Педагогическая поэма для Америки. Система Макаренко в действии

Диана Равич, Джонатан Козол

Педагогическая поэма для Америки

Система Макаренко в действии

© Равич Д., 2026

© Козол Д., 2026

© Катайцева Э. С., перевод, 2026

© Нигматулин М. В., перевод, 2026

© ООО «Издательство Родина», 2026

Неравная битва за американскую школу

Диан Равич

Я выступаю за стандартизацию автомобилей. Но я против стандартизации людей. Стандартизация – это огромная опасность, нависшая над американской культурой.

Альберт Эйнштейн

Каждый может быть великим, потому что каждый может служить. Для служения не нужно высшего образования. Для служения не нужно согласовывать подлежащее со сказуемым. Для служения не нужно знать Платона и Аристотеля. Для служения не нужно знать эйнштейновскую теорию относительности. Для служения не нужно знать второе начало термодинамики. Для служения нужно лишь сердце, полное благодати, и душа, рожденная любовью.

Доктор Мартин Лютер-Кинг младший, проповедь «Инстинкт первенства», церковь Эбенезер, Атланта, Джорджия

Если бы иностранное государство нанесло нашей системе народного образования такой урон, какой нанесли ей образовательные олигархи и их приспешники из числа лизоблюдов, мы бы сочли это актом войны.

Аноним

Благодарности

Ни один автор не может опубликовать книгу без помощи множества друзей и самоотверженности самых близких и любимых людей. Посвящение отражает мой долг перед моим мужем, Мэри Батц, который жертвовал выходными, вечерами и временем отпуска, поддерживая повседневную жизнь, чтобы я могла сосредоточиться на написании. И я продолжала писать.

Большинство героев Сопротивления, о которых рассказывается в этой книге, поделились со мной своими историями, и я благодарю их. Они продолжают бороться и не остановятся, пока не добьются создания государственных школ, которых заслуживают все дети. Их ряды будут постоянно пополняться учениками, родителями, педагогами, лидерами в области гражданских прав, бабушками и дедушками и всеми, кому небезразлично наше общее будущее и наша общая судьба.

Я испытываю огромную благодарность к Роберту Шепарду, писателю, редактору и учителю, который вызвался отредактировать книгу, когда она приближалась к завершению. Он знал меня по моему блогу, а я знала его как блестящего комментатора и блогера. Мы с ним интенсивно обменивались электронными письмами на протяжении нескольких недель и стали друзьями, несмотря на то, что никогда не встречались.

Многие другие помогали мне, читая и комментируя части книги до её завершения, среди них Сэмюэл Абрамс, Кэрол Беррис, Мэри Батц, Энтони Коди, Сесе Каннингем и Леони Хаймсон.

Я благодарю Викторию Уилсон, мою подругу и редактора в издательстве Knopf, которая верила в книгу на каждом этапе пути, внимательно прочитала её и предложила множество ценных идей, включая название (которое мне очень нравится). Благодарю также её способного помощника Марка Джаффи и Райана Уиме, который собрал фотографии для книги. Я признательна моим многолетним литературным агентам Линн Чу и Гленну Хартли из агентства Writers Representatives.

Я также хочу отметить мощное вдохновение, которое я получила от учителей, возглавивших движение #RedforEd. Их пример мужества убедил меня в том, что ситуация меняется в противовес идеологии Разрушения (Disruption), описанной в этой книге, и что истинный дух образования, возможно, еще удастся восстановить и воссоздать на благо всех детей в наших школах и ради будущего нашего общества. Я хотела бы выразить особую благодарность Кубино-американскому фонду образования и гуманитарных инициатив, Международной образовательной инициативе (Гавана) и педагогическому факультету Гаванского университета. Без их финансовой поддержки публикация этой книги была бы невозможна.

Глава первая

Разрушение – это не реформирование!

