Люби меня по-немецки

"Нужно немедленно разорвать эту цепочку нелепостей!" – нашёптывает брюзга-Ульяна и я с ней полностью согласна, но заклятый антипод моей святой половины потирает ручки в предвкушении интересных выходных.

Одно невинное барбекю, подумаешь. К тому же он уже согласился, глупо сейчас давать заднюю. Да и хочется, в конце концов, узнать, чего это он вдруг как клещ ко мне и моей семье прицепился.

Просто шашлыки, ещё одна маленькая ложь. Актёру самому не терпится сыграть свой бенефис, так зачем же лишать его этого удовольствия? Хочет снова побыть Олегом Шмелём – пусть, а я уж ему подыграю. Так подыграю…

Ультратонкий ноутбук извергает из себя мелодичное «дзынь и я даже не сразу понимаю, что это такое, а потом перевожу взгляд на экран и словно жаром обдаёт: Курт Рейнхард принял вашу заявку в друзья – и улыбающийся Ганс в списке моих френдов.

Ох, чёрт! Ох, ты ж чё-ё-ёрт!

Я что, ему заявку в друзья случайно отправила??..

Хватаюсь за мышь и в панике навожу курсор на всплывшее окно. Как? Почему? Зачем?!..

«Нашла-таки меня. Польщён.»

Подскакиваю как ужаленная с кресла и торпедой несусь к окну, словно лишние три метра способны решить мою идиотскую оплошность. Оборачиваюсь на новёхонький мак – мешок тратила не несёт столько угрозы, сколько эта адская машина.

Как так вышло, что я кинула ему запрос? Так бездарно спалиться человеку моей профессии, где внимательность главный критерий – это же полное фиаско! Теперь он знает, что я шарилась по его странице и что-то вынюхивала.

Слышу короткий щелчок входящего сообщения и, подойдя к столу, осторожно, словно опасаясь, что в лицо мне бросят споры сибирской язвы, заглядываю в монитор.

«Папка с горячими фотками только для лучших. Тебя добавить?»

Дьявол! Он ещё и издевается!

Стискиваю зубы и падаю обратно на свой трон из белой кожи.

Я умею держать себя в руках и контролировать эмоции, но как и все смертные имею свои крошечные минусы, и один из них – в стрессовой ситуации болтливый язык опережает ход мыслей, а в данном случае – пальцы сами пустились в пляс по клавишам.

«Что тебе нужно от моей тёти? Ей шестьдесят четыре, эта газель для тебя старовата!»

Не успела я насладиться тонким юмором остро́ты, как Рейнхард уже кинул ответ:

«Ты добавилась, чтобы это спросить?»

Бинго!

«Именно!»

«И песни мои поэтому в свой плей-лист добавила?»

Ах ты ж глазастый какой!

Руки так и чешутся написать какую-нибудь колкую гадость, но я понимаю, что он, в общем-то, прав. Это я, а не он, вероломно влезла на его интернет-страничку; это я кинула ему запрос в друзья. Хоть и случайно, но кто в это поверит?

«Зачем на шашлыки намылился?» - ухожу от ответа и жму "отправить".

«Люблю поесть» - приходит незамедлительно и я, не в свойственной для себя манере теряюсь, не зная, что же на это ответить.

Решаю, что мяться – удел всяких там растекающихся лужицей Олесь и Ирэн, но точно не мой. Я сильная и уверенная в себе женщина, я отличный специалист, да меня элементарно боятся мужчины-коллеги, так какого это рожна какой-то проныра-эмигрант из Хреналэнда заставляет меня крутиться как уж на раскалённой сковородке?

«Я тебя о помощи больше не просила, но хочешь поразвлекаться – отлично. Только будь добр, надень что-нибудь поприличнее, у моегоОлега утончённый вкус» - сообщение улетает собеседнику, и я собралась уже было принять возвратный спич, даже сгенерировала несколько вариантов остроумного ответа, но сообщение зависло непрочитанным.

