Двойное замыкание. Магическая погрешность попаданки

Я продолжаю вас знакомить с новинками нашего литмоба

Элина Амори и её "Попаданка на болоте и маг(муж) на час"

Вылечила раненого? Принимай последствия!

Обращаю ваше внимание, что на книге стоит ценз 18+

Читать здесь: https://litnet.com/shrt/SM7g

16.

Папа слушал наш разговор насторожено, а мама почему-то расслабилась.

– Кстати, об учёбе, – она коварно улыбнулась, – мы посовещались с отцом, и решили, что тебе необходимо учиться в магической академии, в моём мире, развивать свой дар, – вилка, выпавшая из моих рук на пол, произвела меньше эффекта, чем мамины слова.

– Что? – воскликнула я.

– Что? – одновременно за мной гаркнул Герман.

– Что? – прорычал на низких частотах папа. – Ты опять решила за нас двоих? Я ничего подобного не говорил, – и взгляд его не предвещал маме ничего хорошего.

– Ну что вы раскричались? – спокойно сложив салфетку и уютно устроив её себе на коленях, мама взяла вилку и невозмутимо приступила к завтраку. – Дар проснулся, контролировать и учить тебя здесь некому, – обратилась она уже непосредственно ко мне.

– Нет. Я не хочу. У меня здесь папа и брат. А ты, – я насупилась, – можешь возвращаться к своим детям, раз мы тебе не нужны.

– Лана! – папа сдвинул брови, – так нельзя говорить, уже должна понимать. Лера не может не вернуться. У неё там семья.

– А мы тогда кто? Кто мы мам, скажи? – на мои глаза наворачивались слёзы.

– Вот видишь, как у тебя быстро меняется настроение: от смеха к слезам, да ещё спать хочется, наверное?

Спасть действительно хотелось, но отвечать из принципа не стала. Я смотрела на отца. Почему он ей потакает?

– Лана, – он словно понял мой молчаливый вопрос, – ты сама этого не замечаешь, но вы с мамой так похожи: что внешне, что по характеру.

– Знаете что, – я резко встала, проехав ножками стула по полу, – а я выкрашусь в другой цвет, например, в зелёный, и не буду похожа на… маму.

– Лучше в синий, – поддакнул Гер.

– Точно! Голубой. Прямо сейчас пойду и поменяю цвет. И ни одной чёрточки во мне больше не останется.

– Тебя не выпустят из особняка, – поспешил сказать отец.

– Почему? – я снова плюхнулась обратно на стул, в непонимании хлопая ресницами. Слёзы уже готовы были литься.

– Ещё ничего не закончено.

– Как это? – тут же спросила мама.

– А вот так. Мой компаньон, узнав, что Лана похищена, решил стать единственным совладельцем компании. Но он не знал, что дочь уже связалась со мной. Да и настоящие похитители постоянно меня контролировали.

– Так я что, зря ему память стирала? – расстроилась мама.

– Ну почему же? Ему полезно попускать слюни. Он сейчас находится в больнице, где всё снимается на камеру. Когда ты вернёшь ему память, ты ведь сможешь? – папа вопросительно уставился на маму. Та неуверенно кивнула, – я ему это всё покажу, чтобы больше не было повадно идти против меня.

– Значит, я всё ещё не в безопасности?

– Это печально, но нет.

– Вот я и предлагаю отправиться со мной в Салвию, пока отец разбирается со своими недругами. Ты ведь так и не понял, кто за этим всем стоит?

– К сожалению, да, я не знаю.

– А тот, что приезжал ко мне? Я описала его твоему безопаснику, его нашли?

– Пока нет, но и он не главный, это без сомнений.

– Согласна. Но почему со мной обращались как с королевой? Это непонятно.

– Да, здесь какая-то загадка. Обычно похитители ведут себя по-другому. Здесь вообще много неясностей. Может, тебе и правда лучше погостить в другом мире?

– Я Лану не отпущу, – неожиданно вступился Герман, его кулаки сжались, а в глазах появился решительный блеск, – тем более, что она сама не хочет уходить. Я только обрёл сестру, семью, а вы хотите её отнять? НЕ ОТДАМ!

– А кто говорит, что надо её отпускать? – довольно усмехнулась мама.

– Но как же тогда? Она что, во сне учиться будет? – сделал предположение брат.

