Не лезьте в душу, милорд! Тишина для виконта

— Ах, архивы... — Магистр мягко улыбнулся, и от этой улыбки по спине пробежали ледяные мурашки. — Ты думаешь, что если ты узнал правду о прошлом, то стал свободен? Глупый мальчик. Ты — Сосуд. Самый мощный, самый нестабильный и самый опасный артефакт, который я когда-либо создавал. И ты прекрасно знаешь, что случается с переполненным сосудом, у которого сорвало резьбу.

Он перевел взгляд на меня, и я почувствовала, как меня буквально просвечивают рентгеном.

— А ты, Вера... Наша маленькая «Астарта». Ты думаешь, что твоя Самара — это твой выбор? Это я позволил тебе построить этот картонный город в твоей голове. Я дал тебе время передохнуть, пока Сосуд подрастал. Но игра затянулась.

— С точки зрения юриспруденции, — внезапно вклинилась Яна, поправляя очки с таким видом, будто собиралась зачитать права самому дьяволу, — ваше появление здесь является незаконным вторжением в личное пространство и психологическим давлением на свидетелей. У нас есть документы, Магистр. И если ваша проекция не исчезнет через пять секунд, я добавлю к иску еще и статью о преследовании.

Азазель даже не повернул головы в её сторону. Для него мы все были лишь помехами на заднем плане. Его целью был Дамиан.

— Посмотри на свою руку, виконт, — прошептал Магистр. — Золотая нить сияет, не так ли? Ты думаешь, это любовь? Нет, это механика. Ты — бездонная бочка с порохом, Дамиан. А она — единственная крышка, которая удерживает тебя от того, чтобы превратить эту Пустошь в выжженную пустыню. Без неё ты взорвешься через три дня. Твоя Тьма сожрет тебя, вывернет наизнанку и оставит от твоего благородного сердца лишь горстку пепла.

— Я больше не боюсь взрыва, — отрезал Дамиан, делая шаг вперед, в самое сияние проекции. — Я лучше сгорю сам, чем позволю тебе снова использовать нас.

— О, как героично! — Азазель рассмеялся, и этот звук был похож на хруст битого стекла. — Но подумай о ней. Если ты взорвешься, «Поводок» утянет её за собой. Ты готов убить свою «милую Веру» только ради того, чтобы доказать мне свою независимость? Ты — сосуд, она — крышка. Это физика, Дамиан. Вы созданы друг для друга не судьбой, а моим скальпелем. Она нужна тебе, чтобы не сойти с ума, а ты нужен ей, чтобы её сила Созидателя имела опору. Без тебя она просто растворится в своих галлюцинациях, став частью нарисованной Самары навсегда.

Я почувствовала, как рука Дамиана, сжимавшая мою ладонь, мелко задрожала. Магистр бил по самому больному — по нашему страху друг за друга.

— Хватит! — я вышла вперед, становясь рядом с виконтом. — Ваша «физика» не учитывает одного, Магистр. Вы стерли нам память, но вы не смогли стереть резонанс. Мы — не ваши инструменты. И если Дамиан — сосуд, то я выбираю быть не крышкой, которая его запирает, а порталом, через который его сила станет светом.

Азазель сузил глаза. На мгновение в его идеальном лице проступила истинная натура — хищная, древняя и бесконечно одинокая в своей жажде власти.

— Порталом? — переспросил он. — Какая поэтичная чушь. Что ж, наслаждайтесь своей «свободой», пока Поводок не начал душить вас обоих. Дамиан, помни мой совет: когда внутри начнет жечь так, что захочется содрать с себя кожу — посмотри на Веру. И спроси себя, действительно ли ты хочешь, чтобы она видела твой конец.

Проекция начала таять, рассыпаясь искрами.

— Жду вас в Цитадели, — донеслось из пустоты. — И приготовься, Вера. Астарта не любит, когда её заменяют мятной жвачкой. Она вернется. И когда она вернется, ты сама принесешь мне ключи от его ошейника.

Тишина, наступившая после его исчезновения, была оглушительной. Туман снова стал просто туманом, но тепло поцелуя в прошлом окончательно испарилось. Дамиан стоял неподвижно, глядя на свои руки, по которым всё еще пробегали синие разряды.

— Он лжет, — сказала я, хотя мой голос предательски дрогнул. — Дамиан, посмотри на меня. Он просто пытается нас запугать.

— А что если нет, Вера? — он медленно повернулся ко мне, и в его глазах я увидела тот самый страх, который Азазель так старательно взращивал двадцать пять лет. — Что если я действительно убью тебя, просто существуя рядом?

— Ик! — Галл приземлился на плечо виконта и больно клюнул его в ухо. — Кончай ныть, милорд! Магистр всегда был мастером спецэффектов. Николаевна, дай ему еще жвачки, а то у него опять начался приступ «я-монстр-уходи-от-меня».

