Пепел под кожей

Арья взмахнула крыльями, чувствуя невероятную, пьянящую силу, которая бурлила в каждом её мускуле. Боль исчезла. На её месте остался только дикий, первобытный восторг полета и невероятный, всепоглощающий голод. Ей хотелось кричать от радости, и когда она открыла пасть, из неё вырвалась длинная струя ослепительного, сине-белого пламени, которая на мгновение осветила всю долину ярким, призрачным светом.

Она летела. Она была жива. Она была драконом.

Но восторг длился недолго.

Рядом с ней в воздухе бесшумно появилась огромная тень. Дамиан в своей драконьей ипостаси был великолепен и ужасен. Он был почти вдвое больше Арьи — колоссальный ящер цвета запекшейся крови, с мощной грудной клеткой и длинным хвостом, увенчанным костяным шипом. Его золотые глаза светились в темноте, как два солнца.

Он сделал глубокий взмах крыльями, поравнявшись с ней, и издал низкий, вибрирующий рык.

«Довольно играть, — прозвучал его голос прямо в её сознании. Ментальная связь между ними, рожденная общей драконьей кровью, была пугающе четкой. — Ты запустила реактор. Ты почувствовала силу. А теперь самое трудное. Мы должны вернуться на землю. Ты должна вернуть себе человеческий облик, пока зверь не сожрал твой разум окончательно».

Арья попыталась возразить. Внутри неё бушевал дикий восторг. Зачем ей возвращаться в то слабое, больное человеческое тело? Зачем снова чувствовать голод, холод и страх перед имперскими солдатами, когда здесь, в небе, она — божество, способное испепелить любого врага одним выдохом?

«Нет! — ответила она ему мысленно, её драконий голос был полон упрямства и ярости. — Я не вернусь! Я хочу летать!»

Дамиан не стал спорить. Он просто сложил крылья и камнем рухнул на неё сверху.

Удар огромной туши сбил Арью с курса. Они сцепились в воздухе, кувыркаясь и стремительно теряя высоту. Дамиан действовал жестко, но контролируемо — он не пытался разорвать её когтями, но его превосходящая сила не оставляла ей шансов. Он прижал её крылья к телу своим массивным корпусом, заставляя её падать прямо на широкое плато у вершины скалы.

Они врезались в камни с глухим, тяжелым стуком. Арья перевернулась через голову, пропахав своей чешуйчатой броней борозду в твердой породе скалы. Сила удара оглушила её, реактор внутри груди испуганно затих, а горючий жар начал стремительно остывать.

Дамиан приземлился рядом. Он мгновенно прижал её шею своей огромной лапой к земле, не давая ей подняться.

«Слушай меня внимательно, — его ментальный голос гремел в её голове, причиняя физическую боль. — Если ты останешься в этом облике дольше получаса в первый раз — твоя человеческая личность сотрется. Ты забудешь свое имя, свою семью, свою жизнь. Ты станешь просто диким животным, ведомым инстинктом голода. И первый, кого ты встретишь, убьет тебя. Сбрось плоть, Арья! Немедленно!»

Арья хрипела под его лапой. Она чувствовала, как драконий разум — этот огромный, темный океан первобытных инстинктов — медленно затапливает её сознание. Ей становилось всё равно. Ей просто хотелось закрыть глаза и уснуть, растворившись в этой теплой, безразличной тьме.

«Арья! — Дамиан надавил сильнее, его когти слегка вошли в её чешую на шее. — Вспомни отца! Вспомни ту пыль, которой ты дышала! Неужели ты выжила в тех проклятых шахтах только для того, чтобы стать безмозглой скотиной в руках имперских наездников? Борись! Вернись назад!»

Имя отца подействовало как удар током.

Образ его усталого, покрытого серой пылью лица вспыхнул в её гаснущем сознании яркой искрой. Она вспомнила его теплые, мозолистые руки. Вспомнила свое обещание выжить во что бы то ни стало.

— Нет... — прохрипела она человеческим голосом, который с трудом пробился сквозь драконью глотку. — Я... я Арья. Я человек.

И в этот момент начался ад обратной трансформации.

Это было похоже на то, как если бы её тело начали варить в кипятке, одновременно снимая с неё кожу слой за слоем.

