Сбежавшая невеста, или Переполох в Академии Фаргис

пока не окажешься на другой стороне.

(с) к/ф «Праздник любви».

Терпкий аромат миндаля упрямо витал под носом, забивая все остальные запахи: и присутствовавшие в большом количестве в воздухе алкогольные пары, и пороховую гарь от многочисленных фейерверков и шутих.

Я словно кожей осязал перемещения беглянки и, даже прикрыв веки, мог с точностью указать, куда она двинется в следующую секунду. Магия так же настойчиво уверяла, что отыщет девушку, даже если та вдруг окажется на самом краю империи.

Я запутался в личинах незнакомки. Если она посыльный, то какое отношение имеет к труппе артистов? Если циркачка – тогда откуда у нее Мирино зелье?

Не найдя ответов, я махнул рукой и не стал забивать мозги головоломкой, тем более что зал погрузился в загадочную темноту. Сотни жадных масленых глаз устремились в сторону сцены, темнеющими взорами оглаживая затянутую в алое манящую фигурку.

Градус моего напряжения рос прямо пропорционально всеобщему, движения девчонки были настолько распутно-раскованными, что я вдруг уверовал: передо мной блудница.

Злость обуяла меня из-за того, с какой легкостью я был готов пойти на поводу у инстинктов. Правда, при мысли о том, чтобы уступить намеченную цель кому-то другому, мир подергивался кроваво-красной пеленой.

Я дождался окончания представления и эффектного исчезновения, только вот меня не проведешь дешевыми фокусами. Когда я увидел за кулисами запыхавшуюся раскрасневшуюся девчонку с тяжело вздымающейся грудью, мозги отключились окончательно.

Я поймал ее за тонкое запястье и поволок за собой лабиринтами коридоров, сдерживаясь из последних сил, чтобы не овладеть ею прямо в проходе около стены. Проклинал взбесившиеся инстинкты и уже не мог отказаться от навязчивой идеи, развратными картинками пронесшейся в воспаленном воображении.

Я не узнавал себя и не помнил, чтобы когда-то раньше так сильно терял контроль, но ничего не мог противопоставить настойчивому голосу, гнавшему меня вперед. Я нашел наконец потайную комнату, собираясь как можно скорее утолить дьявольский голод и забыть о минутной слабости.

Набросился на незнакомку ненасытным зверем. Сдернул алую тряпку с желанного тела. Ладонями проехался по нежной, словно шелк, коже. Не успокоился, пока не сорвал со рта девушки несколько хриплых стонов, почувствовав ее нетерпение, равное моему.

Я испытал непередаваемое блаженство и только потом сообразил, что незнакомка была невинна. Резко остановился, хотя мысли безнадежно запаздывали – не мог понять, что заставило девственницу поддаться соблазну.

Мне хотелось долго трясти девчонку за плечи. Выбить из нее признание. Впечатать кулак в стену, а еще хорошенько приложить себя по лбу за беспечность.

– Зачем? – я снова сипло повторил, потому что в хмельной голове никак не хотела складываться шарада – не так все должно происходить в первый раз. Не у холодной кирпичной кладки в подземелье дворца. Не с чужаком в маске.

Я предсказуемо не получил от шельмы — так вроде бы ее назвала подруга — ответа и отпустил внутреннего зверя, подчиняясь выматывающему нутро зову, убеждавшему ласкать притягательную красавицу до изнеможения.

Вспышка удовольствия накрыла меня стремительно и мощно, воспламеняя каждую клеточку организма. Я пережил потрясение, с трудом отлепился от забившегося дрожью девичьего тела и выругался, впервые подумав о последствиях.

На запястье начинала проступать золотистая вязь…

Глава 6. Беглянка

Рея

Каждое решение не столь безобидно,

как это может показаться с первого взгляда.

(с) «Твоя вторая жизнь, или Шанс все изменить»,

Рафаэлла Джордано.

Слабость сковала меня по рукам и ногам. Как будто пудовыми гирями повисла на лодыжках и кистях и неумолимо тянула вниз. Только тренированная годами сила воли и остатки уязвленной гордости не позволили опуститься на пол и сжаться в беспомощный беззащитный комок.

Непослушными онемевшими пальцами я подняла безжалостно смятый предмет гардероба и в полной тишине натянула на одеревеневшее тело. Вздрогнула, когда рука Дара легла мне на локоть, мягко направляя к двери.

