, как туман. И часть этого тумана оседала во мне, мешая думать, заставляя нервы звенеть, как струны.

Мы вышли к месту стыковки. Развороченный шлюз «Призрака», обгоревшие края, и за ним – темный, зияющий пролом в обшивке моего корабля, «Тени». Внутри виднелось лишь черное ничто, прерываемое редкими искрами от поврежденных систем.

Я остановился на краю. Вакуум затягивал в эту черную дыру. Трос, по которому я пришел, все еще был на месте, но он болтался, поврежденный взрывами.

- Надо перепрыгнуть, - сказал я, оборачиваясь к ней. - Это три метра. Не смотри вниз. Просто прыгай. Я поймаю.

Она подошла к краю и заглянула в пролом. Внизу, в глубине, мерцали далекие звезды. Бесконечная, холодная пустота. Она отшатнулась, ее лицо стало землистым.

- Я не могу, - прошептала она. - Я не смогу.

- Сможешь, - я сказал твердо, глядя ей прямо в глаза. - Потому что альтернатива – остаться здесь. И они придут. И у них не будет причин тебя беречь.

Она зажмурилась. Я видел, как сжались ее челюсти. Как она боролась с собой. Как ее аура, этот золотистый ореол, который я теперь почти физически ощущал, сжалась в тугой, дрожащий клубок вокруг нее.

- Хорошо, - выдохнула она. Не открывая глаз. - Только… не отпускай.

Она сделала шаг назад, чтобы разбежаться. И в этот момент со стороны коридора донесся гулкий топот. Много топота. Подкрепление. Их было много.

- Сейчас! - крикнул я.

Она открыла глаза. В них был уже не страх. Было решение. Дикое, отчаянное.

Она разбежалась и прыгнула.

Я бросился вперед, на самый край, протянув руки. Ее тело, легкое и хрупкое, ударилось в меня. Я поймал ее, обхватив за талию, и сила ее прыжка, мое напряжение – все это чуть не сбросило нас обоих в пропасть. Я едва удержался, впившись ногами в неровности пола. Мы повисли над бездной, я держал ее, а она вцепилась в мою броню мертвой хваткой.

За спиной раздались выстрелы. Заряды били по краю пролома. Времени не было. Я, не выпуская ее, оттолкнулся ногами назад, в черную дыру «Тени».

Мы полетели в темноту. Я прижал ее голову к груди, развернулся спиной к летящим обломкам и ударился о противоположную стену отсека своего корабля. Воздух вырвался из легких со стоном. Но мы были внутри. В моей «Тени».

Я откатился в сторону, выпустив ее. Она упала на пол, кашляя, дрожа всем телом. Я дополз до панели на стене и из последних сил ударил по ней. Аварийные щиты с шипением закрыли пролом, отсекая «Призрак» и выстрелы. Стало тихо. Только тяжелое дыхание и гул поврежденных систем.

Я откинулся на стену, закрыв глаза. Боль вернулась – во все стороны, огненными волнами. Я чувствовал каждую царапину, каждый ушиб. И сквозь эту боль – ее присутствие. Тихое, испуганное, но живое. Мы вырвались.

Когда я открыл глаза, она сидела на полу, поджав колени к груди, и смотрела на меня. В красном свете аварийных ламп ее лицо казалось изможденным, но глаза… глаза изучали. Смотрели на мой корабль, на меня, на свою свободу, которая пахла гарью и кровью.

- Мы… мы на твоем корабле? - тихо спросила она.

Я кивнул, не в силах говорить.

- А теперь что? - ее голос дрогнул. - Ты… ты тоже хочешь меня уничтожить?

Я посмотрел на нее. На эту девушку, которая угрожала сжечь меня, которая прыгнула в пропасть, чтобы выжить. В которой была сила, способная, как верил мой умирающий брат, спасти его. Спасти нас.

«Спаси ее… От них… И… от меня…» - эхом прозвучал в голове голос Элиана.

Я глубоко вдохнул, прогоняя слабость.

- Нет, - сказал я хрипло. - Не уничтожить.

Она чуть расслабилась, но недоверие в ее взгляде не исчезло.

- Тогда что? Зачем ты меня спас? Чего ты хочешь?

Я поднялся, опираясь на стену. Каждое движение давалось с трудом. Я подошел к ближайшему экрану, тронул его. Изображение прыгнуло – это была схема корабля, с множеством красных отметок «ПОВРЕЖДЕНО».

- Хочу, чтобы ты помогла спасти одного человека, - произнес я, глядя на схему, а не на нее. - Моего брата. Он умирает. И ты… ты единственный, кто может это остановить.

Я обернулся и встретился с ее взглядом. В нем было непонимание. Шок. И снова – настороженность.

- Как я могу спасти твоего брата? Я врач, но… не знаю ваших болезней.