На корпоративную почту пришло письмо от руководства - краем глаза замечаю в мигающий конверт с логотипом нашей компании, но бессовестно игнорирую, гипнотизируя его страничку.

И чего это он медлит?

Барабаню кроваво-красными ногтями по столешнице и излишне нервозно болтаю ногой, не сводя глаз с жидкокристаллического монитора. Тишина. В сети, но не отвечает.

Издевается? Выводит на эмоции? Но зачем?

Сцепляю пальцы в замок и придирчиво осматриваю кабинет. На стеллаже пыль, оконное стекло в каких-то мутных разводах, а в углу, возле корзины для бумаг, мятый белый шарик. А я всегда говорила, что Артур – скряга, экономить на клининговой компании это удел захудалых придорожных лавок с сувенирами, а мы компания серьёзная, и такое халатное отношение к чистоте! А чистота, между прочим, не только залог здоровья, но и престиж фирмы!

+1 друг в списке Рейнхарда. Ах ты ж грёбанный сукин сын! Баб он, значит, в друзья добавляет, а мне на сообщение ответить не удосуживается!

Я чувствую себя незаслуженно оскорблённый. И почему этот тип так выводит меня на эмоции? Всё, баста, не будет никакого барбекю, пусть на шоу Малахова сходит, раз жизнь скучной кажется, я аниматором не нанималась. И нечего объедать мою семью!

Заношу пальцы над клавиатурой, чтобы разразиться потоком утончённых бранных слов, как в ответ прилетает:

«Как раз фрак из химчистки забираю. Заеду за тобой в пять. Адрес пиши»

«Спасибо, но я как-нибудь сама доберусь. Встретимся там»

«А где живёт тётушка?»

«Сам и спроси. Вы же с ней на короткой ноге» - довольная нажимаю "отправить" и выхожу из сети. Пусть теперь он помучается.

Чёрт знает что, но чувствую я себя на удивление отлично. Какой-то нездоровый прилив сил, фонтанирующая из всех щелей энергия. И стекло уже не такое уж и грязное, и бумажный шарик у корзины следствие моей завидной "меткости", а не ленность уборщицы. Бросаю взгляд на календарь и даже немного жалею, что до воскресенья ещё целых два дня.

- Ульяна Дмитриевна, Вайсман в приёмной ожидает, - официальным тоном сообщает по селектору Альбина и только тогда я вспоминаю, что, вообще-то, я на работе.

Удивительно, но раньше я горела здесь, упивалась каждой секундой. Новый успешно подписанный контракт – ещё одна звёздочка на моей личной аллее славы. А сейчас я, забивая на обязанности, как тинэйджер переписываюсь с парнем в фейсбуке и мечтаю поскорее свалить на выходные.

Может, у меня преждевременный кризис среднего возраста? Он бывает у женщин? Надо загуглить.

Часть 16

***

Время до воскресенья тянулось как никогда медленно. Проявив железную силу воли, я запретила себе заходить на страничку в соцсети, чтобы не написать в порыве какую-нибудь глупость.

Ведь, конечно же, он бросился меня разыскивать, я же так неожиданно исчезла. Представляю, сколько неотвеченных меня ожидает, и с ещё большей радостью представляю, как на них так и не отвечу.

Ганс решил поиграть со мной в странную игру, ну о'кей, правила для неё напишу я.

К счастью, у Олега на воскресный вечер был запланирован традиционный покер с коллегами по работе, поэтому я с чистой совестью прыгнула за руль своего БМВ и спустя полтора часа была уже за городом, в Огнарёво, где Григорьевы несколько лет назад купили "дачу". Уютный двухэтажный дом, чудесный сад и пятьдесят соток земли – прекрасное капиталовложение – одобрительно кивал на приобретение родственника отец, и я, дыша сейчас чистейшим деревенским воздухом, наблюдая бескрайние луга с натыканными словно на туристической открытке домиками, не могу с ним не согласиться. Наверное, я хотела бы коротать старость в местечке подобном этому...