Я начала писать эту книгу весной 2018 года в необычный для нашей страны момент. В штате за штатом десятки тысяч учителей выходили из школ и маршировали к зданиям законодательных собраний, протестуя против низкой зарплаты, плохих условий труда и хронического недофинансирования государственного образования. Забастовки и акции протеста продолжались и в 2019 году, распространяясь из одного округа в другой, из одного штата в следующий. Учителя выходили на улицы не только ради себя, но и ради своих учеников, которые учились в переполненных классах, пользовались устаревшими учебниками и находились в давно не ремонтировавшихся зданиях. В штатах, где доминируют республиканцы и где начались эти выступления, расходы на образование были резко сокращены за предыдущее десятилетие. Столкнувшись с тысячами разгневанных учителей и закрытыми школами, законодатели пошли на уступки, чтобы успокоить бастующих, даже в тех штатах, где профсоюзы были слабы, а забастовки запрещены.

Большинство комментаторов были шокированы такой воинственностью учителей. Они не предполагали, что учителя способны подняться спонтанно, но те поднялись. По всей стране учителя были деморализованы застойной зарплатой, сокращением бюджетов, растущими расходами на здравоохранение, переполненными классами, карательными системами оценки их труда, нападками на гарантии занятости и пенсии, а также государственным финансированием школ, управляемых частными структурами, что уменьшало финансирование государственных школ. Многие учителя решили, что больше не могут оставаться в выбранной профессии, потому что жесткий режим образовательных стандартов и тестирования, навязанный федеральным законом, отнимал недели, а иногда и месяцы учебного времени, искажал цели образования и лишал их возможности работать автономно, с увлечением и творчески.

Постоянные оскорбления и законодательные атаки на учительскую профессию и государственные школы привели к тому, что многие опытные педагоги покинули классы задолго до положенного срока выхода на пенсию, что вызвало нехватку учителей и резкое снижение числа поступающих в педагогические вузы. В то время как лжереформаторы выставляли учителей злодеями, число желающих войти в профессию стремительно падало. Разве может страна дать образование своим детям без высококвалифицированных опытных учителей?

Учительские забастовки стали гвоздем в крышку гроба того, что как минимум два десятилетия ложно называлось образовательной реформой. Смелым актом массового выхода на улицы и маршей к зданиям капитолиев – даже там, где это запрещалось законом,– учителя просвещали общественность о злобности, невежестве и близорукости, скрывающихся за фасадом образовательной реформы. Учителя подрабатывали на второй и третьей работах, чтобы сводить концы с концами. Некоторые получали так мало, что имели право на продовольственные талоны от государства. Даже при низких зарплатах учителя каждый год тратили или собирали сотни долларов на покупку необходимых школьных принадлежностей для своих учеников. Эти условия, наглядно показанные в газетах, журналах и на сайтах, объяснили общественности причины повсеместной нехватки учителей и резкого недофинансирования государственных школ.

Диан Равич

Вот что наделало так называемое реформаторское движение, демонизируя учителей так, словно они были врагами собственных учеников, и относясь к ним как к симулянтам, требующим постоянной проверки, чтобы они случайно не уклонились от своих обязанностей. Вот какой урон нанесли государственным школам, их ученикам и учителям беспечные миллиардеры, решившие разрушить, переизобрести и перекроить систему народного образования страны. Вот дело рук богатейших людей Америки: семьи Уолтонов, Билла Гейтса, Бетси Девос, братьев Кох, Майкла Блумберга, Лорин Пауэлл Джобс, Рида Хастингса, Эли Броуда и целой вереницы других миллиардеров, большинство из которых сколотили свои состояния на Уолл-стрит, в Кремниевой долине или в сфере высоких технологий.

