Отпуск по ошибке

Анастасия Градцева

Отпуск по ошибке

Глава 1.

Почему семейный пансионат в двух шагах от моря стоит гораздо дешевле, чем все остальные отели рядом с ним?

Теперь я это знаю.

Потому что кровать проваливается, в ванной плесень, горячая вода заканчивается через пять минут, а еще потому, что тут нет лифта, только узкая лестница.

А моя комната, между прочим, на третьем этаже!

Я думала, что прошла все круги ада, когда неделю назад затаскивала туда свой чемодан, но спускаться оказалось еще сложнее. И даже помочь некому — здесь кроме меня или женщины с детьми, или пенсионеры.

Тащу сама. А что еще делать?

Руки ноют, неудобный льняной пиджак липнет к спине, а из-под соломенной шляпы ручьями льется пот. Да, кондиционера тут тоже нет.

Взмокшая, злая, я перевожу дыхание, когда последняя ступенька оказывается позади. Потом поправляю очки, перехватываю поудобнее сумку и иду к дверям. Они тяжелые, основательные, прям как у нас в школе. Толкаю их плечом и вываливаюсь на улицу с чемоданом и сумкой.

Дурацкая шляпа опять сползла, но я решаю поправить ее позже. Дорогу под ногами я вижу, а остальное не так важно.

Заворачиваю за угол пансионата, и тут мой чемодан цепляется за что-то колесом. Дергаю его изо всех сил.

— Да какого хрена?! — вдруг гаркает кто-то так громко, что я аж подскакиваю на месте.

Оборачиваюсь и вижу мотоцикл, за который я, видимо, и зацепилась чемоданом. Мотоцикл выкрашен в вызывающий ярко-желтый цвет. А рядом стоит парень — тоже очень вызывающего вида.

Я неодобрительно оглядываю его потертые штаны, обтягивающую майку, голые мускулистые руки и сигарету в пальцах. Бровь выбритая, на виске тоже какие-то выбритые полоски. И взгляд такой… неприятный.

Как у того, кто закончил девять классов и не смог поступить даже в ПТУ.

— Молодой человек, — говорю я. — Фильтруйте выражения и не орите так громко. Тут вообще-то дети.

— Какие нахрен дети?

Я поправляю шляпу и оглядываюсь. Ну да, в дальнем углу парковки сидит на сумках Галя, а рядом с ней уткнулся в телефон ее сын. Рослый щекастый Толик.

— Вот! — торжественно говорю я, указывая в их сторону. — Вот дети. А вы…

— Кофе, — перебивает он.

О. Так это такой неандертальский флирт?

Неожиданно.

Смотрю на парня немного другими глазами. Нет, он в каком-то смысле привлекательный…для определенного типа женщин. Но точно не для меня.

Слишком молодой и слишком неотесанный.

Я уже набираю воздуха в легкие, чтобы сказать, что кофе я с ним пить не пойду и вообще мне скоро в аэропорт ехать, но этот парень успевает раньше.

— Ты мне кофе разлила, дамочка, — грубо сообщает он и щелкает зажигалкой. — Извинись хотя бы.

Только тут я замечаю на асфальте коричневую лужу и белый пластиковый стаканчик.

Хотя от жары лицо и так раскраснелось, но от неловкости щеки начинают пылать еще сильнее.

Господи, как хорошо, что я не успела ничего ляпнуть.

И вообще, как я могла разлить его напиток, если просто проходила мимо?

Это, наверное, какой-то развод от мошенников.

Сейчас еще деньги начнет с меня требовать.

— Я не трогала ваш кофе, — говорю я.

Парень закуривает и раздраженно смотрит на меня.

— Ты толкнула байк своим чемоданом.

— И что?

— Кофе стояло на нем.

