Попаданка в должницу дракона

Я оттолкнула кого-то локтем, пробиваясь к парапету, и, наконец, увидела.

Сначала я просто ахнула, успев мельком заметить, как мы высоко. А потом передо мной открылось зрелище, от которого перехватило дыхание.

Два величественных, невероятных дракона сходились в яростной схватке. Один — угольно-черный, с чешуей, поглощающей свет, словно кусок ночного неба. Другой — цвета темного изумруда, его чешуя переливалась на солнце, как будто он был высечен из живого малахита. Они были чудовищно огромны, могучи и... божественно красивы. Каждое движение было наполнено дикой грацией, взмахи крыльев поднимали ураган, когти рассекали воздух со свистом. Это была смертельная битва, но в ней была своя ужасающая поэзия.

Я смотрела, завороженная, и чувствовала, как по телу разливается не просто восхищение. Это было что-то более острое, первобытное. Сильное, почти пьянящее возбуждение. От осознания их мощи, от опасности, от того, что они сражаются из-за меня. Мои щеки пылали, дыхание сбилось. Мне захотелось летать с ними рядом.

Мужчины на площадке заметили мое состояние. Их взгляды, полные алчности и любопытства, скользнули по мне, задерживаясь на разгоревшемся лице, на груди, вздымающейся от частого дыхания. Они перешептывались, ухмыляясь.

И в этот самый момент черный дракон — Эмиль — резко, будто почувствовав мой взгляд, развернул свою огромную голову в нашу сторону. Его янтарные глаза, горящие, как расплавленное золото, мгновенно нашли меня в толпе. Они сузились, впиваясь в меня сквозь расстояние. В его взгляде не было ярости к противнику. Там была та же самая, знакомая уже одержимость, помноженная на дикую ревность. Он видел мое возбуждение. Видел восхищенные взгляды других мужчин.

Он замер на секунду, и Дрейл, воспользовавшись моментом, обрушил на него удар хвостом. Но Эмиль даже не дрогнул. Он смотрел только на меня. И этот взгляд был страшнее и волнующее любого рыка.

Его взгляд, горячий и тяжелый, будто физически касался меня, проходя сквозь одежду. Я почувствовала, как по телу разливается жар, а в низу живота закружилось сладкое, стыдное напряжение. Без нижнего белья я особенно остро ощущала, как становится влажно и горячо между ног. Я видела, как взгляды мужчин вокруг, уже и без того темные от похоти, становились еще тяжелее, еще пристальнее. Они чуяли мое возбуждение, как стервятники.

— Ирма, — прошептала я, наклонившись к ее уху, стараясь, чтобы голос не дрожал, — у драконов хороший нюх?

Прежде чем испуганная Ирма успела открыть рот, ответ донесся со стороны. Тот самый мужчина, что стоял поодаль, с холодными, оценивающими глазами, ухмыльнулся, явно уловив мой шепот благодаря острому слуху.

— Отменный, милочка, — прозвучал его насмешливый голос. — Как и слух. Они сейчас чуют тебя лучше, чем кровь друг друга.

Его слова прозвучали как приговор. И будто в подтверждение им, Эмиль издал оглушительный рев, в котором ясно читались не только ярость, но и дикое, собственническое требование. Ему вторил Дрейл, его зеленый сородич, и в его ответном крике слышалась не только ярость соперника, но и вызов.

И они снова сцепились в клубке когтей, зубов и мышечной мощи, но теперь их ярость, казалось, была направлена не только друг на друга, но и выплескивалась в нашу сторону, на смотровую площадку, где я стояла, пылая от стыда и невозможного, запретного возбуждения.

Ирма снова дернула меня за рукав, на этот раз сильнее. Её глаза метались по сторонам, полные паники, которую я раньше не замечала.

— Леди, нам лучше уйти. Сейчас же, — прошептала она, стараясь говорить как можно тише, но её голос дрожал.

— Почему? — как в трансе, выдохнула я, не в силах оторвать взгляд от двух титанов, разрывающих друг друга в клубах пыли и пламени. Их борьба была гипнотической.

— Вам и вправду лучше уйти, — фраза прозвучала уже не с насмешкой, а с плохо скрываемой угрозой. Это был тот же мужчина. Его голос заставил меня наконец обернуться.

Ледяная волна страха смыла всё возбуждение, когда я увидела, что происходит на площадке. Мы с Ирмой оказались в центре полукольца из мужчин. Те самые гости, что минуту назад с азартом наблюдали за боем, теперь смотрели на нас. Их взгляды были тяжёлыми, тёмными и откровенно недобрыми. В них не было и намёка на игривость или любопытство — только холодный, хищный расчёт. Они медленно сдвигались, отрезая нам путь к отступлению.

Воздух сгустился, наполнившись невысказанной опасностью. Рев драконов вдруг показался куда более далёким и менее страшным, чем молчаливое кольцо из жестоких лиц передо мной.

— Ты пахнешь странно... будто ты... — начал один из мужчин, его взгляд скользнул по мне с животным любопытством, смешанным с жадностью.