Почти два десятилетия реформаторы обещали коренным образом преобразить американское образование, опираясь на свою стратегию тестирования с высокими ставками, оценки учителей по результатам тестов, чартерные школы и закрытие школ с низкими показателями. Они самоуверенно заявляли, что знают ответы на все наболевшие проблемы образования. Они утверждали, что возглавляют движение за гражданские права нашего времени, финансируемое миллиардерами, воротилами Уолл-стрит и федеральным правительством – как будто элиты могут возглавить движение за гражданские права, направленное против сильных мира сего (то есть против самих себя!). Они настаивали, что стоит внедрить их рецепты, как результаты американских тестов взлетят до вершин международных рейтингов. Больше не будет бедных детей, «запертых в неуспешных школах». Больше успех ребенка не будет определяться его почтовым индексом или социальным положением. Все они пели по одному молитвеннику о провалах государственного образования и с полной уверенностью заявляли, что знают, как превратить неудачу в высокие баллы тестов для всех.

Но, несмотря на инвестиции миллиардов федеральных, региональных, местных и благотворительных долларов, эти зловредные усилия не привели ни к чему. Лидеры этого фарса самоуверенно предсказывали, что успех уже не за горами. Но, как это часто бывает с миражами, горизонт все время отодвигался. Ни одно из их обещаний и заявлений не сбылось. Согласно их собственным избранным критериям – результатам стандартизированных тестов – лжереформаторы потерпели неудачу.

В этой книге я не буду называть эту деятельность и ее лидеров почетным словом «реформа», которое они нагло присвоили. Отдельные лица и группы, продвигающие подотчетность на основе тестов, закрытие школ и выбор школ в качестве средств решения проблемы низких баллов, не являются реформаторами. Как же их называть? Другие называют их деформаторами, или финансовой приватизационной кабалой, или движением за уничтожение государственного образования, или приватирами. Такие группы и отдельные лица часто говорят, что их цель – разрушить государственное образование, и, думаю, в этом случае они точно назвали себя сами. Они – Разрушители. Они мастера хаоса, который они обрушивают на чужих детей, не испытывая ни малейших угрызений совести. Они, конечно же, не реформаторы – этот титул они присвоили себе обманным путем. Старое и истинное значение слова «реформа» имеет положительные коннотации; большинство людей слышит его и думает об улучшении, прогрессе, подъеме. Это не описывает нынешнее движение разрушителей, которое на самом деле представляет собой целенаправленную, пагубную и щедро финансируемую кампанию по приватизации американских государственных школ, разгрому учительских профсоюзов, разрыву общественных связей и уничтожению профессионального статуса учителя. Риторика этой кампании настолько единообразна от места к месту, что я предполагаю: она была состряпана специалистами по маркетингу и брендингу, чтобы вводить общественность в заблуждение. Я не позволю, чтобы термин «реформа» был похищен теми, у кого есть скрытые мотивы.

Разрушители – сторонники приватизации. Они не доверяют государственному сектору. Им не нравится местный контроль. Они любят закрывать государственные школы. Они принижают учителей. Они используют свои огромные ресурсы, чтобы передать государственные активы в частный сектор и очернить тех, кто учит наших детей, несмотря на низкую зарплату и плохие условия труда.

Разрушители утверждают, что школы должны управляться как бизнес. Они считают, что ученики, учителя, директора и школы нуждаются во внешней мотивации с помощью кнута и пряника, премий и штрафов, привязанных к результатам стандартизированных тестов. Они верят, что, поскольку бизнес преуспевает благодаря частной собственности, отчетам о прибылях и убытках и управлению на основе данных, школы должны поступать так же. Они считают, что стандартизированное тестирование – это важнейший инструмент для принятия объективных решений о том, какие учителя эффективны или неэффективны, а какие школы заслуживают поощрения или закрытия.

