Хроники Равновесия — Осколок Нарушения. Том 3

Александр Ершов

Хроники Равновесия — Осколок Нарушения. Том 3

Хроники Равновесия — Осколок Нарушения

Том 3

«По ту сторону света»

Лут летел сквозь пустоту. По крайней мере, пустотой это пространство показалось бы большинству. Его зрение различало планеты, проносившиеся мимо яркими точками, далёкие вспышки звёзд и потоки космической пыли — от редких искр до плотного сияющего тумана.

Красиво. Пока не задумаешься, что каждая точка — отдельный мир, а каждый светлячок — звезда.

Арка перехода давно закрылась, и Земля осталась позади, затерянная во времени и пространстве. Лут летел туда, куда вели его чувства и недавно обретённая свобода.

В очередном потоке частиц он резко остановился.

Три пары крыльев ещё некоторое время мерно колебались за спиной. Без них Лут выглядел бы обычным парнем лет двадцати: короткие чёрные волосы, сухое подтянутое тело. Если, конечно, не учитывать рост и всё остальное, что давно перестало быть человеческим.

Он не понимал, почему остановился.

Несколько перьев едва заметно сместились. Лут повернул голову, всматриваясь вдаль, затем медленно двинулся сначала в одну сторону, потом в другую, будто пытался нащупать след. Через несколько мгновений направление определилось, и он начал ускоряться.

Что-то тянуло его туда.

Знакомое и одновременно чужое. Почти родное, но лишённое имени. После пересборки души в Луте осталось слишком много памяти, знаний и пережитых жизней, чтобы каждое подобное ощущение можно было сразу связать с конкретным воспоминанием. Иногда он узнавал вещи раньше, чем понимал, откуда их знает.

Сейчас происходило именно это.

Чем быстрее он летел, тем сильнее становилось ощущение близости — и тем меньше Лут понимал его природу.

Впереди, словно выступив из складки пространства, появилась маленькая серая точка. Рядом не было звезды и ничего, что указывало бы на существование здесь обитаемого мира. И всё же Лут чувствовал: планета не была пустой.

Спустя мгновение она уже заполняла значительную часть обзора. Вокруг простиралось чистое пространство, освещённое лишь далёкими звёздами за пределами системы. Их слабый свет отражали два сравнительно небольших спутника.

И тогда Лут почувствовал притяжение.

Не обычную силу тяготения. Что-то незримое захватило его и потянуло к поверхности. Он попытался изменить направление, но планета продолжала приближаться, а скорость падения росла.

Это взбесило.

Вокруг Лута проступили энергии, переплетаясь в жгуты молний. Пространство пошло рябью, время исказилось. Силы, которой хватило бы уничтожить планету, оказалось недостаточно, чтобы от неё отдалиться.

Знакомое ощущение близости усилилось.

Силы исчезли.

Не ослабли и не перестали подчиняться — просто пропали, словно их никогда не существовало. Лут больше не мог ни изменить направление, ни замедлиться.

Он метеором понёсся к поверхности.

Затем наступила темнота.

Земля

Прошло семнадцать лет.

Земля изменилась, но человек, смотрящий на неё из космоса, всё ещё узнал бы родную планету. Океаны занимали большую часть поверхности, облака двигались над материками, ночная сторона покрывалась огнями городов. Одни стояли на прежних местах, другие появились уже после войны.

Но одного материка больше не существовало.

Евразия погибла.

Там, где когда-то от Атлантического до Тихого океана тянулась почти непрерывная суша, теперь лежало огромное водное пространство. Над поверхностью оставались тысячи островов — обломков прежнего материка. Где-то из океана выступали голые вершины горных хребтов, где-то сохранились обширные участки земли, уже покрытые молодой растительностью.

В первые годы значительная часть уцелевших территорий оставалась мёртвой. Теперь на островах росла трава, леса постепенно захватывали пустующие земли, а вместе с восстановившимися реками и озёрами возвращались животные.

Природа возрождалась медленно и упрямо.

Земля больше не умирала.

Ренар стоял у огромного окна и смотрел на город.

