Портальщик. Частная практика

— Погодите! Погодите ж!

— Братцы, придержи коней!

На поляну, задыхаясь и размахивая руками, высыпала ещё кучка опоздавших. Пожилая чета тащила между собой большой узел. Подросток нёс клетку с кроликами. Ещё одна женщина бежала с охапкой вышитых рубах. Их лица были искажены страхом опоздать на праздник жизни.

И вот, наконец, последняя телега скрылась в переливах, за ней, пятясь и оглядываясь, прошли опоздавшие. Портал опустел. Я почувствовал, как силы стремительно покидают меня. Сжав волю в кулак, я мысленно отпускал нити, питающие портал.

Портал захлопнулся. Я автоматически провёл рукавом мантии по лбу, сметая выступивший пот.

Барон, наблюдавший за всей процедурой, оценивающе кивнул. В его взгляде я прочитал понимание — он видел, что работа была не из лёгких.

— Благодарю вас, мастер Андрей, — произнёс он с искренним уважением в голосе. — Хорошо проделанная работа. Теперь — отдыхайте и набирайтесь сил до обеда.

С этими словами он развернулся и неспешным, уверенным шагом направился обратно к воротам крепости, оставив меня на опустевшей поляне с чувством глубокого удовлетворения и приятной, хоть и выматывающей, усталости. Первая задача была выполнена.

Я вернулся в свою комнату, снял мантию мастера и с тихим стоном облегчения прилёг на кровать. Не то чтобы я выдохся окончательно, но странная смесь сосредоточенного напряжения и последующей разрядки требовала просто поваляться, дать мыслям улечься.

Лучи солнца, пробивавшиеся сквозь небольшое оконце, выхватывали из полумрака пылинки, танцующие в воздухе, и только сейчас я обратил внимание на стены. Вчера, в сумерках и после всех волнений, я их толком и не разглядел — показались голыми. А они, оказывается, расписаны. Их расписали аккуратно, даже изящно. По светлой штукатурке вились тонкие, переплетающиеся линии, складывающиеся в растительный орнамент: стилизованные листья папоротника, колосья, какие-то полевые цветы. Краски были неяркими, приглушёнными — охра, изумрудная зелень, — но от этого узор выглядел ещё более уютным и завершённым. Значит, барон выделил мне не каморку для прислуги, а вполне приличную, скорее всего гостевую, комнату.

Но едва я начал погружаться в это умиротворённое созерцание, в дверь снова постучались. Меня это слегка взволновало, и где-то глубоко внутри шевельнулось раздражение — неужели нельзя дать человеку просто отдохнуть? Я приподнялся с кровати, накинул мантию, поправил складки и, стараясь, чтобы в голосе не звучало досады, произнёс:

— Войдите.

Дверь открылась, и на пороге появилась девушка. Она была одета в простое, но чистое платье нежно-голубого цвета и белый, безупречно отглаженный передник. На её светло-русых, аккуратно убранных волосах красовался маленький белый чепчик. Лицо её было милым и открытым, с большими серо-зелёными глазами, в которых читалась смесь робости и решительности. В руках она держала довольно большую, но при этом удивительно тонкую книжицу в картонном переплёте.

— Доброго дня, мастер Андрей, — произнесла она, делая небольшой, но очень правильный реверанс. Голос у неё оказался тихим и мелодичным. — Меня зовут Лиана. Я пришла по поручению госпожи баронессы Илоны, чтобы… помочь вам освоить грамоту.

Вот оно что. Барон оказался человеком слова. Я сбросил остатки раздражения — как можно сердиться на такое?

— Лиана, — сказал я тепло, вставая. — Очень приятно. И я чрезвычайно благодарен и вам, и господину барону за такую заботу. Прошу, присаживайтесь.

Я показал на второй стул у стола. Она кивнула, чуть покраснев, и осторожно заняла место. Я сел рядом. Она бережно раскрыла книгу на первой странице, и я увидел крупные, чёткие буквы и… картинку. Яркую, нарисованную от руки акварелью.

— Это… детская сказка? — не удержался я, почувствовав одновременно и неловкость, и любопытство.

— Да, мастер Андрей, — Лиана смущённо улыбнулась. — «Сказка о Храбреце-Зайце и Хитрой Лисе». Так начинают все дети в баронстве. Буквы здесь большие, слова простые, а сюжет… он помогает запомнить. Если, конечно, вы не против.