Он не успел закончить. Несколько его товарищей, словно по сигналу, резко бросились ко мне. Грубые руки вцепились в рукава моего платья, в волосы, сдавили предплечья. Ткань затрещала под напором.

— Ааа! — вскрикнула я от испуга и боли, пытаясь вырваться, но их хватка была железной. Ирма завизжала и попыталась оттащить одного из нападавших, но её грубо отшвырнули, и она ударилась о парапет.

Вокруг поднялся гвалт — смешки, одобрительные возгласы остальных мужчин. Они смотрели на происходящее, как на развлечение. Адреналин ударил в голову, смешав страх с яростью.

— Отстаньте! — закричала я, лягаясь и царапаясь, но против их силы это было бесполезно.

И в этот самый момент с неба обрушился оглушительный рёв, в тысячу раз громче прежнего. Не просто звук, а физическая волна, заставившая содрогнуться камень под ногами. Над площадкой нависла огромная тень, перекрыв солнце.

Чёрный дракон Эмиль спикировал прямо на нас. Его глаза пылали чистым, немыслимым гневом. Он не просто ревновал. Он видел, как трогают его собственность...

Глава 11

Мы все завороженно уставились на Эмиля, который несся к нам, как черная молния. Его скорость была ошеломляющей. Никто не успел даже пошевелиться, не то что среагировать.

С оглушительным грохотом, от которого, казалось, содрогнулись сами горы, он врезался в смотровую площадку. Каменная кладка вздыбилась под его когтями. Одной огромной лапой он схватил меня, прижав к груди так, чтобы не раздавить, но и не дать вырваться. Другой, с поразительной аккуратностью, подцепил обезумевшую от ужаса Ирму.

Наши обидчики разлетелись в разные стороны, как кегли, с криками и воплями. Ирма истошно орала, закрывая лицо руками. А я... расправила руки, словно крылья, и... задорно визжала. Мне было безумно страшно, да. Сердце колотилось где-то в горле. Но вместе со страхом накатила волна невероятного, дикого восторга. Этот полет, эта скорость, эта мощь — это было ужасающе и прекрасно одновременно!

Я мельком посмотрела туда, где был Дрейл. Он сидел в человеческом облике на развалинах, держась за голову, и смотрел на нас с выражением яростной досады. Я почему-то почувствовала облегчение — он был жив.

Затем я окинула взглядом замок. Некоторые мужчины уже успели превратиться в драконов, их формы были меньше и изящнее, чем у Эмиля, и теперь спокойно парили в воздухе. Другие висели на стенах или уже спускались вниз. Да, эти «ящерицы» были чертовски живучими. Так им и надо.

А потом я посмотрела вокруг и затаила дыхание. Мир, открывшийся с высоты, был невероятно красивым. Зеленые долины, извилистые реки, леса, уходящие к горизонту. Это был настоящий, живой, сказочный мир, а не декорация из кошмара.

Эмиль сделал широкий круг над замком, заставляя трепетать всех оставшихся внизу, и понесся во внутренний двор. Там он аккуратно, почти нежно, опустил трясущуюся Ирму на землю. А со мной взмыл обратно в небо.

Мы летели долго. Начало смеркаться, и я продрогла до костей от ледяных потоков ветра. Но как раз в этот момент мы пошли на снижение, направляясь к невероятно живописному озеру, зеркальная гладь которого розовела в лучах заходящего солнца.

Он сделал широкий, величественный круг над озером, его черный силуэт отражался в розовеющей воде. Затем, с поразительной для его размеров аккуратностью, он опустил меня на мягкую траву на берегу. Хлопнув крыльями, он уселся рядом, и воздух вокруг него задрожал.

Началась легкая трансформация. Все его тело окутала плотная дымка цвета ночного неба, сквозь которую проступали лишь очертания огромной фигуры. Когда дымка рассеялась, передо мной стоял он — Эмиль, полностью голый, с мокрыми от пота волосами, прилипшими к его телу, и смотрел на меня злым, испепеляющим взглядом.

А я смотрела на него с открытым ртом и диким удивлением. До этого я никогда в жизни не видела так близко голого мужчину. Вообще. Его тело было воплощением мощи — рельефные мышцы, шрамы, рассказывающие истории боев, и... все остальное. Мой взгляд, против моей воли, скользнул вниз, и я резко отвела глаза, чувствуя, как горит все лицо.

Он, видя мою реакцию, злобно ухмыльнулся и повел одной темной бровью.

— Хотел тебя выругать за твой сегодняшний цирк, — его голос был низким и насмешливым, — но я смотрю, Вельфы очень чувствительны к мужской красоте. Особенно к той, что попроще.

Не дожидаясь моего ответа, а я и не смогла бы ничего вымолвить, он развернулся и двинулся к пещере, что зияла темным входом у подножия скалы. Только сейчас я обратила внимание, что это место было идеально защищено со всех сторон высокими скалами, образуя уединенную, скрытую лагуну.

Отвечать на его выпад я не стала. В какой-то степени он был прав. Я чувствовала, что вся пунцовая от смущения и... чего-то еще.

— Куда ты? — быстро вскочив на босые ноги, крикнула я ему вслед.

