Наследие

— Нет-нет, что ты, продолжай, — её привычная издевательская интонация и приподнятая бровь красноречиво говорили о тотальном, бронебойном сарказме. — Это действительно очень познавательно. Прямо готовый сюжет для курсовой по шизотипическому фольклору. Я вся во внимании.

— Иди ты, — раздражённо цокнул языком парень и круто отвернулся к окну, давая понять, что больше не проронит ни слова. — Я с огромным удовольствием взгляну на твоё лицо, когда мы наконец доберёмся до места. Посмотрим, как ты тогда запоёшь.

Остаток пути они проехали в глухом, звенящем молчании, прерываемом лишь стуком колёс и хриплыми объявлениями остановок. Когда электричка наконец со скрежетом замерла у полустанка и они оказались в родной деревне, странное, тупое и липкое предчувствие беды мгновенно скрутило девушке живот. Мира вышла на покосившийся перрон и огляделась. Её аккуратные бордовые пряди волос здесь, среди покосившихся серых изб, размытых грунтовых дорог и глухого, подступающего к самым домам Чёрного леса, казались чужеродными, кричащими и абсолютно неуместными. Девушка с удивлением поймала себя на мысли, что уже совершенно никого и ничего здесь не узнаёт. Прошло пять лет, но всё вокруг словно подёрнулось пеплом. Когда их старенькая бабушка умерла, измученная тяжёлым бытом мама Миры без тени сожаления продала всё имущество и навсегда уехала в город к новому мужчине, наконец-то освободившись от вековых оков, которые держали и душили её здесь всю жизнь. Места, которое девушка так бережно хранила в своём сердце, трепетно называя его «домом», больше физически не существовало. Вокруг была лишь чужая, вымирающая деревня, где не осталось ни единой живой души, с кем она могла бы хотя бы поздороваться.

— И как ты только тут живёшь — не выдержав давящей атмосферы, глухо вырвалось у Миры. Она быстро шла за шагающим впереди братом, испуганно озираясь по сторонам на пустые глазницы заброшенных изб. — Дыра же несусветная. Здесь даже сотовой связи, небось, нет.

Парень вместо ответа достал из кармана помятую пачку, щёлкнул зажигалкой и глубоко, с явным облегчением закурил сигарету, продолжая уверенно вести её куда-то вниз по узким, заросшим бурьяном деревенским улочкам.

— И давно ты куришь? — недовольно поморщилась сестра, картинно замахав ладонью перед носом, чтобы отогнать сизый едкий дым.

— Еле сдерживался, пока был в твоей квартире, — не оборачиваясь, тихо усмехнулся Сева. — Знаю же, что ты на дух терпеть не можешь этот запах.

— Так пах дед, — отстранённо, упавшим голосом отозвалась Мира, и её шаги на секунду замедлились. — Даже когда от боли с кровати встать уже не мог, всё равно хрипел и просил сигарету... Требовал, чтобы ему подожгли.

Тяжёлый, горячий ком мгновенно подкатил к самому горлу, мешая дышать. Девушка до боли сжала кулаки в карманах ветровки. Она искренне, всем сердцем ненавидела этого мужчину за то, что он делал с их семьёй, как отвратительно жил и какую разруху оставил после себя. И то, что брат сейчас во всём — от забинтованных рук до этого удушливого дыма — неосознанно копировал покойного тирана, пугало её сильнее любых лесных духов. Парень резко свернул с центральной дороги на едва заметную тропку, уходящую прямо вглубь хмурого, молчаливого леса.

— Ну и долго ещё топать? — устало плелась Мира, недовольно распинывая носками старых кроссовок скользкие, покрытые мхом камни под ногами.

Они уже давно оставили позади последнюю покосившуюся избу и вышли за официальную черту деревни. Теперь ребята просто шли в непонятном для девушки направлении — тропинка под ногами то истончалась, то вовсе исчезала в густых зарослях папоротника, уводя их в самую глубь угрюмого Чёрного леса. Высокие вековые ели смыкали свои лапы над головами, превращая предзакатное небо в рваные серые лоскуты.

— Не помнишь, что ли? — усмехнулся Сева, даже не оборачиваясь. Он шёл удивительно легко и уверенно, словно ноги сами знали дорогу. — Трижды налево, потом ещё прямо и направо до старого оврага...

