Фиктивная невеста по запаху. Исцелить медведя

Официально глава восстановился и продолжал управлять родом. О кресле, постоянной боли и исчезнувшем медведе не знал никто за пределами нескольких доверенных людей. И Саша впервые об этом слышала.

Она несколько секунд смотрела на Бориса, ожидая, что он улыбнётся и назовёт другое имя. Опорин оставался серьёзным, а его медведь внимательно следил за её реакцией.

— Это шутка?! — спросила она. — Иван Зверев не может быть вашим пациентом!

— Почему?

— Потому что Зверев — это... Зверев! Он уже давно восстановился после нападения! Он проводит заседания, управляет компаниями и, насколько известно всем остальным, прекрасно себя чувствует! Я смотрю новости!

— Дела он действительно ведёт. Всё остальное известно людям с моих слов.

Саша опустила блокнот на колени и ещё раз оглядела кабинет, в котором они сидели. Огромное здание принадлежало Ивану Звереву, сотни людей работали на него, а Борис сейчас утверждал, что их глава не ходит, не обращается и вообще считает медведя погибшим.

— Подождите, — остановила она Бориса, когда тот собирался продолжить. — Вы хотите сказать, что все эти годы скрывали его настоящее состояние? И никто в роду не знает, что Иван Зверев передвигается в кресле?

— Знают лишь несколько человек, которым он доверяет. Для остальных Иван восстанавливается, управляет родом и избегает публичности по личным причинам.

— А теперь вы рассказываете всё мне? Человеку, которого увидели первый раз в жизни? Я только институт окончила! У меня приостановили допуск, а вы предлагаете лечить Зверева?!

— Именно поэтому я сначала проверил всё, что смог найти о вас и лечении Андрея Мельникова.

— Но почему я?! У Ивана Зверева могут быть лучшие врачи страны! Одного его звонка хватит, чтобы сюда приехал любой специалист! Любой!

— Я уже десяток находил. Они приезжали, но никто не помог, а некоторые сделали хуже.

— И после них вы решили обратиться к выпускнице с одним пациентом?!

— К специалисту, который вернул на ноги человека с похожей историей. Андрей доверил вам жизнь, а потом позвонил мне и попросил помочь сохранить вам профессию. Его мнение для меня много значит, но окончательное решение всё равно примет Иван.

Саша провела ладонью по обложке блокнота. Предложение по-прежнему казалось невероятным, однако Борис не шутил и не пытался проверить, как быстро молодая выпускница согласится на громкое имя и большие деньги.

— Иван Петрович знает, что вы раскрываете мне правду?

— Он разрешил пригласить вас на встречу и показать медицинские документы, если согласится на осмотр. Полную историю вы получите только от него и с его разрешения.

— Почему он не приехал на встречу сам?

— Потому что не выходит из дома и не собирается показывать кресло посторонним. К тому же эта встреча была моей идеей, как лучшего друга.

— Вы решили лечить его без согласия?!

— Я решил познакомить его со специалистом, которому удалось то, что остальные считали невозможным! Он согласился поговорить с вами и посмотреть программу.

— После чего выставит меня из дома.

— Скорее всего.

Борис улыбнулся, а Саша покачала головой. За его добродушием скрывалось такое упрямство, что становилось понятно, почему Иван до сих пор не избавился от друга, который годами приводил новых специалистов.

— Хорошо, — сказала она. — Допустим, после осмотра я решу, что могу помочь, а ваш друг согласится попробовать. Как вы собираетесь оформить работу?

— Закрытая программа на четыре недели под ответственностью рода. Вы получите доступ к оборудованию, врачебное сопровождение и право работать с одним пациентом до решения аттестационного совета. Все изменения будут фиксироваться независимыми специалистами.

— Комиссия должна одобрить программу заранее.

— Юристы подготовят документы, а медицинский центр холдинга возьмёт контроль на себя.

— А если результата не будет?

— Вы получите оплату за четыре недели и возможность представить совету полную историю курса в любом случае. Никто не потребует от вас обещать то, чего вы не можете гарантировать.

— А если будет?

— Род профинансирует центр, который вы возглавите в своей отрасли, сможете развивать методику и работать с оборотнями после тяжёлых травм. Андрей не единственный, кому отказались помогать после нескольких неудачных курсов.