Драконья броня — прочная, монолитная чешуя — начала трескаться и отслаиваться от её плоти. Это не было безболезненным сбросом старой кожи. Каждая чешуйка была глубоко укоренена в её живых тканях, соединяясь с нервными окончаниями. Арья кричала от невыносимой боли, но из пасти её драконьей ипостаси вырывался лишь глухой, хриплый вой.

Её кости начали стремительно укорачиваться и ломаться, возвращаясь к человеческим размерам. Это был хаотичный, страшный процесс: ребра сжимались, ломая друг друга, позвоночник уплощался, а суставы крыльев с сухим треском втягивались обратно в плечевой пояс, разрывая мышцы и связки.

Арья лежала на боку, содрогаясь в судорогах. Вокруг неё рос огромный, серый кокон из отмирающей драконьей плоти — затвердевающей чешуи, слизи и запекшейся крови. Она оказалась заперта внутри собственного монстра, как в склепе.

— Дыши, — сквозь гул в ушах и пелену боли она услышала человеческий голос Дамиана. Он уже вернул себе прежний облик и теперь стоял рядом на коленях, помогая ей руками. — Борись, Арья. Разрывай её. Выбирайся наружу. Это твоя старая плоть. Она мертва. Ты должна родиться заново.

Арья сделала усилие. Её человеческие руки — хрупкие, слабые, покрытые липкой слизью и кровью — уперлись в тяжелую, остывающую грудную клетку дракона изнутри. Ей не хватало воздуха. Легкие горели от недостатка кислорода, а сердце билось слабо и прерывисто.

С криком, в который она вложила остатки своих сил, она толкнула костяную стену перед собой.

Твердый панцирь треснул. Сквозь образовавшуюся щель внутрь ворвался ледяной, чистый воздух ночного шторма. Арья ухватилась за края трещины своими окровавленными пальцами — ногти снова стали человеческими, но были сорваны до мяса — и с трудом протиснулась наружу.

Она буквально вывалилась из пасти мертвой драконьей туши на мокрые камни плато.

Она лежала обнаженная, обессиленная, покрытая горячей слизью, кровью и пеплом. Её тело дрожало от ледяного ветра, а кожа казалась необычайно тонкой и чувствительной после прочной драконьей чешуи. Каждый вздох причинял боль израненным ребрам, но это была человеческая боль.

Она вернулась. Она снова была собой.

Рядом послышались шаги. Дамиан опустился перед ней на колени. Его лицо было бледным, на лбу выступили капли пота — обратная трансформация далась ему тоже нелегко, хотя он перенес её гораздо спокойнее. Он набросил на её дрожащие плечи свой теплый кожаный плащ, пахнущий дымом и кожей.

— Ты справилась, — тихо сказал он. В его янтарных глазах больше не было прежней холодной жесткости — теперь в них читалось глубокое, искреннее уважение. — Ты выжила, Арья. Первая трансформация позади. Многие ломаются именно на этом этапе — они либо не могут выпустить зверя, либо не находят в себе сил вернуться. Ты оказалась сильнее, чем я думал.

Арья прижала к себе полы его плаща, пытаясь унять дрожь. Она посмотрела на огромную, серую гору окаменевшей плоти, которая еще несколько минут назад была её телом. Под воздействием ветра и дождя кокон быстро разрушался, превращаясь в мелкий, серый пепел, который уносило в бездну.

— Это... это было ужасно, — прошептала она, прижимаясь лицом к его колену. — Я думала, что сойду с ума от боли.

Дамиан мягко положил руку ей на голову, перебирая её мокрые, перепутанные волосы. На его ладони все еще поблескивали несколько черных чешуек — напоминание о том, кто он есть на самом деле.

— Это всегда ужасно, — спокойно ответил он. — Боль — это цена нашей свободы. Но теперь ты знаешь, кто ты. Ты больше не рабыня шахт и не корм для имперских тварей. Ты — дракон, Арья. И небо теперь принадлежит тебе так же, как и мне. Но расслабляться рано.

Он резко поднял голову, всматриваясь в темноту долины под ними.

Далеко внизу, на самой границе видимости, багровые точки имперских факелов начали приходить в движение. Они выстраивались в ровные линии, устремляясь к подножию Драконьего Клыка. Синий выдох Арьи во время полета не остался незамеченным — солдаты поняли, что на горе произошло перерождение дикой твари.

— Они идут сюда, — Дамиан поднялся, помогая Арье встать. Её ноги подкашивались, голова кружилась, но плащ ветерана хорошо защищал от ветра. — Мы должны уходить. Мое убежище в паре лиг к северу, за Срединным хребтом. Сможешь идти?