— Про GPS не слышал? — упрекнула она его, раздражённо поправляя лямку сумки на плече. — Тебе бы он пригодился с такой ориентацией на местности. Это фактически значит просто вернуться в самое начало, чукча. Мы кругами ходим.

Парень лишь негромко, искренне рассмеялся на её придирки. Ему до щемящей боли в груди не хватало их простого, колючего общения все эти долгие, серые годы в четырёх стенах. Пока брат курил, пуская кольца сизого дыма в густую чащу, девушка шла чуть позади, внимательно разглядывая его со спины. Брат сильно вытянулся за время их разлуки, его плечи стали шире, хотя из-за худобы он по-прежнему казался хрупким. Это был уже совсем не тот маленький мальчик, каким она его помнила. Неожиданно Мира с лёгким уколом паники осознала — вокруг стремительно смеркалось. В лесу сумерки сгущались вдвое быстрее, чем в городе: тени между деревьями наливались тяжёлой, чернильной темнотой, а воздух становился липким и холодным.

— Эй, Сивка, у тебя там в этой твоей избушке хоть свечи есть или что-нибудь? — громко окликнула она брата, чувствуя, как мороз пробирается под ветровку. — Про электричество я у тебя даже боюсь спрашивать... Ай!

Девушка не успела договорить. Нога в кроссовке внезапно зацепилась за вылезший из земли толстый, скрюченный корень, который в полумраке показался ей живым. Она не удержала равновесие и с глухим вскриком полетела вперёд, больно упав коленками на сырую, усыпанную прелой хвоей землю.

— Лес не любит электричества, — неторопливо отозвался Сева.

Он остановился, обернулся и сверху вниз посмотрел на растянувшуюся на земле сестру. В его лихорадочных глазах в наступающей темноте промелькнула странная, понимающая усмешка. Он даже не сделал попытки помочь ей подняться, зная, что Мира терпеть не может чужую жалость. Девушка зло зашипела от боли, потирая ушибленные колени, и попыталась нащупать в кармане куртки телефон, чтобы включить фонарик. Но стоило ей достать мобильный, как экран смартфона на секунду дико мигнул всеми цветами радуги, по нему пошли уродливые цифровые полосы, и аппарат полностью погас, превратившись в бесполезный кусок пластика. Заряд батареи, секунду назад бывший полным, упал до нуля. Мира замерла на четвереньках, глядя на мёртвый экран. Иллюзия её безопасного городского мира не просто дал трещину — она с треском рухнула, оставляя их наедине с темнотой.

— Прекрасно, — ехидно отозвалась девушка, со злостью убирая разряженный телефон глубоко в сумку. Она недовольно поднялась на ноги, морщась от саднящей боли, и принялась тщательно отряхивать испачканные грязью и хвоей колени. — И что теперь? Забираемся на ближайшую сосну, чтобы нас волки до утра не покусали? Учти, Сивка, я помирать в этой глуши ради твоих причуд не собираюсь. Если понадобится, без зазрения совести брошу тебя местным зверям на растерзание, а сама пешком до вокзала дойду.

— Не придётся, — тихо усмехнулся парень. В его голосе не было ни капли обиды. Он слишком хорошо знал свою колючую сестру и был стопроцентно уверен, что за её жестокими словами прячется всё та же преданная Мира, которая в детстве дралась за него до первой крови. Сева сделал шаг в сторону, раздвигая руками густые ветви ельника. — Мы пришли.

Девушка подняла глаза, тяжело дыша, и замерла на месте. На небольшой, заросшей высокой травой полянке, надёжно скрытой от чужих глаз вековыми деревьями, стоял крошечный покосившийся домик. В наступившей темноте он выглядел как классическая заброшенная избушка из самых мрачных сказок. Стены его были сложены из потемневших от времени, трухлявых брёвен, крыша сплошь поросла зелёным мхом, а размером всё это строение было едва ли чуть больше обычной газели. Дверь сиротливо держалась на одной ржавой петле.

— Какие хоромы. Ну просто королевское наследие, — прыснула Мира с привычным сарказмом, хотя внутри у неё всё сильнее крепло гнетущее чувство неправильности происходящего. — Не разорился на счетах за свет и воду в таком дворце?

Они подошли к крыльцу вплотную, когда густые лесные сумерки уже окончательно превратились в глухую, непроглядную ночь. Лес вокруг словно вымер — пропали все звуки, не было слышно ни шороха птиц, ни стрекотания насекомых. Только их собственное тяжёлое дыхание нарушало эту зловещую тишину.