Семнадцать лет почти не изменили его внешне. Энергия давно сделала человеческое представление о возрасте весьма условным, поэтому в нём трудно было узнать человека, столько лет возглавлявшего человеческое общество. Изменилось другое: движения стали спокойнее, исчезла постоянная готовность сорваться с места при первом сигнале тревоги, появилась привычка обдумывать ответ.

Когда-то Ренар оказался во главе людей, потому что им был нужен тот, кто проведёт их через войну. Война закончилась, а он остался.

На столе за его спиной лежали документы. Большинство, как обычно, требовало решения ещё вчера.

— Ты опять их не читал.

Ренар не обернулся.

— Читал.

— Верхний лежит на том же месте третий день.

— Значит, особенно внимательно.

Он всё-таки повернулся. Юлиона стояла возле стола с тем же спокойным выражением, которое за прошедшие годы успело стать привычным. Сам Оракул тоже почти не изменилась: прежние черты, прежний взгляд, порой вызывавший неприятное ощущение, будто она уже знает продолжение разговора и просто ждёт, когда остальные до него доберутся.

За семнадцать лет Ренар так к этому и не привык.

— Если пришла читать мне нотации, выбрала плохой день.

— Ты говорил это вчера.

— Вчера тоже был плохой день.

Юлиона положила поверх стопки ещё один документ. Ренар посмотрел сначала на него, затем на неё.

— Нет.

— Ты даже не прочитал.

— Ты принесла мне ещё бумаги. Этого достаточно.

На лице Юлионы мелькнула улыбка.

Когда-то такой разговор между лидером людей и эльфийским Оракулом показался бы невозможным. Теперь люди и эльфы работали вместе уже много лет. Не всегда спокойно и не всегда соглашаясь друг с другом. Некоторые старые обиды оказались значительно живучее тех, кто их породил. Но необходимость постоянно ждать удара в спину исчезла.

Последнее требование Лута было простым: мир.

Все прекрасно помнили и продолжение. Если они вновь начнут прежние игры, он вернётся.

Первые годы одного этого было достаточно. Затем необходимость выполнять оставленный им приказ постепенно превратилась в привычку. А привычка, как с некоторым раздражением обнаружили обе стороны, продолжала работать даже тогда, когда никто не вспоминал о существе, способном однажды лично проверить результат.

Ренар всё же взял принесённый документ.

— Восточный сектор?

Юлиона кивнула.

— Ещё две области признаны стабильными. Растительность прижилась. Весной можно начинать возвращать животных.

Ренар быстро пробежал глазами несколько строк.

— Быстрее расчётов.

— Нам тоже иногда везёт.

— Запишу этот день.

Юлиона оставила замечание без ответа.

На противоположной стене висела новая карта Земли. Старые больше не использовали. Особенно непривычно выглядело огромное водное пространство на месте Евразии. Среди тысяч островов одни всё ещё оставались безымянными, возле других уже появились названия новых поселений. Большая часть суши пока пустовала.

— Ещё лет двадцать? — спросил Ренар.

Юлиона проследила за его взглядом.

— Возможно, меньше.

— Это ты сейчас как Оракул говоришь?

— Нет. Как человек, которому надоело исправлять ваши расчёты.

Ренар усмехнулся.

— Антару бы ты понравилась.

Улыбка Юлионы исчезла.

Имя прозвучало неожиданно даже для него самого. Ренар снова посмотрел на карту. Семнадцать лет. Он понятия не имел, где сейчас находились Антар, Лут и остальные, что они видели и сколько времени прошло для них самих.

Иногда Ренар вспоминал кресло напротив своего старого стола и эльфа с отвратительной привычкой появляться в нём без предупреждения.

«Если собираешься стать настоящим лидером людей...»

Стал.

Хотя Антар так и не увидел, чем всё закончилось.

Или ещё увидит.

После появления Врат пространство перестало подчиняться привычным расчётам. Со временем оказалось ещё хуже. В одном мире могли пройти годы, пока в другом проходили дни. Иногда разница была почти незаметной, иногда любые вычисления теряли смысл. Никто не мог сказать, сколько времени миновало для тех, кто семнадцать лет назад ушёл вслед за Лутом.

Юлиона первой нарушила молчание:

— Старейшины снова потребовали пересмотреть соглашения.

Ренар прикрыл глаза.

— Какие именно?

— Все.