Арья посмотрела на свои израненные руки, затем на приближающиеся огни врагов. Внутри неё, глубоко под человеческой кожей, всё еще тлел тихий, теплый уголек драконьего реактора. Она чувствовала его силу — скрытую, опасную, готовую вспыхнуть в любой момент по её воле.

Она подняла голову и посмотрела Дамиану прямо в глаза.

— Смогу, — твердо ответила она.

— Отлично, — кивнул он, и в его янтарных глазах снова вспыхнул опасный, золотистый блеск. — Тогда идем. Наша война с Империей только начинается. И у нас впереди еще пятьдесят глав этой чертовой истории, чтобы сжечь их мир до основания.

Глава 2. Приют выжженных

Срединный хребет вгрызался в ночное небо острыми, обледенелыми зубами черного гранита. Здесь, на высоте четырех тысяч метров над уровнем моря, мир казался мертвым. Ветер не просто выл — он сдирал кожу, швыряя в лицо пригоршни острой каменистой крошки, перемешанной со снегом.

Арья шла, завернувшись в тяжелый плащ Дамиана. Каждый шаг давался ей с таким трудом, словно к её ногам привязали по глыбе драконьей соли. Человеческое тело, едва оправившееся от шока первой трансформации, требовало тепла, еды и сна. Мышцы бедер и икр непрерывно сводило судорогой, а в районе лопаток, где под кожу втянулись суставы крыльев, пульсировала тупая, изнуряющая боль. Казалось, там, внутри, всё еще шевелятся раскаленные угли.

Дамиан шел впереди. Его высокая фигура двигалась сквозь метель с пугающим упорством. Он не оборачивался, не проверял, успевает ли она, и не предлагал помощи. Это была жестокая, но честная проверка: если она упадет здесь и замерзнет — значит, ее перерождение было ошибкой. Драконья кровь внутри Арьи, уловив смертельную опасность, не давала ей отключиться. Стоило девушке споткнуться, как в груди испуганно вздрагивал биохимический реактор, выбрасывая в вены порцию густого, обжигающего жара. Этот жар на пару минут возвращал силу мышцам, но затем отступал, оставляя после себя еще большую опустошенность.

— Долго... еще? — прохрипела Арья. Ветер мгновенно сорвал слова с её губ, превратив их в жалкий писк.

Дамиан остановился. Не поворачивая головы, он указал когтистой рукой вперед, туда, где отвесная стена ущелья уходила в непроглядную темень.

— Мы пришли, — бросил он. Его рокочущий голос легко пробил гул бури. — Держись ближе ко мне. Если оступишься на три дюйма вправо — будешь лететь до самого подножия. Твои новые крылья сейчас не раскроются, они забиты лимфой и пеплом.

Они свернули на узкую, едва заметную карнизовую тропу, скрытую за выступом колоссальной скалы. Здесь ветер немного утих. Наклон уходил круто вниз, вглубь горы. Арья едва не покатилась по скользким камням, но Дамиан перехватил её за локоть. Его пальцы, даже сквозь плотную ткань плаща, показались ей раскаленными клеймами.

Тропа упиралась в глухую стену, поросшую черным лишайником. Однако Дамиан уверенно шагнул прямо в расщелину, которая со стороны казалась лишь тенью на скале. За ней открывался просторный, уходящий вглубь тектонический разлом.

Здесь пахло иначе. Воздух внутри пещеры был сухим, плотным и... обитаемым. К привычному запаху серы и каменного угля примешивался едва уловимый аромат жареного мяса, кислого вина и человеческого пота. Арья почувствовала, как её рот мгновенно наполнился слюной. Животный голод, проснувшийся после трансформации, требовал сырой, сочащейся кровью плоти, но её человеческий разум пока еще удерживал этот порыв под контролем.

По мере того как они углублялись в пещеру, становилось светлее. На стенах появились грубо высеченные ниши, в которых горели масляные лампы. Свет их был тусклым, багровым, но для обострившегося зрения Арьи этого хватало, чтобы рассмотреть дорогу. Впереди показался массивный поворот, из-за которого доносились приглушенные голоса и сухой треск костра.

Дамиан остановился перед выходом в большой зал и обернулся к Арье. Он легким движением руки стянул с неё капюшон, заставляя взглянуть ему в глаза.