«Храбрец-Заяц и Хитрая Лиса». Звучало сюрреалистично в контексте моей нынешней жизни, полной магии, интриг и порталов. Но в этой простоте была какая-то трогательная чистота.

— Я совсем не против, Лиана, — честно ответил я, чувствуя, как на душе становится спокойнее. — Начнём с самого начала.

Она кивнула, и её палец с аккуратно подстриженным ногтем лёг на первую, размашистую букву в начале текста. Урок начинался.

Войдя в замок, барон Вальтер фон Хольцберг кивнул замершему в ожидании Гансу и уверенным шагом направился в малую гостиную, где его неизменно ждали чай, покой и — что куда важнее — мудрый и едкий взгляд супруги.

Илона сидела за небольшим столиком у окна, вышивая что-то мелким, почти ювелирным бисером. Лучи солнца играли в её тёмных волосах и золотили бледную кожу. Услышав шаги, она подняла глаза, и в их глубине тут же мелькнула знакомая барону хитринка.

— Ну что, мой господин барон? — спросила она, откладывая пяльцы. — Как успехи нашего нового, драгоценного приобретения? Не разочаровал молодой мастер?

Вальтер плюхнулся в кресло напротив, с наслаждением вытянув ноги. Увидев её игривое настроение, он и сам позволил улыбке растянуть губы под усами.

— О, Илона! Это было зрелище! — начал он, и его голос, обычно такой сдержанный и деловой, зазвучал ярко, почти по-актёрски. — Представь себе: стоит он посреди поляны, весь такой важный в своей новой мантии, а вокруг — все наши селяне, разинув рты. Собрал силу — и р-раз! Воздух задрожал, и появилась эта… эта арка портала! Поначалу она, знаешь ли, дрогнула, замерцала — я уж подумал, сейчас всё схлопнется с треском. Но нет! Парень вцепился в свою магию, — барон сжал кулак в воздухе для наглядности, — и удержал! Расправил, укрепил. Твёрдая, ровная арка. Впечатляет, должен сказать.

Он взял поданную ему чашку с ароматным травяным настоем и продолжил уже с откровенной, добродушной насмешкой:

— А уж как эти наши простолюдины «организовались»! Это надо было видеть! Толкотня, гам, крики! Тащат кто что может: одна баба — гусей под мышками, будто это её драгоценные дети, другой мужик — вязанку дров на спине, словно он весь лес за собой привёл! Тачки скрипят, девки с пирогами, ребятня с клетками кроликов мечется… Чего там только не было! От грубых табуреток до старых подков! Весь свой скромный скарб понесли, будто на ярмарку. — Он качнул головой, но в его голосе не было презрения, а скорее снисходительная, почти отеческая доброта, с которой говорят о малых детях, впервые выехавших в большой мир.

Илона слушала, прикрыв улыбку краем платка.

— И много их собралось?

— О, да! На все семь телег, что я снарядил, да ещё, думаю, с полсотни пеших набралось. Каждый надеется хоть медяк выручить. И вот что главное, — барон поставил чашку, и его голос стал снова деловым, но с горящими глазами. — Каждый из них, кто что-то продаст, заплатит мне торговый сбор. С обола, с медяка. Но если сложить всё это… Я уверен, расходы на четырнадцать оболов мастеру покроются с лихвой. А главное — они теперь видят возможность. Увидят, что их лук, их гусь, их дрова можно не просто тут, за бесценок сбыть, а отвезти в настоящий город и получить настоящую цену. Это лучший стимул для производительности, лучше любой вдохновляющей речи. Они начнут больше выращивать, больше мастерить, больше копить. И каждый раз, отправляя свой товар через портал, будут пополнять нашу казну. Ещё один стабильный, пусть и небольшой, ручеёк серебра, моя дорогая. Ручеёк, которого у нас раньше не было.

На лице его играло удовлетворение не только хозяина, придумавшего выгодную схему, но и правителя, который, возможно, нашёл ключ к тому, чтобы его забытое богом баронство потихоньку начало оживать.

— Так что, — заключил он, снова поворачиваясь к супруге, — наше «драгоценное приобретение» может оказаться куда ценнее, чем мы думали. Принесёт не только прямую пользу, но и… запустит кое-какие полезные процессы.