– Ой, насмешил, ха-ха-ха, ой не могу! – хохотала мама над растерянным Германом.

– Да нет, просто ты пойдешь с ней, если ты не против, конечно! – едва отхохотавшись, продолжила мама.

– А у меня там будет магия? – расширившимися глазами Гер смотрел на мать.

– У, предатель, – я снова встала, – ко мне-то парикмахера можно вызвать?

– Да, конечно, – ответил отец. – А в лабораторию съезди, только возьми с собой охрану. Там закрытый периметр, не то, что твой салон.

Я победно улыбнулась и пошла звонить своей верной парикмахерше. Будет им сюрприз!

Продолжаю знакомить с участниками нашего литмоба

Анна Крылатая и её история " Опасные булочки попаданки, или Лови Петюню"

Булочки со спецэффектами, наглый петух и требовательные клиенты

Читать здесь: https://litnet.com/shrt/YJ1H

17.

В груди всё кипело от обиды. С одной стороны – ничего страшного не случилось, с другой – Герман вёл себя так, будто я ему безразлична. Магия, магия. Не спорю – это интересно, но не важнее, чем новоиспечённая сестра.

Стилистка была в шоке, но сделала всё идеально – окрасила волосы в голубой цвет.

Я долго любовалась собой перед зеркалом. Новый имидж мне нравился, хоть отражение казалось чужим. Глубина зимнего неба перед бурей, инея на стекле. Мне шло. Шло настолько, что внутри всё замирало от странного, холодного удовлетворения. Я не просто сделала это назло, я бросила вызов.

Внизу царила гробовая тишина. Я глубоко вздохнула, расправила плечи и вошла в гостиную, готовая к скандалу, упрёкам, да к чему угодно.

Первым меня увидел Герман. Он сидел, развалившись в кресле, и что-то лениво листал в новом телефоне. Его взгляд скользнул по мне, задержался на волосах, и в его глазах вспыхнул не знакомый братский восторг, а что-то острое, охотничье. Он медленно, словно дикий зверь, учуявший добычу, выпрямился.

– Вау, сестрёнка, – выдохнул он, и в его голосе прозвучала неподдельная, почти профессиональная оценка. – Теперь тебя точно не потеряешь.

Мама, сидевшая за столом, резко обернулась. Чашка с лёгким звоном ударилась о блюдце. Её глаза расширились, губы приоткрылись, но она ничего не сказала.

Папы в комнате не было, но, когда он в следующий момент вошёл, на нём не было лица.

– Что случилось? – я бросила к нему.

Он на секунду опешил.

– Это что? – папа приподнял локон и помахал им перед глазами.

– Протест, – ответила я.

– Ясно. А у меня новости, – он сел на стул и сильно сжал подлокотники.

– Говори уже, – выпрямилась в струнку мама.

– Мне снова позвонили. Ничего ещё не закончилось.

– Ты о чём? – я напряглась.

– Мне прислали фото Ланы с голубыми волосами. Понимаете – с голубыми! Даже я её ещё не видел, а фото уже есть.

Я стала осматриваться, выискивая скрытые камеры.

Мама встала, побледнев, сделала шаг к нему.

– Борис, что это значит? Что они хотят на самом деле?

Отец с трудом перевёл взгляд на неё, словно возвращаясь из кошмара.

– Формально? — он горько усмехнулся. – Ввести ещё одного учредителя. А потом, когда они получат доступ ко всем процессам и потокам, – предлагают мне уйти по-тихому, но мы-то понимаем, что такого не будет.

– Бизнес, значит? – в голосе мамы зазвенели стальные нотки, знакомые по тем редким ссорам, что я помнила из детства. – Кому ты дорогу перешёл? Это длится уже много лет. Почему именно сейчас обострение?

– Если бы я знал кому... – папа с отчаянием провёл рукой по лицу. – Я принял все меры безопасности. Нанял для Ланы персонального телохранителя, в её университете по периметру повесил камеры, чтобы дочь могла учиться спокойно и заниматься любимым делом. Я думал, это защитит. А сейчас... Сейчас я в процессе слияния со «Восточно-Европейским кредитным банком». Синергия, расширение географии, диверсификация рисков.

Папа встал к большому панорамному окну, спиной к комнате, глядя на огни садовых дорожек. Его лицо, обычно такое собранное и непроницаемое, стало вдруг старым и серым:

– Я уже отдал приказ охране о глухом режиме: никого не впускать и не выпускать!

