Портальщик. Частная практика

Глава 4

4

С чувством выполненного долга я, довольный, возвращался в замок. На сегодня моя работа по договору с бароном была завершена: два портала, караван туда и обратно. Четырнадцать оболов в полном объёме я должен был получить.

Войдя в свою комнату, я даже не успел скинуть мантию, как услышал стук в дверь. Я немного удивился — гость должен был идти практически по моим пятам или же стоять в ожидании моего возвращения. Слишком уж быстро.

— Войдите.

Дверь открылась, и в комнату вошла моя учительница, Лиана. И я сразу подметил изменения в её облике. Румянец на её щеках был ярче обычного, будто от смущения или быстрой ходьбы. Но главное — её наряд. Раннее скромное платье нежно-голубого цвета сменилось другим, из более тонкой ткани цвета спелой вишни. И вырез… Вырез был куда более откровенным, обнажая заметную часть груди, которая, впрочем, всё ещё скрывалась за неизменным, ослепительно белым и накрахмаленным передником.

— Мастер Андрей, добрый вечер, — произнесла она, и её голос звучал чуть тише, чем обычно. — Я… я подумала, что в обучении грамоте главное — практика. Чем больше вы будете читать, тем легче знание будет укладываться. Можно продолжить?

Она держала в руках новую, такую же яркую книжку.

— Конечно, Лиана, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — Вы совершенно правы.

Я достал второй стул, и мы снова сели рядом за столом. Она бережно раскрыла книгу. Запах, исходящий от неё, изменился. Прежде это был лёгкий цветочный шлейф, может, от мыла. Теперь же в воздухе витало что-то сладковато-пряное, с ноткой тёплой кожи и, возможно, каких-то духов — неуловимых, но настойчивых. Запах был притягательным, будоражащим, и от него становилось чуть жарче.

Урок пошёл по новому сценарию. Сначала она, как и вчера, зачитывала слово по слогам: «Во-л-шеб-ный…». Я повторял. Но потом она, лишь указав пальцем на следующее, дала мне прочесть его самому: «…лес». Поначалу я спотыкался, но она терпеливо ждала, лишь изредка мягко поправляя: «Не "паро-да", а "по-ро-да". Смотри, тут буква "О", а не "А"». Дальше — больше. Она предлагала мне прочитывать целые словосочетания, а затем и короткие предложения. «Волшебный лес был полон… тайн». Процесс захватывал, но периферийным сознанием я всё равно отмечал её близость, этот новый запах и то, как складки её платья лежат совсем иначе.

Урок, как и в прошлый раз, завершился словно по сигналу. В дверь постучались, и вошла другая служанка — та самая, кормилица, с подносом, на котором дымился ужин. Окончание урока и предстоящая еда я воспринял с облегчением. Ситуация, как мне показалось, начинала накаляться не в смысле угрозы, а в ином… Гормоны давали о себе знать самым естественным и неудобным в данный момент образом.

В связи с чем я не решился встать со стула, не желая демонстрировать свою возбуждённость. С другой стороны, в поведении мастера магии то, что он не вскочил при появлении служанки с едой, было само собой разумеющимся — всё-таки не он должен суетиться. Пока ужин размещался на столе — сегодня это была запечённая в горшочке птица с овощами и гречневая каша с грибами, — я наблюдал.

И тут я сделал вывод, увидев разницу. Кормилица была женщиной лет тридцати, может, чуть старше, с добрым, уставшим лицом и спокойными движениями. А Лиана… юная, расцветающая, явно одетая сегодня с определённым умыслом. «И всё-таки надо не забыть узнать имя той, первой, — подумал я, глядя, как старшая служанка аккуратно расставляет миски. — Хорошая женщина. И блюда у неё всегда вкусные».

Обе служанки, закончив свои дела, удалились, снова оставив меня в одиночестве с ароматным ужином и целым роем новых, сложных мыслей.

Насладившись очень вкусной кашей с мясом и пропустив кружку-другую отменного кваса, я, едва проглотив последний кусок, поспешил покинуть свою комнату. Цель была проста и благородна: отточить новую технику перемещения через порталы на расстоянии прямой видимости. Если же говорить честно, то я отчаянно хотел избежать очередного вечернего «занятия грамотой» с моей внезапно преобразившейся учительницей. Её новый образ и тот, другой, запах создавали в комнате напряжение, с которым мне было не по себе.