Я покачал головой.

- Это не болезнь в твоем понимании. Это… мутация. А ты… - я сделал паузу, подбирая слова, которые не звучали бы как безумие. - У тебя есть аура. Особая. Она может стабилизировать его. Через близость. Физическую и… ментальную.

Я видел, как слова доходят до нее. Как она бледнеет еще сильнее. Как ее глаза расширяются, сначала от непонимания, а потом – от ужаса.

- Близость? - прошептала она. - Ты имеешь в виду… секс?

Я кивнул. Одним резким движением головы.

Тишина в отсеке стала гулкой, звенящей. Она смотрела на меня, и в ее глазах медленно, но верно гасла искра надежды на спасение. Ее заменяло другое чувство. Отвращение. Предательство. Она поняла, что вырвалась из одной клетки, только чтобы попасть в другую. С более четкими, но не менее ужасными условиями.

- Ты… ты специально, - сказала она, голос стал плоским, мертвым. - Спас, чтобы… использовать. Как лекарство.

Я не стал отрицать. Не было смысла.

- Цена твоей жизни и моего спасения – твоя близость, - сказал я, и слова прозвучали как приговор. Ее и мой. - Без нее мой брат умрет. Без нее… у тебя нет для меня ценности, Виктория. И я верну тебя туда, откуда забрал.

Я сказал это. Жестко. Прямо. Как и должен был. Как солдат, выполняющий миссию. Но внутри что-то сжалось в тугой, болезненный узел, когда я увидел, как ее лицо исказилось от боли. Не физической. Той, что похуже.

Она медленно поднялась на ноги. Стояла, чуть покачиваясь, в своем робе, босиком на холодном полу моего корабля. Смотрела на меня. И в ее взгляде не осталось ничего. Ни страха, ни ярости. Пустота. Та самая, что жила во мне все эти месяцы.

- Я ненавижу тебя, - тихо сказала она. Без злобы. Констатация факта.

Я кивнул, снова поворачиваясь к экрану, скрывая от нее свое лицо.

- Ненавидь. Это твое право. Но пока ты на моем корабле – ты будешь делать то, что я скажу. Завтра мы стартуем к нему. А сейчас… отдохни. Вон там отсек. Он твой.

Я не смотрел, пошла ли она. Я слышал, как ее босые ноги тихо шаркают по полу, удаляясь. Слышал, как щелкнул замок отсека.

Я остался один. В полуразрушенном корабле, с ранами на теле и новой, странной дырой где-то внутри. С чувством, что я только что стал тем, кого всегда ненавидел – тем, кто использует других как расходный материал. Но ради Элиана. Ради последнего клочка семьи.

Я посмотрел на свои руки. На них была чужая кровь. И, мне казалось, отблеск ее золотой ауры, которая теперь навеки будет ассоциироваться со страхом и предательством.

Мы вырвались. Но спасения не было. Ни для нее. Ни для меня.

ГЛАВА 7

ВИКТОРИЯ

Щелчок замка прозвучал как хлопок гильотины. Он отсек меня от него, от этого... человека-чудовища по имени Итрий. От кошмара, который только что стал новой реальностью.

Отсек был маленьким, без окон, почти таким же голым, как моя камера на корабле Синдиката. Спальная ниша, приваренная к стене, умывальник, тусклая световая панель. И почти полное отсутствие звуков, прерываемое лишь отдаленным гулом двигателей и легкой вибрацией под ногами. Это был звук полета. Звук того, что меня увозят. Неизвестно куда.

Я прислонилась спиной к двери и медленно сползла на пол. Обхватила колени руками, зарывшись в них лицом. Тело начало бить мелкой, неконтролируемой дрожью. Как будто все эмоции, все потрясения за последний промежуток времени наконец настигли меня, и я уже не могла их сдерживать.

Я плакала. Тихо, беззвучно, потому что рыдать не было сил. Слезы текли сами, горячие и соленые, оставляя мокрые пятна на грубой ткани. Я плакала от страха. От унижения. От беспомощности. От тошнотворного осознания того, что произошло.

«Цена твоей жизни... – твоя близость». Его слова эхом отдавались в голове, жгли изнутри постыдным огнем. Он спас меня. Вытащил из лап тех, кто хотел убить. И все лишь для того, чтобы предложить сделку. Мое тело в обмен на мою жизнь. Мое согласие на... на что? На «физическую и ментальную близость», чтобы спасти незнакомца. Лекарство. Вещь.

Я ненавидела его. Ненавидела эти пустые, жесткие глаза, в которых не было ни капли сожаления. Ненавидела его силу, с которой он ломал врагов, как спички. Ненавидела себя за то, что в тот момент, в коридоре, я чувствовала не только ужас, но и... благодарность? Облегчение, что он пришел? Какой же я была дурочкой.