– Это не Леонид? – уточнила мама.

– Нет. Он тогда просто воспользовался ситуацией.

– Я знаю, где безопасно. Я уже предлагала Свету забрать с собой на Альтерию. Там её никто не достанет.

У папы опустились плечи.

– По-видимому – это единственный вариант. Что скажешь? – он повернулся ко мне, и его глаза затопила тоска.

– Я не брошу тебя, – кинулась я к нему на шею.

– Ты – это самое дорогое, что у меня есть, и, если ты будешь в безопасности, я смогу действовать открыто. У меня готов план, – провёл он по моим волосам. Дневной протест в этот момент показался мне детским.

– И что, вот вы просто так её сейчас можете забрать? – напрягся Гера.

– Конечно. Ждать, пока враги её снова похитят? Это счастье, что она смогла выжить, – гневно сверкнула глазами мама. – Кстати, ты знала, что к тебе для охраны приставили самых отпетых уголовников?

Я в шоке уставилась на мать.

– Не может быть. Они были очень вежливы. Я не услышала ни одного оскорбления, ни одного матного слова.

– Вот это меня тоже удивляет. Когда мои ребята их взяли прямо там, в больнице, они просто смотрели телевизор и улыбались. А у каждого за плечами огромный перечень преступлений, причём по самым страшным статьям.

По спине пробежал мороз. Это как?

– Вот видишь? Здесь явно небезопасно, – подлила масла в огонь мама.

– А там? Там она будет в безопасности? Почему той девочке повариха хотела надеть антимагические браслеты? Это личное или политика государства. Вдруг, там магов убивают?

– Я заберу её в своё государство, и там точно магам ничего не грозит. У нас прекрасный правитель. Он много денег выделяет на академию.

– Думал, что никогда этого не скажу, но Лана, пожалуйста, обдумай эту ситуацию. Надеюсь, до утра никто ничего не станет предпринимать. Утром дай мне свой ответ. Неволить тебя не буду. – Папа снова растёр лицо руками и в глазах я увидела бессилие.

Я поняла – я его слабость и сила одновременно. Но как же Герман?

– Мам, а Герман? У него есть магические способности? Можешь это определить?

– Не вижу. Его аура нестабильная, будто прячется. Возможно, в магическом мире всё упорядочится, и они откроются.

– И что, даже никакие бумаги подписывать не нужно при переходе? Там нет бюрократии? – поинтересовался Герман.

– А, да, – мама подозрительно глянула на моего брата, – как только я перенеслась, ко мне пожаловал агент "Бюро Долгосрочного Сохранения Магии". Представился Джоном Сивоном. Нескладный мужичок, лысенький, с носом-горбинкой и в престранной одежде. Вот вроде как балахон на нём, а вроде платье какое-то. И ещё очки смешные круглые. Долго пел дифирамбы по поводу моего попадания, но когда я стала спрашивать о льготах – сразу в кусты. Гусь он, а не агент. Правда, выдал три золотых на первое время, после того как я подписала магический контракт.

– Я точно ничего подписывать не собираюсь, – вспылила я.

– Даже если тебе за это дадут какой-нибудь бонус? – подмигнул мне Герман.

– Особенно! В договорах всегда есть мелкий шрифт, – не успокаивалась я, – мама, тебя ведь обманули?

– Нет. Просто мне повезло оказаться в саду порядочного человека, и он мне помог устроиться в том мире. Не знаю, как другим, но мне сразу было сказано, что дадут подъёмные деньги и помогут открыть дар лишь в обмен на то, чтобы я не покидала Альтерию в течение семи лет. Я согласилась, потому что не знала всех тонкостей, а живые деньги, когда ты стоишь в одном костюме – это хоть какое-то ощущение защиты.

Дорогие читатели! Продолжаю знакомить вас с историями нашего литмоба

На очереди Софья Дубовцева "Итрига для дракона"

Пенсионерка - попаданка, которая перевернёт мир моды, особенно нижнего белья.

Читать здесь: https://litnet.com/shrt/ew6S

18.

– А туда можно с собой что-то взять? – поинтересовалась я, всё ещё чувствуя себя виноватой за то, что добавила отцу проблем.

