Сгорающий в ночи

И князь ушёл, оставив капитана одного в приёмной с догорающей свечой.

Он шёл по вечернему городу. Всё было как в тумане. Он различал запах цветущих яблонь. Он вдыхал его и никак не мог надышаться. Воздух был таким сладким и таким родным.

Он дошёл до красного дома, сложенного из кирпича. Он медленно и неуверенно ступал вверх по ступеням, пока не оказался у двери. Ему путь казался вечностью. Такой непреодолимый и такой желанный. Он постучал. Вскоре дверь открыла Она.

И вот они уже мчались по городу в карете и задорно смеялись. Им было вместе хорошо. Она смотрела в Его глаза и, кажется, была счастлива. Она говорила что-то об эльфийских выставках, о роли Опайна Либерта в формировании линнской демократии, о поездке в Сарафийские земли. И Он слушал Её. Может быть, не слишком внимательно, но это оттого, что не мог оторвать взгляда от Её милой улыбки.

Они шагали вместе по лестнице оперного театра. Сегодня состоялась премьера, и весь свет общества собрался здесь. Люди пили, немного танцевали и обменивались мнениями. Она оценила новую постановку. Она увидела в ней что-то важное. Для Него же это было очередным высокопарным бредом творцов, тешащих собственное эго. Но Он ей этого не сказал.

Они прогулялись вокруг оперы и поднялись наверх за вещами. Она захотела пить, и Он пошёл по её просьбе. Он взял у улыбчивого официанта два фужера и направился к ней. Она была так прекрасна в своём белом платье на этой мраморной лестнице, что Он не мог отвернуться. Она сделала глоток.

Когда они начали спускаться вниз, Ей стало плохо. Он пытался её поддержать, но что-то острое пробивалось из Её спины, укалывая Его. А потом она полыхнула. Белое платье в секунду обожгло пламя. Её кожа начала чернеть. Она кричала. Она кричала его имя и корчилась в агонии. Он стоял и ничего не мог сделать. И никто ничего не сделал.

Всюду пахло серой. Он еле-еле смог обернуться. Он увидел официанта и побежал за ним, но люди толпой бежали от огня. Он не нашёл ни орка, ни гоблина, ни гнома. Он не нашёл никого.

Он вернулся на лестницу. Он искал Её, но Её не было. На ступенях остались лежать лишь красная чешуя и серебряный волос. Он хотел закричать от горя, но голос пропал. Ему представлялось её потемневшее прожжённое тело, умоляющее Его. Ему казалось, что Он до сих пор слышал Её голос.

Рёв пронёсся над Его головой. И вот Он уже пылал вместе с оперой, с городом и с Ней на руках.

Артен прислонился к борту корабля и закрыл глаза. Мать приучила его, что стакан воды и вид ночного города способны унять кошмары. Они приземляют сознание и помогают увидеть настоящий мир. И, похоже, морская гладь была плохой заменой.

Он часто видел кошмары об огне. Ему снилась смерть Айхи. Снились пожары и разрушения. Он видел гибель самых близких людей, и это было невыносимо.

— Чёрт… — сорвалось с губ юного князя.

Ему хотелось кричать. Кричать в тёмную ночь с палубы на море, но это не было выходом. Он вспомнил, как перед отъездом пересекся с другом, кутёжником Джуером. Вместе с ещё одним приятелем Сорусом они неплохо веселились прежде. Зря Артен отказал Джуеру. Надо было выпить напоследок в ближайшей забегаловке. Может быть, хоть так было бы полегче.

Артен опустил руку в карман ночного халата, но нашёл там лишь свой кошелёк. Он поморщился и крепко сжал свой кулак.

— Точно, я его не взял.

Он не мог этого до конца объяснить, но он очень хотел нащупать в кармане медальон, подаренный Айхой. Медальон с её портретом. Он хранил его с момента её смерти в ящике своего стола и старался его не касаться. Это была память, которая должна быть рядом, но тревожить которую он не собирался. Артен чувствовал, что этот медальон способен его размягчить…

Юный князь выдохнул. Он должен справиться сам. Артен взял свой недопитый стакан, сделал последний глоток и выбросил стеклянный бокал в море. Раздался лишь лёгкий бульк.

— Кхм… — раздался мужской кашель из-за спины юного князя.

Артен обернулся. Позади него стоял грузный мужчина лет пятидесяти. Одет он был не по погоде, слишком лёгкий был наряд. На нём были лишь штаны да матросская рубашка. Всё это не вязалось с его образом.

