Нежеланная невеста. Тайна Черного дракона. Книга 2

— Что с ней? — спросил капитан гвардейцев, сопровождавших Белль. — Вы излечили ее, ваше высочество?

— Нет, — покачал головой Эштан. — Лишь на время облегчил симптомы.

— Ее отравили, — вмешался штатный маг, прибывший вместе с принцессой и невестой принца.

Он тоже опустился на колени, осматривая Белль. Лицо его было тревожным.

— Что? Как? Чем отравили? — выдохнула принцесса Этель, появившись рядом с герцогиней, которая от ужаса и слова не могла сказать.

— «Дыхание бабочки», — тихо ответил Эштан, беря Белль за руку и нащупывая пульс. Он казался спокойным, как и всегда, только лицо его было почти таким же бледным, как и у Белль.

— Что это? — отрывисто спросил капитан.

Маг, услышав его слова, на мгновение прикрыл глаза, понимая, как это опасно.

— Редкий яд в виде бесцветной безвкусной жидкости. Хватит трех капель, чтобы убить человека, и пяти — дракона, — ответил Эштан, не отпуская руку Белль. — Его называют жидким проклятием.

— Что же теперь делать? — нервно спросила старшая придворная дама Белль. Она держалась спокойно, а остальные дамы плакали, закрывая лицо руками. — Нужно срочно вести ее в столицу!

— Мы не успеем, — нахмурился Эштан. — Есть не больше получаса, чтобы сделать противоядие.

— Вы сможете его сделать? — тревожно спросил маг. — Это противоядие третьего класса, его сложно делать.

— У меня есть все необходимое в лаборатории.

— Помощь будет нужна?

— Да, идемте со мной. Потребуется светлая магия. Скорее.

И Эштан подхватил Белль на руки, осторожно прижимая к себе.

— Хорошо, не станем медлить, — принял решение капитан. — Ваше высочество, с вами пойдет несколько моих людей.

Эштан кивнул.

— Но противоядие должны делать лекари! — решительно возразила Фэйра. — Мы срочно должны отправляться в столицу. Как старшая придворная дама, я считаю…

— Мне плевать, что вы там считаете, — перебил ее капитан. — Решения о безопасности невесты принца принимаю я.

— Но… — попыталась возразить ему Фэйра.

— Молчать! — грозно оборвал ее капитан. — Выполняйте то, что я сказал.

— Никого не выпускайте. Тот, кто отравил Белль, находится в замке. У этого человека должна быть особая ампула для переноса яда — из толийского стекла. Если яд попал на кожу — будет ожог. Если на ткань — останутся следы. Найдите того, кто это сделал, — велел Эштан капитану и в сопровождении нескольких гвардейцев покинул столовую. От Реджины не укрылось, как сын вновь глянул на девчонку, — с неожиданной заботой. Неужели и правда спасет ее? Или?..

Придворные дамы кинулись следом, но оставшиеся гвардейцы и присоединившаяся к ним замковая стража не дали им этого сделать. Они никого не собирались выпускать. Крики и угрозы высокородных на них не действовали.

— Прошу вас соблюдать спокойствие, — велел капитан. — Мы связались с имперскими дознавателями. В скором времени они прибудут в замок, чтобы опросить каждого присутствующего.

Реджина услышала это, и у нее подкосились ноги — компаньонки вовремя успели подхватить ее под руки. Как же так? Почему ее прекрасный благотворительный прием закончился таким позором? Какого эйха невесту принца решили убить именно в ее замке? И кто посмел это сделать? Кто посмел бросить тень на ее репутацию?

— Святые духи, боюсь представить, что завтра будет написано в газетах, — прошептала Реджина, держась за виски. — Какое бесчинство, какая низость!

Она обвела гостей усталым взглядом — все они были недовольны, и это мягко сказано! Приехали на светское мероприятие, а оказались подозреваемыми в отравлении! И кому из них только в голову пришло это сделать? Реджина, разумеется, выступила перед гостями и дрожащим голосом попросила прощения за неудобства. Пообещала, что вскоре все проясниться, картинно поплакала, выжимая из сухих глаз слезы, и вместе с компаньонками отошла в самый конец огромного зала. Она глянула на перепуганных придворных дам Белль — Фэйра единственная сохраняла спокойствие. Стояла, скрестив на груди руки, и о чем-то думала, тогда как стоявшая рядом с ней молоденькая девушка плакала, по-детски закрывая лицо ладонями. А потом, утерев слезы, сделала несколько осторожных шагов назад и скрылась за спинами остальных дам.