Выйдя за ворота, где стражи вновь лишь молчаливо козырнули, я направился к знакомой поляне. Без лишних раздумий я открыл портал к той самой кривой сосне на опушке — шаг — и вот я уже стою возле неё, вдохнув полной грудью прохладный, пахнущий хвоей и свободой воздух. Замок отсюда казался игрушечным.

Удалившись на это относительно безопасное расстояние, я, наконец, позволил себе думать. И мысли эти, отточенные опытом жизни в моём мире, были безрадостными.

Это неспроста. Совсем неспроста та самая служанка, Лиана, что ещё вчера была скромным цветком в простом платье, сегодня предстала в откровенном наряде, подчёркивающем каждую линию её молодого тела. Её внезапное преображение было таким же тонким и не прозрачным намёком, как и неловкость в её поведении. Её ко мне аккуратно подводят. Как приманку.

И вот здесь вставал главный, скользкий вопрос. А кто она? В этом обществе с его чёткими сословными градами ответ мог быть разным. Простая наёмная служанка? Маловероятно, учитывая степень контроля барона. А если она крепостная? Прикреплённая к земле и к хозяину. Или, что ещё хуже, рабыня? Я смутно помнил рассказы Лориэна — да, в отдалённых баронствах подобные пережитки ещё могли существовать.

Если я, мастер магии, вступлю с ней в какие-либо «интересные отношения», меня могут элементарно обязать жениться на ней. Чтобы «смыть позор» или просто привязать меня к месту намертво. А если она крепостная или рабыня, то женитьба на ней, по их законам, может автоматически понизить и мой статус. Из вольного мастера я превращусь в такого же зависимого человека, а то и в собственность барона вместе с женой. Даже если до этого не дойдёт, меня заставят её выкупить. Влезу в долг перед бароном, который станет удобным рычагом давления на всю оставшуюся жизнь.

Перспектива становиться героем дешёвого романа про соблазнённую служанку и благородного рыцаря меня не прельщала. Совсем.

Я сделал резкий шаг в сторону, открыл новый портал — на этот раз к одинокому валуну у ручья, метрах в четырёхстах. Шагнул. Шум воды заглушил тревожные мысли, но не развеял их.

Вывод напрашивался сам собой. От этой девушки нужно держаться подальше. Вечерние занятия в уединённой комнате — отменить. Полностью избегать её общества не выйдет, но все уроки нужно проводить днём, на людях, в каком-нибудь открытом дворе или хотя бы с приоткрытой дверью. Чтобы не было намёка на уединение, на возможность чего-то большего.

Следующий портал я открыл уже к дальнему изгибу дороги, ведущей в горы. Шаг. Замок теперь был лишь тёмным силуэтом на фоне заката. Я перемещался всё дальше, не столько отрабатывая технику, сколько пытаясь физически отдалиться от этой паутины интриг и расчётов, в которую меня так ловко начали заманивать.

Очередной портал вывел меня на крутой пригорок, с которого как на ладони открылся вид на деревню. Небольшую, будто вжавшуюся в землю. Это было владение барона Вальтера фон Хольцберга во всей его неприукрашенной простоте.

Короткие, извилистые улочки больше походили на тропинки между заборами. Домики были срублены из нетолстых, потемневших от времени брёвен, их крыши из тёса и дранки кривились под собственной тяжестью. Между домами с важным видом разгуливали куры и гуси, поклёвывая что-то. С дальнего конца, подгоняемые парой босоногих ребятишек с хворостинами, неспешно брели домой с пастбища небольшое стадо овец и пара неторопливых коров. Взрослые были заняты делом: мужик у сарая с вилами убирал навоз в телегу; женщины, согнувшись в пояс, пололи грядки на огородах, где зеленели листья капусты и торчала ботва каких-то корнеплодов. Тишину нарушал лишь лай собаки, мычание коровы да отдалённые окрики погонщиков.

Живописно. Грубо, бедно, но удивительно цельно. Картина законченного, замкнутого мирка, живущего по своим, вечным законам. Вечернее солнце уже почти коснулось зубцов далёких гор. Пора было возвращаться.

Я открыл портал обратно на поляну у замка. Неспешной, уставшей походкой я прошёл через ворота, кивнув стражам, и получил в ответ их почтительный, молчаливый поклон.