— Во-первых, не стояло, а стоял, — отрезаю я. — Кофе мужского рода. А во-вторых, вы сами виноваты, что не следили за своим стаканом и поставили его в неудачное место. И, кстати говоря, что вы тут делаете? Здесь нельзя парковать мотоциклы.

— Кто такое сказал?

— Правила, — говорю я. — Это не зона парковки, а тротуар. Парковка дальше.

Парень подносит тлеющую сигарету к губам, делает затяжку и выдыхает терпкий сигаретный дым прямо в мою сторону. Явно нарочно.

Я закашливаюсь.

— Да пошла ты, — лениво сообщает он.

Не успев подумать, я выхватываю сигарету из его пальцев и швыряю на асфальт. Наступаю на нее подошвой балеток и отчеканиваю:

— Курить здесь тоже нельзя. Уезжайте, если не хотите, чтобы я полицию вызвала.

Я привыкла разбираться с наглыми старшеклассниками, привыкла к тому, что под моим строгим взглядом выбрасываются сигареты, прячутся мобильные телефоны и достаются тетрадки. Я не боюсь таких нахалов, я умею с ними управляться.

— Ха, — резко выдыхает этот парень.

Его расслабленное лицо моментально меняется на хищный оскал, а взгляд становится пугающим.

— Полицию, значит? Думаешь, успеют?

По спине пробегает холодок.

Ох черт. Кажется, я перегнула.

У него очень жуткие глаза — слишком светлые на фоне загорелого обветренного лица. И в этих глазах ясно читается угроза.

Я вдруг резко осознаю, что отчитываю не старшеклассника в безопасном школьном коридоре, а какого-то отморозка на полупустой парковке.

И если он меня сейчас пырнет ножом или утащит в кусты, ему никто не сможет помешать. Никто просто не рискнет с таким связываться.

Боже, а я-то зачем к нему полезла? По работе соскучилась?

— Я… Меня будут искать! — отчаянно выпаливаю я. — Я директор школы, понятно?

Строго говоря, еще не директор.

На следующей неделе меня ждет аттестация в управлении образования и только тогда выйдет приказ о назначении, но об этом ведь знаю только я, правда?

— Директор, — для уверенности повторяю я.

Парень вскидывает бровь, в которой выбрита полоска, и оскорбительно ржет.

— Кто? А ну-ка повтори, а то я не расслышал.

— Директор.

— Истеричка в климаксе, которая орет на детей?

— Я не ору на детей!

— Ну да, ты на всех орешь, — фыркает парень, а потом вдруг растягивает губы в неприятной усмешке. — Ну что, директриса, как за кофе будем расплачиваться? Извинений я так и не услышал.

Я упрямо молчу.

Язык не поворачивается извиняться за то, в чем я не виновата.

Он оглядывает меня придирчивым взглядом, и я вдруг словно вижу себя со стороны, целиком. И свою старомодную соломенную шляпу, и строгие очки, и черный льняной костюм, мятый и потный.

«Лен — это статусно», — сказала мама, когда вручила мне это костюм. — «Ты ведь уже не девочка, Марина».

А шляпу я купила сама, чтобы добавить в свою первую в жизни поездку на море немного легкомыслия, но почему-то не вышло.

Внезапно я чувствую себя жалкой.

За весь отпуск ко мне ни разу не подходили знакомиться. Нет, я бы все равно отказала, потому что курортные романы меня не интересуют, но было бы приятно.

Даже к Гале, которая везде ходила со своим щекастым сыном, подкатывал шашлычник, а ко мне никто. Как будто я невидимка.

Нервно одёргиваю пиджак.

Что от меня надо этому отморозку? Чего он так долго пялится и молчит?

Может, и правда позвать на помощь?

— Знаешь, был бы на твоем месте мужик, — вдруг говорит парень, не сводя с меня своих светлых глаз, — он бы мне уже сейчас бежал кофе покупать и сигареты. Была бы симпатичная девчонка, уже устраивала бы задницу на сиденье байка и готовилась отрабатывать за свою наглость. А с таких истеричных старух, как ты, даже взять нечего.