— Вам придётся оплатить выброшенный стакан.

— Не страшно.

Мужчина покачал головой и приблизился к Артену. Стоя у борта, он достал трубку и закурил. Артен думал предложить ему свой огонь, но ночной пассажир справился сам.

— Не страшно… Кажется, это вы тот выскочка, что выкупил капитанскую каюту.

— Что, простите?

— Капитанскую каюту, — раздражённо повторил мужчина. — Ту комнату под первым номером на юте.

Номер совпадал. Артен даже удивился такому пересечению. Вот только разве могло бы это быть правдой? Капитанские каюты всегда отданы капитану, на то он и капитан. Это его привилегия.

— Простите, но я думаю, Вы ошиблись. Я купил билет, как и все.

— Действительно? И в очереди стояли? — мужчина рассмеялся.

Артена поведение собеседника начинало выводить из себя.

— Послушай, парень, нельзя заявляться в последний момент и…

— А вот Вы где! И долго, господин, нам ещё придётся ждать своё вино?

Это кричал сморщенный старичок в чёрном фраке и с галстуком-бабочкой на шее. И он бежал в сторону Артена и его собеседника очень бодро для своих лет.

Мужчина в последний раз затянулся дымом. Прошептал себе под нос что-то про ненависть к Шэхирку, к Ернодску и вообще ко всему миру и ушёл прочь.

— Вот, кажется, мы заплатили достойные деньги, господин, а обслужить нас по-человечески до сих пор не могут. Это же безобразие какое-то, да?

Артен уже перестал понимать, что происходит. То к нему подходит один пожилой мужчина, теперь другой. И всем обязательно надо поговорить. А он просто хотел сейчас насладиться тишиной. И, возможно, что-нибудь выпить. Желательно, чтоб перестать думать.

— Да где этот чёртов гоблин?! — завопил мужчина в матросской рубашке.

— …так что насчёт моего предложения, господин?

Голова у Артена шла кругом. Кое-как он сфокусировался на личности, стоящей по его левую руку.

— Прошу прощения, я задумался о своём. Что вы сказали?

— Может, Вы, господин, составите нам компанию в галийском десэне?

Артен вновь задумался. Сорус лет пять назад обучил их с Джуером этой азартной игре. Ключевой задачей было сбыть пять карт предателей одному единственному игроку, тогда тур заканчивался. Стартовая ставка проигравшего делилась между остальными участниками за столом. Не самая лёгкая карточная игра на планете, но очень многие, выпив, берутся за неё. Нередко люди прожигают в ней всё своё состояние.

— Если я не ошибаюсь, в галийском десэне пять игроков? — уточнил Артен.

— Всё верно, господин, — сверкая улыбкой, продолжал старичок. — Затем мы и предлагаем Вам присоединиться. Нас сейчас всего четверо, господин.

На палубе опять раздался грохот. Это стриженный гоблин бренчал ящиком с бутылками вина. Мужчина в матроске подгонял неспешного подчинённого. Перезвон стал глотком облегчения для Артена. Юный князь сглотнул.

— Что ж, я согласен…

— Замечательно, господин!

— …мне только надо переодеться.

— Мы будем Вас ждать, господин, в каюте с фигурной буквой «К» на входе.

Господин пожал Артену руку и побежал вслед за гоблином. Он был очень подвижным для своего возраста. Юного князя это весьма позабавило.

Вернувшись в свою каюту, Артен в первую очередь решил её пристально рассмотреть. Комната как комната. Кровать, стул, стол, зашторенное окно, выходящее на палубу, книжный шкаф, да его собственные сундуки. Здесь не было ничего такого, что выдавало бы в ней капитанскую каюту, и с чего тот мужик так решил?

Артен сел на мягкую перину и открыл свой кошелёк. У него было сто пятьдесят асеров от отца — этого с лихвой хватало на игру, а ещё у него был свой запас монет. Он распахнул сундук и откопал ещё один небольшой мешочек. По его самым скромным подсчётам, там должно было быть около пятисот асеров. Уж этого ему на проживание точно должно хватить. Юноша отсчитал себе ещё пятьдесят монет и положил их в свой кошелёк с зачарованным расширением.

Когда он уже закрывал его, из кармашка вылетела небольшая бумажка. На ней было имя Хуол Лиссет и адрес в Ернодске. Артен поднял её и усмехнулся. За несколько секунд он сложил из неё голубя и запустил в окно. Он не собирался нигде задерживаться. Да и приятно было отказать отцу, пусть и заочно.