Глава 3

3

Имперская письменность оказалась забавной штукой. На первый взгляд она напоминала арабскую вязь из моего мира — те же затейливые завитки и соединения между буквами. Но, к моему облегчению, читать и писать здесь было принято слева направо, как у меня на родине. Так что единственной сложностью оставался сам незнакомый алфавит, который предстояло выучить с нуля.

Сама книжка была однозначно детской. Страницы из плотного пергамента, слова — простые, а буквы — крупные, будто специально для неумелых пальчиков. Обучаться чтению в таких условиях было более чем приятно. И причина была не только в книге.

Рядом со мной сидела Лиана. Девушка сама по себе была очень симпатичной, с ясными глазами и лёгким румянцем на щеках. И от неё исходил тонкий, едва уловимый аромат — не духи в моём понимании, а что-то природное, цветочное, смешанное с запахом свежего белья и мыла. Это было неуловимо и приятно.

Процесс был простым и почти медитативным. Она аккуратно водила пальцем под строчкой, и её тихий, мелодичный голос произносил слово по слогам:

— Ко-ро-лев-ский…

— Ко-ро-лев-ский, — старательно повторял я, ощущая, как непривычные звуки складываются на языке.

— За-яц…

— За-яц.

— Молодец. А теперь вместе: Королевский заяц.

Сюжет сказки был незамысловат и идеально вписывался в реалии этого мира. Жил-был не простой заяц, а Королевский Заяц — самый быстрый и умный в Лесном Королевстве. А был у него заклятый враг — Хитрая Лиса, которая мечтала заполучить его пост главного скорохода и доверенного лица Короля-Оленя. Не силой — силой её не взять, а коварством. Она подстроила так, что Зайца обвинили в краже волшебных золотых желудей из королевских кладовых. Чтобы доказать невиновность, Зайцу пришлось не просто бегать, а думать: искать следы, расспрашивать мудрую Сову, расшифровывать знаки на коре деревьев и в конце концов устроить ловушку для настоящего вора — воровки Сороки. Всё заканчивалось хорошо: Заяц был оправдан, Лиса изгнана за пределы королевства, а мораль была проста: «Смелость — не в силе ног, а мудрость — в силе ума».

Чтение шло медленно, но верно. Я ошибался, путая похожие завитушки, обозначавшие, например, «с» и «ш». Лиана никогда не перебивала резко, лишь мягко касалась страницы рядом со словом:

— Здесь, кажется, не «шо-рох», а «со-ро-ка». Слушайте внимательнее звук.

И я слушал. Слушал её голос, вникал в детскую историю про зверей, и потихоньку закорючки начинали обретать смысл. Мы осилили всю сказку примерно за два часа. Когда я прочёл последнее предложение — «И с тех пор в Лесном Королевстве все знали, что честность и ум важнее самой быстрой лапы» — меня охватило странное чувство гордости. Я, взрослый мужчина в теле подростка, мастер магии, только что самостоятельно прочёл свою первую книгу в этом мире.

И снова, будто по волшебному сигналу, едва мы закрыли книгу, в дверь постучали. «Определённо за мной присматривают», — промелькнула мысль, но уже без раздражения, а скорее с привычной иронией.

— Войдите.

В комнату вошла знакомая служанка — та самая, что приносила ужин и завтрак. На её подносе дымилась глубокая глиняная миска и стоял знакомый кувшинчик.

— Мастер Андрей, обед, — сказала она, ставя еду на стол.

Она приподняла крышку с миски, и аромат ударил в нос — густой, наваристый, с дымком.

— Суп гороховый с копчёностями, — пояснила она.

«Суп» — это было скромно сказано. Передо мной было настоящее рагу: густая, почти как пюре, масса из разваренного картофеля, в которой утопали крупные куски моркови, лука и, самое главное, кусочки мяса и ломтики невероятно ароматной копчёной грудинки. Рядом лежал ломоть свежеиспечённого хлеба. В кувшинчике, как я и ожидал, находился тот самый хмельной квас.

Я искренне улыбнулся, глядя то на одну, то на другую девушку.

— Благодарю вас обеих, — сказал я. — И мою терпеливую учительницу, и мою заботливую кормилицу.

Они смущённо переглянулись, Лиана легонько покраснела, обе поклонились и почти синхронно выскользнули из комнаты, оставив меня наедине с дымящимся «супом» и приятным чувством первого, пусть и маленького, но собственного достижения в этом новом этапе жизни.

