Педагогическая поэма для Америки. Система Макаренко в действии

В нем предупреждалось: «Если бы недружественная иностранная держава попыталась навязать Америке тот посредственный уровень образования, который существует сегодня, мы вполне могли бы расценить это как акт войны. Но, как оказалось, мы сами допустили, чтобы это с нами произошло… По сути, мы совершили акт бездумного, одностороннего образовательного разоружения».

Доклад вызвал национальную тревогу. Он возлагал вину за экономические проблемы страны, включая потерю американскими отраслями позиций в конкуренции с Японией, Германией и Южной Кореей, на государственные школы. В докладе упоминались стандарты лишь как общий принцип, игнорировались ваучеры и выбор школы и лишь кратко говорилось о стандартизированном тестировании (рекомендовалось проводить такие тесты «в ключевых переходных точках с одного уровня образования на другой и особенно при переходе из средней школы в колледж или на работу»). В нем не рекомендовалось тестировать каждого ученика ежегодно – это стало федеральным мандатом позже.

Джонатан Козоль

В 2018 году, к 35-летию доклада «Нация в опасности», журналистка NPR Аня Каменец взяла интервью у выживших членов комиссии. Они откровенно признали, что выводы доклада были предопределены, а цитируемые данные были «выборочными», чтобы представить американские государственные школы в максимально негативном свете. Именно этого хотела администрация Рейгана. Государственные школы не были причиной рецессии начала 1980-х. Пока Детройт продолжал выпускать автомобили с высоким расходом топлива, японцы производили экономичные машины, которые пользовались спросом у населения в период роста цен на топливо. Экономика находилась в застое, и было легко обвинить школы в выводе промышленности в другие страны, хотя это было бессмысленно. Когда экономика улучшилась, никто не поблагодарил школы и не извинился за клевету на них.

Доклад превратил образование в национальный политический футбольный мяч: губернаторы и даже президенты почувствовали себя обязанными взять на себя ответственность и найти решения проблем, которых они не понимали. Губернаторы южных штатов призвали к введению единых тестов, чтобы оценить положение своих штатов по сравнению с другими. Президент Джордж Буш-старший созвал в 1989 году саммит губернаторов, на котором были поставлены шесть амбициозных «национальных целей» к 2000 году (губернатор Арканзаса Билл Клинтон лично участвовал в разработке национальных целей).

Противоречащие голоса игнорировались. Министерство энергетики США заказало в 1990 году исследование текущего состояния американского образования в Сандийских национальных лабораториях, которое критиковало алармизм доклада «Нация в опасности». Инженеры Сандийских лабораторий изучили результаты тестов, показатели окончания школы и другие индикаторы. Они пришли к выводу, что успеваемость остается стабильной или улучшается, и что самая большая проблема, стоящая перед страной,– это повышение качества образования для бедной и цветной молодежи в городских округах.

В то время я занимала должность помощника министра образования по исследованиям и усовершенствованиям, и в 1992 году присутствовала на брифинге Министерства энергетики, посвященном докладу Сандийских лабораторий. Я поехала на эту встречу вместе с Дэвидом Кернсом, бывшим генеральным директором Xerox, который тогда был заместителем министра образования. Он был возмущен докладом, поскольку тот противоречил позиции Министерства образования США о том, что американские государственные школы не справляются со своей задачей и нуждаются в радикальных изменениях. Министерство энергетики так и не опубликовало доклад, но он немедленно попал к сотням влиятельных исследователей, которые писали о его выводах. Оглядываясь назад, можно сказать, что Сандийский доклад был верен. Покойный Джеральд Брейси, плодовитый и прямолинейный исследователь в области образования, также резко критиковал господствующее мнение, которое я тогда защищала. Настоящим я приношу ему личные извинения. Он был прав. Кризис в образовании был политически мотивированным обманом, или, как позже назвали его выдающиеся исследователи Дэвид Берлинер и Брюс Биддл, «сфабрикованным кризисом».