— Там внутри хотя бы стул есть? — спросила девушка, упрямо идя следом за братом и осторожно переступая через прогнивший порог. — Спать стоя я ещё не научилась...

***

Парень первым вошёл в избу. Кромешная, вязкая тьма воцарилась в комнате в ту же секунду, когда ветхая деревянная дверь за их спинами с оглушительным, тяжёлым грохотом закрылась сама собой, отрезая даже бледный свет звёзд. Мира инстинктивно выставила руки перед собой, готовая нащупать перцовый баллончик, но Сева не остановился. В полной темноте он уверенно прошёл дальше через комнату, и девушка услышала, как скрипнула ещё одна, невидимая до этого дверь. Яркий, тёплый янтарный свет внезапно показался с той стороны, ослепляя и плавно запуская путников внутрь. В ту же секунду по всему телу девушки пробежали крупные, осязаемые мурашки — словно лёгкий весенний ветерок ласково обнял её за плечи, приветствуя. Удивлённый, лихорадочный взгляд сразу же забегал по сторонам, и её бронебойный скептицизм впервые дал мощную, необратимую трещину.

Стены помещения, в котором они оказались, были идеально ровными, выкрашенными в насыщенный изумрудный тон. На них на равном расстоянии друг от друга висели стильные, небольшие светильники, заливавшие пространство мягким уютом. Потолок уходил высоко вверх, а под ногами ровно поблёскивало качественное деревянное покрытие, пахнущее дорогой мастикой и свежей древесиной. Но самое жуткое было в другом: прямо перед ними расстилался длинный, просторный коридор, уводящий в разные стороны и скрывающийся за поворотами. Внешний вид прохудившейся, крошечной лесной хижины абсолютно не клеился с тем, что находилось внутри. Пространства этой волшебной избы было в десятки раз больше, чем снаружи. Это нарушало любые известные человечеству законы геометрии и здравой логики.

Девушка замерла посреди коридора как вкопанная, судорожно анализируя увиденное своим, привыкшим к порядку разумом, и пытаясь найти этому хоть какое-то рациональное объяснение. А вот брат, напротив, спокойно и обыденно прошёл дальше, даже не замедлив шаг. Он лишь на секунду обернулся, взглянул на шокированную сестру с понимающей, лёгкой усмешкой, но промолчал, решив не добивать её словами, и просто пошёл по коридору вперёд. Мира на неслушающихся, ватных ногах пошла следом, постоянно оборачиваясь назад на закрытую дверь и мимолётно, с замиранием сердца заглядывая в открытые проёмы комнат, мимо которых они проходили. Весь интерьер был удивительно современным, чистым и невероятно уютным. Никакой грязи, паутины или следов разрухи. Это место выглядело как дорогой загородный отель, спрятанный в складках самого пространства.

Сестра уже совершенно не обращала внимания на Севу, который молча вёл её вперёд. Страх и паника окончательно отступили, сменившись чистым, неподдельным любопытством. Мира заглядывала в комнаты, ведомая уже скорее эстетическим интересом к убранству, чем шоком от пространственной магии. Её разум, устав бороться с очевидным, просто сдался и начал впитывать детали интерьера. Помещения сами по себе все были невероятно просторными, но когда девушка открыла очередную массивную дверь, она буквально замерла на пороге. Перед ней открылась огромная ванная комната, залитая мягким, приглушённым светом. Посреди неё красовалась купальня поистине исполинских размеров. Этот масштаб застал Миру врасплох. Поддавшись импульсу, она подошла вплотную и перевесилась через тяжёлый бортик, который оказался чуть выше её пояса.

— Это для кого такой размерчик? — с любопытством и невольным восхищением заглянула она внутрь деревянной чаши. — Здесь же утонуть можно. Или устроить заплыв.

— Люблю простор, — негромко послышался бархатный, чуть рокочущий голос со стороны.