– Не знаю наверняка, – задумалась мама. – Но ходят слухи, что у агентов бюро есть специальные протоколы для ценных… «переселенцев». Говорят, им даже позволяют взять один предмет из нашего мира. Не просто вещь, а нечто, что может стать якорем, личным артефактом, проводником их силы в новом мире. Постоянным магическим источником.

– Ого! – мои глаза расширились. В груди что-то ёкнуло от любопытства. – Значит, в таких, как я, там действительно сильно заинтересованы?

– А чтобы ты взяла, если б тебе такое предложили? – Герман отложил телефон и посмотрел на меня с любопытством.

Я пожала плечами.

– Я? Да понятия не имею. Наверное, что-то бесполезное и скучное. Свой набор юного химика, наверное. Или краски, чтобы кристаллы раскрашивать в разные цвета. Чтобы хоть каплю красоты в тот серый мирок привнести. – Я бросила вызывающий взгляд на маму.

– А я бы взял мультиметр, – Герман сказал это тихо, задумчиво, будто размышляя вслух, но его слова прозвучали с такой весомостью, что все замолчали. Он улыбнулся, но улыбка была какой-то грустной. – Всю жизнь с техникой возился. В детдоме всё ломалось, а чинить было некому и нечем. Мечтал о таком. Чинил бы всякие приборы, изобретал новые… Представляешь, найти точную причину поломки магического кристалла? Не колдовать над ним, а понять его структуру, его слабые места…

Его слова зацепили что-то во мне. Они падали на благодатную почву обиды и желания доказать свою значимость. Он не просто говорил о приборе. Он говорил о понимании.

– Наверное, это было бы интересно, – согласилась я. У меня уже не получалось скрыть растущий интерес. – Но я думаю, что в магическом мире твой мультиметр мог бы нести совсем другую функцию…

Я замолчала, мысленно достраивая картину. Образы из моих научных проектов смешались с обрывками воспоминаний о Альтерии – скрипом телег, блеском доспехов, тихим шёпотом магии на кухне.

– Например? – мягко подтолкнул меня Герман, и в его голосе послышались нотки одобрения.

– Например… – я закрыла глаза, пытаясь ухватить мысль. – Он мог бы не просто измерять сопротивление, а находить точки «магического износа». Места, где энергия утекает, где артефакт «болеет». И… и не просто показывать на дисплее, а… сращивать разрывы биологическими жгутами! Представь: ты подносишь щупы к треснувшему кристаллу, а из них выстреливают тончайшие, живые нити-проводники, которые вплетаются в структуру и латают её изнутри, как паутина! Соединить неживое с живым… Сделать так, чтобы механизм ожил по-настоящему. Леонардо да Винчи бы точно одобрил!

Я открыла глаза, запыхавшись от внезапного потока идей. В комнате повисло молчание. Даже мама смотрела на меня с новым, оценивающим интересом.

– Механизмы и живые биологические объекты – это ведь круто! – закончила я голосом первооткрывателя.

– Ты ж моя девочка! – папа обнял меня за плечи, и в его голосе наконец-то пробилась гордость, затмившая на мгновение усталость и страх. – Гениально! Из тебя получится прекрасный учёный, я уверен. Кем бы ты ни работала, на каком месте не находилась, ты обязательно добьёшься успеха. Пусть даже в другом мире.

Я уткнулась лицом в его плечо, вдруг осознав, что только что сама, своими руками, выстроила мост в то будущее, которого так боялась. И главным архитектором этого моста был Герман. Он просто бросил в меня идею, как семя, и оно проросло мгновенно, удобренное моим собственным бунтом и жаждой творчества.

– Папа, а как же лаборатория? Там же мои кристаллы! Я год вела этот эксперимент! В этот раз там получилась просто сногсшибательная, идеальная фрактальная форма! Я слишком долго их формировала, чтобы оставить этот проект на растерзание «подружкам», которые только и ждут, чтобы всё испортить!

– Я бы тоже хотел посмотреть на твою лабораторию. Как думаешь, меня пустили бы? – мечтательно произнёс Гер. Я редко встречала людей с таким фанатичным взглядом.

– Нет, ты не кузнец, – бросила я Герману, – ты такой же фанат науки, только ещё пока этого не понял.

– Думаю, что можно съездить прямо сейчас к тебе в университет. Заодно немного развеемся. Зачем планы менять?