Вскоре Артен покинул каюту в тёмно-зелёном костюме. Он носил его, как и всё, с ноткой небрежности, которая должна была подчеркнуть его развязный образ. Как говорил Сорус, игра начинается ещё до партии. Блеф должен распространяться на все твои движения.

Найти каюту с фигурной буквой «К» оказалось не слишком просто. Всё было пронумеровано, везде были числа, и сложно было бы даже предположить, в каком сегменте корабля искать подобную комнату. Выдал игроков лишь звон ящика с бутылками, который гоблин старательно затаскивал вниз по лестнице.

Артен обошёл аккуратно морского слугу и посмотрел на дверь. Буква «К» действительно не выбивалась. Её словно перенесли с древнего манускрипта и отобразили на табличке красным цветом. Она бросалась в глаза и вводила в недоумение.

Гоблин дотащил ящик, посмотрел вверх на юного князя и постучал в дверь. Вскоре им отворил тот самый пожилой господин с палубы. Его взгляд за секунду проскользнул по костюму Артена, и его улыбка засверкала ещё ярче.

— О, господин, проходите, мы Вас заждались!

Мужчина провёл Артена в слабоосвещённую каюту. Юный князь сразу заметил, что размеры здесь чуть скромнее, чем в его комнате, но ничего не сказал. В центре стоял круглый стол, за которым уже сидело трое господ, одним из которых был орк. Остальные в комнате больше напоминали людей, но Артен не рискнул бы это гарантировать. Он не видел детально их ушей или зубов, да и ликмена распознать он не мог.

Пожилой господин отодвинул стул и предложил его юному князю. Раздался грохот. Это гоблин наконец дотащил третий ящик. Худощавый мужчина за столом шикнул на гоблина, и тот принялся извиняться и разливать всем вино.

— Вот, господа, это тот самый господин, которого я упоминал. Он согласился поддержать нашу партию.

Артен быстро осушил налитый бокал. Это был его главный козырь. Надо было скосить под избалованного новичка, а для этого надо было пить… И как же хорошо ему стало после первого бокала! Он даже почувствовал, что его наигранная улыбка уже и не такая наигранная. Вина ему налили тут же ещё. И он уже хотел потянуться за ним, но вовремя сдержал себя.

Ценой за такой блеф для Артена стала его память. Он не запомнил имена своих оппонентов, но детали он подмечал. Так, в его памяти игроки отложились под опознавательными именами. Так, первым стал «Господин». Он так любил это обращение, что это стало его основной чертой. Второй был орк, но называть его по расе было некрасиво, пусть даже в голове. И он стал «Етот» за все возможные грамматические ошибки. Был ещё один охочий до выпивки. То и дело кричал «Подлей», Артен даже слегка завидовал такой раскрепощённости. И был ещё тот, что на гоблина шикнул. Очень тихий мужчина. Артен запомнил его как Шептун.

Первым раздавал карты Шептун. Он бережно перемешивал колоду, но не спускал глаз с собравшихся.

— Так, значит, господин, едете в Ернодск по каким-то серьёзным делам?

— Нет, я на отдыхе, — отвечал Артен, небрежно касаясь ножки бокала.

— О, и отправились в Ернодск? Странный выбор. Арх! Эй, подлей мне! Лучше уж было отправиться на Тенгаку и другие острова на юге. Там приятно провести время.

— Так было до последнего года. Сейчас всё иначе.

— И что же изменилось?

— Драконы завелись.

Подлей понимающе покачал головой и выпил ещё один бокал.

— Подлей! Ну, их сейчас везде хватает, не стоит тревожиться.

— Вы так думаете? — удивлённо спросил Артен.

— А чего тут думать? С этими рептилиями всегда так. То много, то мало.

Карты были розданы. Первичные ставки сделаны. Бокалы наполнены. У каждого на руках было по тринадцать карт. Они рассматривали свои карты и раскладывали их согласно собственной тактике. В свой ход игрок делал ставку и выбирал противника. Тот мог пасануть и отделаться минимальной установленной ставкой. Либо принять вызов с аналогичной. После этого игроки вскрывались, и тот, у кого карта была большей, забирал и деньги, и карту. Главное, было не собрать пятерых предателей. Ну и желательно не вылететь первым, если не хочешь сидеть без дела.