Войдя в свою комнату, я обнаружил на столе тот же самый сюрприз, что и прошлым вечером: деревянная миска, накрытая белой льняной тряпицей, и скромный кувшинчик. После долгой вечерней прогулки аппетит разыгрался не на шутку. Я с удовольствием уплетал все три оставленных мне пирожка с сытной картофельно-мясной начинкой, обильно запивая их тем самым хмельным квасом.

Перед тем как лечь спать, я внимательно осмотрел дверь. Замка как такового не было, но обнаружился архаичный, но надёжный запор: на косяке торчал массивный железный крюк, а на двери — прочная петля. Я защёлкнул крюк в петлю с глухим, удовлетворяющим щелчком. На всякий случай. Чтобы избежать нежданных визитов вроде внезапно «заблудившейся» или слишком усердной учительницы.

Утро началось с того же ритуала. Едва я проснулся и потянулся, как в дверь постучали. Я встал, отщёлкнул свой импровизированный запор и разрешил войти.

В комнату вошла знакомая служанка — кормилица. В одной руке у неё был поднос с завтраком, в другой — тазик и ведёрко с паром. Она молча, с привычной эффективностью, расставила всё на столе, приготовила всё для умывания и замерла в ожидании. Я подошёл, она полила мне на руки тёплую воду, я умылся и обтёрся полотенцем. Только когда она, забрав посуду для омовения, уже направлялась к выходу, я спохватился.

— Спасибо вам, — сказал я ей вслед. Она обернулась, и в её усталых, добрых глазах мелькнуло удивление. — Всё очень вкусно.

Она кивнула, на её губах дрогнула тень улыбки, и она вышла. И тут я с досадой поймал себя — я снова не спросил её имя. Хорошая женщина. Надо будет обязательно узнать.

Оставшись один, я приступил к завтраку — снова яичница-глазунья с парой поджаренных колбасок. Настал новый день. Сделав последний глоток травяного напитка, я накинул на себя серую мантию мастера, уже привычную и ощутимую на плечах, и вышел из комнаты, направляясь к полянке за стенами замка, чтобы снова приступить к своим утренним обязанностям.

Вышел из комнаты и почти бегом направился к воротам замка. Чувство было неприятным — мне не хотелось заставлять барона ждать. Но, пройдя мимо стражников и выйдя из ворот, я понял, что тревожился напрасно.

Барона на поляне не было. Вероятно, вчера он просто хотел лично оценить мои возможности, а сегодня, убедившись, счёл это излишним. Его уверенность в моих навыках льстила, но и накладывала ответственность.

Вместо него я увидел вереницу телег и копошащихся вокруг людей, которую тот самый старший, Юрген, пытался привести в хоть какое-то подобие порядка. Я подошёл ближе, окидывая взглядом это живое, шумное хозяйство.

Телег насчитал двенадцать. Картина была, мягко говоря, пёстрой. Несколько повозок выглядели вполне сносно: крепкие колёса, целые борта, плотная упряжь. Лошади в них были упитанными, с гладкой шерстью, и стояли спокойно, будто понимая свою ценность. Их погонщики — мужики в опрятных, хоть и поношенных, одеждах — смотрели уверенно.

Но были и другие. Повозки, скреплённые, казалось, лишь молитвами и обрывками верёвки, с кривыми, скрипящими на каждое движение осями. Лошадки в такой упряжи были тощими, с проступающими рёбрами и потухшим взглядом. Их хозяева — мужички — суетились больше от страха что-то упустить, чем от деловой хватки. Контраст между добротным хозяйством и нищетой был разительным и говорил больше любых слов о жизни в этом баронстве.

Пешая часть каравана была не менее разнообразна. Мужики, согнувшиеся под тяжестью тюков с шерстью или связками лука. Женщины с перекинутыми через плечо авоськами, откуда доносилось недовольное квохтанье кур, и плетёными корзинами, накрытыми тряпицами. Одна девушка несла лукошко, откуда плыл сладкий запах свежей выпечки — видимо, булочки или пирожки.

И снова меня удивил один мужик. Он стоял рядом с деревянной одноколёсной тележкой, до боли напоминавшей садовую тачку из моего мира. В ней были добротно сложенные, аккуратно напиленные и расколотые поленья. Даже дрова. Значит, и на этот простой товар в городе был спрос, и люди везли его, чтобы выручить лишний медяк. Это было одновременно и поразительно, и грустно.