— Слушай меня, — тихо произнес он, и его янтарные зрачки сузились до тонких нитей. — Здесь живут те, кто выжил. Такие же, как мы. Мы не Империя, у нас нет законов и уставов. Но у нас есть зубы. Не показывай им свой страх. Если они почуют в тебе жертву — твоя жизнь превратится в ад. Они должны увидеть дракона, а не испуганную девчонку из шахты. Поняла?

Арья сглотнула сухую слюну, выпрямила израненную спину, преодолевая вспышку боли, и кивнула.

— Поняла.

— Вот и славно, — на губах Дамиана мелькнула хищная усмешка. — Добро пожаловать в Гнездо.

Они вышли в колоссальный грот. Потолок уходил так высоко вверх, что терялся в густой копоти и темноте. Посередине зала полыхал огромный костер, сложенный из тяжелых, сочащихся смолой бревен и кусков горючего сланца. Пламя ревело, бросая длинные, уродливые тени на неровные стены пещеры. Вокруг огня, на шкурах диких ящеров и грубых деревянных настилах, располагались люди.

При их появлении разговоры мгновенно смолкли. Слышно было только, как трещит сухая древесина и как капли воды где-то в глубине грота бьют по камням.

Арья инстинктивно прижалась к боку Дамиана, но тут же вспомнила его предупреждение и сделала шаг в сторону, заставляя себя стоять самостоятельно. Она внимательно оглядела присутствующих. Их было семеро — четверо парней и три девушки. И ни один из них не выглядел полностью человеком.

Ближе всех к костру сидел массивный, широкоплечий парень лет двадцати пяти. Его торс был обнажен, несмотря на прохладу пещеры. Вся его грудь и правое плечо были покрыты тяжелой, бугристой чешуей цвета ржавого железа. Вместо левой ступни у него виднелась трехпалая лапа с мощными кремниевыми когтями, которой он небрежно ковырял уголь в костре.

— Ого, глядите-ка, — пробасил он, и его голос отозвался тяжелой вибрацией в стенах пещеры. — Наш вожак вернулся. И не один. Кого это ты притащил, Дамиан? Очередной труп, который развалится до рассвета?

— Заткнись, Торн, — сухо бросил Дамиан, проходя к костру и небрежно бросая свой мокрый плащ на свободный валун. — Она выжила после первого перерождения. Без сока. Без помощи. Сама сбросила кокон на плато.

Эти слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Люди у костра зашевелились, переглядываясь.

С деревянного настила поднялся другой парень — высокий, поджарый, с тонкими, почти эльфийскими чертами лица. Его выдавали только уши, заостренные и покрытые мелкой зеленой чешуйкой, и абсолютно черные, без белков, глаза. Он подошел к Арье плавным, скользящим шагом, напоминающим движение змеи.

— Сама? — переспросил он. Его голос был тихим, шипящим. — В такую бурю? Невероятно. Обычно девки из низин дохнут еще на стадии формирования каркаса. Меня зовут Кай, новенькая. Я слежу за тем, чтобы наш внутренний огонь не сожрал нас во сне.

Он протянул ей руку. Арья заметила, что между его пальцами были тонкие кожистые перепонки. Она осторожно пожала его ладонь — она оказалась сухой и неестественно холодной для драконьего полукровки.

— Арья, — ответила она, стараясь, чтобы её голос не дрожал.

— Сильное имя, — раздался мягкий, женский голос с другой стороны костра.

К ним подошла девушка примерно её возраста, может, чуть старше. На ней были простые кожаные штаны и свободная рубаха, под которой угадывались тугие повязки на груди. Её лицо было миловидным, если бы не страшный шрам, шедший от правого виска до самой челюсти — там кожа превратилась в мертвую, белесую чешую. Её глаза были теплыми, человеческого серого цвета.

— Я Лира, — улыбнулась она, и в её взгляде Арья впервые увидела что-то похожее на сочувствие. — Не слушай Торна, он просто завидует. Его собственная трансформация длилась двое суток, и он выл так, что мы едва не сбросили его со скалы, чтобы не слушать. Садись к огню. Ты вся дрожишь.

Лира потянула Арью за собой, усаживая на мягкую шкуру какого-то зверя. Арья с блаженством почувствовала, как тепло от костра проникает сквозь её скудную одежду.