Тем не менее, это был обман, который пришелся по вкусу политикам, потому что дал им беззащитного козла отпущения и позволил оттеснить педагогов с руководящих позиций. Обе политические партии поддержали нарратив о кризисе и заявили, что у них есть решения, которые неизменно включали стандарты, тестирование и подотчетность. И республиканцы, и демократы согласились, что пришло время стать жестче по отношению к детям. Пришло время стать жестче по отношению к учителям. Пришло время привлечь их к ответственности за достижение высоких стандартов или столкнуться с суровыми последствиями.

Поскольку федеральное правительство в силу закона и традиции осуществляло очень слабый контроль над образованием, было неясно, как все это могло бы произойти. Но шаг за шагом те, кто находился наверху, добивались рычагов влияния.

В 1991 году администрация Джорджа Буша-старшего запустила программу под названием «Америка-2000», которая призывала к добровольному соблюдению амбициозных национальных целей, согласованных на саммите губернаторов в Шарлоттсвилле в 1989 году. Некоторые из целей были откровенно недостижимы (например, «к 2000 году американские учащиеся будут первыми в мире по естественным наукам и математике»). Но другие имели смысл («к 2000 году все дети, начинающие ходить в школу, будут готовы к обучению»), что способствовало развитию программ материнского здоровья, детского питания и здоровья, а также раннего детского образования, хотя для реализации таких необходимых программ не хватало финансирования.

Администрация Клинтона, избранная в 1992 году, согласилась с режимом стандартов, тестирования и подотчетности, введенным Джорджем Бушем-старшим, и представила свою собственную программу «Цели-2000». Она была принята в качестве закона, и, учитывая, что федеральный закон запрещает любому федеральному ведомству пытаться направлять или контролировать учебный план или преподавание в какой-либо школе, эта программа предлагала каждому штату деньги на разработку собственных стандартов и выбор собственных тестов. Как и следовало ожидать, качество и строгость стандартов и тестов в разных штатах различались.

Шаблон для Разрушения был создан губернатором Флориды Джебом Бушем. После своего избрания в 1998 году он выдвинул свой план A+, который сочетал выбор, конкуренцию, тестирование с высокими ставками, присвоение школам буквенных оценок (A – F) и подотчетность в качестве формулы «превосходства» в образовании. Губернатор Буш противопоставил выбор и тестирование справедливому и адекватному финансированию. Спустя два десятилетия после запуска плана A+ его щедро финансируемый пропагандистский аппарат трубил о «флоридском чуде», но единственным чудом было то, что кто-то вообще в это поверил. Школы Флориды по-прежнему имели плохо обслуживаемые и переполненные здания, высокую текучесть учителей, низкие зарплаты учителей и множество незаполненных вакансий. Государственные школы штата теряют миллиарды долларов ежегодно из-за чартерных школ, управляемых частными структурами, и ваучеров для религиозных школ. Штат оставляет на второй год учеников третьего класса с низкими результатами тестов, что, как и следовало ожидать, искусственно завышает показатели четвертого класса в общенациональных тестах; но ученики восьмого класса в штате показывают результаты не выше среднего в Национальной оценке образовательного прогресса. Никакого чуда, только шумиха и пропаганда, но другие штаты с губернаторами-республиканцами с готовностью приняли догмы «флоридской модели».