— Я не… — Замолкаю.

Нет смысла возражать.

Тридцать — это, конечно, не старость, но уже и не молодость точно.

Парень вдруг отворачивается от меня и царственно машет рукой.

— Свободна, директриса. Шуруй, куда шла, и передавай привет пенсионному фонду.

— Хамло малолетнее, — не удерживаюсь я и сама пугаюсь своих слов.

Да что ж такое!

Моя дурацкая жажда правды опять пересилила инстинкт самосохранения.

— Чего ты там вякнула? — Он резко поворачивает голову.

И тут случается — я даже не могу подобрать другого слова! — настоящее чудо: на парковку заворачивает полицейская машина.

Я резко стартую к ним вместе со своим чемоданом, шляпой и сумкой и стучу им в окно.

Стекло медленно едет вниз.

— Чего надо? — спрашивает меня полицейский. У него широкое красное лицо, и пахнет от него почему-то перегаром.

— Там парень на мотоцикле, — выпаливаю я. — Он мне угрожал!

— Как угрожал?

— Сильно! Еще он в неположенном месте припарковался!

Полицейский вздыхает и нехотя выкатывается из машины. Вблизи от него пахнет не только перегаром, но и тяжелым потом, и я машинально задерживаю дыхание.

— Молодой человек, — кричит он тому парню. — Документики показываем.

Лицо у мотоциклиста моментально становится таким взбешенным, что я не удерживаюсь от ехидной улыбки.

А потом машу ему рукой. Из вредности.

Правила работают для всех, мальчик.

Даже если ты думаешь, что особенный и тебе все можно.

Глава 2.

Автобус подъезжает к нашей парковке только через час, когда и у меня, и у Гали, и у Толика уже от жары вскипают мозги.

Полиция уехала, наглый мотоциклист умотал следом, показав мне на прощание неприличный жест, и я с облегчением выбрасываю эту ситуацию из головы.

Может, я поступила и не очень красиво, заявив на него, но…

Но он сам виноват.

Здесь действительно запрещено и курение, и стоянка.

— Загружайтесь, блин. Чего стоите? — хрипит водитель, выходя из автобуса и закуривая. —Опаздываем.

— Простите, здесь нельзя курить, — говорю я.

— Пешком сейчас пойдешь, раз такая умная.

Скриплю зубами, но замолкаю.

Пешком я семьдесят километров не осилю.

Складываю свой чемодан в багажное отделение, потом поднимаюсь в сам автобус — там душно, жарко, воняет немытым телом и чьими-то сладкими духами.

Непроизвольно задерживаю дыхание и прохожу вперед.

Этот автобус собирает отдыхающих по всему побережью, а потом уже везет их в аэропорт. Мы последние перед выездом на трассу, поэтому свободных мест осталось мало.

Я сажусь рядом с бабулей с фиолетовыми волосами. Она сразу же начинает рассказывать что-то про свою неблагодарную дочку, а я прикрываю глаза и проваливаюсь в сон.

Первую остановку я пропускаю, просыпаюсь только на второй.

Иду стоять длинную очередь в женский туалет, возвращаюсь в автобус и сразу же слышу детский плач.

— Мама, я пить хочу! Хочу сок! — хнычет девочка лет трех-четырех на вид.

— Воду пей, — отзывается ее мама.

— Не хочу-у-у! Она теплая и противная. Хочу сок. Сок холодный.

— Нет у меня денег на твой сок, задрала уже.

— Мам!

— Ты тупая что ли? Сказала же: нет денег.

— Я пить хочу.

— Не ори. А то получишь сейчас.

У меня неприятно сжимается сердце.

Я понимаю, что эта мама устала, понимаю, что цены тут на заправке действительно выше обычного, но ничего не могу с собой поделать.

Ненавижу, когда с детьми грубо разговаривают.