– Папа, ты чудо! – я чмокнула отца в щёку.

– Вы все с ума сошли?! – голос мамы прозвучал не просто гневно, а с леденящей душу интонацией полководца, видящего гибельную ошибку подчинённых. – Это ловушка! Они ждут именно этого!Ты никуда не поедешь! Мы уходим. Прямо. Сейчас.

– Мама, нет! – взмолилась я. – Только не сейчас! Я ведь даже вещи не собрала! Мои исследования…

– Ты можешь погибнуть! Понимаешь? Погибнуть! Я не могу этого допустить! Потом ещё спасибо скажешь! – её голос сорвался на высокую, почти истеричную ноту, но руки её двигались с пугающей точностью. Она резко отступила на середину комнаты, её пальцы сплелись в сложную фигуру. Воздух вокруг них затрепетал и засверкал, как марево в зной. – Я не позволю им тебя забрать!

Прямо в центре гостиной, разрывая пространство, с низким, ворчащим гулом начала раскручиваться воронка из искрящейся пыли. От неё потянуло запахом озона.

– Лера, остановись! Что ты делаешь?! – закричал папа, но не мог подойти – его отбрасывало невидимой стеной сжатого воздуха, исходящего от портала. Мебель со скрежетом поползла от эпицентра, со стола упала ваза, разбившись с оглушительным треском.

– Нет, мам, не делай этого! Я тебе не прощу! – закричала я, и слёзы потекли по моим щекам. В голове проносились образы: мои баночки с почти совершенными кристаллами, тишина лаборатории, обещание открытия, которое вот-вот должно было случиться. Всё это она пыталась отнять одной лишь силой своей воли. Она не изменилась. Её мнение всегда было «единственно правильным». А мои желания, моё дело жизни – всего лишь досадной помехой.

Преодолевая огромное сопротивление, ко мне пробился Герман. Он схватил меня за руку и сжал её так крепко, что боль отвлекала от нарастающей паники. И в этом ошеломляющем вихре страха и непонимания его хватка была единственной соломинкой, за которую можно было ухватиться.

Мир перевернулся за несколько минут: от бунтарского протеста до незапланированного попадания. Мой взгляд метался по комнате: я видела, как двигаются губы отца, что-то кричащего сквозь нарастающий гул, и на его лице читалась одна лишь мука; видела прекрасное, отрешённое лицо матери, абсолютно уверенной в своей правоте; и видела суровое, сосредоточенное лицоГермана, – он не улыбался, в его прищуренных глазах читалась стальная решимость не отпускать меня ни за что.

Дорогие читатели, продолжаю знакомить вас с историями нашего литмоба

Евгения Валеева

"Из деревни с любовь, или История одной попаданки"

Попаданка в одной только шторе, как ей выжить?

Читать здесь: https://litnet.com/shrt/-fEi

19.

Гер упирался изо всех сил, но мощь, вливаемая мамой в портал, была неумолима. Меня засасывало внутрь. Мышцы предательски слабели, и я повисла на руках брата, перестав бороться. Земля ушла из-под ног, и лишь его железная хватка не давала мне рухнуть в вихрь. Но и его самого, скользящего по паркету, медленно, но верно тянуло вслед за мной.

Я хотела разжать пальцы, но увидела гневно поджатые губы Германа:

– Не смей.

Я сдалась. Перестала сопротивляться и просто закрыла глаза. Меня швырнула в одну сторону, вывернуло руку в другую. На каком-то этапе наши пальцы с Германом разжались и меня выбросило в темноту. Больно стукнулась о пол. Пахло чем-то приятным. С трудом поднялась на ноги.

Тишина.

Глубокая, оглушающая, знакомая до боли тишина, нарушаемая лишь равномерным гудением вентиляции. Воздух был наполнен едва уловимым запахом озона и химикатов.

Я медленно открыла глаза, не веря им.

Серый, матовый бетон пола под ногами. Белые стены. Длинные ламинированные столы, заваленные приборами. Стеклянные колбы, мерные цилиндры, микроскопы и… мультиметр.

Это не могло быть правдой.

Я обернулась, и сердце моё замерло, а потом рванулось в бешеной скачке. Прямо передо мной, на полке, стояли они – мои детища. Мои кристаллы. Тот самый, с идеальной фрактальной формой, переливаясь в холодном свете люминесцентных ламп, подмигивал мне всеми своими гранями.