«Сделаю все, как вы велели, госпожа», — всплыли в голове Реджины слова компаньонки. И ее вдруг осенило. А что, если это старшая придворная дама отравила Белль? О Фэйре по всему дворцу ходили не самые приятные слухи. И как ее только во дворце держали? Должно быть, именно поэтому она противилась предложению Эштана и хотела увести Белль в столицу. Надеялась, что по пути та умрет. Расчетливая стерва! Наверняка в ее планы не входило то, что Эштан отлично разбирается в ядах.

Обдумав ситуацию, Реджина подошла к капитану и тихо сказала:

— Проверьте старшую придворную даму Белль. Моя компаньонка слышала подозрительный разговор.

Почти одновременно к капитану подошел один из гвардейцев.

— У нас есть свидетельница, которая видела, как старшая придворная дама избавилась от подозрительной ампулы, — сообщил он тихо.

У Реджины округлились глаза. Значит, она права! Мерзавка Фэйра отравила свою госпожу!

— Нам нужно помещение для допроса, ваше высочество, — перевел взгляд на герцогиню капитан.

— Используйте мой кабинет — он как раз неподалеку, — сказала она. — Вы ее арестуете?

— Нет, пока только задержим, — ответил капитан. — Нужно получить доказательства.

Реджина видела, как к Фэйре подошли двое гвардейцев и аккуратно, не привлекая всеобщего внимания, вывели из зала. Она будто сразу все поняла, и окаменела, но вырываться и кричать не стала. Напротив, дала себя увести.

— Что происходит? — спросила Реджину Этель. Судя по выражению лица, племянница была недовольна. А глаза у нее были красными — словно она плакала.

— Скоро узнаем, — загадочно ответила Реджина.

— Не ты ли отравила Белль, дорогая тетушка? — вдруг выдала принцесса. — Ах да, разумеется, я шучу.

— А я думала, ты, — в тон ей ответила Реджина. — Конечно же, и я тоже шучу.

— Видимо, чувство юмора у нас в крови, — холодно улыбнулась Этель. — Может быть, я та еще мерзавка, но не убийца. Кстати, хочешь еще одну шутку? Может быть, отравитель тот, кто влюблен в Белль? Он спасет ее и станет героем. И тогда, может быть, она вновь вернется к нему…

— У вас запредельное чувство юмора, дорогая племянница, — вздохнула Реджина. — Если вы намекаете на Эштана, вынуждена огорчить — это не он.

— А кто же?

— Скоро узнаем, — повторила герцогиня и, больше не говоря мерзкой племяннице ни слова, ушла.

На сам допрос Реджину не пустили, несмотря на то, что она была хозяйкой замка. Но герцогиня не зря разрешила гвардейцам использовать собственный кабинет. Туда из ее спальни вел тайный ход, и она тотчас воспользовалась им, чтобы подслушать. Реджина резво спустилась по узкому проходу и замерла у стены с глазком, который снаружи был замаскирован живописью на стене.

Она жадно прильнула к глазку и увидела Фэйру, сидевшую на стуле перед капитаном. Плечи ее были гордо расправлены, глаза горели ненавистью.

— Повторяю еще раз: это не я, — злым голосом говорила Фэйра. — Я не имею отношения к отравлению. Я ничего не делала.

— С кем вы связывались при помощи артефакта? — спокойно спросил капитан. Он явно не надеялся на быстрое признание.

— Какого артефакта? — вздрогнула Фэйра.

— Который у вас на шее. Не стоит со мной играть. Предлагаю сотрудничать. Снимайте колье. Или это сделают мои люди.

— Вы не посмеете касаться дамы своими грязными руками, — ответила Фэйра.

— О нет, посмеем, — усмехнулся капитан. — Если речь идет о измене короне.

— Я? Изменяю короне? — расхохоталась старшая придворная дама. — Да во дворце нет никого преданнее меня!

— Колье, — одним словом велел капитан.

Фэйра усмехнулась и сняла украшение с шеи. Будто знала, что как только оно попадет в чужие руки, один из камней вспыхнет и растворится в воздухе, оставив пустую оправу. Артефакт самоуничтожился.

— И как это понимать? — рассердился капитан.