Он медленно повернул голову.

— Очень содержательно.

— Они старались.

— И что им не нравится на этот раз?

— То же, что и всегда: слишком широкие полномочия людей, совместное управление восстановлением, распределение ресурсов и моё участие.

Последнее заставило Ренара усмехнуться.

— То есть ты.

— В особенности я.

— Уже спокойнее. Я начал переживать, что произошло что-то новое.

За семнадцать лет отношение эльфийской верхушки к людям изменилось значительно меньше, чем отношения между самими народами. Многие старейшины всё ещё считали существующий порядок временной необходимостью — следствием решения существа, которому никто из них тогда не мог возразить. Особенно их раздражало, что люди больше не были слабой стороной, постоянно нуждавшейся в защите и разрешении древних рас.

Горный народ выражал недовольство прямее.

Споры о ресурсах, территориях и обязанностях не прекращались годами. Правители регулярно требовали пересмотреть соглашения, отказаться от части восстановительных работ или изменить распределение ресурсов — и с той же регулярностью продолжали выполнять всё, против чего выступали.

На большее никто не решался.

Метки Лута никуда не исчезли. Его предупреждение тоже никто не забыл.

— Забавно, — произнёс Ренар. — Раньше они спорили, потому что хотели получить больше. Теперь спорят, потому что не хотят признавать, что всё работает.

— Ты сейчас об эльфах или о горном народе?

— Да.

Юлиона выдержала короткую паузу.

— Иногда я понимаю, почему Антар тебя терпел.

Ренар прищурился.

— Иногда?

— Не злоупотребляй.

Совсем иначе к происходящему относились те, для кого Земля всегда была домом.

Коренные народы планеты спорили не меньше остальных. Люди умудрялись ругаться даже о том, как восстанавливать собственные города, а старые противоречия не исчезли только потому, что закончилась война.

Но результат находился перед глазами.

Возвращались леса. Очищалась вода. Животные снова заселяли земли, ещё недавно лишённые жизни. Даже остатки Евразии, долго считавшиеся окончательно потерянными, постепенно оживали. Для родившихся на Земле приказ Лута давно перестал быть только приказом.

Они восстанавливали свой дом.

Ренар подошёл к окну. Внизу жил город — не военный лагерь, не укреплённое поселение и не последнее убежище. Обычный город.

По улицам двигались люди. Работали магазины, строились дома. Где-то учились дети, не помнившие прежней Земли и знавшие войну только по рассказам.

Люди снова строили планы не на следующий день, а на годы.

Наверное, именно это и было главным результатом всего произошедшего. Не восстановленные здания, новые карты или возвращавшиеся леса.

Жизнь снова стала обычной.

Юлиона остановилась рядом.

— Думаешь, он вернётся? — спросил Ренар.

Она не ответила сразу. Для обычного человека пауза ничего бы не значила, но рядом с Оракулом Ренар давно научился замечать подобные мелочи.

— Не видишь?

— Не всё можно увидеть.

— Удобная способность.

— Ты говорил это семнадцать лет назад.

— И всё ещё прав.

Юлиона посмотрела на город.

— Я не знаю, вернётся ли он. Но думаю, если вернётся, то узнает Землю.

Ренар снова перевёл взгляд за окно. За городом восстанавливались леса. Ещё дальше люди и эльфы возвращали жизнь территориям, которые когда-то считались мёртвыми. За океаном среди тысяч островов медленно зеленели остатки погибшего материка.

Земля жила.

Этого пока было достаточно.

Лут открыл глаза.

Первым пришёл холод. Не абсолютный холод пустоты, который давно перестал иметь для него значение, а обычный — влажный, пробиравшийся сквозь одежду.

Некоторое время он лежал неподвижно, пытаясь понять, что произошло.

Над головой плыли тяжёлые облака, а между ними виднелись две луны. Одна — огромная, кроваво-алая, заливавшая небо и верхушки деревьев густым красным светом. Вторая висела в стороне и казалась значительно меньше — белая, словно свежий снег.

Их свет смешивался. Холодный белый разбавлял алый, а красный не позволял белому рассеять окружающий мрак. Мир застыл в вечном сумраке, где не существовало ни настоящей ночи, ни даже намёка на день.

