Фаэтон. Чёрное сердце

Подойдя к наспех выстроенным конструкциям, я с горечью выругался во весь голос. Как и думал, попал я несколько раз, остальные попали во все что угодно, но не в цель. Пара пуль выбила куски коры из лежащего бревна, еще несколько продырявили резину старой покрышки. Больше возможных попаданий я не заметил, хотя произвел около десятка выстрелов. Как же так? У меня были неплохие навыки в школе, да и при прошлых применениях огнестрела я особо не промахивался. Такое возможно, если меня подводят руки или глаза. Все потому, что они принадлежат Ане?

Из раздумий меня вывел мяукающий Клен, с силой трущийся о мою ногу. Только я обратил на него внимание, как кот довольно мяукнул, пристально заглянув мне в глаза своими желтыми огнями. В них было что-то человеческое, но оно было настолько отдаленным, что показывалось буквально на мгновение. Кот звучно мяукнул и отвернулся от меня, зашагав в сторону леса. Я смерил его хмурым взглядом человека, которого пытались отвлечь от очень важного занятия. Вернувшись мыслями в результаты моей стрельбы, я снова почувствовал сильный дискомфорт, причина которого осталась той же. Шерстяной раздражитель вцепился мне в ногу точно так же, как сделал это во время небольшого спарринга. При это он издавал слишком невероятные звуки, несвойственные данному животному. Хрюканье, смешанное с шипением, резануло по ушам, вынуждая меня дернуть ногой в сторону, стряхивая с себя пришедшее в ярость чудовище.

– Да что тебе от меня надо? – заорал я на Клена, который выгнул спину и был готов снова броситься в атаку на мою несчастную конечность.

– Мр-рау! – завопил кот, пытаясь меня укусить, но второй раз ему провернуть данный трюк уже не удавалось, ведь в ход пошла моя способность.

Еле сдерживаясь от точного удара по мохнатой заднице, я закатил глаза, показывая животному, что готов выслушать его требования. На что Клен тут же засеменил в сторону, где до этого скрылся его хозяин.

Мы ушли не слишком далеко, буквально пара сотен метров. Парень сидел на земле, оперевшись спиной о стоящее рядом дерево. Он печально смотрел на небо, беззвучно шевеля губами. Я совершенно не слышал слов, но внешний вид одаренного вызывал у меня сильную тревогу.

– Знаешь, Макс, – просипел он, принимая на руки обеспокоенного Клена. – Моя способность не такая уж и хорошая, как может показаться на первый взгляд.

– О чем ты? – в ожидании продолжения глубокой мысли я присел рядом, приготовившись внимательно слушать.

– Что ты чувствовал, когда умирал? – Кот полностью проигнорировал мой вопрос.

– Сложный вопрос, – я задумался об ощущениях, которые переполняли меня перед злосчастным выстрелом. – Наверное, меня захватила ненависть. А еще я отказывался верить, что Ани больше нет, продолжая бороться ради нашего выживания.

– Интересно, – соврал Кот. По его реакции было хорошо заметно, что ему плевать на мои слова. Сейчас его терзало нечто другое. – Для тебя это сложный вопрос, но ты не дал ничего конкретного, отделавшись тупым ответом. Но и черт с тобой, вряд ли ты испытывал нечто подобное…

Его тон был болезненно надменным, будто парень пытался специально построить вокруг себя холодную корку льда. Подобное поведение я часто встречал, после известных событий люди буквально сошли с ума. А когда твой мир разрушается, сложно оставаться добрым и приветливым человеком. Сложно просто быть человеком. Гораздо проще закрыться в себе, собрав твердый панцирь из всего, что только можно. Но твердыми его стенки будут только до первого больного опыта, при котором ты снова потеряешь что-нибудь важное.

Именно поэтому в данный момент его поведение казалось таким странным и вырванным из другой реальности. Кот не казался мне меланхоличным человеком. Его поведение никак не демонстрировало признаков депрессии, но почему сейчас он был совершенно другим? Что случилось в его жизни, что он в одно мгновение стал похож на школьника, которого впервые отшила одноклассница?

– Подобное – это что? Можно попробовать говорить не намеками, и, возможно, я смогу дать нужный тебе ответ, – я раздраженно фыркнул, зацепившись глазами за Клена, играющего с шуршащей листвой.

– Уверен, что не сможешь, – с болью улыбнулся парень, не сводя с меня мутных зрачков.

Но даже этого было достаточно, ведь он начал колебаться. По его лицу то и дело пробегало сомнение, терзающее его изнутри. Оно гнало его рассказать то, что накопилось внутри. Останавливало лишь то, что слушателем был я, человек, эмпатия которого уверенно стремилась к нулю. Но даже этот факт в конечном итоге было удачно откинут на второй план.

– Прежде всего, это больно. Умирать очень больно, вне зависимости от того, что с тобой сделают. Пусть твоя смерть произойдет хоть за доли секунды, ты почувствуешь все, каждой вопящей клеточкой своего никому не нужного тела.

Он ткнул в меня пальцем, будто сейчас мы говорили именно обо мне. И вроде бы ничего обидного, но слышать о себе в контексте смерти совсем не хотелось. Слишком близко я смог подобраться к этой пропасти, заглянув в вечную тьму. Рассуждать о ее страхах – все равно что заранее писать себе завещание.