Ненавижу, когда к ним относятся так, как будто они недолюди какие-то.

— Вы там пожестче с моим дебилоидом, Марина Евгеньевна, — сказал мне как-то один папа после родительского собрания. — Он по-нормальному не понимает.

«А вы пробовали по-нормальному?» — зло подумала я.

Подумала, но не сказала, была еще слишком молодой и осторожной. Сейчас бы уже, конечно, не постеснялась.

Я восемь лет работаю в школе и могу сказать, что самое тяжелое в работе учителя вовсе не дети. Они-то как раз все прекрасно понимают, соблюдают договоренности и хорошо относятся к тебе, если ты их уважаешь. Даже если они творят глупости, это объяснимо: несозревшая психика, юный мозг, гормональные изменения.

А вот у родителей, которые ведут себя некрасиво, таких оправданий нет.

Девочка на сиденье за мной начинает тихо плакать, и я не выдерживаю. Мы же еще стоим, я успею быстро купить ей сок.

Тяжелую сумку с южными гостинцами для мамы я оставляю на своем сиденье (бабуля любезно обещает за ней последить), и выскакиваю из автобуса.

— Я через пару минут буду, — говорю я водителю, который курит и смотрит что-то в своем телефоне.

— Ага.

— Подождете?

— Ага.

Очередь у кассы не очень большая, человека четыре. Я беру сразу две упаковки сока, прошу обязательно холодный. Расплачиваюсь картой, которая у меня вложена в чехол вместе с телефоном, и тороплюсь к выходу.

Выхожу на улицу, делаю по инерции пару шагов и застываю, тупо глядя на пустое место на парковке.

Моего автобуса там нет.

Он уехал.

— Нет, господи, — бормочу я отчаянно и прижимаю к груди холодные влажные упаковки сока. — Нет, нет, нет. Такого не может быть.

Срываюсь с места и неуклюже бегу к дороге.

И вот там, в клубах пыли, я успеваю увидеть зад моего автобуса, прежде чем он скрывается за поворотом. Паника стискивает горло, и на секунду я перестаю дышать.

— Тихо, — шепчу я сама себе. — Тихо. Спокойно. Надо просто позвонить и он вернется.

Кому звонить? У меня нет номера этого водителя.

Но у кого-то же он должен быть.

Рассовываю упаковки с соком по карманам, беру мобильный, залезаю в почту, ищу там бронирование пансионата и нахожу их телефон.

Звоню.

Никто не берет.

Еще раз звоню — то же самое.

Хочется орать, причем матом.

— Бл… блин!

Даже сейчас неприличные слова застревают в горле и не выходят наружу. Срабатывает многолетняя привычка себя контролировать.

Черт, да почему я даже выругаться нормально не могу?!

Меня бы сейчас никто не осудил!

Я стою на обочине с телефоном в руках, с двумя пакетами сока в карманах и с трудом сдерживаю слезы.

Вдруг за моей спиной раздается резкое «БИП!»

Я от неожиданности подпрыгиваю и вижу, как рядом со мной тормозит до ужаса знакомый желтый мотоцикл.

— Работаешь, директриса? — спрашивает насмешливый голос из-под шлема. — В школе по ходу совсем мало платят, раз ты на трассу вышла?

Глава 3.

Я могла бы промолчать, могла бы оскорбить его в ответ, но вместо этого почему-то честно говорю:

— У меня автобус уехал.

— Беда, че. Жди следующий, — хмыкает парень и снимает шлем.

Влажный завиток темных волос падает ему на лоб, и он раздраженно смахивает его рукой в грубой перчатке.

— Следующего не будет, — ровным голосом сообщаю я. — Это был трансфер в аэропорт. А еще он уехал с моими вещами.

— И чем ты его достала, директриса, что он тебя тут кинул? — спрашивает он без всякого сочувствия. — Клевала мозг за неправильную парковку?