— Как хотите, — дернула плечом Фэйра. — Последний раз говорю — я не имею отношения к отравлению.

— Тогда это что? — в руке капитана как по мановению появилась прозрачная банка, в которой лежало что-то едва заметное. Реджина даже не сразу поняла, что.

— Откуда мне знать? — с презрением спросила Фэйра.

—Я подскажу, — любезно ответил капитан. — Это ампула, в которой хранился яд.

— И какое отношение это имеет ко мне?

— Кое-кто видел, как вы прятали его в одной из ваз. Избавлялись от улики. И несколько капель пролили себе на платье.

— Серьезно? — расхохоталась Фэйра. — И кто же видел меня, позвольте узнать?

— Имя пока не разглашаем, — было ей ответом.

— Слушайте меня внимательно капитан. Слушайте и запоминайте. Меня оклеветали. Должно быть, тот, кто сделал это, и есть настоящий отравитель, — прошипела старшая придворная дама. — Немедленно отпустите меня! Вы разве не понимаете, кто я такая?

— По-моему, это вы не понимаете, что совершили, — грохнул кулаком по столу капитан.

Признаваться Фэйра не желала и вела себя дерзко. Будто была уверена, что ее вину никто не докажет. Реджине в какой-то момент самой начало так казаться — пока в кабинете не появился маг. Он о чем-то переговорил с капитаном, а после обратился к Фэйре, которая смотрела на него с презрением.

— Госпожа, свидетель утверждает, что вы пролили немного яда себе на юбку, когда прятали ампулу.

— Я ничего не прятала! — выкрикнула старшая придворная дама, начав нервничать. Реджина заметила, как забегали у нее глаза.

— Дело в том, что «Дыхание бабочки» оставляет на ткани определенный магический след. Его легко можно отыскать, применив простенькое заклинание.

— И что? — по-змеиному взглянула на мага Фэйра.

— Я предлагаю вам согласиться на эксперимент в присутствии понятых, разумеется, чтобы вы могли доказать свою невиновность и опровергнуть слова свидетеля, — продолжил капитан.

Фэйра вдруг расхохоталась, откинув голову назад.

— Не собираюсь!

— Почему же?

— Потому что меня подставили. Вы наверняка что-то найдете. Иначе не говорили бы с такой уверенностью. Кто этот свидетель, капитан? Скажите мне, кто? Хочу посмотреть ему в глаза… Вернее, ей. Это ведь кто-то из моих придворных дам, не так ли? Решили подставить меня… Предательницы… Ненавижу… — зашептала Фэйра, и Реджина хмыкнула — должно быть, она начала сдавать позиции.

— Значит, вы отказываетесь? — спросил капитан хищно.

— Именно, — гордо ответила старшая придворная дама.

— Этим самым вы бросаете на себя еще большую тень. К тому же нам придется заставить вас сделать это. Надеюсь, вы это понимаете?

— Я понимаю, что меня подставили! Я бы не стала убивать эту дев… Госпожу Изабелль, — поправилась Фэйра.

— Проведем эксперимент и убедимся в этом. Или в обратном, — хмыкнул капитан и вызвал одного из гвардейцев. — Привести понятых. Во-первых, герцогиню как хозяйку дома, во-вторых, нескольких влиятельных гостей. Дело серьезное.

— Слушаюсь! — отчеканил гвардеец и выскочил из кабинета.

Реджина же, услышав свое имя, со всех ног помчалась наверх, в спальню. И когда в ее двери постучались, она чинно сидела за столом, делая вид, что разбирает корреспонденцию.

Спустя десять минут она и несколько высокородных уже находились в кабинете. Они сидели на мягких диванчиках, а побледневшая Фэйра, сжав губы, стояла у окна между двумя гвардейцами. Она пыталась держаться, выглядеть смелой, но Реджина видела, как нелегко ей это дается.

Маг начал эксперимент — взмахнул рукой, шепча слова заклинания, и старшую придворную даму окутало сиреневое облачко, которое, впрочем, стало быстро таять в воздухе. Присутствующие дружно ахнули — на ее светлом строгом платье появились алые следы. Сначала они были почти незаметными, однако с каждой секундой разрастались все больше и больше, и вскоре стало казаться, что ее платье заляпано кровью.