Разрушители рассматривают образование как предпринимательскую деятельность, которая должна быть «масштабируемой» и приносить «возврат на инвестиции». Они поощряют выход новых предприятий на образовательный рынок. Школы, которые когда-то рассматривались исключительно как институты обучения и воспитания, корпорации и предприниматели переосмыслили как места коммерции и извлечения прибыли. На продаже тестов, оборудования, программного обеспечения, повышения квалификации, новых учебных программ, новых способов анализа и использования данных, консультационных услуг для всего вышеперечисленного можно зарабатывать деньги. Деньги можно зарабатывать, открывая сети чартерных школ, покупая недвижимость под одним названием и сдавая ее в аренду новой чартерной школе под другим названием, учреждая связанные корпорации для поставки товаров и услуг в собственные чартерные школы, используя кредитную карту чартерной школы для полетов первым классом, посещения дорогих ресторанов, покупки роскошных автомобилей и одежды. Регулярно проводятся конференции, на которых обсуждается, как инвесторы в акционерный капитал могут извлечь прибыль в образовательной индустрии. Многие люди поняли, как делать деньги из государственных средств, выделяемых на образование, но эти люди не учителя. Учителя проводят свои уроки несколько раз в день, выполняя свою работу за среднюю зарплату в 60000 долларов – значительно ниже того, что получают их коллеги с такой же квалификацией в других профессиях в тех же штатах. Они определенно в сфере образования не ради денег.

Государственные школы принадлежат общественности, и они должны получать надлежащую поддержку от общества, потому что это наши инвестиции в будущее нашей демократии. Они должны обеспечивать надлежащее, хорошо финансируемое образование для всех детей, которые в них приходят. Каждый ребенок имеет право получать образование за государственный счет в государственных школах.

Корпоративное Разрушение потерпело неудачу. Оно снизило статус учительской профессии. Оно создало общенациональную нехватку учителей. Оно препятствовало творческому и вдумчивому преподаванию. Оно подорвало передачу знаний и навыков в области истории, науки, литературы, иностранных языков и искусства. Оно сократило время на физкультуру, отдых и игры, отдавая его тестированию и подготовке к тестам. Оно деморализовало и учеников, и учителей. Оно уничтожило дух учения. Оно не смогло дать те чудесные результаты и преимущества, которые обещало.

Но, возможно, худший из грехов Разрушителей в том, что они сменили тему, отвлекли внимание от коренных причин и подсунули ложные решения. Гнойные язвы нашего общества глубоко укоренены в бедности и неравенстве в сочетании с расовой сегрегацией. Около 19 процентов детей в нашей стране живут в бедности, и еще 22 процента находятся «на грани бедности» по данным Национального центра по проблемам детской бедности. Эта доля выше, чем в любом другом современном индустриальном обществе. Разрушители избегают разговоров о бедности, неравенстве и расовой сегрегации. Если бы они заговорили об этом, им пришлось бы повысить налоги на самых богатых, чтобы оплатить издержки по исцелению нашего общественного устройства. Разрушители убедили американский политический истеблишмент в том, что тестирование с высокими ставками и выбор школ приведут к справедливому и хорошему обществу, которое мы все, теоретически, надеемся увидеть. Разрушители отвлекли наше внимание, пытаясь убедить нас, что чартерные школы и ваучеры – это путь к равенству и справедливости. Это не так. Даже если они дают более высокие результаты тестов (а обычно не дают), чартерные школы и ваучеры – это ложная замена политикам, которые действительно усиливают равенство и обеспечивают достойный уровень жизни для всех американцев.

Могут ли школы сами по себе изменить общественный порядок? Наивно ожидать, что они решат структурные проблемы, требующие устойчивых и масштабных государственных действий. Движение приватизации отвлекает общественность от проблем, требующих согласованных усилий всех нас для их решения. Оно пытается превратить нас из граждан в потребителей, заинтересованных только в собственном благополучии, а не в общем благе.

Цель государственных школ – побуждать учеников мыслить и действовать как граждане демократического общества, готовые внести свой вклад в то, чтобы сделать его лучше для всех. Государственные школы принадлежат общественности, а не предпринимателям и не корпоративным сетям. Они принадлежат всем нам. Мы не смеем их потерять.