Я подошёл к началу этой импровизированной колонны, к тому самому месту, где вчера открывал портал. Ко мне тут же подкатил старший караванщик. Его лицо сегодня было ещё более озабоченным.

— Мастер Андрей, доброго здоровья!

— Здравствуйте, Юрген, — вежливо кивнул я. — Люди готовы к отправке?

— О, конечно, готовы! — он махнул рукой в сторону толпы. — Как только портал откроется, сами организованно пройдут, не сомневайтесь!

Я лишь улыбнулся в ответ, прокручивая в голове скептическую мысль о «самоорганизации» этой разношёрстной, галдящей толпы. Но спорить не стал. Дело не в порядке, а в результате.

Я отступил на шаг. Сосредоточился. Воздух передо мной сгустился, задрожал и с ровным, уверенным гудением развернулся в широкую, стабильную арку портала. Сквозь неё уже были видны залитые утренним солнцем шпили и крыши Веленира.

Демонстративно, не глядя на начинающий ахать и суетиться караван, я развернулся и отошёл в сторону, предоставив Юргену и его «организованным» людям решать, как именно они будут проходить в это окно в другой мир. Моя часть работы была сделана. Остальное — их забота и их надежда на удачный торг.

Вальтер фон Хольцберг стоял у окна в главной башне, отхлёбывая утренний травяной настой. Внизу, у подножия стен, копошился оживший муравейник — его торговый караван. С высоты были отлично видны все двенадцать телег и суетящиеся вокруг них точки-люди.

«Ну вот, собрались наконец», — подумал он с привычной смесью ответственности и лёгкой усталости.

И тут на поляну вышел мастер Андрей. Одинокая фигура, резко контрастирующая с пестротой толпы. Барон прищурился, следя за каждым движением. Молодой маг не стал ждать, не вступал в препирательства. Он просто отступил на шаг, и… воздух перед ним затрепетал, словно нагретый над костром. Затем возникла та самая арка — ровная, стабильная, окно в другой город.

На лице Вальтера расплылась улыбка — довольная и немного язвительная. Он наблюдал не за магией, а за тем, что началось дальше. Как только портал стабилизировался, его караван мгновенно забыл про всякий порядок. Пешие, толкаясь и крича, бросились к арке, пытаясь опередить телеги. Возничие орали, пытаясь сдержать рванувшихся вперёд лошадей. Одна телега, та самая, совсем древняя, зацепилась колесом за кочку, и её едва не развернуло поперёк толпы, вызвав новый визг и ругань. Барон покачал головой, но без злобы. «Как дети, ей-богу. Каждый боится, что его игрушку заберут». Он видел, как Юрген метался, как безумный, пытаясь хоть как-то направлять этот поток.

Наконец, заехала последняя, самая растрёпанная телега, и в портал, припадая на ногу, но не выпуская из рук тюка, проскочил хромой селянин. Арка тут же схлопнулась.

Мастер Андрей ещё несколько секунд постоял на месте, словно давая себе отчёт в выполненной работе, а потом развернулся и быстрым, уверенным шагом направился обратно к воротам замка.

«Хорошо работает, — с удовлетворением отметил про себя барон, отходя от окна. — Деловито. Это хорошо».

Портал схлопнулся. Я постоял ещё мгновение, ощущая лёгкую, приятную пустоту после расхода сил. Работа сделана. А что делать дальше?

Если честно, мне дико понравилось вчерашнее упражнение — перемещение порталами на расстояние прямого взгляда. Это было как новая игра, открывающая невиданную мобильность. Но хотелось усложнить задачу, сделать её более… непрерывной.

Сначала, однако, стоило забрать ту самую книгу — трактат магистра Альдрика. Барон вручил её не просто так. Возможно, во время прогулки я найду укромное место, где смогу спокойно попробовать вникнуть в её содержание, не опасаясь внезапных визитов служанок с уроками или ужином.

Приняв этот план, я поспешил в свою комнату. Энергичным шагом я прошёл через ворота, кивнув стражам, пересёк внутренний двор, где жизнь уже шла своим чередом, и влетел в свою келью. Книга лежала на столе, там, где я её и оставил. Я подхватил её, ощутив под пальцами шершавую кожу переплёта, и засунул во внутренний карман мантии, где она удобно легла, не мешая движениям.