После кромешной тьмы даже неяркий свет больно хлестнул по глазам. Я зажмурилась, проморгалась и поплелась рядом с все так же удерживавшим меня спутником.

– Кто ты? – равнодушно поинтересовался принц, а я, внутренне съежившись, упрямо молчала – не приведи Святые, узнает.

Мужчина пожал плечами и двинулся дальше, увлекая меня за собой в давящее путешествие по подземным коридорам, в которых гулким эхом раздавались наши размеренные шаги. Он остановился еще раз, почти перед самым входом в залу, где шумел бал, и потянулся к моему лицу.

– Сними ее, – привыкший повелевать, он произнес с приказной интонацией, а я пугливо отпрянула в сторону, обеими руками вцепившись в спасительную маску.

Я сделала несколько порывистых шагов вперед, вынуждая Дария влиться в толпу вместе со мной и хотя бы на время оставить намерение выяснить, кто прячется за личиной. И принялась лихорадочно соображать, что бы такое предпринять, чтобы вырваться из вязкого захвата принца.

Понимала отчетливо: долго хранить тайну рядом с ним не удастся.

Совершенно случайно, без четкого выработанного плана я споткнулась и едва не встретилась носом с полированным паркетом – помешала кстати протянутая ладонь, за которую я поспешила уцепиться. Я подняла голову и окунулась в тепло и участие неестественных ярко-зеленых глаз, глядевших на меня из прорезей уже знакомой белой маски.

Поблагодарив Провидение за преподнесенный мне шанс, я одними губами прошептала: «Спаси от него!» И уж не знаю, каким чудом, но шут разобрал мою мольбу и, обняв, закружил в танце, постепенно отдаляясь от того места, где мы только что стояли с Дарием.

Фортуна определенно была на моей стороне, подарив короткую передышку, и я не стала терять ни секунды.

– Мне нужна твоя одежда! – я проглотила едкий смешок балагура и подкрепила вес просьбы серьезным: – За вознаграждение. Я хорошо заплачу!

Мой спаситель ничего не отвечал, искусно лавируя между вальсировавшими парами, и уже через пару минут мы оказались в той самой тесной каморке, где я готовилась к выступлению.

– Это не шельма! Неужели не видишь? – предупреждая возмущения синеокой красавицы, он твердо закрыл ей рот и коротко добавил: – Помоги.

Вместе они в два счета завернули меня в шутовскую накидку, парень стащил с себя белую маску и колпак, довершившие мой образ.

– Как тебя зовут? – я спросила, ненадолго затормозив у выхода.

– Тим, – задорно улыбнулся совсем молоденький еще парнишка, лет восемнадцати, и обнажил белые заостренные зубы.

– Спасибо, Тим! – бросив напоследок, я выбежала по ступенькам надежно скрытого запасного выхода и понеслась стрелой прочь.

Я была на полпути к вратам и не могла видеть, как в гримерку врывается злющий, словно тысяча демонов, Дар и как с тихим стуком на дощатый с щербинками пол падает и рассыпается на две половинки рассохшаяся дверь.

Я не слышала громогласного крика «Где она?!», так же как и не могла разобрать спокойного «О ком вообще речь?». Я застыла в полушаге от спасения, чиркнула острой гранью кристалла по ладони и перенеслась в родной особняк ле Вьен.

В комнату к сестре я ввалилась, кубарем перелетев через порог. Торопливо заперлась изнутри на тяжелый кованый засов и с усилием повернулась, чтобы встретиться взглядом с изумленной Мирой.

– Николас, это не смешно, – принялась отчитывать, как она думала, поклонника за вторжение.

На что я выдавила онемевшими губами:

– Сожги, – протянув ей маску и колпак, я продолжала стоять на месте и не помышляла о том, чтобы сдвинуться даже на миллиметр. – И развей прахом, чтобы ни следа.

Проникшись то ли моим серьезным тоном, то ли изнуренным видом, сестра без единого возражения выполнила мою просьбу. Каминный огонь с урчанием поглотил врученную ему дань, а я прислонилась спиной к стене и сползла по ней вниз, теряя жалкие крохи самообладания.

Я подтянула озябшие холодные ноги к груди, прижала ладони к животу и замерла каменным изваянием. Мираэль опустилась на пол рядом и принялась с тревогой исследовать мое лишенное эмоций лицо.