Ребята синхронно обернулись на звук. Облокотившись плечом на деревянный косяк дверного проёма, стоял высокий незнакомец. На вид лет двадцати пяти. Парень был одет в свободную, лёгкую, слегка потёртую кофту серо-зелёного оттенка и широкие тёмные штаны. Его одежда выглядела просто, почти повседневно, но весь его облик буквально кричал о том, что он чужой в этом человеческом мире. Взгляд Миры намертво приковало к его глазам. Невероятные, яркие изумруды, глубокие, как мох после ливня, смотрели на неё, таинственно и хищно переливаясь в полумраке коридора. В этих глазах не было человеческого тепла — там колыхалась бесконечная, дикая глубина. Девушка судорожно вцепилась пальцами в холодный край купели, чувствуя, как ногти едва не скользят по лакированной поверхности. Мощные мурашки волной прокатились по телу, вновь и вновь предупреждая её об абсолютной ненормальности происходящего. Незнакомец не делал никаких резких движений, он даже не смотрел на неё с угрозой, но его пугающе расслабленная, ленивая поза заставляла Миру нервничать сильнее, чем при виде маргиналов в ночной электричке. Она нутром, каждым миллиметром своей кожи чувствовала: этот парень — совсем не тот, за кого себя выдаёт. Человеческий облик сидел на нём идеально, но под ним ворочалось что-то древнее, могучее и не знающее жалости.

— Ты не помнишь — глуховатый голос брата внезапно выцепил её из оцепенения и судорожных размышлений. Сева сделал полшага вперёд, переводя взгляд с незнакомца на сестру. — Но давай я вас, что ли, представлю. Мира, это Лесь.

Парень у двери едва заметно, одними уголками губ улыбнулся, услышав своё имя. Его насмешливый, ленивый взгляд медленно скользнул по фигуре девушки, но внезапно зацепился за её волосы. Изумрудные глаза незнакомца сузились, в них промелькнуло опасное удивление. Он чуть отстранился от косяка, выпрямляясь во весь рост.

— Ты уверял меня, Сева, что она пустая, — негромко, с бархатным рокотом произнёс Лесь, не сводя пристального взгляда с бордовых прядей Миры. — А космы-то уже обвещели... Морок едва сдерживает.

Девушка нахмурилась, переводя недоуменный и стремительно закипающий взгляд с незнакомца на брата. Сердце в груди заколотилось быстрее. Профессиональный филологический триггер сработал мгновенно, но смысл фразы полностью исказился в её голове. В современном языке слово «космы» ассоциировалось исключительно с неопрятными, спутанными, грязными волосами, а странный глагол «обвещели» вообще прозвучал как личное оскорбление.

— Ты кого сейчас косматой назвал, чучело лесное? — Мира ехидно вздёрнула бровь, сильнее вцепившись пальцами в бортик ванны, чтобы скрыть дрожь в руках. Её язвительный сарказм включился на полную мощность. — Свои пакли в зеркале видел, стилист недоделанный? Я эти волосы в салоне красила, если тебе интересно. Десять тысяч за сложную колористику.

Сева виновато сжался под её суровым взглядом и испуганно посмотрел на Леся, словно безмолвно умоляя того не нагнетать обстановку и сделать скидку на её городскую слепоту.

— Да нет, Мир, ты не поняла, притормози — испуганно забормотал брат, нервно теребя бинты на запястье. — Он не в плохом смысле. Космы у предков — от слова «космос», ну, связь со вселенной, с силой природы.

— А обвещели — значит, напитались вещим даром, — спокойно продолжил за него Лесь, делая ленивый шаг вглубь ванной комнаты. Воздух вокруг него казался более плотным, пахнущим грозой, озоном и папоротником. — Сколько бы ведьма не пыталась бежать от судьбы, её кровь всё равно закипает. Сила пробивается наружу, меняя структуру и оттенок власов. Твоя городская краска тут ни при чём, девочка. Этот бордовый цвет говорит, что хоть и отрицаешь, но ты тянешься к магии. Ты отмечена Велесом, а строишь из себя слепую.

Мира опешила, а её напускная уверенность пошла глубокими трещинами. Воспоминание о её сегодняшнем ночном кошмаре, где Тень хрипела: «Ты забыла меня, ведьма?» — вспыхнуло в голове яркой, болезненной вспышкой. Неужели это правда? Неужели бордовый цвет, который она выбрала просто по зову сердца полгода назад в кресле парикмахера, был криком её запертой, пытающейся прорваться наружу магии?

— Я тебе не девочка, — зыркнула на него та, упрямо и жёстко выстраивая между ними последние оборонительные границы. Она вызывающе вскинула подбородок. — А будешь и дальше обзываться своими допотопными терминами, я глазёнки тебе выколю.