Яна подошла к нам и молча положила руку на плечо Дамиана. — С точки зрения обвинения, Азазель только что признал факт незаконного удерживания и манипуляции. Это идет в дело. А насчет «взорвешься»… У нас есть Брунгильда, есть Скит и есть Вера, которая только что научилась слышать камни. Мы найдем способ обмануть твою физику, Магистр.

Дамиан глубоко вздохнул, и его Тьма постепенно улеглась, снова превратившись в спокойный шлейф. Он посмотрел на меня, и в этом взгляде была такая невыносимая нежность, смешанная с решимостью, что я поняла: Азазель проиграл этот раунд.

— Едем дальше, — скомандовал Дамиан. — Мы доберемся до Цитадели раньше, чем его пророчества начнут сбываться.

Телега тронулась, но я не могла забыть последние слова Магистра. «Астарта не любит, когда её заменяют». В глубине моего сознания, там, где раньше была только тихая Самара, вдруг шевельнулось что-то холодное и абсолютно равнодушное.

Я поправила очки, стараясь скрыть дрожь в руках. Я чувствовала: следующая встреча с прошлым изменит нас навсегда. И, возможно, Азазель был прав в одном — у каждой крышки есть свой предел прочности.

Глава 12. Протокол Астарта

После того как проекция Азазеля растаяла в воздухе, в телеге воцарилась такая тишина, что было слышно, как в соседнем измерении падают котировки магических акций. Дамиан сидел неподвижно, сжимая кулаки так, что костяшки пальцев белели даже сквозь бинты. Его Тьма, напитавшаяся ядом слов Магистра, лениво облизывала борта повозки, оставляя на дереве черный иней.

— Ну, что я могу сказать, — подала голос Яна, демонстративно захлопывая папку. — С точки зрения корпоративной этики, Магистр только что совершил каминг-аут как самый токсичный руководитель года. «Ты — сосуд, она — крышка»... Какая пошлая метафора! Дамиан, не вздумай в это верить. Это же типичный магический газлайтинг.

— Газлайтинг — это когда тебе внушают, что ты сумасшедший, Яна, — Вера поправила очки, стараясь унять дрожь в коленях. — А когда тебе говорят, что ты — магическая бомба замедленного действия, это уже баллистическая экспертиза.

— Ик! — Галл высунулся из-под навеса, нервно поправляя рожки. — Николаевна, ты лучше посмотри на свой Поводок. Он светится так, будто внутри него застрял светлячок-переросток. Похоже, «крышка» начинает вибрировать от возмущения.

Вера взглянула на запястье. Золотая нить действительно пульсировала. Но это не было теплым резонансом Самары. Это был холодный, ровный ритм, напоминающий работу точного швейцарского механизма.

— Нам нужно вернуться в Скит, — внезапно произнес Дамиан. Его голос был странным — слишком ровным. — Он сказал, что я взорвусь. Я чувствую, как внутри закипает энергия, которую я не могу удержать. Азазель снял какой-то предохранитель через свою проекцию. Вера, если мы не доберемся до Молчальников сейчас, я… я не доеду до Цитадели.

Брунгильда, не дожидаясь команды, резко развернула повозку. Кобылка заложила такой вираж, что Галл с криком «Абордаж!» вцепился в рюкзак Веры. Они неслись обратно к скалам Скита, и воздух вокруг них становился всё гуще.

Когда они влетели в ущелье Молчальников, Пустошь окончательно сошла с ума. Ветер выл на ультразвуке, а камни вокруг начали едва заметно вибрировать. Старейшина Скита уже стоял в центре круга. Его зашитый рот оставался неподвижным, но в голове у каждого из них громом отозвалось: «Началось. Полярность меняется. Сосуд переполнен, Созидатель требует формы».

— Сделайте что-нибудь! — крикнула Вера, спрыгивая с телеги. — Он горит изнутри!

Дамиан упал на колени в центре каменного круга. Его Тьма больше не была куполом. Она превратилась в ревущий смерч, который вырывался из его груди, стремясь поглотить всё живое. Вера бросилась к нему, игнорируя крики Яны и предупреждающий клекот Галла.

— Дамиан! Посмотри на меня! Мята, Самара, девятиэтажки… вспомни! — она схватила его за руки, и в ту же секунду золотая нить между ними вспыхнула так ярко, что мир на мгновение ослеп.

И тут произошло то, чего не ожидал никто.

Резонанс Скита, усиленный магическим «допингом» Дамиана и собственной пробуждающейся силой Веры, вошел в критическую фазу. Вера почувствовала, как её сознание начинает стремительно расширяться, заполняя собой всё ущелье. Самара… она начала таять. Её уютные панельки, вкус жвачки, шум лифта — всё это вдруг показалось мелким, незначительным шумом на фоне ледяной бесконечности космоса.