"Только если так пойдёт дальше, то вместо детей и внуков окружать тебя будет стая кошек и морщины. Ты же слышала, что после тридцати пяти шанс выйти замуж уменьшается в разы?" – голосом мамы бурчит мысленная альтер-Ульяна, и я решаю, что посетить психотерапевта не такая уж и дурацкая мысль.

Я не знаю, как пройдёт сегодняшний вечер и понятия не имею, приедет ли Курт. На всякий случай заготовила для него мысленное оправдание – когда твой мужчина ярый трудоголик, сделать это не сложно.

«Мне грустно это сообщать, но у Олега нарисовалась непредвиденная встреча. Да-да, мне тоже ужасно жаль» - и всё в таком духе.

Умом понимаю, что подобный исход – лучшее, что может со мной произойти, идея разыгрывать из себя пару с человеком, который парой мне не является – мягко говоря, бредовая, но я не могу не поддаться духу авантюризма…

- "... и его зачётной заднице", - уже голосом Дианы вздыхает мысленная прилипала, и я даже уже не злюсь. В конце концов, если что, в старости я одна не останусь, со мной будут мои чокнуктые мысленные подружки. Главное, чтобы служба опеки за одинокими стариками не прознала, а то упекут в сумасшедший дом, кто тогда будет кормить мою бедную стаю кошек...

Свернув с гладкой, словно шелковая лента дороги, двигаюсь следуя указателю к посёлку. В конце концов, от души набью брюхо отбивными, послушаю затёртые до дыр семейные байки. Когда есть бочка домашней сливовой наливки вечер априори не может быть потерянным.

Хрустя шинами по мелкому гравию сворачиваю направо и вижу недалеко от дороги развалившегося под раскидистым дубом Ганса.

Жуя травинку, тот вытянул длинные ноги и с умиротворённой улыбкой следит за пролетающей мимо сонной стрекозой.

Он здесь. Он всё-таки приехал!

Я бы очень хотела не радоваться, но обрадовалась; стрельнула быстрым взглядом на зеркало – тушь размазалась и помаду я всю съела, когда перехватила по пути бургер из МакАвто. А впрочем, это же фиктивные отношения, хочет он того или нет, но восторг от моей неописуемой красоты изобразить перед моими родственниками будет просто обязан. Он сам этого захотел, я его на аркане изображать моего парня не тянула.

Свернув с дороги торможу напротив и опускаю до упора стекло:

- Что ты здесь делаешь?

- Заглуши мотор.

- Чего?

- Мотор заглуши, - терпеливо повторяет он, и я, не приходя в себя, в недоумении выполняю его просьбу. Остывающий двигатель тихо стонет, радуясь неожиданной передышке, я же как приклеенная сижу на месте. В итоге, так и не дождавшись никакой реакции, ворчливо выбираюсь наружу, демонстративно громко захлопнув за собой дверь.

- Иди сюда, - как ни в чём не бывало манит ладонью Ганс, хлопая другой рукой по примятой траве рядом.

Закатываю глаза и тащусь на его зов, не понимая, какого чёрта здесь вообще происходит. Это сюрреализм какой-то!

По мере приближения, замечаю, что на нём надет строгий чёрный костюм. Из рукавов торчат белоснежные манжеты рубашки, петли которых венчают изящные запонки.

На барбекю в этом?

Что за…

Стараясь ненароком не угодить каблуком в кроличью нору или коровью лепёшку, подбираюсь ближе к луговому франту и, остановившись напротив, не могу удержать в себе колкость:

- В этом костюме ты похож на владельца похоронного бюро.

- Нравится прикид?

- Так себе. Но тебе к лицу.

Курт благосклонно пропускает шпильку мимо ушей и движением бровей указывает мне на место рядом с собой.