Саша посмотрела на Бориса, пытаясь понять, на каком месте в этом предложении спрятана ловушка. Четыре недели работы с редким случаем, полная фиксация результатов, помощь влиятельного рода и возможность открыть центр выглядели слишком щедрой платой за попытку, которая могла ничем не закончиться.

— Что вы хотите взамен?

— Чтобы на время курса вы изображали невесту Ивана.

— У него есть невеста!

— Именно её и надо изобразить.

Саша несколько секунд ждала продолжения, но Борис замолчал. Она закрыла блокнот, убрала ручку и поднялась.

— Спасибо за воду. На этом, думаю, встречу можно закончить.

— Сядьте и выслушайте условия. Если после этого откажетесь, я больше не вернусь к этому вопросу.

— Вы пригласили меня обсуждать работу, а теперь предлагаете продать вам личную жизнь!

— Я предлагаю фиктивную роль на четыре недели! Никакого настоящего брака и никаких интимных отношений договор не предусматривает!

— Тогда зачем Ивану Звереву невеста?

— Род много лет ждёт его возвращения. Я объяснил затворничество восстановлением и женщиной, с которой он якобы строит отношения вдали от чужого внимания. Именно о ней вы слышали в новостях. Теперь совет требует увидеть её хотя бы по видеосвязи.

— Вы придумали главе рода женщину?

— Придумал.

Саша снова села, хотя собиралась выйти из кабинета ещё несколько секунд назад. Борис не выглядел смущённым, но медведь внутри него заметно беспокоился.

— А Иван Петрович знает о вашей выдумке?

— Узнал вчера. Отреагировал примерно так же, только папка с документами оказалась на полу.

— И после этого согласился участвовать?!

— Согласился встретиться с вами. До фиктивной помолвки ещё далеко.

— Почему вы решили, что я подойду на роль его невесты? Он старше почти вдвое!

— Вы будете жить в его доме во время курса, поэтому легенда станет правдоподобной для персонала и охраны. Только на заседании нужно будет сесть рядом, позволить ему обнять вас и подтвердить, что вы вместе.

— Всего лишь поселиться у самого Зверева и убедить его род, что собираюсь выйти за него замуж. Всего-то? Пустяки!

— Я понимаю, как это звучит.

— Сомневаюсь.

Борис наклонился и положил предплечья на колени. Веселье исчезло из его глаз, а медведь успокоился, прислушиваясь к разговору.

— Я много лет скрывал состояние Ивана, — сказал он. — Если ложь раскроется сейчас, совет начнёт процедуру передачи власти. Он готов отказаться от титула, лишь бы все оставили его в покое.

— А вы не готовы позволить ему уйти.

— Не готов. Он спас мне жизнь и убеждает себя, что вместе с медведем потерял право на всё остальное. Я хочу дать ему последний шанс вернуться.

— Поэтому нашли женщину, которой тоже некуда деваться?

— У вас есть выбор. Откажетесь от роли невесты — Андрей всё равно выступит на заседании, а наши юристы помогут правильно оформить его показания. Я не буду покупать положительный результат и не стану требовать молчания о незаконных действиях клиники.

Саша посмотрела на бутылку воды, к которой так и не притронулась. Предложение оставалось безумным, однако Борис не пытался прижать её к стене приостановленным допуском и не требовал благодарности за обещанную помощь.

— Если я соглашусь только лечить, закрытой программы не будет? — спросила она.

— Будет, если Иван согласится на курс. Условия фиктивной помолвки обсуждаются отдельно.

— Значит, вам проще найти другую женщину для видеозвонка.

— Иван постороннюю актрису рядом с собой не потерпит, а совет проверит любую женщину, которую он представит. Реабилитолог, живущий в доме и ежедневно находящийся с ним рядом, вызывает меньше вопросов.

— Удобно.

— Очень. Поэтому я и предложил.

Саша откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди. Борис не отводил глаз, не торопил и оставлял ей возможность закончить разговор.

— Я хочу знать всё о пациенте до подписания договора, — сказала она. — Результаты обследований, заключения предыдущих специалистов и полный перечень препаратов.

— Получите после согласия Ивана.

— Мне нужно провести осмотр и поговорить с ним без вашего вмешательства.

— Он и не позволит мне вмешиваться.