Артен пытался отследить манеру игры каждого за столом, но после трёх бокалов это становилось проблематично. Он бессознательно всё равно раскладывал карты наилучший для себя образом, но иногда выбирал не того противника.

Намного интересней шли застольные беседы. Артен не знал, кем именно были его соседи, но обсуждали они много финансовые вопросы и то, как некоторые события влияли на торговлю. Етот вещал, как торговля с клонизаторами стоит в шатком положении из-за участившегося разбоя драконами. Подлей рассказывал, как трудно работать в большой финансовой корпорации по продаже и переработке металла. Мол, у него нет никакого времени на себя. Господин же просто им поддакивал. Артену казалось, что подобные люди ни разу в жизни не работали, и внутренне смеялся над ним. А вот Шептун молчал и просто смотрел в карты. И казалось, что победитель при такой расстановке сил очевиден. Нельзя же играть и болтать сразу. Ты обязан начать ошибаться! Вот только каждый из них и проигрывал, и побеждал. И Артен не был уверен, был ли хоть у кого-то перевес.

— А я вас заверяю, для свершения перемен… Подлей сюда! Да, для этого Надемах должен умереть.

— Ентот дракон — просто дракон. Прядёт, и след будет также.

— Или, господин, будет хуже. Представьте, что у этой гидры больше не будет головы. Драконы разлетятся по миру и сожгут абсолютно всё.

И эта беседа продолжалась долго. Карты метались. Золото звенело. Пробки от бутылок выстреливали. Гоблин юрко подходил к игрокам то с одной стороны стола, то с другой. Он появлялся и исчезал.

Артен заливал в себя бокал за бокалом, пытаясь не отстать от Подлея. Это было неплохим опытом. Он желал проявить себя и заодно заглушить все внутренние мысли. Их так много поселилось в последние дни. И они были такими навязчивыми. Они причиняли боль. Вот только одно чувство никак не хотело уходить. Артен чувствовал на себе чей-то взгляд. Ни Господин, ни Подлей, ни Ентот не смотрели на него. Даже гоблин с Шептуном были заняты своими делами, но что-то внутри так и щёлкало. Он чувствовал чей-то взор, хотя и не мог его поймать.

— Господин?

Артен вернулся за стол. Он вскрыл карту, забрал выигрыш, и ставки продолжились.

— Так что Вы думаете о драконах?

— А?

— Да, нам было бы интересно услышать голос будущего поколения. Вот сюда лей.

Артен слегка замешкался.

— Не знаю, что и думать… Они по-своему прекрасны?

Артен даже не понял, откуда взялись эти слова. Они были даже не его. Он ведь сам никогда не любил рептилий.

Подлей махнул рукой.

— Вот и всё, что их сейчас волнует! Красивая картинка. Дайте догадаюсь, Ваше Сиятельство, они — мечта о полёте и свободе. Избалованные дети, считающие, что им всё должны.

Господин хотел что-то добавить, но Шептун аккуратно покачал головой, и тот притих. Алкоголь внутри Артена кричал о необходимости ответа. Пусть и необдуманного, пусть и чужого.

— Да, но разве это проблема?

— Что? Нет, конечно, нет, если вы сторонник драконьего превосходства. — Подлей рассмеялся.

— Я считаю, что каждая жизнь одинаково ценна.

— Ложь.

Ярость внутри Артена закипала. Он глядел в насмешливые глаза Подлея и был готов спустить на него весь свой жар. В нём было столько огня, просившегося наружу.

Вдруг корабельный колокол отбил четыре удара. Сигнал о рассвете. Они пробыли за столом в каюте всю ночь, но последнюю партию так и не доиграли.

— Предлагаю закончить на сегодня, господа, — встав со стула, тихо промолвил Шептун.

Никто не двинулся. Все смотрели на Артена. Юный князь медленно, но затихал, и это лишь сильнее веселило Подлея. Гоблин вновь со стуком пробрался в каюту и подошёл к стулу юного князя.

— Надеюсь, господин, мы ещё свидимся с Вами в Ернодске.

Артен не обернулся. Он вышел за дверь вслед за гоблином и на прощание громко хлопнул дверью.

Юный князь, спотыкаясь, поднялся на палубу. Его вело, но кое-как он прислонился к мачте и пересчитал деньги. По ощущениям, их не прибавилось. Считать их повторно было сложнее, но меньше их если и стало, то ненамного. Артен потихоньку сполз вниз.