Обыкновенные герои среди нас выступили против корпоративных Разрушителей. Снова и снова Сопротивление одерживало победу. Они высказывались, они поднимались, они организовывались, они голосовали. В этой книге я расскажу об их достижениях.

Глава вторая

Одиозный статус-кво

Сегодня никто не удовлетворен статусом-кво. Корпоративные Разрушители хотят взорвать государственные школы и начать все с нуля. Билл Гейтс говорит, что они устарели; Лорин Пауэлл Джобс, Марк Цукерберг и Чарльз Кох хотят их переизобрести, как и другие миллиардеры, несмотря на отсутствие у них опыта в сфере образования. Еще в середине XIX века Ралф Уолдо Эмерсон заметил, что у каждого реформатора в жилетном кармане лежит план по переустройству общества. К счастью, никто из реформаторов времен Эмерсона не был настолько богат и могуществен, чтобы навязывать свои непроверенные идеи нежелающим людям; им приходилось проходить через демократический процесс, чтобы убедить людей принять их реформы. Сегодня кажется, что у каждого миллиардера в жилетном кармане есть план по переизобретению или переосмыслению государственных школ.

В своей книге «Победители получают всё: элитарный фарс о спасении мира» Ананд Гиридхарадас предупреждал, что миллиардеры используют свою филантропию, чтобы контролировать других под видом помощи. Их «дары» выглядят благонамеренными, но являются троянскими конями, призванными защитить статус-кво. Так обстоит дело и с Разрушителями. Их попытки захватить государственные школы, которые принадлежат общественности, подрывают демократию. Миллиардерам не нравятся государственные школы; им не нравятся профсоюзы; им не нравятся избираемые школьные советы. Им не нравится низовая демократия, поэтому они тратят миллионы долларов, чтобы получить контроль над школьными советами на уровне штатов и на местном уровне.

Люди, которые пытаются защитить государственные школы от Разрушителей, тоже недовольны статусом-кво. Они устали от времени и денег, которые тратятся на стандартизированное тестирование; устали от ежегодных рейтингов учеников, учителей и школ, основанных на результатах стандартизированных тестов; и устали от бесконечных нападок на учителей и государственные школы. Они устали видеть, как их государственные школы теряют хороших учеников и ценные ресурсы из-за чартерных школ, которые конкурируют с местными государственными школами. Они устали видеть, как их государственные школы заменяются корпоративными сетями. Они устали от рекламных презентаций новейших технологических модных веяний; они устали видеть, как их детей, еще слишком маленьких, чтобы читать, сажают перед экранами компьютеров; и они устали от того, что данные об их детях извлекаются мегакорпорациями для продажи другим мегакорпорациям.

Никому не нравится статус-кво. Разрушители заявляют, что выступают против статуса-кво, но сами они и есть статус-кво. В конце концов, именно они контролируют рычаги власти в федеральном правительстве и правительствах штатов. Они пишут законы и предписания. Они контролируют политику. Они определяют статус-кво. Он принадлежит им.

Цель государственного образования с самого его возникновения была тройственной: во-первых, обучить основам знаний – чтению, письму и математике; во-вторых, обучить основам гражданственности в демократическом обществе, подготовить молодое поколение к голосованию, работе в жюри присяжных и участию в жизни своих сообществ; и в-третьих, дать им возможность делать мудрый выбор после окончания школы, чтобы они могли заботиться о себе и своих семьях и улучшать наше общество. Наиболее важным в достижении этих целей является воспитание характера, то есть развитие таких качеств, как честность, порядочность, вежливость, трудолюбие, ответственность и этичность. Характер важнее, чем результаты тестов.