Лут резко сел.

Последним он помнил падение. Планета тянула его к себе, пространство не позволяло отдалиться, а затем исчезли силы.

Теперь он находился на небольшой каменистой площадке, возвышавшейся над лесом. По краям из земли выступали корни и редкие кусты, за ними склон уходил вниз.

Дальше простирался лес.

Огромные деревья заполняли низины, поднимались по далёким холмам и исчезали у горизонта. Старые, высокие, местами настолько массивные, что внутри одного ствола поместился бы небольшой дом.

Лут положил ладонь на землю.

Камень. Влажная почва в трещинах. Мох.

Настоящие.

Он поднялся и осмотрел крылья. Все шесть оставались за спиной. Некоторые перья покрывали земля и обломки веток, но серьёзных повреждений не было.

Странно.

После падения с такой скоростью на месте столкновения должен был остаться кратер. Однако площадка была цела: ни воронки, ни расколотого камня. Даже деревья вокруг выглядели так, словно сюда никто не падал.

— Прекрасно...

Лес не ответил.

Лут поднял руку. Вокруг пальцев послушно собралась Тьма, по коже скользнула Тень.

Работают.

На ладони вспыхнул Свет.

Лут нахмурился. Сила подчинялась так же хорошо, как всегда. Он чувствовал её, мог управлять формой и насыщенностью, не встречая сопротивления.

И всё же Свет ощущался чужим.

Не слабее и не опаснее. Просто словно здесь он находился там, где существовать не должен.

Лут погасил сияние и перевёл взгляд на лес. В красно-белом сумраке даже тени выглядели непривычно. Одни казались почти чёрными, другие приобретали тёмно-алый оттенок. Они пересекались, накладывались друг на друга и сливались между корнями в бесформенные пятна.

Странные.

Впрочем, на этой планете пока сложно было найти хоть что-нибудь нормальное.

Лут подошёл к краю возвышенности. Перед ним до горизонта лежал бесконечный лес, над ним висели две луны, а между ними двигались тяжёлые облака, окрашенные алым и холодным белым светом.

Он расправил все шесть крыльев.

Во внутреннем мире Реми резко поднял голову.

Что-то изменилось.

Не здесь. Источники работали, энергии двигались привычно, связь с Лутом сохранялась. Странность находилась снаружи.

Реми прислушался к ощущениям.

— Эйнар.

Тот сразу обернулся. Неподалёку находились Антар и Орн.

— Что?

— Выйдите наружу.

Эйнар посмотрел на него внимательнее.

— Что случилось?

— Пока не знаю. Поэтому и прошу проверить.

Антар поднялся первым.

— Все трое?

— Все.

Орн ничего не спросил, лишь подошёл ближе.

Реми закрыл глаза. Пространство рядом с ними дрогнуло.

Лут уже собирался спуститься с возвышенности, когда за спиной раздался тихий треск. Он обернулся. Пространство раскрылось тёмным проходом, из которого один за другим вышли Эйнар, Антар и Орн.

Все трое остановились у края площадки.

Перед ними до самого горизонта простирался тёмный лес. Над ним висели две луны: огромная кроваво-алая и значительно меньшая, белая как снег. Их свет смешивался над верхушками деревьев, погружая мир в красно-белый сумрак.

Тени под ногами переплетались, и уже невозможно было понять, где заканчивалась одна и начиналась другая.

— Мрачновато, — первым произнёс Эйнар.

Орн посмотрел на него.

— Это всё, что ты заметил?

— Нет. Но с чего-то же надо начинать.

Антар молчал, всматриваясь в лес. Лут поднял голову.

Небо раскололось.

Это произошло без звука, но удар ощутили все. В разломе лежала Пустота. В центре медленно проступил огромный золотой зрачок с алым сиянием по краям. Окружавшая его тьма была настолько глубокой, что на её фоне небо планеты казалось светлым.

Никто не заметил момента, когда зрачок повернулся к ним.

Они замерли.

Взгляд не угрожал и не давил. Он просто изучал.

Лута снова настигло знакомое ощущение. Он уже видел это Око — или что-то достаточно близкое, чтобы его память отозвалась раньше сознания. Но среди бесчисленных обрывков прожитого не находилось нужного воспоминания.