Глава 5

5

Через пару минут я снова был за стенами, на свежем воздухе. Время экспериментов.

Я не стал открывать портал далеко. Просто малый, шагов на пятьдесят вперёд, к одинокому кусту можжевельника. Но в этот раз я не просто шагнул в него. Я сделал шаг, и, когда моя правая нога уже оказалась по ту сторону, в новом месте, я быстро, почти инстинктивно, взглядом отыскал следующий ориентир — не куст, а серый валун на пригорке метрах в ста левее.

Не выводя первую ногу из портала окончательно, я, удерживая связь с пространством, тут же открыл второй портал. Выход из первого оказался… входом во второй. Я перенёс вторую ногу, и вот я уже целиком стоял у валуна, а первый портал, оставшийся без поддержки, тихо схлопнулся у меня за спиной.

Это было… невероятно. Как будто я не шагал, а перетекал из одного разрыва в другой, не останавливаясь. Напрягала лишь необходимость молниеносно концентрироваться на новом ориентире.

«Вон, кривая берёза у ручья», — мелькнуло в голове. Шаг — и я уже открываю следующий портал к ней. Нога на новой земле — и взгляд уже ищет дальше: «Высокий пень, поросший мхом». Снова портал. Шаг.

Я шагал, вернее, порталил, и, несмотря на дикое напряжение внимания, внутри всё пело от восторга. Это был качественно новый уровень контроля.

Примерно на тридцатом таком «шаге» я наконец остановился, чтобы перевести дух и оглянуться. И обомлел.

Замок, ещё недавно возвышавшийся над всем как величественная, неприступная твердыня, теперь казался маленьким, почти пятнышком на горизонте, едва различимым на фоне громады гор. Я ушёл так далеко. Ранее мои переходы в знакомые города были несравнимы с этим. Это была не привязка к конкретному месту, а движение в неизвестность. Туда, куда глядят глаза. Такими темпами, если развить навык и выносливость, я и вправду мог уйти невероятно далеко.

Я огляделся и вдалеке заметил одинокое, по всей видимости сваленное сильным ветром, дерево. Его огромный ствол лежал с вырванными корнями на склоне холма. Действие уже стало почти инстинктивным: лёгкий мысленный захват, едва ощутимое усилие — и портал развернулся передо мной. Я шагнул и вышел практически вплотную к нему.

Здесь было тихо и уединённо. Солнце грело бок дерева, превращая его в идеальную импровизированную скамью. Я скинул мантию, расстелил её на древесине и уселся, с наслаждением вытянув ноги. Затем аккуратно достал из внутреннего кармана книгу магистра Альдрика.

Я открыл её на первой же странице с текстом.

«Трактат о манипуляции нитями, составленный магистром Альдриком для пользы учеников, идущих по стезе тончайших искусств».

Заголовок я прочёл медленно, по слогам, водя пальцем под строчками. Потом началось введение. И оно меня зацепило. Это была не сухая инструкция, а почти философское наставление, написанное витиеватым, но ясным слогом.

«…и да узрит взирающий, что пространство не есть пустота, но ткань, и манипуляции с оной суть не грубое рвание, но искуснейшая вышивка. Артефакт же есть узел на сей ткани, закрепляющий узор, дабы он служил тебе, а не распускался в небытие. Посему первое правило: аккуратность. Вливание силы — капля за каплей, дабы не прожечь основу. Начертание символа — рука тверда, да дух спокоен, ибо кривая черта обратит благодать в погибель. Второе: бережность. Артефакт не молот, им не забивают гвозди. Он — твой союзник, хрупкий и требовательный. И третье: почтение к знанию, коим ты одарён, ибо лишь дурак тычет пальцем в небо, не изучив сперва карту звёзд…»

Далее следовало пространное, полное самомнения восхваление автора — «…по милости моих изысканий, кои снискали благосклонность самого архимагистра…» — но я пропустил это, листая дальше. Чтение поначалу давалось трудно, но я ловил себя на том, что всё реже спотыкаюсь, всё чаще узнаю слова и схватываю смысл целыми предложениями, а затем и абзацами. Это было как разгоняться на велосипеде: первые метры — тяжко, а потом набираешь скорость и уже летишь, почти не глядя на дорогу.

Наконец, я долистал до первой практической главы. Заголовок гласил: «О сотворении малого вместилища, или сумки пространственной».