— За курение в неположенном месте, — с каменным лицом говорю я.

Парень хохочет, запрокидывая голову. На широкой загорелой шее натягиваются жилы.

— Совсем долбанутая. Ты бы ему еще рассказала, как за дорогой следить.

— Да пошел ты! — неожиданно срываюсь я, и мне на секундочку становится легче.

Как будто расслабляется туго стянутый узел внутри.

— Не психуй, директриса, — снисходительно советует парень. — Ничего страшного не случилось.

— Не случилось?! Мой самолет улетит без меня! В автобусе все мои вещи!

— Считай, что это карма за то, что ты натравила на меня ментов.

— Я не верю в карму и прочий псевдонаучный бред, — цежу я сквозь зубы.

— Это работает вне зависимости от того, веришь ты в это или нет.

— Вы куда-то ехали? — яростно спрашиваю я. — Вот и поезжайте дальше. Мне нужно попасть в аэропорт, а вы мне только мешаете.

— Как планируешь туда попасть?

— Такси вызову.

— Дело твое, но это трасса, — говорит парень со скучающим видом. — До ближайшего города километров сорок. Долго ждать придется. Лучше поймать попутку.

— Спасибо за совет, которого я не просила. — Я резко разворачиваюсь и иду обратно.

Попутку ловить слишком опасно.

Должны быть еще какие-то варианты. Их не может не быть.

— Мне очень нужно в аэропорт! — в отчаянии говорю я девушке на кассе, которая пробивает седому мужику кофе. — Может, вы знаете, как это сделать?

— Не знаю, — равнодушно отвечает она.

— Я могу отвезти. — Мужик растягивает губы в улыбке, и я вижу его желтые неровные зубы. — По цене договоримся. Наличка есть?

— Нет! — торопливо говорю я. — Налички нет и вообще денег нет, извините.

— Можем и без денег. — Он опять улыбается и подмигивает.

— Нет! Нет, спасибо.

Я пулей выскакиваю из магазина и натыкаюсь взглядом на знакомый желтый мотоцикл возле одной из бензоколонок. Хозяин мотоцикла стоит ко мне спиной, и я невольно оцениваю его вид сзади.

Он хорош, приходится это признать. Широкие плечи, длинные ноги в обтягивающих черных штанах, крепкий… зад.

Я воровато отвожу глаза.

Некрасиво заглядываться на молодого парня, мне уже вообще-то тридцать.

Ладно бы он был умный и воспитанный, а то какое-то хамло трамвайное.

Грубил мне, тыкал, старухой обзывал!

Старухой…

В голове начинает вертеться совершенно сумасшедшая мысль, но чем дольше я ее думаю, тем больше кажется, что это выход.

Словно почувствовав мое присутствие, мотоциклист оборачивается. В его светлых глазах вспыхивает веселье.

— О, директриса! Следишь за мной?

Я набираю воздуха в лёгкие и выпаливаю:

— Отвезите меня в аэропорт!

Такого он точно не ждал.

Темные брови взмывают вверх, а рот забавно и немного по-детски приоткрывается.

— Чего?!

— Пожалуйста, — запоздало добавляю я. Подумав, сообщаю: — Мне жаль, что я пожаловалась на вас полиции, хоть и было за что.

Парень рывком вытаскивает шланг из бензобака, вешает его обратно и делает шаг ко мне.

Непроизвольно хочется отшатнуться от него подальше, но я держусь.

— Пожалуйста, — повторяю я.

— Директриса, ты ебанулась? Почему я?

— Потому что… неважно.

— Скажи почему, — приказывает он низким злым голосом. — Иначе я с места не сдвинусь.

— Потому что вы меня точно не изнасилуете, — скороговоркой сообщаю я. Все лицо заливается удушливой краснотой. — Я для вас старая. А в остальных водителях я не уверена.

Между нами повисает секундное молчание.