Остальные обитатели пещеры тоже начали подходить, разглядывая её с диким, но не враждебным любопытством. Близнецы Халл и Рольф — два неразличимых хмурых парня с чешуйчатыми наростами на предплечьях — молча кивнули ей. Старшая из женщин, суровая тридцатилетняя инквизиторша-расстрига по имени Марта, у которой половина лица была скрыта под глухой татуировкой, протянула ей деревянную миску с исходящим паром вареным мясом.

— Ешь, — коротко бросила Марта. — Тебе нужно восстановить углеродный баланс. Твой паразит сейчас высушил твои мышцы. Если не набьешь брюхо — к утру кости начнут крошиться.

Арья взяла миску. Пальцы всё еще плохо слушались её, сорванные ногти ныли, но запах мяса мгновенно отключил все человеческие приличия. Она начала есть прямо руками, обжигаясь, глотая куски почти не жуя. Никто не осудил её — все они прекрасно знали, что такое голод после первого полета.

Все, кроме одной.

Она сидела в глубине грота, в тени огромного сталагмита, и до этого момента не проронила ни слова. Это была девушка лет двадцати двух, и она была красива той пугающей, хищной красотой, которая заставляет мужчин терять разум перед смертью.

Её звали Селена. В отличие от остальных, чья мутация выглядела грязной и хаотичной, её паразит перестраивал тело с каким-то извращенным изяществом. Её кожа была идеального алебастрового цвета, но вдоль скул и на шее проступали безупречные, ограненные чешуйки глубокого сапфирового оттенка. Они поблескивали в свете костра, как настоящие драгоценные камни. Её волосы — иссиня-черные, длинные — падали на плечи, прикрывая спину, где, как знала Арья, скрывались её собственные крылья.

Селена поднялась со своего места. Её движения были наполнены высокомерной, кошачьей грацией. Она подошла к костру, презрительно огибая Кая и Торна, и остановилась прямо напротив Арьи. Её глаза — пронзительно-синие, с вертикальными зрачками — сузились, изучая новенькую.

— И ради этого ты рисковал, Дамиан? — её голос прозвучал как удар хлыста — чистый, холодный, сочащийся ядом. — Притащил в наше убежище эту... грязную крысу из шахт? От неё до сих пор несет серным отстойником и дешевым потом бедняков.

В пещере снова повисла напряженная тишина. Лира, сидевшая рядом с Арьей, заметно подобралась, а Торн ухмыльнулся, предвкушая забаву.

Дамиан, сидевший на валуне и чистивший длинный охотничий нож, даже не поднял взгляда.

— Она выжила, Селена, — спокойно повторил он. — Это всё, что меня интересует. Её кровь сильна.

— Сильна? — Селена издала короткий, презрительный смешок. Она сделала шаг вперед, наклоняясь к Арье так близко, что та почувствовала тонкий аромат ледяной мяты и... застоявшейся крови. — Посмотрите на неё. Она едва держит миску. Её кости хрупкие, как сухие ветки. Она продержится здесь неделю, а потом её паразит сойдет с ума от недостатка контроля, и нам придется прирезать её, как бешеную собаку, чтобы она не выдала Гнездо имперцам.

Арья замерла с куском мяса в руке. Внутри неё, прямо под ребрами, заворочалась глухая, тяжелая ярость. Это не был её собственный, девичий гнев — это отозвался дракон. Тот самый зверь, который час назад сжигал небо синим пламенем. Зрачки Арьи мгновенно сузились, а зубы, всё еще человеческие, но уже готовые к росту клыков, плотно сжались.

— Я выжила на рудниках, — тихо, но отчетливо произнесла Арья, глядя Селене прямо в глаза. В её голосе снова прорезался тот самый двойной, рокочущий отзвук. — Я видела, как умирают сильные мужчины. И я не сдохла, когда мне в рот попала кровь Истинного. Не тебе решать, сколько я здесь продержусь.

Селена резко выпрямилась. Её сапфировые чешуйки на шее встали дыбом, наливаясь темным, почти черным цветом.

— Ах ты, маленькая мразь... — прошипела она. Her правая рука мгновенно изменилась: ногти удлинились, превращаясь в острые синие когти, а кожа покрылась чешуйчатым панцирем. Она замахнулась, намереваясь полоснуть Арью по лицу.

Арья не успела бы среагировать — её тело было слишком истощено. Но удара не последовало.