Странный он какой-то. Может, удрать пока не поздно?.. - стрелой пролетает мысль, но с опозданием – я уже осторожно опустилась на ковёр из травы, ощущая себя при этом круглой идиоткой.

Мои джинсы от Бриони стоят кучу денег, кто даст гарантию, что какой-нибудь енот не мочился здесь пару часов назад?

- Слышишь? – не глядя на меня спрашивает Курт, подняв вверх указательный палец.

Опасливо осматриваюсь по сторонам и, чуть подавшись вперёд, прислушиваюсь.

- Слышу что?

- Вот именно, что ничего. Тишина. Ни шума машин, ни гула кондиционеров, ни бесконечного трёпа по мобильному. Только шум ветра и шелест листвы. Круто, правда? – оборачивается-таки на меня и расплывается в широкой улыбке.

Боже, да с него только портреты писать, Дориан Грей удавился бы от зависти.

Карие глаза смотрят с доброй иронией и так ...обжигающе-горячо... Сразу же захотелось кофе. Дымящийся американо, со щипоткой жгучего марокканского перца...

К щекам прилил жар, будто уже этой ядерной смеси глотнула.

С силой отвожу взгляд и пищу под нос:

- Не знаю. Круто, неверное.

Он точно ненормальный! В какую историю я по своей глупости влипла? Подцепила в какой-то вшивой забегаловке психа с глазами-гипнозами, познакомила его со своей семьёй, вторую встречу допустила.

"Никакой он не псих!" - парирует Ульяна-заступница, - "просто парень любит природу. И только посмотри какой он... Он Бог".

Он костюм с запонками на барбекю нацепил, алё! – едва не роняю вслух и, стряхивая морок, незаметно отодвигаюсь чуть дальше.

Ну почему так всегда? Если умный, то обязательно урод, а если красавчик, то или бабник или с головой нелады. Но мне повезло, я сорвала двойной джек-пот.

- Давно тут сидишь? – спрашиваю, дабы разбавить затянувшуюся паузу.

Курт приподнял край рукава и обнажил тяжёлый будильник "Брайтлинг":

- Около часа.

- А на чём добрался? Автобусы сюда не ходят.

- На мотоцикле, - коротко бросает он и кивает куда-то напротив.

Вытягиваю шею и только сейчас замечаю по другую сторону дороги чёрный Харлей со шлемом на сиденье.

- Хочешь сказать, что полтора часа сюда на вот этом тащился? – тычу пальцем на переливающегося в лучах вечернего солнца дракона. – В костюме? Ты серьёзно?

- Ну ты же просила принарядиться, - снова улыбается он и откидывается спиной на шершавый ствол дерева. Видимо, заметив в моём взгляде удивление граничащее с ужасом, добавляет: - Да брось. Я его год назад в Барселоне купил, надо же было обновить.

Опытным взглядом оцениваю стоимость прикида, судя по всему, отвалил он за него прилично.

- Мне здесь нравится. Доживу до старости – непременно куплю в этих местах домик. Если не вернусь на Родину, конечно, - скрестив руки на груди делится Курт, будто болтать о планах на будущее с незнакомым человеком посреди бескрайнего поля – это для него в порядке вещей.

Не знаю, с чего вдруг, но мне становится интересно, что он вообще делает здесь, в России. Несмотря на его ритм жизни, он не похож на большого любителя суеты. Не знаю ни одного жителя каменных джунглей, кто с таким же упоением жевал бы травинки и любовался мошкарой.

Может, зря я так с ним? Зачем сразу обнажать иголки, можно же просто попробовать быть более милой и приветливой...

Подтягиваю ноги к груди и обнимаю руками колени:

- Почему ты оставил Германию?

- Не мог взять её с собой.

- А если серьёзно?

- Меня депортировали из страны. Пел на площади Мариенплац матерные песни.

Бросаю на него нахмуренный взгляд.

- Ла-адно, - и шепотом: - я торговец людьми.