— Я сама решу, есть ли медицинские основания для курса. То, что случай похож на историю Мельникова, ещё ничего не доказывает.

— Согласен.

— Если он хочет только исполнить вашу просьбу и не собирается работать, я откажусь.

— Скажите ему это лично. Он оценит.

— Сомневаюсь, что после вашей подготовки мы вообще дойдём до осмотра.

Борис рассмеялся и поднялся. Он подошёл к столу, взял телефон и проверил календарь.

— Завтра в одиннадцать устроит?

— Я ещё не согласилась на ваши условия.

— На условия невесты — нет. Я спрашиваю о встрече с пациентом.

Саша посмотрела на папку, лежавшую у неё на коленях. Дома её ждали недописанное обжалование, список отказов и две клиники, которые с большой вероятностью добавятся к остальным. Здесь предлагали случай, ради которого стоило хотя бы увидеть пациента и понять, почему тело сильного оборотня семь лет отказывалось двигаться. Но это сам Зверев!

— Ладно. В одиннадцать устроит, — ответила она. — Я поговорю с Иваном Петровичем сама и проведу первичный осмотр, если он позволит.

— Я пришлю машину.

— Доберусь сама.

— Поместье находится за городом, общественный транспорт туда не ходит, а охрана не пропустит такси дальше ворот.

— Тогда пришлите адрес, я посмотрю маршрут.

— Хорошо. Машина будет ждать возле вашего дома в десять.

Саша прищурилась, но спорить не стала. Борис уже записывал что-то в телефоне и выглядел человеком, который счёл вопрос решённым.

— Я согласилась только на встречу, — напомнила она. — Не на курс, проживание и тем более не на фиктивную помолвку.

— Иван согласился на то же самое. Уверен, что он в тайне уже решил выставить вас после первого разговора, — хохотнул Опорин.

— Возможно, мы быстро найдём общий язык.

— Вот этого я и боюсь.

Борис проводил её до двери и передал визитку с личным номером. Саша убрала её в папку, попрощалась и вышла в приёмную.

Завтра они встретятся и решат, останется ли от безумного предложения Бориса хоть что-нибудь.

Глава 5

Слишком дорогая чёрная машина ждала Сашу у подъезда ровно в десять, и Борис Опорин сидел за рулём сам, хотя она ожидала увидеть водителя. Он выбрался наружу, открыл перед ней пассажирскую дверь и окинул быстрым взглядом светлые брюки, синюю блузку и вместительную сумку, в которую Саша сложила всё необходимое для первичного осмотра.

— Доброе утро, Александра. Вы прекрасно выглядите! Иван Петрович сразу поймёт, что я нашёл ему лучшего специалиста, а не схватил первую попавшуюся девчонку на улице. Садитесь, нам ехать около сорока минут.

— Вы именно так собираетесь представить меня своему другу? — Саша устроилась на сиденье и поставила сумку в ноги. — Лучшим специалистом, которого встретили на улице?

— Конечно, нет. Я скажу, что вы талантливая, смелая и способная совершить медицинское чудо, а про улицу оставлю для следующей встречи, когда он немного привыкнет к вам и перестанет искать повод выставить нас обоих за дверь.

Борис уселся за руль, завёл двигатель и выехал со двора, продолжая говорить о том, что Иван не любит опозданий, долгих вступлений, неуверенных людей и слово «попробую». По его словам, несколько лет назад молодой начальник отдела имел несчастье пообещать Ивану Петровичу постараться подготовить отчёт к понедельнику, после чего целый час выслушивал лекцию о разнице между попыткой и результатом. Отчёт он принёс в воскресенье вечером, а через год возглавил одно из направлений холдинга и теперь сам доводил подчинённых до нервного тика тем же вопросом.

— Иван потом жаловался, что хорошего сотрудника испортили, — закончил Борис и усмехнулся. — Я напомнил, кто именно его испортил, а он заявил, что дурной пример не является оправданием.

Саша покосилась на него, не понимая, как можно болтать с таким удовольствием перед встречей, от которой зависело слишком многое. Ей хотелось ещё раз просмотреть выписки, восстановить в памяти последовательность тестов и решить, с чего начинать разговор с человеком, способным одним звонком закрыть перед ней последние двери. Борис рассказывал о его требованиях к сотрудникам, привычке читать все документы до последней страницы и умении находить ошибку в расчётах быстрее целого финансового отдела, а Саша ощущала, как раздражение понемногу вытесняет страх.