— Так. Ну твоя выгода понятна, — говорит он, растягивая слова. — А мне зачем тебя везти? Я еду в другую сторону.

— Ради хорошей кармы? — робко предполагаю я.

Парень хмыкает.

— Разве что. Денег от тебя бесполезно ждать, как я понимаю.

— Бесполезно, — со вздохом соглашаюсь я. — У меня на карте три тысячи осталось от отпускных. Но я могу вам полторы перевести. Или даже две. Подойдет?

— Оставь себе.

— Еще сок есть, — вдруг вспоминаю я и достаю из кармана пиджака еще холодную упаковку. — Апельсиновый. Хотите?

Глава 4.

— Хочу, — неожиданно соглашается парень и забирает сок. — Апельсиновый вкусный. Вот яблочный полное говно.

— Я больше люблю томатный. Он… Он…

Теряю мысль, пока смотрю, как парень буквально за несколько глотков всасывает в себя сок.

Он с таким наслаждением его пьет, что это выглядит почти неприличным.

Меня во всяком случае это смущает.

— Есть еще один, — говорю я, отводя глаза. — Хотите?

— Еще один апельсиновый?

— Да.

— Нафига ты взяла два апельсиновых, если любишь томатный?

— Это не мне, это ребенку.

Он хмурится.

— У тебя есть ребенок? Он что, в автобусе остался?

— Ох, нет! — Я издаю глупый смешок. — У меня нет детей. Не считая учеников, конечно. Но своих нет. Просто девочка в автобусе просила сок, а мама не хотела покупать, и я…

Я окончательно теряюсь под его пристальным взглядом и замолкаю.

— Ты поэтому автобус проебала? — спрашивает он.

— Извините, а можно без мата?

— Нельзя. Так что?

— Это не ваше дело, — отрезаю я.

Не хочется выставлять себя дурой, которая побежала покупать сок чужому ребенку и опоздала на автобус. Даже если я и правда такая дура.

— Ладно, — вдруг сообщает он и с хрустом сжимает в ладони пустую упаковку из-под сока. — Докину тебя до аэропорта, но при одном условии. Оно одинаковое для всех девчонок, которых хотят ко мне на заднее сиденье. Ты, конечно, давно не девочка, директриса, но правила есть правила.

Что за правила?

Мне это не нравится. Очень не нравится.

Уж слишком хищная ухмылка появляется на его лице.

— Что я должна сделать?

— Раздеться до пояса. Лифчик можешь оставить.

Кровь бросается мне в лицо.

— Ни за что! — выкрикиваю я и отшатываюсь от этого извращенца. — Не подходи ко мне.

Он смеется низким бархатистым смехом.

— Ты чего там себе придумала, директриса? Твои престарелые телеса меня не интересуют.

— Тогда зачем?!

— А сама не догадываешься? Карма и все такое?

Голос парня становится жестким, и у меня все волоски на руках становятся дыбом от какого-то первобытного страха.

— Это за полицию? — сглотнув, спрашиваю я шепотом.

— Сообразительная. Ну так что?

Мне надо в аэропорт. Очень надо.

Под пиджаком у меня тонкая блузка и бюстгальтер. Он строгий и закрытый, никаких кружавчиков. Почти как купальник.

В купальнике же я могу появляться на людях? Значит, чисто теоретически…

Я смотрю на запылившиеся носки своих балеток и негнущимися пальцами начинаю расстегивать верхнюю пуговицу пиджака. Она не поддается.

— Быстрее, а то я тут усну, — подстегивает его издевательский голос.

Я вдруг вспоминаю учительницу химии, которую уволили за то, что у нее в соцсетях было фото в купальнике.

А что если этот мотоциклист меня сейчас сфотографирует? А что если он выложит эти фото в интернет, они дойдут до учеников, до родителей, до управления образования…

— Нет, — слышу я словно со стороны свой голос. — Нет. Я не могу.