- Окей, я поняла - вести задушевные беседы было плохой идеей. И, между прочим, мне совершенно наплевать, почему ты уехал из страны, я просто пыталась вежливо поддержать разговор. В отличие от тебя, - предпринимаю попытку подняться и ощущаю на своём бедре тёплую ладонь.

- Не психуй, амазонка, давай лучше птичек послушаем.

Сбрасываю его руку и резко оборачиваюсь:

- Какого чёрта происходит? Что тебе от меня нужно? И зачем сюда потащился? Костюм этот дурацкий нацепил!

- Дурацкий? Старик Диор сейчас в гробу перевернулся.

- Ты всегда иронизируешь, когда нечего сказать?

- Только когда кроме иронии сказать больше нечего.

В кофейных глазах плещится смех. Смех! Надо мной!

- Отлично. Общайся с белками. Адьёс, - театрально взмахиваю рукой и, спотыкаясь на кочках, совсем не грациозно бреду обратно к машине.

- У меня бензин закончился, - летит в спину.

- Помолись богу Ра, пусть напитает твой драндлулет солнечной энергией.

- Уже закат.

- Значит, богу луны, - выбираюсь, наконец, из зарослей, и, отцепив прилипший репей, хлопаю по карманам в поиске ключей.

Ключей нет.

Часть 17

Ключей нет.

Ну, это уже ни в какие ворота!

Оборачиваюсь и вижу, как, перекинув через плечо пиджак, Курт неторопливо бредёт к машине. Вся злость, что минуту назад бурлила и выплёскивалась как закипевшее масло вмиг куда-то улетучивается. Улыбка до ушей, в тёмных волосах играют розовые лучи уходящего солнца, и вообще, он весь такой до тошноты обаятельный, что собственное поведение сразу же кажется неуместной блажью.

- Ты обронила, - удерживая двумя пальцами ключ, демонстрирует мне находку (кражу?) и, пикнув брелоком, по-хозяйски забирается на водительское сиденье. Открыв изнутри пассажирскую дверь, кивает: - Садись. Дорогу покажешь.

- Вообще-то, это моя машина, - ворчу я, но послушно сажусь рядом. Увидев, что он собрался сделать, чересчур эмоционально вскрикиваю: - Только музыку не вклю...чай...

Поздно. По салону уже разлился трэк в исполнении Курта Рейнхарда. Вот дьявол!

- Это не моё!

- Я вот так же в школьные годы маме на найденные в кармане сигареты говорил. Не знал, что кто-то до сих пор думает, что это работает, - добродушно подмигивает Ганс и заводит мотор.

- Это и правда не моё. Это... Олег слушает.

- Да у вас вся семья от меня фанатеет. Я польщён.

- Не вся. Между прочим, отцу ты совсем не понравился, а он, знаешь ли, отлично в людях разбирается, - довольная, откидываюсь на спинку кресла. Какое счастье, когда свои косяки всегда можно на кого-то свалить.

- Кстати, он прав. Ты знаешь, кудая тебя сейчас везу? - оторвав взгляд от дороги, многозначительно играет бровями.

- Не старайся, ты зловещ как Уолт Дисней. Кстати, мы уже приехали, - указываю рукой на припаркованный у ворот "дачи" Лексус отца. - Готовься, прошлая встреча была жалкой репетицией. Ты приготовил наличные для игры в лото? Тётя Тамара разделяет тебя как липку. И да, раз ты сам напросился: будь добр, поменьше говори и побольше слушай. Никаких "котиков", "малышек" и "заек", и не вздумай распускать руки. Сидим час и уходим. А после этого - расстаёмся! Навсегда! - выпаливаю заготовленные заранее наставления и, не дожидаясь когда он откроет для меня дверь, сама выбираюсь на улицу.

Вокруг стоит такая тишь и благодать, что будь я художником, то бросила бы всё и запечатлела на холсте окружающую красоту. Багряное небо, оранжевый диск солнца, бескрайние луга и аппетитный аромат жарящегося на мангале мяса... В животе тут же негромко заурчало.