Вероятно, именно этого Борис и добивался. Он не задавал бессмысленных вопросов о её самочувствии, не советовал успокоиться и не обещал, что всё непременно закончится хорошо, потому что прекрасно понимал цену таким словам. Вместо этого рассказывал о живом человеке, с которым можно спорить, которого можно разозлить и которому однажды кто-то сумел доказать, что он ошибся.

— Он всегда такой? — спросила Саша, когда Борис ненадолго замолчал. — Даже с вами?

— Со мной особенно. Я слишком давно его знаю и не впечатляюсь грозным взглядом, поэтому ему приходится стараться. Если Иван начнёт на вас рычать, не пугайтесь и считайте это хорошим признаком, потому что я семь лет пытаюсь добиться от него хоть какого-нибудь рычания.

Саша опустила глаза на свои руки и разгладила большим пальцем край блокнота, который взяла с собой. После вчерашнего разговора она почти не спала и несколько раз собиралась написать Борису, что отказывается от встречи. Мысль о пациенте не пугала её, хотя его состояние обещало оказаться крайне сложным, зато имя пациента превращало обычный профессиональный страх в мучительную смесь восторга, неловкости и совершенно девичьей паники.

Иван Зверев появился на экране её старого телефона, когда Саше было десять. Тогда она ещё не знала, чем глава рода отличается от любого другого важного мужчины в дорогом костюме, зато разглядела высокую фигуру, чёрные волосы и строгие глаза, от которых внутри всё перевернулось. В сюжете рассказывали о каком-то соглашении между крупными компаниями, а Саша запомнила, как Зверев говорил с журналистами и едва заметно улыбнулся, когда за кадром кто-то неудачно пошутил.

В следующие годы она находила статьи о нём, смотрела редкие интервью и сохраняла фотографии, хотя никому не признавалась, насколько ей нравится взрослый, недосягаемый мужчина. В четырнадцать лет одна из его фотографий несколько месяцев стояла у неё на заставке телефона, пока подруга не заметила и не спросила, почему Саша выбрала себе мужчину старше собственного брата. Пришлось соврать, что она восхищается его деловой хваткой, удалить заставку и продолжить следить за новостями о Звереве уже осторожнее.

Со временем детская влюблённость перестала казаться важной, а Иван исчез из публичной жизни после нападения. Иногда попадались старые снимки или сухие сообщения о заседаниях рода, и Саша всякий раз задерживалась на них дольше, чем требовалось для обычного любопытства. Вчера Борис сообщил правду, и недосягаемый мужчина, которого она привыкла видеть на экране, внезапно стал её возможным пациентом.

— Александра, вы меня слышите? — Борис бросил на неё внимательный взгляд и снова сосредоточился на дороге. — Если передумали, скажите сейчас. Я отвезу вас домой и придумаю, как объяснить Ивану, почему зря поднял его в такую рань.

— В одиннадцать утра?

— Для него сейчас любая встреча до обеда считается ранней. Вы не ответили.

— Я не передумала. Просто пытаюсь понять, смогу ли разговаривать с ним как с обычным пациентом.

— Не сможете, потому что обычным Иван никогда не был и уже точно не станет. Разговаривайте с ним как с упрямым мужчиной, которому нужна помощь, а если начнёт давить именем и положением, напомните, что на время курса его тело станет вашей работой.

— Вот так и сказать?

— Желательно при мне, я хочу увидеть его реакцию. Милане перескажу, а она наконец поверит, что у меня всё ещё есть смелость.

Саша рассмеялась и сразу почувствовала себя немного свободнее. Борис довольно улыбнулся, не пытаясь скрыть, что именно этого ждал, а потом свернул с трассы на дорогу, по обеим сторонам которой тянулся высокий лес.

— Спасибо, — сказала она. — Я уже начала злиться на вас за бесконечные разговоры.

— Злость полезнее паники. На Ивана тоже можете злиться, только не жалейте его, потому что жалость он замечает мгновенно и ненавидит. Он очень упрямый, иногда хочется долбануть его чем-нибудь тяжёлым, но он сильный, Саша. И телом, и духом. Сейчас ему самому трудно в это поверить, поэтому придётся какое-то время верить за него.