На протяжении многих поколений американцы гордились своими государственными школами. Они знали, что те не идеальны, но гордились тем, что каждый ребенок имеет право учиться в бесплатной государственной школе. Они верили в этот идеал задолго до того, как он был реализован. Споры никогда не обходили стороной школьные двери. Школы во многом были отражением американского общества. Общество было расистским, и школы были расово сегрегированы. Потребовалось историческое решение Верховного суда США в 1954 году, чтобы объявить, что штаты не могут использовать силу закона для разделения учащихся по расовому признаку. Безусловно, отмена де-юре (юридически признанной и обеспеченной законом) сегрегации не положила конец сегрегации де-факто: проблемы расизма, расовой изоляции и сегрегации сохраняются в школах и в обществе в целом по сей день. По закону на школы возложена обязанность обучать детей, для которых английский язык не является родным, и аналогичным образом они обязаны обучать учащихся с ограниченными возможностями. Когда Разрушители с ностальгией говорят о «добрых старых временах», они вспоминают школы, которые не были расово интегрированы и в которых не учились не говорящие по-английски дети или дети с ограниченными возможностями.

Никогда в прошлом государственные школы не были повсеместно отличными. Это фантазия. Всегда были великие учителя, хорошие учителя и плохие учителя. Всегда были отличные ученики, средние ученики и проблемные ученики, которые приходили в школу неохотно. Полезными противоядиями от фантазийного мышления служат фильм «Школьные джунгли» (1955) и роман Бел Кауфман «Вверх по лестнице, ведущей вниз» (1964); в обоих изображаются дисфункциональные городские государственные школы той эпохи. Это было далеко от идиллии. Были хорошо обеспеченные ресурсами школы в богатых сообществах и школы со скудными ресурсами в бедных сообществах. Мы не можем сказать, знали ли ученики в те дни больше или меньше, чем ученики сегодня. У нас нет общего критерия для сравнения. Исходя из моих знаний как историка образования, из моего опыта ученицы средней школы в 1950-х годах, а также из моего опыта члена правления федерального агентства по тестированию – Национальной оценки образовательного прогресса, я считаю, что сегодняшние ученики, безусловно, знают гораздо больше математики и естественных наук, чем ученики 1940-х и 1950-х годов. Сегодняшние ученики реже читают великую литературу, чем их бабушки и дедушки, потому что от учителей английского языка в 1930-х, 1940-х и 1950-х годах ожидали, что они будут преподавать классическую литературу, и их не заставляли полагаться на обезличенные учебники, содержащие фрагменты литературы, чтобы подготовить учеников к стандартизированным тестам.

Такова фантазия о временах, когда образование якобы находилось на пике своего развития.

Перенесемся в начало 1980-х годов.

Рональд Рейган был избран президентом в 1980 году. Он назначил министром образования Террела Белла, профессионального педагога из Юты. Белл ранее занимал должность комиссара США по образованию при президентах Ричарде Никсоне и Джеральде Форде. У Рейгана было три цели в области образования: он хотел упразднить Министерство образования США (созданное его предшественником президентом Джимми Картером), вернуть школьную молитву (когда-то распространенную в государственных школах, но запрещенную Верховным судом в 1962 году) и ввести школьные ваучеры, чтобы позволить учащимся посещать религиозные и частные школы за государственный счет. Рейгана консультировал его друг Милтон Фридман, экономист-либертарианец, который не верил в государственные школы и выступал за ваучеры. Комиссар Белл не разделял страсти президента Рейгана к ваучерам и школьной молитве, равно как и его пренебрежения к государственным школам.

В 1981 году, надеясь спасти новое Министерство образования США, министр Белл учредил Национальную комиссию по качеству образования. В 1983 году комиссия опубликовала доклад под названием «Нация в опасности: необходимость образовательной реформы». Как и надеялся Белл, доклад не рекомендовал ни школьную молитву, ни ваучеры. Однако его центральная тема – возложение вины за экономические трудности страны на государственные школы – была не менее разрушительной для государственного образования. В напыщенной риторике доклада утверждалось, что государственные школы не справляются со своей задачей и погрязли в «нарастающей волне посредственности».