Нож Дамиана с оглушительным звоном вонзился в землю ровно между ног Селены, уйдя в каменистую почву по самую рукоять. Сам Дамиан оказался рядом с ними так быстро, что никто не успел заметить его движения. Он перехватил запястье Селены своей чешуйчатой лапой, и Арья услышала сухой хруст — кости синеглазой красавицы опасно прогнулись под его хваткой.

— Довольно, — тихо сказал Дамиан. В его голосе не было ярости, но от него исходила такая волна первобытной угрозы, что даже Торн за костром перестал улыбаться. — В Гнезде нет места внутренним дракам. Мы все здесь — проклятые. И если мы начнем рвать друг другу глотки из-за гордости, Империя победит, даже не обнажая мечей. Убери когти, Селена. Или я сброшу тебя с обрыва сам, без плаща и без права на полет.

Селена тяжело дышала, глядя на Дамиана с дикой смесью ненависти и... странного, извращенного обожания. Наконец она медленно расслабила пальцы. Синие когти втянулись обратно под кожу, оставив лишь безупречные ногти.

— Ты пожалеешь об этом, Дамиан, — тихо прошептала она, переводя взгляд на Арью. — Ты тащишь в дом змею. И когда она укусит тебя, я буду той, кто посмеется над твоим трупом.

Она резко развернулась и ушла вглубь пещеры, скрывшись в одной из дальних темных галерей.

Когда напряжение немного спало, Дамиан выдернул нож из земли и повернулся к Арье.

— Твой аппетит вернулся — это хорошо, — сказал он, убирая оружие в ножны. — Но Селена права в одном. Твое тело сейчас — это пороховая бочка. Первая трансформация прошла на адреналине, но теперь начнется самое опасное. Твой паразит начнет пускать корни.

— Что это значит? — Арья отставила пустую миску. Сытость принесла приятную тяжесть, но и страх никуда не ушел.

Лира, сидевшая рядом, вздохнула и подбросила веточку в костер.

— Это значит, Арья, что в ближайшие несколько недель твоя человеческая плоть будет бороться с драконьей за каждый дюйм твоего тела. Дракон хочет расти. Он хочет, чтобы ты стала огромным ящером навстречу его воле. Твоя задача — силой мысли, своей волей заставить его остановиться. Зафиксировать баланс.

— Как? — Арья посмотрела на свои руки. На них всё еще виднелись следы когтей, которые то проступали, то исчезали под кожей.

Дамиан опустился напротив неё на корточки. Он взял её за руку, переворачивая ладонью вверх.

— Закрой глаза, — приказал он. — Внутрь себя загляни. Что ты там видишь?

Арья послушалась. Она закрыла глаза и прислушалась к ощущениям. Сначала не было ничего, кроме усталости. Но затем, глубоко в груди, у самого сердца, она почувствовала его. Это было нечто круглое, твердое, вибрирующее мелкой, частой дрожью. Оно было горячим, как раскаленный кусок угля, и от него во все стороны расходились тонкие, светящиеся нити — они оплетали её сосуды, проникали в костный мозг, тянулись к мозгу.

— Это твой реактор, — раздался в темноте голос Дамиана. — Твое новое сердце. Сейчас оно пытается качать драконью лимфу вместо крови. Если оно победит — твои легкие сгорят, а кожа превратится в сплошной камень. Ты должна сжать его. Представь, что твоя человеческая воля — это железные тиски. Сожми этот уголь. Заставь его уменьшиться.

Арья попробовала. Она сосредоточилась на этом горячем комке внутри себя. Это было невероятно трудно — уголь сопротивлялся, он огрызался вспышками острой, пронзительной боли, от которой у неё перехватило дыхание. Казалось, она пытается голыми руками удержать дикого волка.

— Не сдавайся, — хрипел Дамиан где-то снаружи. — Сожми его. Если отпустишь — он сожрет твою печень к утру.

Арья закричала от боли, не открывая глаз. Она вложила всю свою злость, всю обиду на этот жестокий мир, всю память о погибшем отце в это мысленное усилие. Она буквально навалилась всем своим сознанием на раскаленный реактор, требуя, чтобы он подчинился.

И вдруг... комок поддался.

Он испуганно сжался, уменьшившись до размеров мелкого камешка. Вибрация утихла, а нити, тянувшиеся к её органам, тускнели и ослабли. Жар, терзавший её тело последние недели, резко пошел на убыль, сменившись приятной, глубокой прохладой.