Её буйный, колючий нрав и ядовитый сарказм только сильнее раззадорили Леся. На его губах снова заиграла ленивая, хищная усмешка. Эта девчонка из города не просто не побоялась смотреть ему, хозяину этих мест, прямо в глаза — она умудрялась открыто угрожать физической расправой на его же собственной территории. От незнания ли, от шока или от чистого отчаяния она так дерзила, но это красноречиво говорило о её невероятно крепком, стальном нраве. Ведьма в ней не просто проснулась, она уже выпускала когти.

Сева, не на шутку испугавшись, когда Лесь сделал неторопливый шаг по направлению к девушке, порывисто вклинился между ними. Парень раскинул руки, закрывая собой сестру.

— Случай тяжёлый, — нервно сглотнув, кивнул он на Миру, отчаянно пытаясь сгладить накалившуюся до предела обстановку. — Она поймёт, Лесь, честное слово. Просто дай ей немного времени...

В этот самый момент прямо из-под пола за ванной, донёсся странный, пугающий звук. Больше было похоже на отчаянный, глухой тарабан тяжёлых кулаков по металлу. Девушка обернулась, и в тот же миг тяжёлый люк в полу с оглушительным грохотом откинулся назад, и снизу, из зияющей темноты, показались две мокрые, бледные человеческие руки с неестественно длинными пальцами.

— Ну сколько можно?! — яростно закричал хриплый мужской голос. — Ты сказал, Сева, что это займёт пару дней! А прошло уже четыре! Она остывает!

Мира по чистой инерции, поддавшись животному инстинкту самосохранения, сделала резкий шаг назад, намереваясь выскочить из ванной комнаты. Но в эту же секунду сзади ей на плечо ледяным грузом опустилась тяжёлая ладонь. Девушка крупно, судорожно вздрогнула всем телом, мгновенно застывая на месте. Лесь очутился позади неё абсолютно бесшумно, словно соткался из самого воздуха. Он стоял к ней впритык, его высокая фигура полностью блокировала выход, не давая той сдвинуться с места ни на миллиметр. Напряжение между ними стало осязаемым, плотным.

— Смотри внимательно, ведьма, — его вкрадчивый, рокочущий шёпот коснулся самого её уха, заставляя волоски на шее встать дыбом. — Видишь в его глазах это дикое отчаяние? Это живая мольба о помощи. Его сородич попал в беду в вашем грязном мире людей, и прямо сейчас ты должна отдать долг Велесу. Тот самый долг, что пульсирует в твоих венах вместе с вещим огнём. Смотри.

Девушка, мелко дрожа от прокатившегося по телу страха, не сводила ошалевшего взгляда с мужчины, который в эту секунду полностью вылез на свет из тёмного подпола. Её разум окончательно капитулировал перед реальностью. Мужчина был полностью, до нитки мокрым, словно только что вынырнул из глубокого омута, от него явственно пахло речной тиной, илом и застоявшейся водой. Под его мертвенно-бледной, почти синюшной кожей яростно, буграми перекатывались мощные мышцы. Незнакомец вместе с подбежавшим Севой аккуратно, но спешно вытащили из раскрытого люка девушку — такую же бледную, с длинными, спутанными волосами цвета болотной травы. Она была совершенно бездвижной, её хрупкое тело было сковано тяжёлой судорогой, а лицо исказилось от невыносимой, жуткой боли. Бок её был перетянут какими-то тряпками, пропитавшимися кровью.

Мира стояла в глубоком, парализующем ступоре, не в силах сделать даже мимолётный вдох или пошевелить пальцем. Её вовсе не пугал вид тёмной крови — за три года работы в ресторане она видела разное. Но её разум отчаянно, до скрежета зубов пытался найти всему этому хоть какое-то рациональное объяснение. Она просто не верила собственным глазам. Брат сидел на полу совсем рядом, его губы шевелились, он что-то быстро объяснял ей, жестикулируя забинтованными руками, но она совершенно не слышала его. В ушах пульсировало, оглушительно звенело и стучало от тотального непонимания. Сотни раз вязкими ночами она видела этих волшебных, уродливых и прекрасных существ в своих снах, но сейчас, наяву, просто физически не могла заставить себя признать происходящее.

— Бояться не стыдно, — вкрадчивый, низкий голос Леся резко разрезал этот звенящий гул, заполняя собой всё пространство её мыслей. Он был так близко, что казалось, звучал прямо внутри её собственной головы, минуя барабанные перепонки. — Стыдно трусливо бежать от своей сути. Я всё подробно расскажу тебе позже, отвечу на каждый вопрос, но прямо сейчас ты обязана помочь ей. Время уходит.