– Ты… ему… – донеслось приглушенно, будто сквозь плохо проницаемую пленку.

Невысказанный вопрос застыл на полных красивых губах, заставив меня хрипло усмехнуться.

– Отдалась. Да, – я рубанула хлестко рвущимся наружу отчаянием – какой смысл теперь врать сестре.

– Ох, Рея, – она ошеломленно поднесла ладошки к широко открытому рту, после чего бережно сжала меня в объятьях.

– Дарий не знал, кто скрывается под маской…

– Тогда мы обязательно должны ему все рассказать!

– Нет, Мираэль! – я нервно вздрогнула и не заметила, как перешла на крик, требуя: – Это моя тайна, которую ты не выдашь! Пообещай!

– Ладно. Обещаю.

Конечно же, я не купилась на подозрительно быстрое согласие сестры. Потому что насмотрелась на ее шалости с самого детства и была хорошо знакома с самыми разными ее хитрыми уловками.

В погоне за желаемым Мира виртуозно могла обвести вокруг пальца даже маму, видевшую любого практически насквозь.

– Поклянись, – я пригвоздила сестру тяжелым взглядом к полу и уточнила во избежание нелепых случайностей: – Той самой клятвой.

– Он имеет право знать, – Мираэль не отступала, с упрямством барана продолжая со мной спорить, но я снова резко ее оборвала:

– Не имеет. Дарий – принц, к тому же известный повеса. Правда ничего не изменит. Он не станет ждать меня целых пять лет, очнись, Мира! Господи, да я даже не уверена, что эта связь значит для него больше покупки очередного скакуна в стойло! – вышло грубовато, и я поморщилась, меняя избранную тактику. Попробовала прибегнуть к тихой мольбе вместо жесткого ультиматума: – Пообещай, пожалуйста. Я тебя очень прошу.

Насупившись, как будто я стащила и съела ее любимую халву, сестра все-таки сдалась. И как выяснилось, очень вовремя: в центре комнаты голубым свечением проявлялся прямоугольный контур.

Без приготовленных загодя вещей, в чем была, я босиком ступила в открывшуюся воронку, недоумевая, отчего так сильно тряхнуло портал.

Глава 7. В погоне за мечтой

Дарий

Женщина — это вавилонская башня и

лабиринт Минотавра в одном лице.

(с) «Тень ветра» К.Р. Сафон.

Ее невинность меняла все.

А может, не невинность, а поселившееся в груди странное чувство, которому я не мог подобрать подходящего названия. Или вовсе треклятый браслет, опутавший запястье и поползший вверх к локтю.

С искательницами славы и приключений было легко – готовые на все ради рассказов о жаркой ночи с принцем, они были несложной мишенью.

Еще проще было с продажными девицами – услуга за звон золотых монет или услуга за услугу.

А вот чертовка в маске своим поступком загнала меня в тупик, породив потребность докопаться до истины. Испытать близость в полутемной не то комнатенке, не то каморке с незнакомцем вряд ли предел мечтаний для юной девушки.

Тем более что она ничего не требовала взамен и даже имя свое озвучить отказывалась, словно воды в рот набрала или язык проглотила. Что-то явно ускользало из поля моего зрения, оставшись за рамками уравнения, и я непременно собирался выяснить, что именно, даже несмотря на любые попытки мне помешать.

Я придерживал свою то ли спутницу, то ли пленницу за локоть, пока мы в безмолвии шли по безлюдным коридорам. В это же время шестеренки мозга проворно крутились в попытке найти правдоподобную причину ее поведения.

На короткий миг мы остановились у входа в шумную залу, и я потянулся к незнакомке, желая сорвать преграду, мешавшую разглядеть ее лицо. Но девушка испуганно отпрянула, хватаясь подрагивающими пальцами за маску, а потом и вовсе шарахнулась в толпу, увлекая меня за собой.

Не знаю, случайное или намеренное, но ее сопротивление лишь подогревало пробудившийся интерес и заставляло воображение дорисовывать недостающие детали загадочного образа.

Поэтому я скрипнул зубами от злости, когда шут в уже знакомом колпаке увел шельму у меня из-под носа и скрылся вместе с ней, разрезав толпу, словно нож масло.