Сытый, довольный и слегка разогретый хмельным квасом, я покинул свою комнату, решив немного прогуляться. Мысль застрять в четырёх стенах после такого насыщенного утра и обеда казалась преступлением. Я намеревался осмотреть окрестности замка, а может, и выйти за его стены.

Вышел во внутренний двор замка. Здесь царила деловая суета: слуги таскали дрова, конюх чистил лошадь у коновязи, у колодца громко переговаривались прачки. Осмотревшись и не найдя ничего особенно примечательного, я направился к главным воротам. На этот раз я был один, без Ганса или барона, и, подходя к двум стражникам в простых кольчугах, я внутренне немного напрягся, готовясь к вопросам.

Но мои опасения были напрасны. Стражи, заметив мою синюю мантию мастера, лишь слегка козырнули, едва заметно склонив головы. Звание мастера, видимо, работало как пропуск. Я кивнул им в ответ и беспрепятственно вышел за могучие стены.

Первым делом я подошёл к той самой поляне, где утром открывал портал. Она была пуста, лишь примятой травой и следами колёс отмечала недавнее оживление. И тут меня осенила идея. А что, если использовать порталы не для дальних путешествий, а как... мгновенный шаг? Как средство личного, сверхбыстрого перемещения на короткие дистанции? По сути, открыть портал здесь, а выход — на расстоянии, которое я могу чётко видеть и зафиксировать мысленно как якорь.

Я выбрал ориентир — одинокую, корявую сосну метрах в трёхстах, на краю леса. Не нужно представлять шумные улицы города, достаточно просто... её образ. Взгляд, ухватить пучок силы, лёгкий рывок воли. Воздух передо мной дрогнул, и возник малый портал. А сквозь его мерцающую пелену я увидел ствол той самой сосны, будто вставший в раму. Сердце ёкнуло от азарта. Шаг — и я уже стоял на мягкой хвойной подстилке у её корней, ощущая резкую смену запахов. Успех!

Не давая волнению угаснуть, я тут же отыскал новый ориентир — придорожный куст метрах в двухстах впереди, у изгиба грунтовой дороги. Снова — концентрация, чуть более лёгкий теперь рывок, и вот я уже чувствую под ногами пыльную дорогу, а замок с моей исходной точки выглядит уже меньше. «Неплохо, — мысленно похвалил я себя, чувствуя прилив уверенности. — Очень неплохо». Последним порталом, уже почти не задумываясь, я вернулся на пустырь у стен, завершив импровизированный треугольник. Напряжение было минимальным, почти игровым. Этот навык мог пригодиться. Очень.

Тем временем в гостиной баронесса Илона фон Хольцберг вызвала к себе Лиану. Девушка вошла, смущённо поправив безупречный передник и чепчик, и сделала реверанс.

— Ну что, дитя моё, — начала Илона, откладывая вышивку. — Как продвигается обучение нашего гостя? Не сильно ли он тебя утомляет?

— О, нет, госпожа! — Лиана поспешно замотала головой, и на её лице вспыхнул лёгкий румянец. — Всё совсем наоборот. У мастера Андрея… у него всё неплохо получается. Очень неплохо. Буквы он осваивает быстро, складывает их в слоги почти без ошибок. Это… — она замялась, подбирая слова.

Баронесса, уловив колебание, прищурилась.

— Не молчи, Лиана. Говори, что думаешь. Я ценю твою наблюдательность.

— Просто… — служанка опустила глаза. — Мне кажется, он уж очень легко обучается. Слишком легко для того, кто никогда не знал грамоты. Он не путает направление письма, не теряется, когда буквы соединяются… Словно… словно он когда-то уже это знал, но забыл. Или… — она рискнула поднять взгляд, — или он не имперец, госпожа. Прибыл к нам откуда-то очень издалека, из краёв с другой письменностью. Поэтому алфавит для него нов, но сама идея чтения — нет. Уж больно легко у него всё получается.

Лицо баронессы Илоны стало задумчивым, а в глазах загорелся холодный огонёк. Она мягко кивнула.

— Благодарю тебя, Лиана. Ты была очень внимательна. Можешь идти. И продолжай занятия как ни в чём не бывало.