Когда Джордж Буш-младший с небольшим перевесом был избран в 2000 году как самопровозглашенный «сострадательный консерватор», его главным приоритетом стал пересмотр федерального закона об образовании. Он предложил двадцатисемистраничный документ под названием «Ни одного отстающего ребенка», краеугольным камнем которого была идея, что каждый ученик с 3 по 8 класс должен ежегодно сдавать тесты по чтению и математике. Их результаты, утверждал он, покажут, добиваются ли они прогресса и хорошо ли работают их школы. Буш настаивал, что эта простая формула создала чудо в Техасе. В ходе предвыборной кампании он заявлял, что ежегодное тестирование привело к повышению результатов тестов, увеличению числа выпускников и сокращению разрыва между белыми и цветными учениками. Во время кампании несколько ученых заявили, что никакого техасского чуда не было, но никто их не слушал. Осенью 2001 года Конгресс принял предложение Буша «Ни одного отстающего ребенка» (NCLB), которое превратилось в закон объемом в тысячу страниц; он был принят большим большинством в обеих палатах Конгресса и был совместно внесен ведущими демократами, включая сенатора Теда Кеннеди от Массачусетса и конгрессмена Джорджа Миллера от Калифорнии. Президент Буш подписал закон 8 января 2002 года. Закон должен был быть переутвержден в 2007 году, но Конгресс не смог договориться о том, что именно изменить. Он оставался в силе до декабря 2015 года, намного превысив срок своего действия, несмотря на то, что ни одно из его обещаний и целей не было выполнено.

Программа «Ни одного отстающего ребенка» позволяла штатам самим выбирать свои стандарты. Он требовал, чтобы каждый штат устанавливал уровни достижений в своих тестах: базовый, достаточный и продвинутый. Он предписывал, что к 2014 году, через дюжину лет после вступления закона в силу, 100 процентов учащихся должны достичь достаточного уровня. Это была явно абсурдная цель, но ее спонсорам было все равно. В то время я присутствовала на мероприятии в Вашингтоне, округ Колумбия, в отеле Уиллард, организованном консервативным Институтом Гувера, где мой бывший начальник в администрации Джорджа Буша-старшего, сенатор Ламар Александер от Теннесси, участвовал в дискуссии о новом законе. Я встала из зала и спросила, действительно ли он ожидает, что «каждый ученик» достигнет достаточного уровня к 2014 году. Он ответил: «Нет, Дайан, мы не ожидаем этого, но хорошо иметь цели». Он и не подозревал, что многие школы будут закрыты, а многие учителя и директора уволены, потому что не смогли достичь того, что было заведомо невозможно.

Закон требовал от штатов демонстрировать «адекватный годовой прогресс» на пути к достижению этой недостижимой цели – 100-процентной достаточности. Штаты были обязаны дезагрегировать результаты тестов по расе, этнической принадлежности, полу, статусу инвалидности, статусу бедности и так далее и сообщать их общественности. Предполагалось, что дезагрегация усилит давление на педагогов, чтобы они добивались хороших результатов для слабоуспевающих групп.

Теория действий, лежащая в основе NCLB, заключалась в том, что школы и округа, не достигшие ожидаемых результатов, должны быть наказаны. Страх перед наказанием, страх неудачи и страх потерять работу и карьеру должны были заставить персонал стараться больше, а школы – становиться лучше.

Закон включал то, что называлось «каскадными мерами воздействия». В первый год, когда школа не достигала своих целей, ее ученикам предлагалась возможность перевестись в другую государственную школу. Если школа продолжала не достигать цели неуклонного повышения результатов тестов, ученики получали право на репетиторство. Если школа по-прежнему не добивалась успеха, она подлежала «корректирующим действиям», которые включали новые учебные программы, более длительный учебный день или учебный год, замену персонала или руководства, а также другие меры, призванные встряхнуть школу. После пятого года невыполнения целей на школу обрушивался федеральный топор. Она могла быть закрыта и вновь открыта как чартерная школа. Ее персонал мог быть уволен и заменен. Штат мог нанять «образовательную управляющую организацию», чтобы взять на себя руководство школой. Штат сам мог взять школу под свой контроль.

Ни одна из этих мер ранее не имела подтвержденных доказательств успеха.

Если бы законодатели и политики придерживались графика NCLB – 100-процентной достаточности к 2014 году,– почти каждая государственная школа в стране была бы объявлена несостоятельной и подлежащей приватизации или закрытию. Ни один законодательный орган в мире никогда не принимал столь безумно карательного закона, направленного против школ своей страны.