Артен посмотрел на ночное небо, затянутое облаками. Хоть колокол и пробил четыре раза, он не чувствовал, чтобы солнце поднималось из-за горизонта. И воздух. Он был таким горьким и холодным.

Мысли Артена вертелись как на карусели. Всё внутри него перемешалось и скрутилось. Он не понимал, что за вино разливал им гоблин, но оно было точно крепче обычного. Зато больше за ним никто не следил.

Вдруг крепкие руки подхватили Артена и поставили на ноги. Он не понимал, что происходит, но он двигался. Некая сила толкала его вперёд вплоть до каюты, где наконец его спокойно положили.

— Мне и там было хорошо… — тихо произнёс Артен.

— Ага, — ответил хриплый мужской бас.

— Я такой же, как все… Мен’ня напрягают драконы… И жить я готов, ну, как все

— Как скажешь.

— И это… и деньги мне не нужны… ничто мне не нужно…

Артен отвернулся к окну. Его начало мутить ещё сильнее, и он развернулся обратно к полотой кофте, удалявшейся прочь.

— Стой! Стой… Я серьёзно… Я справлюсь сам, я совсем справлюсь…

— Ага.

Артен достал из кармана деньги, оставшиеся с игры, и положил их куда-то, куда дотянулась рука.

— Передай их капитану, за… Ну за… — Артен развёл руками. — Короче, отдай капитану.

Мужик пересчитал предложенные деньги, аккуратно их сложил и оставил на столе. Через пару минут дверь в капитанской каюте захлопнулась, и Артен остался один в забытьи с телесной болью и блаженством разума одновременно.

Глава 4

— Земля! Земля!

Морское путешествие заняло не больше трёх дней, но Артен всё равно соскучился по твёрдой земле. Он сам с трудом сознавал течение времени последние месяцы, за исключением пары недель. То дни тянулись словно месяцы, то недели укладывались в секунды. И объяснить этот парадокс князь не мог, разливая по бокалам очередную бутылку вина.

Артен ступал по палубе нетвёрдым шагом. Его качало. Его мутило, но он старался держать себя. Вокруг него суетились люди с сундуками и мешками. Всё мелькало перед его мутным взором.

— Надеюсь, мы ещё свидимся, господин.

— Всего доброго!

— Желаю не спечься Вам, хах, Ваше Сиятельство!

Артен кивал головой, пожимал руки, но даже не смотрел, с кем именно он прощается. Кое-как при поддержке матросов он спустил свой груз с пришвартованного корабля на берег, где лёг спиной на сундук и закрыл глаза. Он не хотел наслаждаться видом чистого неба. Ему оно было не нужно. Хотелось просто застыть в тишине и покое. Голова затихла. Он смог вздохнуть без боли.

— Я бы на твоём месте не оставался здесь надолго. Сегодня пойдёт дождь.

— На небе ни облачка.

— Это лишь облегчит им работу.

Артен привстал и посмотрел на обращающегося к нему мужика. Лысая голова, хищная улыбка, и его взгляд обращён на княжеские вещи. Преодолевая боль, юноша повернулся на бок. Артен вскочил, зажёг в руке пламя и начал кричать. В его вещах копались два гнома. Они уже разворошили бельё и что-то разбросали по причалу. Когда они поняли, что их заметили, они помчались наутёк, загребая всё, что могли с собой унести.

Артен был зол. Боль слегка отступила. Он брал вещи и складывал их обратно. Он проверил, деньги были на месте. Не пропало ничего серьёзного. Только рубашки, пошитые на заказ, и его выходные перстни. Он не надевал их с того самого дня, но в дорогу решил взять. Не страшно.

Юный князь обернулся к мужчине, чтобы высказать ему своё недовольство. Можно ведь было сказать всё сразу, можно было быть прямолинейнее, если не самому спугнуть парочку гномов, но мужчины и след простыл. Его словно и не было. Артен пнул ногой свой сундук и продолжил собирать вещи.

Ернодск — ныне столица королевства ликменов Матесун, в прежние годы портовый город Южных земель Чёрного короля — никогда не вязался с образом рассадника преступности. Город всегда описывался как центр совершенного порядка, где стража следит за улицами, точно орлица за своим гнездом. И это говорилось в Шэхирке уже после проигрыша в Мировой Войне Орков, когда ненависть к Матесуну и ликменам была на пике. Несмотря на это, воровство стало первым, с чем Артен столкнулся в Ернодске.