Когда девушка вышла, баронесса ещё какое-то время сидела неподвижно, глядя в окно, где далеко внизу, у стен замка, можно было разглядеть одинокую фигуру в серой мантии. Потом она решительно поднялась. Этот вопрос определённо стоило обсудить с Вальтером. Их новый портальщик мог оказаться куда интереснее — и, возможно, сложнее — чем они предполагали. Просто «неграмотный селянин» не обучался бы с такой неестественной скоростью. В его прошлом явно крылась какая-то тайна.

Я прервал свою увлекательную практику по портальному перемещению и поспешно вернулся на полянку у стен замка по одной простой причине: я чуть не забыл про своё обещание барону. После обеда нужно было открыть портал для возвращения торгового каравана из Веленира. Представить, что все эти люди, нагруженные товаром или деньгами, будут томиться на чужой площади в ожидании, а я в это время буду играть в чехарду с пространством… Вышло бы крайне некрасиво и непрофессионально.

Открыть портал во второй раз, в уже знакомую точку в том же городе, оказалось ощутимо легче. Арка среднего портала возникла передо мной ровная, стабильная, без намёков на утреннюю дрожь. Контролируя портал, я наклонился и просунул голову в мерцающую дымку.

Меня окутал знакомый шумный гам Веленира. И сразу же, метрах в двадцати, я увидел наш караван. Телеги стояли в тени у крепостной стены, люди сидели на земле или бродили неподалёку. Я отыскал взглядом старшего — того самого бойкого мужика в кафтане. Поймав его глаз, я призывно помахал рукой.

Его лицо озарила широкая, беззубая улыбка.

— Эй, народ! Мастер вернулся! Портал открыт! Собирайся, живее! — заорал он, размахивая руками, и замершая было процессия мгновенно ожила.

И вот они потянулись обратно. Картина была разительно иной, чем утром. Если тогда люди шли с напряжённой надеждой, то сейчас возвращались с откровенным, шумным довольством. Гул весёлых голосов, смех, возбуждённые перекрикивания — всё это вырывалось из портала вместе с ними.

— …а он мне и говорит: «За такую шкурку три обола? Да ты с ума сошёл!». А я ему: «Сам с ума сходи, она же без единой дырки!». И отдал за четыре! Четыре, представляешь?! — кричал один мужик другому, похлопывая по тюку с чем-то мягким.

Женщина, та самая, что утром несла гусей, теперь бережно разглядывала и демонстрировала соседке отрез нежно-голубой ткани.

— Глянь-ка, пряжа-то какая ровная! На сорочку мужу — загляденье! И всего за полтора обола осталось, ещё и на гребень медный хватило!

Какой-то паренёк, сидя на задке телеги, с блаженным видом уплетал огромный, с его ладонь, пирожок, облизывая пальцы и что-то бормоча себе под нос от удовольствия. А один мужичок в потёртом, но добротном кафтане, устроившись поудобнее на мешке, с философским видом прихлёбывал что-то янтарное из пузатой бутылки зелёного стекла, изредка согласно кивая окружающему веселью.

Караван в полном составе, шумя и галдя, пересёк портал и вывалился на родную полянку. Старший, отойдя в сторонку, вытащил из-за пазухи деревянную табличку и грифель и начал обход. Процесс был похож на сбор налога, доли барона с удачной торговли.

Большинство расставались с деньгами безропотно, даже с охотой. Довольный мужик со шкурой отсчитал несколько монет со звонким: «Нате, уважаемый Юрген, тут с лихвой!». Женщина с тканью, чуть помедлив, достала из узелка один обол.

Но находились и другие. Один угрюмый детина, продавший, видимо, дрова, долго копался в кошеле, делая вид, что считает, и вручил лишь пару медяков. Старший, Юрген, лишь хмыкнул, взвесил монеты на ладони и ткнул пальцем в его ещё полную телегу:

— С этого воза должно быть не меньше пяти. Или ты мне сейчас всю выручку покажешь, или завтра с бароном сам будешь разговаривать.

Мужик, буркнув что-то невнятное, нехотя достал ещё три монеты.

Лично для меня всё складывалось более чем хорошо. Проблемы налогов и недовольных плательщиков меня не касались. Более того, меня даже не касалось то, что кто-то мог опоздать и не успеть вернуться. Это были головная боль и ответственность старшего, Юргена. Моя задача была выполнена чисто и в срок: портал открыт, караван вернулся.