Программа «Ни одного отстающего ребенка» представляла собой масштабное федеральное вмешательство в контроль образования на уровне штатов и местных органов власти. Впервые в истории страны федеральное правительство перешло от поддержки штатов и местных властей к указаниям им, что и как делать. Закон сделал это при полном отсутствии каких-либо доказательств того, что его политика и мандаты, вероятно, увенчаются успехом.

Джордж Буш-младший подписывает No Child Left Behind Act («Ни􀊡один ребёнок не будет оставлен за бортом»)

NCLB запер государственные школы страны в железобетонный режим ежегодного тестирования каждого ученика по двум основным предметам с 3 по 8 класс. Он также запер политиков на федеральном уровне и уровне штатов в образе мышления, из которого они не могли выбраться. Когда они думали о школах, они могли думать только о подотчетности, результатах тестов, а также о стимулах и наказаниях, которые, как они надеялись, принесут результаты.

Поскольку NCLB стал статусом-кво, результаты тестов учеников стали иметь значение превыше всего. Они стали одновременно и мерилом, и целью образования. Школы сократили часы по обществознанию, истории, искусству и физкультуре, даже перемены, чтобы высвободить больше времени на тестирование и подготовку к нему. Округа закупали промежуточные тесты для подготовки к решающим ежегодным экзаменам. Тестирование и подготовка к тестам распространились на детский сад и первый класс, даже на дошкольное образование, поскольку каждый год был подготовкой к тяготам следующего года.

Единственным общенациональным измерителем успеваемости учащихся была Национальная оценка образовательного прогресса (NAEP) – программа тестирования, запущенная в конце 1960-х годов и проводимая федеральным правительством. NCLB предписывал NAEP проводить тестирование по чтению и математике каждые два года в качестве проверки отчетов штатов о прогрессе. NAEP показала, что наибольшие улучшения результатов тестов произошли до введения NCLB. Дальнейший рост наблюдался с 2003 по 2007 год, по мере того как тестирование и подготовка к нему занимали все больше учебного времени. Но после 2007 года рост замедлился и прекратился, а разрывы в успеваемости оставались упорно большими. По показателю, который корпоративные Разрушители любят больше всего – результатам стандартизированных тестов,– NCLB потерпел неудачу.

Когда Барак Обама вступил в должность в 2009 году, его министр образования Арн Данкан ясно дал понять, что считает американское государственное образование катастрофой. Он неоднократно заявлял, что учителя и администраторы «лгут» ученикам об их успехах в школе. Его программа – программа Обамы – называлась «Гонка за лидерство». Она была наложена поверх NCLB, и ее главная цель была той же: повышение результатов тестов. Данкан утверждал, что большее количество тестов и более строгая подотчетность непременно выведут страну на «вершину» международных рейтингов результатов тестирований. Как и NCLB, «Гонка за лидерство» потерпела неудачу.

В 2009 году страна переживала тяжелый экономический кризис. Конгресс выделил многие миллиарды долларов на стимулирование экономического восстановления. Конгресс предоставил Министерству образования США 100 миллиардов долларов, чтобы помочь школам пережить экономический спад. Из этой суммы 95 миллиардов долларов были направлены школам на оплату труда персонала и поддержание работы. Оставшиеся 5 миллиардов долларов были переданы министру Данкану для использования по его усмотрению в целях содействия образовательной реформе. Никогда в истории Министерство образования США не имело 5 миллиардов долларов дискреционных средств, не обремененных мандатами Конгресса. Данкан не был педагогом, хотя занимал должность суперинтенданта Чикагских государственных школ, где в 2004 году инициировал программу «Ренессанс-2010», в рамках которой закрывал школы с низкими результатами тестов и открывал новые школы, включая чартерные. В Чикаго Данкан научился игнорировать протесты родителей и учеников, когда закрывались местные школы, и действовать напролом, распределяя учеников и позволяя частным чартерным организациям открывать новые школы.