Это начинало раздражать.

По миру прошла незримая волна. Ветви не шелохнулись, трава и одежда остались неподвижны. Даже волосы не тронуло ветром.

Затрепетали только крылья Лута, Антара и Эйнара.

Крылья Стражей почти сразу начали рассыпаться цветными искрами. Лут продолжал смотреть на Око, пока его собственные не постигла та же участь.

Орн переводил взгляд с разлома на Лута и обратно.

Затем всё исчезло. Небо вновь стало прежним, будто Ока никогда не существовало. Лишь облака разошлись, полностью открыв две луны.

Эйнар тяжело опустился на землю. Антар нахмурился, прислушиваясь к чему-то внутри себя.

Орн шагнул к Луту, но за спиной того вспыхнули заново возникшие крылья и едва не сбили старика с ног.

Не обращая на него внимания, Лут взлетел. Однако стоило подняться над верхушками деревьев, как крылья снова рассыпались искрами.

Он полетел вниз.

Антар вскинул руку. Тени оторвались от земли и мягко подхватили Лута, не позволив ему удариться о камень.

В тот же миг лицо Антара изменилось.

Он замер с поднятой рукой, не отрывая взгляда от теней. Орн и Эйнар это заметили, но Лут уже поднялся, и раздражение окончательно вырвалось наружу.

Вокруг него вспыхнул Свет, тело окутала Тьма, а среди Теней один за другим раскрылись глаза.

Эйнар молча придвинулся к Антару.

Орн подошёл к Луту и положил ладонь ему на плечо.

Свет и Тьма сразу исчезли внутри его тела. Глаза в Тенях задержались на старике ещё на мгновение, прежде чем закрыться.

Лут посмотрел на Орна.

— Спасибо.

— Иногда полезно подумать, прежде чем повторять то, что только что не получилось.

— В первый раз получилось.

— Ты упал.

— Сначала я взлетел.

— А потом упал.

Эйнар усмехнулся, но под взглядом Лута сразу заинтересовался лесом.

Антар в разговор не вмешивался. Он всё ещё смотрел на руку и лежавшие под ногами тени.

— Что с тобой? — спросил Орн.

— Не знаю.

Эйнар нахмурился.

— Очень обнадёживающий ответ от Стража Теней.

— Другого пока нет.

Лут посмотрел на лес, затем поднял голову к лунам. Проверять высоту в третий раз ему почему-то не хотелось.

— Тогда идём пешком.

Спуск оказался значительно проще полёта.

Они двигались через лес уже несколько часов, хотя определить время наверняка было невозможно. Кроваво-алая и белая луны почти не изменили положения, а сумрак оставался таким же, каким был при пробуждении Лута.

Не менялся и лес. Огромные деревья, выступавшие из земли корни, редкие открытые участки, быстро сменявшиеся очередной стеной стволов. Иногда вдалеке раздавались звуки, но их источник ни разу не показывался.

Тени сопровождали их повсюду. Под светом двух лун они пересекались, накладывались друг на друга и складывались в очертания, на которых Эйнар несколько раз невольно задерживал взгляд.

Антар наблюдал за ними почти постоянно, но ничего не говорил.

Наконец Орн остановился.

— Всё.

Лут обернулся.

— Что?

— Мы понятия не имеем, куда идём.

Эйнар осмотрел одинаковые деревья вокруг.

— Наконец-то кто-то это сказал.

— Я знаю направление, — возразил Лут.

— И куда оно ведёт?

Лут открыл рот, но ответил не сразу:

— Вперёд.

Орн посмотрел на него.

— Отдых.

Спорить Лут почему-то не стал.

Место для привала нашли между корнями одного из огромных деревьев, где земля оставалась относительно сухой. Эйнар собрал упавшие ветки, Орн расчистил площадку, а Антар всё это время непривычно молчал.

Лут щёлкнул пальцами, и ветки занялись обычным жёлто-оранжевым пламенем. На фоне кроваво-белого сумрака оно выглядело почти чужеродно.

Четверо расположились вокруг костра. Некоторое время никто не говорил.