Гнев во мне стремительно закипал, пока я проталкивался через неровный строй танцующих пар, пока поднимался в гримерку по скрипевшей кривыми ступенями лестнице. Я с силой шарахнул по хлипкой двери, и она, не выдержав удара, слетела с петель и с треском развалилась уже на полу.

– Где она?! – я громоподобно проревел на всю тесную душную комнатенку, стискивая кулаки в бессильной злобе.

– О ком вообще речь? – негромко уточнил молодой оборотень, встретивший мой яростный взгляд дерзкой улыбкой.

И от этой его издевки слетели последние предохранители.

– Ты прекрасно понимаешь, о ком я, – я схватил наглеца за грудки и оторвал от земли, поинтересовавшись: – Ты ведь знаешь, кто перед тобой?

– Да хоть сам император, – фыркнул парень без тени страха в наглых зеленых глазах, так что мне пришлось отпустить его не солоно хлебавши. – Она не из наших. Оставь девочку, – произнес он уверенно, а я шестым чувством почуял: оборотень не врет.

И это только усложняло задачу.

Я вывалился, словно пьяный, из-за кулис. В бесполезной попытке обшарил зал, метнулся к коридорам и где-то на полпути ощутил, как оборвалась тонкая ниточка, связывавшая нас с беглянкой.

Моя магия вслепую шарила по подземельям и не могла найти потерянный след.

Я молотил кулаками по стене, пока не стесал костяшки в кровь, прислонился лбом к холодной каменной кладке и активировал метку призыва. Не прошло и секунды, как явился брат – в том же идеально завязанном шейном платке с невозмутимым видом, как будто я пригласил его заранее на вечернее чаепитие, а не оторвал от, вероятно, важных переговоров.

Константин что-то спросил, осмотрел меня невменяемого и перенес к себе в кабинет.

– Стоп! Ты лишил невинности девушку, лица которой даже не видел? – черная дымка взметнулась, отделилась от него и весьма чувствительно впечатала меня в стену. – Мой брат идиот. Непроходимый напыщенный глупец!

– Она не снимала маски, сначала не до того было, – я виновато оправдывался, потирая ушибленный затылок, – а потом растворилась в толпе.

– Дар, ты хоть иногда пробовал думать тем, что у тебя в черепной коробке, а не тем, что в штанах? – брат устало опустился в большое мягкое темно-коричневое кресло, уронил лицо в ладони и, не желая видеть, как он выражался, «виновника всех бед его жизни», пробурчал: – Давно на тебя не покушались? А что, если ее подослали, чтобы тебя убить?

– Я бы почувствовал, – напористо возразил я, зачем-то защищая незнакомку. – Светлая она. Настоящая.

– Ты вообще ничего не заметил, что помогло бы ее найти? Фамильные драгоценности, приметная родинка? Я не знаю. Шрам? – родственник включил режим главы имперского следственного отдела, по своему печальному опыту зная, что мне проще помочь, чем переспорить врожденное упрямство.

Я же отрицательно мотнул головой и решил опустить детали о миндальном аромате, чтобы брат не подумал, что я совсем уж свихнулся.

– Стой, Мира передавала зелье через курьера, может, она что-то разглядела, – встрепенулся я, хватаясь за соломинку, как утопающий.

* * * * *

Спустя пару минут мы уже ломились в особняк ле Вьен, бесцеремонно нарушая покой его обитателей.

Мира, любезно отворившая двери незваным гостям, была на удивление бодра, как будто не гуляла всю ночь на празднике и не собиралась готовиться ко сну.

Она обвела нас внимательным взглядом, усадила на обитый фиолетовым бархатом диван в гостиной и выдала по порции отвара, восстанавливающего силы.

На мой вопрос, не видела ли она лица курьера, провидица округлила прекрасные черные глаза в обрамлении угольных пушистых ресниц.

– Она что, не донесла тебе зелье? – после заверения в том, что «Колесо Фортуны» было передано, Мираэль чуть расслабилась и поделилась теми крупицами информации, которые вряд ли могли пролить свет на личность незнакомки: – Девушка была в маске, в темном плаще поверх красного платья. Молча выслушала все инструкции, запомнила секретную фразу и отправилась выполнять поручение. Если честно, я торопилась к Николасу, поэтому только обрадовалась, что она не задает лишних вопросов.

– Да, не густо, будем копать дальше, – Константин озвучил мои мысли, пока прорицательница рассыпалась в извинениях, что не может помочь, и вспоминала координаты заведения, в которое отправляла магический вестник об услугах доставки.