- Как будто и не пригород Москвы, вовсе, да? Похоже на деревушку где-нибудь в Новой Зеландии, только пятнистых коров поедающих сочную траву не хватает, - раздаётся слева и так хочется ответить, «да-да, именно, ты прав!», но природная вредность не позволяет мне это сделать. Мешает какой-то внутренний барьер, будто перестань я с ним пререкаться, произойдёт что-то очень и очень непоправимое. Все эти словестные колючки - моя мнимая защита, эфемерный панцирь...

"Будто он спасёт тебя. Не будь такой наивной, милая!"

Да, Курт Рейнхард хорош собой и обладает бешеной мужской энергетикой, игнорировать которую просто невозможно. Но я должна, потому что вестись на мальчишку-плохиша в равных джинсах в моём возрасте не солидно, и уж точно моё имя не пополнит его наверняка внушительный список амурных побед.

А ещё - и это самое важное - у меня есть Олег, в недрах кармана которого заготовлено для меня обручальное кольцо. И я его приму. Непременно. Когда-нибудь потом. И родителям ситуацию эту идиотскую с подменой объясню. Уверена, что потом мы все над этим только посмеёмся, и данная история войдёт в толмут памятных баек, которыми мы любим сыпать на семейных посиделках.

"Правильно, не подпускай его ближе, брейк!" - предостерегает правильная Ульяна, а Ульяна-бунтарка просто млеет, когда я вдруг ощущаю его ладонь на своей талии.

- Кажется, я предупреждала насчёт рук.

Бурчу, но не могу не признать, что прикосновение приятное и такое... уместное. Будто его ладонь ещё при рождении шла комплектом к моим рёбрам, потом отделилась, где-то поблуждала, и вот, наконец, вернулась на своё законное место.

- Руку убери, - шиплю для порядка, и не могу сдержать улыбку, когда он притягивает меня к себе ещё ближе.

- Прекрати ворчать, амазонка, - колючая щетина приятно щекочет ухо и отстраняется: - Мама, тётушка, рад вас видеть.

Только сейчас замечаю, что навстречу нам плывут две кумушки, о чём-то шушукаясь и одобрительно кивая.

- Ну наконец-то, мы вас уже заждались, - мама стискивает меня в быстрых объятиях и сосредотачивает всё внимание на моём спутнике, вырядившимся словно на поход в филармонию.

- Олег к нам прямо с важной встречи, переодеться не успел, - оправдываю фальшивого кавалера.

- Ничего страшного, попрошу у Яши свитер, жаль запачкать копотью столь элегантный наряд, - расплывается в улыбке тётя Тамара и сразу же начинает привычно суетиться: - Вы пока проходите на задний двор, первая партия мяса как раз подоспела. Конечно, мы учли ваши вкусы, Олег, для вас отдельное меню.

Курт бросает на меня вопросительный взгляд, а я как ни в чём не бывало беру его за руку и тяну на аромат поджаренного на костре ягнёнка.

- Пришлось рассказать им несколько ты привередлив в еде. Собственное меню - такая часть.

Первый, на кого я натыкаюсь оказавшись на заднем дворе - это отец. Подвернув рукава выходной клетчатой рубашки, папа неспешно переворачивает мясо и искоса посматривает на будущего зятя. Не слишком довольно, должна заметить. В любой другой ситуации дресс-код от Диор наверняка привёл бы его в эстетический восторг, но сейчас, в неформальной обстановке, Ганс действительно выглядит нелепо. Уверена, папа уже окрестил его мысленно пижоном и, судя по суровому взгляду, добавил ещё парочку нелестных эпитетов.

Подхожу к родителю и целую пахнущую дымом от костра щеку.

- Здравствуй, па, помнишь же Олега?

- Его забудешь, - бурчит отец, но протягивает-таки сильную ладонь хирурга для рукопожатия Гансу.

