Чёрная Любовь

Алиса развернулась и пошла к выходу, на ходу расстегивая воротник платья. В дверях она обернулась. — Ах да, Рекс. Насчет дочери советника. Напиши ей письмо. Скажи, что нашел нечто гораздо более интересное, чем сопливые стихи. Пусть страдает. Страдания полезны для души. Особенно чужие.

Она вышла, плотно прикрыв за собой дверь. В спину ей ударил плеск воды и счастливый вздох рыцаря, наконец-то нашедшего свое истинное место в мироздании.

Вернувшись в кабинет, Алиса упала в кресло. Усталость навалилась многотонной плитой. Книга на столе жадно потянулась к ней, страницы зашуршали, поглощая эхо недавней резни и волну чистой, незамутненной преданности, исходящую от ванной комнаты. Символы вспыхнули ярко, насыщаясь эмоциями новообращенного фанатика. Энергия святого воина оказалась невероятно питательной — чище и концентрированнее страха толпы.

Алиса вытянула ноги. За окном дождь усилился, барабаня по стеклу ритм похоронного марша для старого Аврелиана.

Её свита росла. Клещ — глаза и уши дна. Граф Нортгейт — ключ к дверям знати. Рекс — клыки и когти. Абсолютное оружие, привязанное к ней мистическим обетом круче любых цепей.

Она создала армию. Однорукого счетовода, продажного дипломата и святого берсерка. Достаточно, чтобы начать игру по-крупному.

Бал у Канцлера через две недели. До этого времени Рекса нужно отмыть, переодеть и научить пользоваться вилкой. Томаса — приставить к лучшим учителям. А Клеща — отправить искать информацию о том, почему Главный Казначей Империи внезапно начал скупать недвижимость в районах, которые должны уйти под воду согласно плану расширения гавани.

Алиса закрыла глаза. Образ рыцаря, стоящего на коленях в грязи, вызвал у неё удовлетворенную улыбку. Красота открывает двери. Деньги покупают товар. Но способность заставить бога войны упасть перед тобой в лужу чужой крови и предложить свою шею для ошейника — вот это и есть настоящий вкус богатства.

Глава 5. Салон отверженных

Зима в Аврелиане всегда наступала внезапно. Вчера улицы хлюпали жидкой грязью, а сегодня ударил мороз, сковавший лужи хрустящей корочкой и превративший грязь Трущоб в серый лед. Особняк «Вдовьи слезы» встретил это похолодание во всеоружии.

За три недели Алиса перестроила его изнутри, как перестраивают старый корабль перед выходом в бурные воды. Комнаты для приемов на первом этаже избавились от пыльной мебели беглого судовладельца. Стены затянули тяжелым шелком цвета запекшейся крови. Камины изрыгали такое жаркое пламя, что мраморные порталы начали трескаться от жара — результат небольшого вмешательства Источника в законы термодинамики.

Но главным изменением стали люди.

Сир Грегор, или просто Рекс, прошел курс ускоренной социализации. Процесс был болезненным — для мебели. Алиса лично сломала о его спину две дубовые трости, когда он пытался использовать армейский рык вместо светской беседы с прачками. Теперь он носил костюмы из тонкой шерсти, пошитые у Жильбера за баснословные деньги. Броню спрятали в подвале под слоем угля. Из рыцаря-фанатика он превратился в идеального мажордома-телохранителя: молчаливого, смертоносного и смотрящего на хозяйку так, словно она была солнцем, вокруг которого вращается вселенная. Он научился открывать двери перед гостями ровно за полсекунды до того, как они собирались постучать, и смешивать абсент с пропорцией аптекарской точности.

Граф Нортгейт стал её правой рукой в логистике. Его аристократическая бледность теперь объяснялась не страхом, а хроническим недосыпом. Он носился по городу, рассылая приглашения, закупая коллекционные вина и договариваясь с поставщиками провизии. Граф делал всё добровольно, с мазохистским рвением человека, который знает, что его жизнь висит на волоске, но этот волосок принадлежит богине.

Клещ оставался невидимым фундаментом. Через сеть нищих и карманников он собирал информацию. Именно он шепнул Алисе, что баронесса де Витторио (Элоиза) собирает коалицию старых матрон против неё. — Они называют вас «Грязевой королевой», госпожа, — докладывал старик, сидя на полу в кабинете и боясь поднять глаза. — Говорят, вы спите в гробу, наполненном золотом мертвецов, и высасываете мужей через соломинку прямо на балах.