Министр Данкан и его коллеги в Министерстве образования США (многие из которых пришли из Фонда Билла и Мелинды Гейтс и Фонда Эли и Эдит Брод) разработали конкурс для штатов под названием «Гонка за лидерство», который предлагал приз в миллиарды долларов в период бюджетной экономии. Чтобы иметь право участвовать в конкурсе, штаты должны были изменить свои законы и согласиться на определенные условия. Почти каждый штат согласился выполнить требования Данкана в надежде получить часть призовых денег «Гонки за лидерство», но только восемнадцать штатов в итоге получили долю этого богатства. Это был блестящий план, который ускорил широкое внедрение идей Данкана о стандартах, тестировании, подотчетности и выборе, но в конечном итоге он провалился, потому что его меры оказались не более эффективными, чем меры, предусмотренные NCLB Буша.

Чтобы иметь право на участие, штаты должны были согласиться увеличить количество чартерных школ, управляемых частными структурами, на своей территории. Они должны были принять «стандарты готовности к колледжу и карьере», что все понимали как Единые государственные стандарты (Common Core State Standards) – набор общенациональных стандартов по чтению и математике, которые еще не были готовы в 2009 году, когда был объявлен конкурс. Они должны были согласиться на реструктуризацию, закрытие или приватизацию школ с самыми низкими показателями в своих штатах. Они должны были согласиться оценивать своих учителей на основе результатов тестов их учеников. Они также должны были собирать данные о каждом ученике и создавать лонгитюдное «хранилище данных».

Это был проект «Ни одного отстающего ребенка» на стероидах. Главная цель «Гонки за лидерство» заключалась в повышении результатов тестов, и Данкан верил, что эти меры приведут к этому. Федеральный закон запрещал Министерству образования США вмешиваться в учебный план или процесс преподавания в школах, однако министр образования подкупал штаты, чтобы те приняли новые стандарты, которые неизбежно изменили бы их стандарты, учебные планы, системы оценки, учебники и способы оценки учителей и директоров. Не имея одобрения Конгресса, Данкан сумел усилить федеральный контроль над школами страны, навязывая те же меры, которые давно поддерживали республиканцы.

Результат «Гонки за лидерство»: больше чартерных школ. Больше тестирований с высокими ставками. Оценка учителей и директоров по результатам тестов, при которой их работа ежегодно оказывалась под угрозой. Почти каждый штат принял новые и непроверенные Единые государственные стандарты. Для этого требовалось всего две подписи: губернатора и суперинтенданта образования штата. Большинство согласились принять Common Core, даже не прочитав их, потому что стандарты еще не были завершены, когда два высших должностных лица штата подписались под ними.

Как и «Ни одного отстающего ребенка», «Гонка за лидерство» исходила из того, что государственные школы страны находятся в кризисе и только решительное разрушение может их спасти. Постоянное тестирование было необходимо для выявления отстающих учеников и плохих учителей. Школы с низкими показателями необходимо было закрывать или передавать в управление частным чартерным организациям. Все должны были принять единый набор общенациональных стандартов, которые будут жестко согласованы с общенациональными тестами, педагогическим образованием, повышением квалификации и учебными материалами.

Для управления программой «Гонка за лидерство», а в конечном итоге и для назначения на должность своего начальника штаба, Данкан нанял Джоанн Вайс, бывшего главного операционного директора NewSchools Venture Fund – организации, финансирующей чартерные школы и образовательные технологии. В статье для блога Harvard Business Review Вайс объяснила, что конкурс «Гонка за лидерство» призван стимулировать развитие нового рынка учебных материалов, объединяя «умный капитал» и инновации. Она писала: «Разработка единых стандартов и единых оценок коренным образом меняет рынок инноваций в области разработки учебных программ, повышения квалификации и формирующего оценивания. Раньше эти рынки функционировали на уровне отдельных штатов, а часто и на уровне отдельных округов. Но принятие единых стандартов и единых оценок означает, что образовательные предприниматели получат общенациональные рынки, где лучшие продукты можно будет масштабировать».