- И я рад встрече. Крутые подтяжки.

Папа багровеет но, не теряя достоинства, жмёт длинные пальцы Курта, после чего извиняется и возвращается к мясу.

Надеюсь, очень больно стиснув локоть Рейнхарда, увижу его в сторону:

- И какого хрена? Вообще-то, это мой отец!

- Не помню, чтобы подвергал этот факт сомнению.

- Олег бы никогда не сказал о подтяжках!

- Уверен, уж от него бы твой папа точно был бы в полном восторге. Но почему-то здесь сейчас я, а не он, - с довольным лицом складывает на груди руки.

- Ты же сам напросился!

- Но ты могла бы это разом пресечь, но ведь не стала. Признавайся, запа́ла? - в кофейных глазах пляшут дьяволята, увлекая и меня в этот хаотичный танец безумства.

Но меня так просто не сломить.

- Чёрта с два! Я, вообще-то, замуж скоро за Олега выхожу! - выпаливаю железный аргумент, и губы Рейнхарда расплываются в ироничный усмешке:

- И поэтому ты привела на знакомство с родителями меня? Забавные традиции.

Резко торможу у лысеющего шиповника и тычу указательным пальцем в обтянутую белой рубашкой грудь:

- Да будет тебе известно, я сама не в восторге от всей этой ситуации. Я сглупила, потащив тебя тогда в "Бристоль", в чём честно потом призналась. И я бы ни за что не взяла тебя на эти шашлыки, если бы ты сам это не подстроил. Я понятия не имею, для чего тебе всё это, какая у тебя цель, но знай - ты это не получишь.

- Кто бы говорил! Вообще-то, это тебеот меня что-то нужно и, судя по раздевающему взгляду...

- Слишком много на себя берёшь. Ты не в моём вкусе.

- А ты меня ещё не пробовала, - и смотрит так, что даже черти в аду закупили мазь от ожогов.

Сочные губы, сложенные в ироничный усмешке оказываются в критической близости от моих губ, и я как космонавт без скафандра оказываюсь беззащитной в плену его пылающих гипнозов.

Шум листвы, стрекот сверчков, треск костра - всё это словно тонет в кофейной гуще его глаз, и предательская мысль: ну, целуй же...

- Как это ми-и-ило! - тянет тётя Тамара, удерживая в руках пёструю салатницу. - Ну настоящие голубки, искры так и летают.

Тяжело дышу и с силой увожу взгляд от манящих губ напротив. Мозг как желе, колени тоже. Что это, чёрт возьми, было? Я чуть не поцеловалась с Куртом.

Я хотелапоцеловаться с Куртом!

"И хочешь до сих пор. Проверь трусики", - мерзко хихикает мысленная Диана, и я готова сгореть от стыда, потому что она права.

Олег. Нужно срочно позвонить Олегу, сейчас же! А лучше уехать. Из этой усадьбы, из Москвы, России. Подальше от него. Волна напалма не так опасна, как его близость.

- Молодёжь - к столу, - зазывает дядя Яша из беседки, и мы с Гансом как два бионических робота синхронно шагаем на зов.

Приходит папа с решёткой полной сочного мяса, тётя Тамара суетливо раскладывает закуски, мама возится со стопкой салфеток, а дед, которого я только замечаю, подливает себе из графина сливовой наливки. Судя по косым глазам - далеко не первую стопку.

- А вот и я, заждались? - в беседку заходит Вика, и, судя по сбивающей с ног удушающей волне мускуса и чайной розы, сестра ненароком угодила в ведро немыслимо вонючих духов.

Окидываю взглядом фигуру малышки. Сколько ей там? Восемнадцать? Судя по размеру декольте - не менее двадцати одного. А в купе с алой помадой и макияжем смоки - все тридцать.

- Мамуль, можно я здесь сяду? - щебечет сестричка и плюхается на место рядом с Куртом, "случайно" задевая его бедро обтянутым красным лоскутком ткани задоорешком.