— Значит, тебе не надо в аэропорт.

— Мне надо. — Слезы уже подступают к глазам. — Мне очень надо!

— Тогда раздевайся.

— Я не могу! — выкрикиваю я и начинаю плакать.

Слезы льются двумя горячими потоками, остановить их просто невозможно. Они как стихийное бедствие.

Я отворачиваюсь, пытаюсь вытереть глаза, но очки мешают и приходится их снять. Дужка цепляется за шляпу, и она слетает тоже. Прямо на грязный асфальт, откуда порывом ветра ее сносит в сторону.

Я отрешенно слежу за ней, сжимая очки в руке, а слезы все бегут и бегут.

Мне уже даже не стыдно.

— Блин, ты ревешь что ли? — Хриплый голос парня раздается совсем рядом. — Да ладно тебе, это же просто прикол.

Я резко разворачиваюсь и впечатываюсь прямо в него.

Он подхватывает меня, не давая упасть. Вглядывается в мое заплаканное лицо и вдруг присвистывает.

— Фига себе. А ты не такая уж и старая. Тебе сколько лет, директриса?

— Тридцать, — гнусаво бормочу я и шмыгаю носом.

— Сожги эту шляпу, ты в ней на все пятьдесят тянешь. Очки у тебя тоже уродские, кстати. И костюмчик чисто бабка стайл. Внешность не твоя сильная сторона, да, директриса?

— Вы тоже не Ален Делон, — огрызаюсь я. — Но я же об этом молчу.

В ответ звучит низкий смех.

Он так близко, что теплое дыхание касается моей кожи, и это вызывает странные ощущения. Как будто щекотка где-то внутри.

— Слушай, а чего ты мне выкаешь? — спрашивает он. — Я же тебе не говорю «вы», хотя ты так-то постарше меня.

— Потому что я лучше воспитана.

— Ну ты и язва, директриса. Пиджачок точно не будешь снимать?

— Точно.

— Жаль. Я бы глянул. Чисто из любопытства.

— Обойдетесь, — буркаю в ответ.

— Сок остался? — вдруг спрашивает парень.

— Э, да.

— Давай. Зачту как плату. Жди тут, карауль байк. Оплачу бенз, отолью, и поедем.

Я растерянно сжимаю в руке очки. Лицо все еще мокрое от слез, и я вытираю его рукавом пиджака. Лен неприятно жесткий, он царапает кожу, и она сразу начинает гореть.

— Сок, — повторяет парень с требовательной интонацией.

— В кармане, — машинально говорю я.

— Окей.

Он ловко забирается ко мне в карман, и я вздрагиваю от того, что его пальцы почти касаются меня через тонкую ткань. Но это длится меньше секунды.

В следующее мгновение он уже ловко всовывает трубочку в отверстие на упаковке, присасывается к соку и неторопливо идет к заправке.

Я провожаю его взглядом.

— Ужас какой, — бормочу я.

Еще раз вытираю глаза, надеваю очки и от нечего делать рассматриваю мотоцикл, которые мне сказали караулить.

Он не только выкрашен в ярко-желтый, но еще и разрисован языками пламени. Они идут по низу, поэтому создается ощущение, что весь мотоцикл как будто вырастает из огня.

Красиво.

Осторожно провожу рукой по желтому блестящему боку. С опаской трогаю кожаное сиденье.

Я так и не поняла, еду я или нет.

Но как будто еду. И даже одетая.

Уже не так плохо.

Глава 5.

Парень выходит из заправки и идет ко мне с таким расслабленным видом, как будто никуда не спешит.

По спине пробегает неприятный холодок.

А вдруг он вообще передумал ехать?

— Погнали, — небрежно бросает он, подходя ближе, и я еле сдерживаю вздох облегчения.

Он открывает приделанный сзади мотоцикла ящик и достает оттуда шлем. Черный, с какой-то золотой вязью.