Тяжело перебирая ногами, Артен покинул пределы порта. Город сменился, а движения в нём остались прежними. Кареты и люди всё также смешивались на улице в кучу, спеша по своим делам. На дорогах от их следов оставались грязные следы в осенних лужах. Хоть температура здесь была теплее, чем в родном городе Артена, осенняя слякоть не отступала. Борясь с прохладой, юный князь потёр руки и пропустил сквозь себя невидимый луч магии. Энергия стала теплом.

Артен огляделся. Серые каменные дома, толпы людей… Всех вокруг можно было разделить на конкретные группы, но его больной голове было не до этого. Она только и думала, что о постели и горячем чае. Но такого места в Ернодске для него ещё не было. И вот Артен зацепился взглядом за группу подтянутых орков, пристающих к проходящим людям. Они что-то кричали, но юный князь даже не пытался разобрать, что же именно они говорили. Он подошёл к ним.

— Мне нужно найти место для ночлега, отвести туда вещи и провести небольшую экскурсию по городу. Плачу вдвойне.

Такие люди попадаются везде. На каждом пристанище находятся мужчины средних лет, а бывает и дети, готовые исполнить каприз путника. Лишь бы у него водились деньги.

Орк пристально рассмотрел Артена и широко улыбнулся.

— Любой каприз, сударь! У нас как раз есть на примете одна замечательная гостиница. Её держит мой двоюродный брат, уверяю, всё будет на высоте.

Орк свистнул, и его подручные окружили Артена. Все они были разных видов, разного роста, но все выглядели почти одинаково бедно. Даже по старшему орку нельзя было сказать, что у него хороший доход и что его брат владеет успешным трактиром.

Уже через несколько минут он сидел в карете, которой управлял карлик, и залихватски нёсся по улицам Ернодска. Тот орк, к которому Артен обратился за помощью, за тридцать асеров или же девяносто пять закеров при переводе на местный курс, выделил ему карлика Ксаласа на целый день. Тот должен был его возить, таскать грузы и исполнять любую прихоть. И сейчас у Артена она была только одна — поскорее упасть в чистую и застеленную кровать, которую не будет трясти!

Кое-как справившись с укачиванием, юный князь добрался до постоялого двора с большой вывеской «У Лайлы». Не самое оригинальное название. Большинство трактиров получали свои названия по имени владельца, но выбирать сейчас не приходилось. Головная боль лишь усилилась.

Ксалас спрыгнул с поводьев, отворил перед Артеном дверцу кареты и начал сгружать багаж. Юный князь, спотыкаясь, дошёл до двери в трактир и отворил её. К его разочарованию, и внутри всё особо не отличалось от того, как было в родном Шэхирке. Артен прошёл за барную стойку. Трактирщик налил ему в кружку пива и подтолкнул её к гостю.

— Выпей, дружок, полегчает.

Артен на неё даже не посмотрел.

— Мне нужна комната.

— Без проблем организуем. Надолго?

— На месяц.

— О, серьёзный подход, уважаю. У нас сейчас здесь часто останавливаются новоприбывшие. Знаешь, всякие, кто приехал на новую родину, но ещё не обзавёлся домом… Ладно, с тебя, друг, двести пятнадцать закеров.

Артен отсчитал восемьдесят асеров и положил их на прилавок. Трактирщик напрягся.

— Нет, так не пойдёт, эти деньги мы здесь не принимаем, только наши закеры.

Вдруг в трактире раздался грохот. Это ввалился Ксалас, взгромоздив на себя сундуки князя. Он бился ими обо все двери, не обращая ни на что постороннее никакого внимания. Трактирщик осмотрел второго гостя и облизнул губы.

— Что ж, асеры, так асеры, очень крепкая валюта, господин, — трактирщик развернулся и открыл дверь в подсобку и прокричал: — Лайла! Бегом готовить седьмую комнату!

Потом он повернулся обратно к прилавку и протянул Артену тяжёлый ключ.

— Ваша комната седьмая, господин. Вверх по лестнице и направо. Может, согласитесь отведать куриного бульона? За наш счёт, разумеется.

Артен ничего не ответил, лишь неспешно направился к лестнице. Стук и грохот преследовали его. Сундуки бились о стены, о лестницу, обо всё. Ксаласу было неудобно их тащить, но он действовал беспрекословно.

Как Артен оказался в кровати, он точно не помнил, но уснул он в ту же секунду, как его голова коснулась подушки.