— Что и требовалось доказать, господа, — провозгласил капитан. — Уважаемые понятые, вы можете наблюдать на ткани следы от яда «Дыхание бабочки». Госпожа Фэйра Эйтил, вы официально обвиняетесь в покушении на убийство Изабелль Ардер.

Старшая придворная дама стиснула кулаки и яростно что-то зашипела, но что именно, Реджина не поняла — Фэйру силой увели прочь. Герцогиня улыбнулась. Обвиняемый был найден. Это все значительно упрощало. Главное, чтобы девчонка осталась жива.

Глава 7

Тонкие пальцы Эштана коснулись золотисто-пшеничных волос Белль, разметавшихся по подушке. Глаза ее были закрыты, под ними залегли глубокие тени. Длинные изогнутые ресницы подрагивали.

— Противоядие подействовало? — тревожно спросил маг, и Эштан отдернул руку. Не хотел касаться девушки при посторонних, о которых уже совершенно забыл.

— Должно было, — отрывисто ответил Эштан. — Нам остается лишь ждать.

— Что будет, если ее невеста принца не придет в себя? — вздохнул маг. — Должно быть, нас всех ждет наказание. Как же гвардейцы ничего не заметили? И замковая охрана… Да и я… Но магического вмешательства не заметил, смею сказать. Что же делать? Император, должно быть, всех нас на рудники отправит…

— Время ли думать о себе? — резко повернулся к нему Эштан. Его опалило яростью, и она вспыхнула в его глазах так ярко, что маг опешил.

— Простите, ваше высочество, — поклонился он тотчас, понимая, что сболтнул лишнего. — Я взволнован, а потому говорю чушь. Разумеется, больше всего я переживаю за жизнь ее милости.

— Принесите звездной воды, — велел Эштан. Его раздражала болтовня.

— Да-да, сейчас!

Маг исчез, а Эштан склонился над лежавшей без сознания Белль. Даже во сне она была хороша собой. Он убрал с ее щеки прилипшую прядь волос и, на мгновение потеряв самообладание, коснулся краешка приоткрытых губ.

— Все будет хорошо, — тихо сказал он, проводя пальцем прямую линию по нижней губе. — Обещаю.

Он убрал руку, понимая, что не должен делать этого, и прикрыл глаза, вспоминая сегодняшний вечер.

Эштан следил за Белль. Осторожно, стараясь не привлекать внимания. Он и в замок Семи ветров приехал для этого — чтобы увидеть ее. Эштан и сам не понимал, почему так много думает о ней. Почему вспоминает запах ее волос. Летний, теплый, солнечный. И блеск зеленых глаз — широко распахнутых, наивных, но с хитринкой. Таких глаз не бывает у тех, кто живет во дворце. Таких глаз он никогда не встречал у темных. Вместо тьмы в них всегда был свет. Только при этом тьму Белль Эштан чувствовал изначально. Он встретил ее раньше, чем Даррел. Только тот снова отнял то, что принадлежало ему.

Не выдержав, Эштан все же пригласил Белль на танец — так сильно хотел прикоснуться к ней. Ему хотелось прижать ее к себе, обнять, зарывшись носом в волосы, дотронуться до нежного лица, однако он сдерживался и вел себя так, как и полагается вести высокородному. Эштан думал, что после танца желание касаться Белль пропадет хотя бы ненадолго, однако оно лишь усилилось. Он скучал. Он действительно очень скучал по ней.

Когда Белль упала, Эштан кинулся к ней без раздумий, хотя это могло вызвать подозрения. Но об этом ли он думал, видя, что она умирает? Белль была словно сломанная кукла, которая угасала с каждым мгновением.

Он сразу понял, что это яд. «Дыхание бабочки», жидкое проклятие. Один из немногих ядов, которые могли подействовать на драконов. Без запаха, вкуса и цвета. Идеальное орудие для убийства. Яд делали из сушеных крыльев редкого вида бабочек в одной из горных провинций империи Шио. И долгое время он был секретом Прозрачных теней — клана наемных убийц. «Мао» — так называли их на языке ши. Именно таким ядом была отравлена императорская семья около трехсот лет назад, когда во время войны между Вечной империей и Шио убийцы проникли во дворец. Лишь младший принц, которому на тот момент не было еще и десяти лет, остался в живых — слишком мало яда попало в его организм. Лучшие лекари и маги империи бились почти сутки, чтобы создать противоядие третьего класса — самого высокого и сложного. Принца удалось спасти, и род Ледяных драконов не прервался. Рецепт противоядия был сохранен, и Эштан нашел его в закрытой императорской библиотеке, когда искал литературу по редким ядам.