Как только все части образовательной системы будут вплетены в общую структуру, как только все начнут использовать единые стандарты и тесты, как только плохие учителя будут удалены, как только плохие школы будут закрыты, как только появится общенациональный рынок для предпринимателей, тогда результаты тестов американских учащихся взлетят до вершины международных рейтингов, и Америка снова станет первой! Или, по крайней мере, так считали Арн Данкан и его союзники в министерстве, корпоративном секторе, филантропическом мире, СМИ и на Уолл-стрит.

«Ни одного отстающего ребенка» и «Гонка за лидерство» были двоюродными братьями. Между ними не было разницы ни на цент, за исключением того, что «Гонка за лидерство» была еще более карательной, чем NCLB. Идеи, лежащие в основе обеих, кристаллизовались в федеральную политику, которая стала известна как «движение за образовательную реформу», но на самом деле была движением за разрушение и приватизацию государственного образования. Это движение объединило центристских демократов и консервативных республиканцев в общем деле, сея хаос в американском государственном образовании, его учениках и учителях.

К концу 2015 года Конгресс наконец достиг компромисса, чтобы заменить провалившийся закон NCLB. Сенатор-республиканец от Теннесси Ламар Александер и сенатор-демократ от штата Вашингтон Пэтти Мюррей вместе со своими помощниками разработали закон «Каждый ребенок добьется успеха» (Every Student Succeeds Act). Он урезал наиболее карательные аспекты NCLB, такие как требование к школам демонстрировать адекватный годовой прогресс в достижении недостижимой цели 100-процентной достаточности (цели, которую не достиг ни один штат). Но закон продолжал требовать ежегодного тестирования в 3–8 классах по чтению и математике – практики, не встречающейся ни в одной из стран с высокими образовательными результатами. Другие страны, как правило, тестируют учащихся в переходные моменты между различными уровнями образования: из начальной школы в среднюю, из средней в старшую и/или в конце старшей школы.

Новый закон дал некоторое облегчение, но незначительное. Он оставил на месте тяжелую руку федерального правительства. Заставил ли федеральный закон, принятый в 2002 году, «не оставить ни одного отстающего ребенка»? Нет. Дети, которые были отстающими в 2002 году, так и остались отстающими много лет спустя. Удалось ли «Гонке за лидерство» поднять результаты тестов до «вершины»? Нет, результаты NAEP оставались неизменными, несмотря на годы наказаний и стимулов, как и результаты международных тестов.

Добьется ли «каждый ученик успеха» потому, что существует федеральный закон под названием «Каждый ребенок добьется успеха»? Нет. К иронии судьбы, первым министром образования, которому предстояло оценить мудрость планов штатов в рамках нового закона ESSA, стала Бетси Девос – человек без педагогического образования, активно выступающий против самой концепции государственных школ и многие годы продвигающий чартерные школы, ваучеры, коммерческие школы, религиозные школы и онлайн-школы, одновременно финансируя политических кандидатов, разделяющих ее взгляды.

В основе этой лавины ошибочных политик лежало пресловутое техасское чудо 1990-х годов, которое помогло избрать Джорджа Буша-младшего на пост президента. Никакого техасского чуда не было. В NAEP за 2017 год учащиеся Техаса показали результаты немного ниже среднего по стране.

И все же много лет спустя, когда уже давно было очевидно, что этот режим стандартов, тестирования и подотчетности провалился, мифическое техасское чудо продолжало определять национальную политику. Каждая государственная школа в Соединенных Штатах была вынуждена федеральным законом продолжать следовать велениям политики, построенной на обмане. Ни один национальный деятель не обладал мудростью, интеллектом или мужеством, чтобы встать и сказать: «Это должно прекратиться».

Множество родителей и учителей – да. Даже ученики.