Лут смотрел на огонь, когда рядом с ним возникло слабое мерцание. Свет и Тень переплелись, постепенно принимая человеческие очертания, и вскоре возле него сидела небольшая полупрозрачная проекция Реми. Сам он по-прежнему находился во внутреннем мире, но изображение повторяло его движения, передавало голос и позволяло видеть происходящее снаружи.

Реми осмотрел Лута, Эйнара, Антара и Орна. На Антаре его взгляд задержался.

— Судя по вашим лицам, моя просьба выйти и посмотреть, что происходит, привела к чему-то интереснее, чем я рассчитывал.

Эйнар повернулся к нему.

— Интереснее?

— Я видел только часть.

— Тогда тебе повезло.

Орн подбросил ветку в костёр.

— Начнём с того, что мы вообще знаем.

Лут промолчал. Антар тоже.

Эйнар посмотрел на обоих.

— Потрясающе. Один не знает, почему планета не выпускает его в небо, второй уже несколько часов изучает собственную тень, а третий сидит внутри первого и знает ещё меньше нас.

Проекция Реми нахмурилась.

— Зато теперь нас пятеро.

— Несомненно, это решает проблему.

Лут поднял взгляд от огня.

— Антар. Что ты почувствовал?

Тот посмотрел на землю.

— Тени здесь другие.

Эйнар перестал улыбаться.

— В каком смысле?

Антар приподнял руку. Тень под ней вытянулась, отделилась от земли и медленно обвила пальцы.

— Они подчиняются. Я чувствую их так же, как раньше, могу ими управлять.

Он сжал пальцы, и Тень послушно повторила движение.

— Но они изменены.

Лут некоторое время наблюдал за ней.

— Более тягучие.

Антар сразу посмотрел на него.

— Ты тоже почувствовал?

— Ещё когда очнулся. Не придал значения.

Лут протянул руку к огню. Между пальцами появилась Тень, медленно перетекая с одного на другой.

— Она плотнее. Но сила работает как обычно.

— Именно поэтому я и не мог понять, что меня беспокоит.

Антар отпустил Тень, и та растеклась по земле.

— А остальные силы? — спросил Реми.

Вокруг ладони Лута собралась Тьма.

— Тьма обычная.

Она исчезла, уступив место белому сиянию.

— Свет странный.

Орн прищурился.

— Тоже изменился?

— Нет. В этом и проблема.

Свет вытянулся тонкой нитью, обвил пальцы Лута и снова собрался над ладонью.

— Он работает как всегда. Полностью подчиняется, но ощущается здесь чужим. Будто с самой силой всё нормально, а ненормально место, в котором она находится.

Лут погасил сияние.

Несколько мгновений слышался только треск костра.

— Тогда пока имеем следующее, — подытожил Реми. — Тьма без изменений. Тени изменены, но подчиняются. Свет не изменился, однако ощущается чужим. Крылья исчезают выше определённой границы.

— И огромное Око в небе, — добавил Эйнар.

— И огромное Око в небе, — согласился Реми.

Лут глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Раздражение не исчезло. Его притащили сюда против воли, не позволили уйти, а теперь ещё и навязали неизвестные правила, которым почему-то подчинялись его силы.

Но злость ничего не меняла.

Орн оказался прав. Как бы сильно Луту ни хотелось проломить препятствие силой, двух попыток хватило, чтобы понять результат.

— Хорошо.

Эйнар посмотрел на него с подозрением.

— Что хорошо?

— Я успокоился.

— Это несколько пугает.

Лут проигнорировал его.

— Мы не знаем, где находимся, что появилось в небе, почему я не могу покинуть планету и почему здесь иначе работают силы. Значит, перестаём пытаться сломать то, чего пока не понимаем.

Орн едва заметно усмехнулся.

— Разумная мысль.

— Не привыкай.

Теперь усмехнулся Эйнар.

— Сначала разберёмся с этим миром, — продолжил Лут. — Потом найдём способ уйти.

Реми некоторое время молча смотрел на него.

— Тогда начнём с самого начала. Почему ты сюда полетел?

Лут нахмурился.

— Я уже говорил. Почувствовал что-то.

— Что именно?

— Если бы я знал, мы бы сейчас не сидели вокруг костра.

Эйнар тихо хмыкнул, но Реми не отвлёкся.

— Ты сам изменил направление?

— Да.