За воротами открылась длинная дорога к очень большому двухэтажному дому, сложенному из тёмного камня. Саша ожидала показной роскоши, однако увидела строгий фасад, широкие окна и ухоженную территорию без статуй, фонтанов и прочих доказательств богатства. Деньги здесь угадывались по качеству каждой детали, по охране у ворот, ровным дорожкам и тишине, которую не нарушал шум соседей или проезжающих машин.

Борис остановился у крыльца и первым вышел из автомобиля. Саша выбралась следом, поправила ремень сумки и подняла голову, оценивая расстояние до массивной входной двери.

— Последний шанс сбежать, — сообщил Борис, поднимаясь на первую ступень. — Через пять минут Иван увидит вас, через десять решит, что вы ему не подходите, а через пятнадцать вы объясните, что его мнение по этому вопросу вас мало интересует.

— Вы вчера говорили, что решение принимаем мы оба.

— Я часто говорю разумные вещи, но жизнь не обязана им следовать. Идёмте, пока он не решил, что вы опоздали. И тогда уже точно каюк.

В доме их встретила женщина средних лет, которую Борис представил Валентиной. Она поздоровалась с Александрой, сказала, что Иван Петрович ждёт в кабинете, и скрылась в коридоре, а Борис повёл гостью к широкой лестнице.

Рядом оказался лифт, искусно спрятанный за деревянными панелями, и Саша сразу отметила пологие переходы между комнатами, отсутствие порогов и широкие дверные проёмы. Дом приспособили для коляски тщательно, однако сделали всё возможное, чтобы эти изменения не бросались в глаза. Она с трудом удержалась от вопросов, потому что обсуждать пациента стоило после знакомства и с его разрешения.

Кабинет находился на втором этаже в конце длинного коридора. Борис шёл рядом и уже не пытался её веселить, а перед дверью остановился, повернулся к ней и заговорил тише:

— Он может быть резким. Не принимайте это на свой счёт и не позволяйте ему решать за вас, что вы способны выдержать. Если захотите отказаться после встречи, я отвезу вас домой и больше тревожить не стану.

— А если откажется он?

— Тогда я напомню, что он обещал хотя бы выслушать вас. Дальше всё зависит от того, сумеете ли вы заинтересовать его результатом.

Саша кивнула и обхватила ручки сумки, стараясь не думать о фиктивной помолвке, четырёх неделях в одном доме и необходимости изображать влюблённую женщину рядом с мужчиной, в которого когда-то действительно была влюблена. До разговора об этом ещё нужно было дойти, и сейчас перед ней находился пациент, чью историю скрывали семь лет.

Борис распахнул дверь и вошёл первым.

— Мы пришли, а ты даже не успел сбежать. Это успех! Иван, знакомься, это Александра Крайнова, о которой я тебе рассказывал.

Саша шагнула в просторный кабинет и увидела мужчину у большого окна. Он сидел в коляске, положив ладонь на подлокотник, и казался таким огромным, что кресло под ним выглядело обычным стулом. Чёрная рубашка подчёркивала ширину плеч и мощные руки, волосы были аккуратно подстрижены, а тёмная щетина на щеках делала жёстче знакомые черты, которые она столько раз разглядывала на фотографиях и тайком целовала экран телефона.

Он стал старше, под глазами залегли тени, а в скулах появилась резкость, которой не было на прежних снимках. Слабым Иван Зверев всё равно не выглядел, и Саша с трудом совместила рассказ Бориса о мужчине, неспособном подняться без помощи, с властной фигурой перед собой.

Чёрные глаза остановились на ней, и Александра забыла приготовленное приветствие. В десять лет она впервые увидела этого мужчину на экране, в четырнадцать тайком хранила его фотографию в телефоне, а в двадцать три стояла в его кабинете и понимала, что ни одна фотография не передавала его настоящего.

Сердце ударило тяжело, по коже прошла горячая волна, а где-то на границе восприятия возникло странное движение, которое она не смогла связать с молчащим зверем. Жалость к Ивану смешалась со старым восхищением, волнением перед первым осмотром и ошеломляющим женским интересом, а Саша заставила себя разжать пальцы на ручках сумки и подняла подбородок.