– Нет... – вырвался у меня сдавленный, хриплый шёпот. Я потянулась к нему дрожащей рукой, боясь, что это мираж, что он рассыплется от прикосновения. Кончики пальцев коснулись холодной, идеально гладкой поверхности. Это было реально.

Что?.. Как?.. Мысли путались, отказываясь складываться в логичную картину. Мамин портал... Альтерия... Вихрь... И вот это? Лаборатория. Моя университетская лаборатория.

Я сделала неуверенный шаг, потом другой, прислонилась к столешнице. В висках стучало, в ушах стоял звон. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя ватную слабость и абсолютную, всепоглощающую растерянность.

Магия сработала как-то не так? Или... это и была её цель? Спасти меня, отправив не в чужой мир, а в единственное место, где я была по-настоящему счастлива и чувствовала себя в безопасности?

Я обвела взглядом родные стены, заставленные дорогими и такими любимыми приборами. Ирония ситуации ударила меня с новой силой. Мама так боялась, что меня убьют из-за магии, что силой магии же отправила меня прямиком в эпицентр моей «аномальной» деятельности.

Я осталась здесь. Одна. С кристаллами, с голубыми волосами и с одной большой, неразрешимой загадкой. Что теперь делать? Звонить отцу? Вызывать такси и ехать домой? Сидеть тут до утра?

Лёгкая, почти истерическая улыбка тронула мои губы. Похоже, мой протест принял самую причудливую и непредсказуемую форму. Мама точно этого не ожидала.

Похлопала себя по карманам – телефона нет. И куда делся Герман? Надеюсь, его не зашвырнуло в тот мир, иначе я себе этого не прощу. С автоматизмом, выработанным за сотни практик, я щёлкнула выключателем. Холодный свет люминесцентных ламп залил помещение, отблескивая в стеклянных колбах и хромированных поверхностях микроскопов. Тишина стала ещё громче.

Дверь ожидаемо оказалась закрыта снаружи. Мне и отсюда не выбраться до утра, пока не придут студенты. Только как я объясню то, что оказалась здесь?

Нервы звенели как натянутая струна. Мне нужно было двигаться, чем-то занять руки, чтобы не сойти с ума от вопросов. Взгляд упал на мой запасной лабораторный халат, висевший на крючке. Я накинула его поверх одежды – привычный жест, ритуал успокоения. Ткань пахла средством для мытья посуды.

Потом я потянулась к своему личному шкафчику. Руки сами нашли то, что искали: небольшой, но прочный рюкзак, в котором я обычно носила образцы на спектральный анализ. Я расстегнула его и, почти не глядя, начала наполнять, подчиняясь глухому, животному импульсу «взять самое необходимое». Я не понимала, вернусь я в лабораторию или нет.

С полки упрямо просилась баночка с тем самым, почти идеальным кристаллом. Он поймал свет люминесцентных ламп и бросил в мою сторону ослепительную искру-зайчик, словно умоляя не оставлять его на разграбление бестолковым практикантам. Я почти с материнской нежностью всматривалась в идеальную геометрию граней. Бережно обернула его мягкой салфеткой и сунула в рюкзак. Не брошу же я его здесь. Подошла к вытяжному шкафу, где стояли мои главные «подопечные» – три колбы с растущими кристаллами. Прильнула лбом к прочному стеклу. Вот он, мой мир. Чёткий, предсказуемый, понятный. Целый лес в миниатюре, заточённый в колбе. Каждый со своим характером. Вот тот – с мощным дендритным скелетом, похож на ледяное дерево. А этот, покрытый тончайшей бархатной коркой вторичных налётов, укоризненно махал в мою сторону хрупкими «ветвями» – кристаллическими агрегатами, наросшими там, где я на секунду отвлеклась и нарушила режим. Они были несовершенны, эти сферолиты и скелетные формы, но они были моими. Каждый дефект роста был памятной вехой. Я засунула в рюкзак и их – синопсис всех моих ошибок и озарений. Весь мой маленький, хрустальный мир.

Забралась в ящик с надписью "Lana only". Мои личные пробирки с особыми составами солей для роста кристаллов. Пакетик с порошком редкоземельного металла, с которым я ставила рискованный эксперимент. Всё это было слишком ценным, чтобы оставлять без присмотра.