— Что со мной? — Белль вдруг открыла глаза, и Эштан на мгновение задержал дыхание — они не были зелеными. Они пылали огнем. А зрачки стали вертикальными. Такие глаза могли быть только у драконов.

— Все хорошо, ты в безопасности, — тихо сказал Эштан.

— Что случилось? — Девушка попыталась сесть, но он не дал ей этого сделать, и Белль снова опустилась на подушку.

— Тебе стало нехорошо. Ты потеряла сознание. Но сейчас тебе уже лучше.

— Возьми меня за руку, — попросила Белль, прикрыв пылающие глаза, и Эштан тотчас выполнил ее просьбу. Ее пальцы оказались холодными, как лед.

— Поспи немного. Тебе нужно отдохнуть.

— Хорошо. Только не отпускай мою руку, — прошептала Белль, засыпая вновь. — Не отпускай мою руку, Даррел.

Она погрузилась в сон, а на лице Эштана появилась кривоватая улыбка. Даррел. Белль увидела в нем Даррела.

Противоядие подействовало. Дыхание Белль становилось ровнее, цвет лица — лучше, а тело — теплее. Жизнь наполняла ее все больше, и к тому моменту, как в замок Семи ветров прибыли маги и лекари из дворца, она была в безопасности. Они осмотрели Белль и приняли решение перевезти ее обратно в Небесный дворец, чтобы она находилась под их контролем. И, конечно же, поразились мастерству Эштана.

— Вы совершили невозможное, ваше высочество, — сказал главный придворный маг с почтением. — Редко юноши вашего возраста знают о существовании «Дыхания бабочки». А еще реже — знают, как приготовить противоядие.

— Мне повезло, что я интересовался этим, — ответил Эштан.

— Всем повезло, — добавил седовласый маг из Высшего магического совета, который также прибыл в замок. — Если бы Изабель умерла, случилось бы непоправимое.

Дальше продолжать он не стал, замолчал, рассматривая спящую девушку, и между его бровей залегла глубокая морщина. О чем он думал, Эштан так и не понял.

— Очень удобно быть спасителем, верно? — раздался рядом с ним звонкий голос принцессы Этель.

— Не совсем понимаю вас, сестра, — бесстрастно ответил Эштан.

— Сначала отравил, потом спас. Стал героем. И в ее глазах. И в глазах всех остальных. Ловко, — ухмыльнулась Этель.

— Как вам известно, это не я отравил Белль.

— Да, так я и поверила.

— Вас не смущает, что доказательства указывают на ее старшую придворную даму? — раздраженно поинтересовался Эштан.

— Ты подкупил ее. Ну, или подставил, — не отставала принцесса. — Да, ты будешь героем, только я-то знаю, какой ты на самом деле. Тьма в тебе не спит, верно?

— Тьма во мне и не засыпала, — улыбнулся он, оставаясь все таким же спокойным, что всегда раздражало Этель. — А что не спит в вас, дорогая сестра? Вы всегда так недружелюбно настроены по отношению ко мне. Чем я заслужил это.

— Думаешь, я не знаю про тебя и Еву? — тихо, но с вызовом спросила Этель. — Я видела вас вместе на балу в честь Белль. Ты ведь был без ума от Евы. С ума сходил, наверное, когда узнал, что она с Даррелом. А потом решил забрать себе?

Эштан склонился к ней. И прошептал, чтобы никто не слышал:

— Думаешь, я не знаю про тебя и твои вылазки из дворца в мужской одежде? Про то, как ты встречаешься с мужчиной, скрывая свою личность?

Этель вспыхнула.

— Молчи и не зли меня, сестра, — продолжал Эштан. — Иначе твои маленькие секреты раскроются. Будь тихой и почтительной со мной. Не то я рассержусь. Поняла?

— Придурок, — прошипела Этель и, резко развернувшись на каблуках, ушла.

Через час замок Семи ветров опустел. Гости спешно покинули его, судача о том, что произошло. Маги и гвардейцы улетели вместе с принцессой и все еще спящей Белль. А Эштан направился в свои покои — усталый и разбитый. Однако едва он упал на кровать, не снимая одежды, как в окно раздался стук. Эштан открыл его, впустив в спальню вместе с ветром птицу — небольшую, с изогнутым клювом. Это был чернокрыл, редкая магическая птица, которую обычно использовали для доставки почты. Эштан протянул руку, и чернокрыл сел ему на предплечье, уставившись на него золотистыми маленькими глазами-пуговками.