— Почему ты сам ей не поможешь? — едва шевеля онемевшими губами, обратилась она к нему, но так и не смогла свести дикого, заворожённого взгляда с бездыханной девушки на полу. Пальцы Миры судорожно, до белых костяшек сжимались вокруг кожаного ремня сумки на плече, отчаянно пытаясь удержаться за эту последнюю материальную ниточку её привычной, безопасной реальности.

— Не думай обо мне, — тихо, с хищной издёвкой усмехнулся парень над её ухом, а затем внезапно убрал свою тяжёлую ледяную руку с её плеча. — Думай только о своём пациенте...

И в тот же миг девушка ощутила мощный толчок в спину. Она еле удержала равновесие, покачнувшись на ватных ногах, выставила руки и резко, в ярости обернулась назад, чтобы высказать этому лесному наглецу всё, что о нём думает.

— Офигел?! — крикнула она возмущённо. Но слова застряли у неё в горле, а крик оборвался на самой высокой ноте. Девушка наткнулась взглядом на своё собственное, обмякшее тело, которое прямо сейчас безжизненно висело в сильных руках Леся.

Мира замерла, боясь сделать лишнее движение. Сейчас она отчётливо, во всех пугающих деталях видела то, что ощущала ещё пару минут назад на подсознательном уровне, когда её тело пробивал озноб. Вокруг парня вздымались и бешено вращались мощные вихри густой зеленовато-чёрной энергии, пахнущие старой хвоей, сырой землёй и вековым покоем чащи. Он и близко не был человеком. Его одежда казалась лишь зыбкой иллюзией. Лесь ловким, отточенным движением покрепче перехватил её бесчувственное физическое тело, прижимая к своей широкой груди, словно обычную тряпичную куклу.

— Я отдам тебе его в целости и сохранности, если ты поможешь девочке, — ехидно, обнажая острые зубы, улыбнулся он, глядя своими горящими изумрудными глазами прямо на отделившийся, полупрозрачный бестелесный дух Миры. А затем весомо кивнул головой в сторону раненой русалки. — Но тебе нужно поторопиться, ведьма. Время — штука не резиновая. И для неё, и для твоего возвращения обратно.

Девушка в панике, судорожно оглянулась на Севу, ища у него защиты, но, казалось, брат её в упор не видит. Он смотрел строго на Леся, его лицо исказилось от ужаса, а бинты на руках задрожали ещё сильнее. Он видел только упавшую без чувств сестру и Хозяина тайги.

— Что ты с ней сделал?! — спросил Сева взволнованно, порывисто поднимаясь.

— Добавил девочке немного мотивации, — безмятежно усмехнулся парень, даже не взглянув на него, и поудобнее перехватил обмякшую Миру.

Взгляд ведьмы в тот же миг стал острым, как бритва. Она буквально впивалась им в Леся — в это древнее существо, которое сейчас так нагло и бесцеремонно вынуждало её подчиниться своей воле. В призрачном теле девушки закипала самая настоящая, чистая человеческая ярость.

— Я ещё доберусь до тебя, — брякнула она злобно, выплюнув угрозу прямо в его ухмыляющееся лицо, но тут же круто развернулась к лежащей на полу пострадавшей.

Присев на корточки рядом с безжизненным телом, ведьма пыталась внимательно осмотреть девушку, хотя внутри неё всё судорожно колотилось. Её мозг продолжал выставлять ментальные блоки.

— Я на Айболита похожа, что ли? — испуганно и раздражённо бубнила Мира себе под нос, привычно маскируя панику ворчанием. — Как, чёрт возьми, я должна помочь ей? Я даже бинтовать толком не умею!

Она занесла призрачные руки над окровавленным боком незнакомки, почти коснулась её кожи, но в последний момент замерла и крепко закрыла глаза. Ей нужно было полностью абсорбироваться от криков Севы, от тяжёлого запаха речной тины и от ощущения, что её собственная жизнь сейчас висит на волоске от смерти. Пытаясь нащупать опору, она мысленно провалилась вглубь себя. Перед глазами цветным калейдоскопом начали вспыхивать сны, в которых она видела подобных тварей. Что она делала в тех сюжетах? Как бы она поступила прямо сейчас, будь это всё просто очередным сновидением, нереальным фантастическим трипом? Лечила ли она вообще раны в своей жизни, хотя бы во сне?