Я впился в текст.

«Для сего потребуется, во-первых, основа. Сумка кожаная, добротно сшитая, лучше — с заплечной лямкой, дабы руки свободными оставались. Не экономь на кожевеннике, ибо дырявая основа погубит весь труд. Во-вторых, состав для письма: клей растительный, вываренный из коры дуба верхового, смешанный до консистенции жидкой сметаны с серебряным порошком высшей очистки. Серебро есть проводник и закрепитель. В-третьих, вязь…»

Далее шёл причудливый рисунок — узор из переплетающихся линий, стрелок и мелких значков, которые должны были быть нанесены по внутренней верхней части сумки, вкруговую. Пояснялось, что каждый завиток отвечает за «запечатывание границ внутреннего кармана от вмешательства внешней реальности».

И, наконец, финальный аккорд:

«…и в место сие, где сходятся начала и концы вязи, надлежит вшить камень драгоценный. Рубин — предпочтительней, ибо огонь его стабилизирует отлично. Камень не менее ногтя мизинца. В сей камень, по завершении начертания, надлежит направить приличную долю силы, ухваченную прямо из пучка нитей, и впечатать оную в него, дабы камень сей стал якорем и сердцем вместилища. Носи же с почтением, и да послужит тебе».

Я закрыл глаза, держа книгу на коленях. В голове звучали слова: «добротно сшитая сумка… серебреный порошок… вязь… рубин… приличная доля силы». Это был рецепт. Чёткий, сложный, дорогой, но рецепт. И он открывал дверь в нечто совершенно новое. Не просто открытие прохода из пункта А в пункт Б, а создание постоянной, портативной вещи с магическими свойствами.

Мысль о том, чтобы самому попробовать это сделать, зажгла внутри знакомый, жадный огонёк азарта и любопытства. Но сначала нужно было раздобыть ингредиенты. И, что куда важнее, понять, как именно «впечатывать» силу в камень, не угробив при этом и камень, и сумку, и, возможно, себя. Я снова открыл глаза и уставился на сложный узор в книге.

Ингредиенты. Мысли о них метались в голове, выстраиваясь в навязчивый список: клей, серебреный порошок, камень, сумка. Мне срочно нужно было в Веленир. Теория без практики была бесполезна.

Я встал с дерева, отряхнул мантию и, почти не задумываясь, открыл портал, чтобы вернуться к поляне у замка. Но едва я шагнул в арку, меня окутал не звук тишины и спокойствия, а знакомый густой гомон, смешанный аромат пряностей, жареного мяса и человеческого пота. Я огляделся — и обомлел. Я стоял не у стен замка, а прямо на портальной площади Веленира.

Я сам удивился тому, что только что произошло. Подсознательно, с места, я открыл портал не туда, куда планировал, а туда, куда желал попасть всей душой в этот момент. Это открытие было одновременно потрясающим и пугающим. Значит, сила реагировала не только на чёткий образ, но и на сильное, сфокусированное желание. Это вдохновляло, но и напрягало невероятно. Чётче, надо чётче формулировать и визуализировать цель. А то как-нибудь ненароком окажешься на портальной площади Столицы с самыми неприятными последствиями.

Выдохнув, я смешался с толпой. Теперь у меня была конкретная задача. Я шёл по оживлённым улочкам, вчитываясь в вывески. Большинство были картинками — сапог над дверью, крендель, колесо. Но кое-где уже встречались и надписи. «Хлеб», «Мясо», «Оружие». Я читал их про себя, чувствуя странную гордость. Наконец, мои поиски увенчались успехом: вывеска с изображением реторты, свитка и пучка трав, а под ними — аккуратная надпись: «Магические ингредиенты и компоненты. Гелвина».

Лавка пахла сушёными травами, воском и ещё чем-то незнакомым. За прилавком стоял худощавый мужчина — сам мастер Гелвин. Я, стараясь говорить уверенно, изложил свой список: клей, серебряный порошок, и… небольшой драгоценный камень-накопитель, желательно рубин.

— Рубин размером с ноготь? — переспросил Гелвин, оценивающе глядя на мою мантию. — Это вам не медяк. Тридцать оболов только за камень. Весь комплект… выйдет тридцать восемь.

Хорошее настроение от удачного «прыжка» и азарт предстоящего дела сделали меня смелее.