«Загрузка завершена», — произнес в её голове голос, который не принадлежал ни ей, ни Азазелю.

Зрение Веры изменилось. Она видела не Дамиана — она видела Объект №07. Она видела не любимого мужчину, а нестабильную энергетическую структуру, требующую немедленной калибровки. Её чувства… они не исчезли. Они просто стали… лишними. Как старые обои в операционной.

Вера медленно поднялась. Очки съехали на кончик носа, но она не стала их поправлять. Ей больше не нужна была оптика, чтобы видеть истину. Дамиан поднял на неё глаза, полные боли и отчаяния. Его Тьма билась о её ладони, но теперь она не обжигала. Она подчинялась.

— Вера? — прошептал он, и в его голосе было столько надежды, что на секунду где-то в глубине души героини шевельнулась жалость. Но её тут же подавило мощным потоком чистого, ледяного Созидания.

Вера посмотрела на него сверху вниз. Её лицо застыло, превратившись в маску из безупречного фарфора. Золотая нить на её запястье теперь напоминала лазерный луч, жестко фиксирующий Сосуд в пространстве.

— Объект стабилизирован, — произнесла она. Голос был её, но в нем появилась сталь, способная резать алмазы. — Критическая масса удержана.

— Вера, что ты говоришь? — Яна подбежала ближе, но резко остановилась, наткнувшись на её взгляд. — Ты… ты выглядишь как…

— Как Астарта, — закончил за неё Галл, и в его голосе впервые за всё время послышался настоящий, животный ужас. — О боже, Николаевна… она ушла в глубокий оффлайн.

Дамиан потянулся к её руке, пытаясь нащупать ту нежность, что была между ними в телеге. — Вера, вернись. Посмотри на меня. Это я, Дамиан. Мы… мы поедем в Самару. Ты обещала.

Вера медленно убрала руку. Каждое её движение было выверено до миллиметра, лишено всякой человеческой неловкости.

— Самара — это статистическая погрешность, Дамиан, — ответила она, и каждое слово падало в тишину Скита как кусок льда. — Протокол «Психолог» завершен. Данные о переносе и контрпереносе удалены как нерелевантные для миссии.

Она подошла к нему вплотную. Его Тьма, почуяв хозяйку, мгновенно свернулась у её ног, признавая абсолютную власть. Она коснулась его подбородка, заставляя смотреть себе в глаза. В её зрачках больше не было мятного тепла — только золотая бесконечность Астарты, в которой не было места для любви.

— Пациент, вы свободны от эмоциональной зависимости, — произнесла она, и на её губах появилась тень улыбки, от которой Дамиан содрогнулся. — Я больше не чувствую к вам жалости. А значит, мы наконец-то можем приступить к настоящей работе. Азазель ждет нас. И на этот раз… мы не будем просить у него прощения. Мы заберем то, что принадлежит нам.

— Вера, нет! — вскрикнул Дамиан, хватая её за плечи. — Борись с этим! Ты — Вера Николаевна, ты психолог из Самары!

Вера посмотрела на его руки на своих плечах как на досадную помеху.

— Вера Николаевна осталась в нарисованном киоске, — холодно ответила она. — Теперь здесь я. И поверь, Дамиан… так будет гораздо эффективнее. Поводок больше не тянет. Он управляет.

Она развернулась и направилась к телеге. Её походка была легкой, властной и совершенно чужой. Яна стояла, прикрыв рот рукой, Галл забился в самый угол повозки, а Брунгильда впервые в жизни выглядела испуганной.

— Яна, — бросила она через плечо. — Упакуй документы. Мы выдвигаемся в Цитадель немедленно. Сентиментальный период закончен.

Дамиан остался стоять на коленях в центре Скита. Он смотрел ей в спину, и чувствовал через Поводок своё разрывающееся сердце. Но для Астарты это было лишь колебанием датчика. Не более.

Вера взошла на телегу и посмотрела на горизонт, где возвышалась Цитадель Азазеля.

— Ну что, Магистр, — прошептала она, и её глаза вспыхнули ледяным золотом. — Посмотрим, готов ли ты к встрече с тем, что сам же и создал.

От автора

❤️ Дальше начинается платная часть истории Веры и Дамиана. Им предстоит узнать, что на самом деле связывает Сосуд и Созидателя, зачем Азазелю понадобилась Астарта и можно ли разрушить Поводок, не потеряв друг друга.

История Веры и Дамиана будет завершена полностью, а все главные тайны их прошлого получат ответы. Спасибо, что остаётесь с героями дальше ❤️

Глава 13. Плен души

Над Скитом Молчальников зависла тяжёлая, гудящая тишина, в которой даже