Баронесса Илона нашла своего супруга в главной башне — небольшой, уютной комнате под самой крышей с широким окном, выходящим на подступы к замку. Вальтер фон Хольцберг стоял у этого окна, опершись о подоконник, и с мягкой, довольной улыбкой наблюдал за происходящим внизу. С высоты было прекрасно видно, как на полянке у стен копошились люди и телеги, вытекающие из мерцающего портала, а рядом, чуть в стороне, стояла неподвижная фигура в синей мантии — их нового портальщика.

— Вальтер, — позвала Илона, входя. Её голос, обычно такой ровный, звучал слегка напряжённо.

Барон обернулся, улыбка не сходила с его лица.

— Илона, иди сюда, посмотри! Наш первый торговый караван вернулся. Отличное начинание.

Но баронесса не подошла к окну. Она остановилась посреди комнаты, слегка теребя складки своего платья.

— Вальтер, мне нужно поговорить. О нашем… приобретении. Я только что беседовала с Лианой. Служанкой, что учит его грамоте.

— И? — барон поднял бровь, его интерес сместился с каравана на супругу.

— Она говорит, что он показывает слишком хорошие успехи. Неестественно хорошие для неграмотного селянина. Он… он схватывает всё на лету. Будто уже знал, но забыл. — Илона сделала паузу, понизив голос. — Я начала думать… а что, если он не наш? Не имперец. Прибыл из соседнего королевства Эльфории… или даже из более дальних краёв. Возможно, переместился сюда через свои же порталы, и у него… какие-то цели. Нехорошие планы. Или он скрывается от чего-то.

Барон слушал, и постепенно его улыбка превратилась в снисходительную усмешку. Он подошёл к жене и положил руку ей на плечо.

— Милая моя Илона, — произнёс он мягко, но с лёгким упрёком. — Пора перестать поглощать твои любимые романы про злокозненных архимагистров, меняющих облик, и несчастных красавиц в башнях. В них, я уверен, тоже есть портальщик-злодей, который под видом простодушного парня проникает в замок, чтобы похитить волшебный артефакт или сердце прекрасной дамы.

Илона надула губы, но барон продолжил, уже более серьёзно:

— Я лично беседовал с его наставником, магистром Элрианом. Тот заверил меня, что парень — самый что ни на есть бывший селянин. Из глухой деревни. Но с головой на плечах и с редкостным, почти инстинктивным даром к пространству. Да, он схватывает быстро. Потому что он не дурак. Он показал усердие в Академии и выдающиеся успехи в магии, несмотря на все трудности. — Вальтер снова взглянул в окно на неподвижную фигуру Андрея. — Он не шпион и не злодей, дорогая. Он просто… очень способный молодой маг, которому не повезло с происхождением и слишком повезло с талантом, что и привело его к нашим дверям. И этим талантом мы и будем разумно пользоваться.

Объяснение мужа, подкреплённое авторитетом магистра, подействовало. Напряжение в плечах Илоны спало, хотя в уголках губ ещё играла обида за критику её литературных вкусов.

— Возможно, ты прав, — вздохнула она. — Просто… такая лёгкость пугает.

— Нечего пугаться, — обнял её барон. — Лучше подумай, как этим воспользоваться.

Позже, вернувшись в свой будуар, Илона увидела у двери ту самую служанку, Лиану, скромно ожидавшую новых указаний. Баронесса жестом велела ей войти.

— Девочка, — начала Илона, уже без тени былой тревоги, а с лёгким раздражением. — Ты у меня мнительная дурочка. Я поговорила с бароном. Твой ученик — не засланный ренегат, а просто очень способный молодой человек.

Она подошла к книжному шкафу, потянулась и сняла с полки ещё одну красочную, в картонном переплёте книжку — «Приключения Озорного Гнома».

— Вот, продолжай обучать его. И, Лиана… — баронесса окинула девушку оценивающим взглядом. — Ты сегодня выглядишь… скромно. Чересчур скромно. Подбери что-нибудь получше. Платье, которое… подчеркнёт твои достоинства. Ты молода, недурна собой. А наш мастер, несмотря на свой статус, молодой мужчина. С перспективами. Очень неплохая партия для умной девушки. Подумай об этом. Мужчину нужно не только учить, но и… вдохновлять.

Она многозначительно вложила книгу в слегка дрожащие руки служанки. Лиана покраснела до корней волос, смущённо пробормотала что-то вроде «Слушаюсь, госпожа» и почти выбежала из комнаты, прижимая к груди детскую сказку и совершенно новые, смущающие и волнующие мысли.