– Как у вас тихо, будто все вымерли, – произнес я, вслушиваясь в звенящую тишину – редкую гостью в этом жилище, обычно переполненном звуками и теплой домашней суетой.

– Слугам дали выходной в честь Дня Влюбленных, мама в отъезде, – перечисляла Мира, а я вспомнил о ее младшей сестре, которая частенько становилась объектом моих разнообразных розыгрышей.

И отчего-то заскучал по взбалмошной, словно ураган, крошке Ри.

– А мелкая твоя где? – перед моими глазами до сих пор стояла смешная девчонка с короткой, торчащей в разные стороны челкой, которую она втайне от родных зачем-то обрезала канцелярскими ножницами.

– Ты, наверное, удивишься, но Ри давно уже не мелкая, – с мягкой тоской улыбнулась Мираэль краешком губ, а я только сейчас осознал, что совсем недавно Рея справила совершеннолетие. – Вы разминулись. Полчаса назад она порталом ушла на Острова.

Легкое чувство досады кольнуло оттого, что мы не успели ни поздороваться по моему возвращению, ни попрощаться перед столь долгой разлукой.

На самом деле я искренне любил семью ле Вьен и в их доме душой отдыхал от жестких правил и ограничений – неотъемлемых атрибутов императорского дворца.

Но дальше предаваться унынию я не стал, тем более что на горизонте забрезжила надежда вызнать что-то о незнакомке – Мира наконец-то нашла адрес курьерского агентства.

* * * * *

– Ох, – покаянно всплеснула руками невысокая полная женщина средних лет в строгой черной униформе, которая была ей чуть мала, когда мы нарушили покой, и спешно затараторила: – Вы, должно быть, имеете в виду Астрид. С ней уже провели беседу, наложили строгое взыскание, подобное не повторится впредь. Мы приносим вам самые глубочайшие извинения.

Мысли смешались в запутанный клубок – неужели девчонка призналась хозяйке заведения в том, что случилось?

– Я хочу видеть ее сейчас, – произнес я требовательно, маскируя сонм противоречивых эмоций за вежливой отчужденностью. – Это возможно?

Что было немыслимо для простых смертных, оказалось вполне приемлемо для персон императорских кровей – я сидел на жестком диване для посетителей как на иголках, предвкушая неловкую встречу с ночной беглянкой.

Только вот реальность не имела ничего общего с моими ожиданиями.

В небольшую уютную комнатку с опрятными белыми занавесками на единственном окне вошла девушка, и отдаленно не походившая на яркую плутовку в красном платье. Ни телосложением, ни круглым кукольным лицом, ни глазами цвета полевых васильков.

– Астрид? – зачем-то уточнил я в тщетной надежде, что мираж рассеется и явит мою незнакомку.

– Да, господин, – девушка склонилась в подобострастном поклоне, а я окончательно смирился с тем, что только попусту теряю время, но из чистого упрямства решил выслушать ее историю.

– Расскажи о заказе ле Вьен, – приказал я, пока унылая пустота мрачными щупальцами прокралась в душу.

– Я его не выполнила. Мы с Тревором, моим женихом, увлеклись, – девушка споткнулась на этих словах, стремительно краснея, как спелый помидор, и после неуклюжей паузы продолжила: – А потом выяснилось, что вся моя одежда куда-то пропала. К особняку ле Вьен я опоздала на два часа, там было заперто. Я стучала минут пятнадцать, постояла еще у порога, но никто так и не отворил.

Я смотрел на глупую простушку и в упор не видел ее лица, не желая поверить в то, что здесь обрывается последний имевшийся след и нет больше ни одной, даже самой завалящей зацепки.

– Госпожа Элен сильно сердится? Меня рассчитают? – глазами испуганной лани перед ружьем охотника уставилась на меня Астрид, на что я лишь пожал плечами, в одно мгновенье потеряв всякий интерес к ее судьбе.

А спустя пять минут перенесся в имение на окраине и дотла спалил старый раскидистый дуб. Кипучая сила смела все заслоны и свободной лавиной потекла в пространство.

Глава 8. Добро пожаловать в Академию

Рея

Люди думают, что будут счастливы,

если переедут в другое место,

а потом понимают: куда бы ты ни поехал,

ты берёшь с собой себя.

(с) «История с кладбищем», Нил Гейман.