— Пар-р-роль, — проскрипела птица, и Эштан нарисовал в воздухе магический знак — если бы он не сделал этого, послание бы уничтожилось. А затем снял с лапки чернокрыла капсулу с запиской.

«Жду тебя там же, где и всегда. Ночью. И не забудь то, о чем я просила. Твоя любящая мать», — было криво выведено на бумаге. На лице у Эштана появилось отвращение. Любящая мать. Смешно.

Вскоре Эштан покинул замок Семи ветров. Официально он возвращался в столицу, потому что должен был продолжить обучение в академии магии. Однако прежде чем попасть в Эверлейн, он оказался в одном из самых злачных районов города — Яме. Яма казалась настоящим черным пятном на карте прекрасной столицы. Это были трущобы северной окраины, в которые добропорядочные граждане старались не соваться, а полицейские патрули не ходили по одному. В Яме жили по своим законом, и зачастую эти законы не совпадали с общеимперскими, а чужаков тут не любили — да настолько, что готовы были всадить нож в сердце. Сердце Ямы было прибежищем преступников всех мастей, и притонов тут было не меньше, чем дорогих ресторанов на Золотой улице. Однако и бедняков, которым некуда было больше деться, здесь хватало. Одни ютились в жалких лачугах с картонными стенами и низкими давящими потолками, другие и вовсе на улице.

Была промозглая зимняя ночь — часы перед рассветом. Снег прикрыл мусор, разбросанный по разбитым дорогам. На обочинах горели костры — так бедняки пытались согреться в холод, а потому пожары в Яме были частым делом. Лачуги горели целыми кварталами, однако на их месте тотчас вырастали новые. Эштан шагал по узким вонючим улицам, низко надвинув капюшон и держа в руке меч. По городу нельзя было ходить с обнаженным оружием, однако в Яме были иные порядки. Мечи и ножи были залогом безопасности. Немногие в здравом уме нападут на вооруженного воина, чтобы поживиться содержимым его карманов. Скорее, нападут на тех чужаков, которые столь беспечны, что не позаботились о собственной безопасности.

В Яме Эштан бывал нечасто. И только потому, что тут пряталась мать и другие последователи культа Темного бога. В Яме находился его тайный храм — он прятался под руинами полуразрушенного здания, и попасть внутрь мог далеко не каждый. Здесь не приносились жертвы, как в Забытом храме Темного бога, а скрывались от властей. На жрецов Кштари шла охота, а потому приходилось соблюдать безопасность.

Эштан скользнул к руинам, коснулся рукой выступающего камня и прошептал тайные слова на древнемагическом. Одна из заснеженных плит в земле медленно отъехала в сторону, открывая проход, ведущий вниз. Эштан спустился и оказался в помещении с кирпичными облезлыми стенами, тускло освещенными магическим огнем. Пахло терпкими благовониями и чем-то едва заметным, сладковатым и тошнотворным.

Его уже ждали — угрюмый бородатый колдун, который забрал меч и молча проводил его к матери. Они шли по подземному коридору с дверями, и Эштан случайно заглянул в приоткрытую. Он увидел нескольких девушек, и одну из них узнал, однако не подал вида. И пошел следом за провожатым в крохотную душную комнатенку с тяжелым воздухом. Мать сидела перед каменным идолом, символизирующим Темного бога и что-то шептала. Эштан встал напротив и замер.

— Принес? — не поднимая глаз, спросила мать. Эштан молча положил перед ней сверток с редкими компонентами для зелий. Некоторые из них были не только редкими и дорогими, но еще и запрещенными. Например, крошка из костей мантикоры или глаза василиска. Эштан купил их на рынке Змей и Костей. Потому что она ему так велела. Его мать.

— Молодец, мой малыш. Ты очень послушный. В отличие от своего отца.

— Это комплимент?

— Это факт.

Ведьма вскочила на ноги и встала напротив. Алые глаза, обрамленные пепельными ресницами, впились в его лицо. Когда-то мать была хороша собой, однако теперь все изменилось. И дело не в шраме, что тянулся через ее лицо. А в пугающем безумии в глазах.