В портале меня закрутило так сильно, что я думала: отдам душу Святым, ну, или выплюну где-нибудь на полпути свои многострадальные кишки.

Обошлось.

Я приземлилась неуклюже на четвереньки, ободрала нежную кожу на коленях о каменный пол и, не заботясь о том, как выгляжу, нерасторопно поднялась, пошатываясь.

На меня недружелюбно смотрели четыре глаза, так что пришлось проморгаться. Пара глаз оказалась одна, взиравшая на меня исподлобья через толстые линзы некрасивых очков в роговой оправе.

– Рея ле Вьен, – с расстановкой, отделяя каждое слово паузами, сердито отчеканила секретарь, узкими скулами и неприметной внешностью напоминавшая церковную мышь.

Одежда, кстати, у нее была такая же серая и невзрачная. Она очень хотела выглядеть грозно, но не позволяли ни низкий рост, ни смешно выпирающие передние зубы, ни редкие, но вполне заметные усики над верхней губой.

– Что вы себе позволяете?

– А что я себе позволяю? – я приблизилась к ее столу и глянула на женщину сверху вниз. – Мне было велено прибыть в Академию Фаргис для обучения? Я прибыла. Вовремя? Вовремя.

– Где ваши вещи? – спросила секретарь, потянувшись рукой в тонкой серой кружевной перчатке к стопке бланков, аккуратно сложенных с краю стола.

– Вот.

Видимо, инстинкт самосохранения я оставила дома вместе с плотно набитым чемоданом в красно-коричневую крупную клетку, которому было не суждено составить мне компанию в путешествии на Острова.

Потому что лицо собеседницы пошло нездоровыми багровыми пятнами разной формы, когда я пальцем указала на свое платье (сшитое по последней моде империи, между прочим) и состроила гримаску примерной отличницы.

– Рея ле Вьен! – сорвалась на истошный визг леди-мышь, продолжая испепелять мою персону взглядом, от которого страх по-прежнему не пробирал. – Нашей Академии больше полутора тысячи лет! У нее славная история! И я не позволю, чтобы ее позорила такая наглая высокомерная выскочка!

Мало того, что мой эмоциональный фон был ой как далек от нормального после ночи, проведенной с Дарием, так и необоснованная ненависть начала раздражать.

Пока что я контролировала просившиеся наружу силы, но понимала: еще одно опрометчивое слово — и я точно слечу с катушек и натворю бед.

– А вы, собственно, кто? – я насмешливо искривила одну бровь и засыпала даму предположениями одно нелепей другого: – Мой будущий куратор Арт де Бри? Нет. Может быть, сам лорд-ректор? Опять нет.

– Я – бессменный страж Фаргис, – оскорбленно нахмурилась женщина и ядовито выплюнула мне в лицо: – И в моей власти не пропустить внутрь адептку, одетую, словно портовая блудница!

Сама того не зная, секретарь едкой репликой что есть силы хлестнула меня по больному, заставляя в красках вспомнить и мое распутное поведение, и неприличную близость в затемненной комнате в подземельях дворца, и ужалившую кислотой реакцию Дара.

Видит Бог, я не хотела. А может, наоборот, слишком сильно нуждалась в том, чтобы выплеснуть отравляющую нутро горечь обиды, сожаления и расколотых надежд. Так что я прикрыла на мгновение веки, чтобы в следующую секунду отпустить рвавшуюся изнутри черноту.

Никогда не существовавшие в этом измерении твари, порождения моей больной фантазии, не могли причинить женщине никакого вреда, но выглядели до того правдоподобно, что секретарь с ногами залезла на стол.

Леди-мышь пищала тоненьким голоском, умоляла отозвать «исчадья ада» и обещала больше не вставать у меня на пути, пока я большими глотками пила ее страх.

Решив, что достаточно ее проучила, я стерла иллюзии, тыльной стороной ладони вытерла рот, как если бы утолила мучительную жажду, и едва заметно вздрогнула от властного холодного голоса, разрубившего пространство надвое:

– Так-так, любопытно, – я, конечно, не уповала на то, что дерзкий проступок сойдет мне с рук, но не ожидала пришествия кармы так скоро.

Я обернулась, чтобы внимательнее рассмотреть свидетеля сумасбродного фортеля, который я выкинула в первый же день в Академии еще до официального зачисления и оформления нужных бумаг.