— В свою сокровищницу. У меня там одежда, — бросил он через плечо и скрылся в темноте пещеры, абсолютно не переживая, что я могу куда-то убежать. И ведь правда, куда я денусь босиком из этой каменной ловушки?

Меня стали одолевать тревожные мысли. Зачем он принес меня именно сюда? На удивление, я не чувствовала от него той животной, разрушительной угрозы, что витала вокруг него вчера в темнице. Сейчас я была... трофеем. Добычей, которую он отстоял в честной (на его взгляд) битве. Он выиграл меня.

И он сказал, что здесь его сокровищница.

Эта мысль ударила меня с новой силой. Он поделился со мной тайной информацией. Слишком тайной. Это меня не просто напрягло — это заставило внутренне сжаться. Он же дракон. А что мы знаем из сказок про драконов? Они одержимы своим золотом. Они прячут свои сокровища в самых недоступных местах и яростно защищают их от любого посягательства.

Я сглотнула комок внезапно пересохшего горла. А что,если... что, если он не собирается меня отсюда возвращать? Не в замок, не в комнату прислуги? Что, если я и есть то новое приобретение, которое он решил добавить в свою коллекцию? Спрятать здесь, в этой неприступной скальной чаше, чтобы любоваться, когда заблагорассудится? Или он наиграется со мной здесь и...

Противная, леденящая паника начала разливаться по жилам. Я быстро, почти лихорадочно, стала осматриваться, ища хоть какой-то выход.

Скалы вокруг были абсолютно гладкими и вертикальными, высотой с многоэтажный дом. Озеро, наверняка, было единственным путем наружу, но я не умела плавать так хорошо, чтобы преодолеть его и выбраться по другому берегу. Да и куда бежать? В незнакомый, дикий лес, без обуви, без еды?

Я была в ловушке. В красивой, живописной, но от того не менее надежной тюрьме. И моим тюремщиком был не просто разъяренный дракон, а... довольный победитель, принесший новую диковинку в свое логово.

И всё-таки я решилась. Выбора у меня не было. Оставаться наедине с драконом, который вчера чуть не изнасиловал меня в темнице, было худшей из возможных идей. Пускай он был чертовски красив, но у меня оставалась хоть капля гордости. Сжав кулаки, я двинулась в сторону леса, наступая босыми ногами на колючую хвою и острые камни.

— И куда ты? — услышала я за спиной, уже почти достигнув темной стены деревьев.

О-хо-хо... Не успела.

Я замерла, но не обернулась. По спине пробежал ледяной холодок.

— Моя игрушка решила сбежать? — его низкий бархатный голос прозвучал прямо у меня за спиной, слишком близко. В нём не было злости, скорее... раздражённое разочарование, и это было страшнее любой ярости. — Я предполагал, что ты глупая, но не настолько. Сейчас ты это как раз таки и начала подтверждать.

Я чувствовала его дыхание на своей шее. Он стоял вплотную.

— Но если волки ночью разорвут тебя на куски, — он наклонился так, что его губы почти коснулись моего уха, и произнес следующую фразу тихим, интимным тоном, от которого кровь стыла в жилах, — то с чем я буду играть? Мне придётся идти за новой Вельф. А это так скучно.

Его рука легла мне на плечо, не грубо, но с такой неоспоримой силой, что любое сопротивление было бессмысленным. Это был не захват, а утверждение власти. Он развернул меня к себе. Его лицо было спокойным, но в глазах плясали опасные искры.

— Прогулка окончена, должница. Пора ко мне в объятия...

Глава 12

Он не стал тащить меня в пещеру сразу. Его пальцы разжались на моем плече, но предупреждающий взгляд приковал меня к месту.

— Беги, — прошептал он, и в этом слове был холод. — Даю тебе фору. До тех пор, пока я сосчитаю до десяти.

Сердце упало куда-то в пятки. Это не было освобождением. Это была новая игра. Более жестокая. Я метнула взгляд в сторону темнеющего леса, потом на него, на его абсолютно спокойное, почти скучающее лицо.

— Раз... — начал он, и голос его был сладким, как яд.

Я рванула с места. В босые ноги впивались острые камни и колючки, ветки хлестали по лицу. Я слышала за спиной его ровный счет.

— ...два... три...

Адреналин заставил кровь бешено стучать в висках. Я не думала, просто бежала, повинуясь древнему инстинкту жертвы.

— ...четыре... пять...

И тут я услышала его шаги. Не бег. Нет. Это была неторопливая, хищная поступь. Он не спешил. Он наслаждался.

— ...шесть...

Его дыхание стало слышно прямо у меня за спиной. Паника достигла пика. Я зажмурилась.

— ...семь...

И в этот миг я почувствовала резкий рывок за подол платья, легкий звук рвущейся ткани. Я вскрикнула, споткнулась, но удержалась на ногах. Оборачиваться было страшно. Я побежала дальше, теперь уже чувствуя прохладу ночного воздуха на коже. Платье сзади было порвано от пояса до низа.

Шок сменился странным ощущением. Страх никуда не делся, но к нему добавилось что-то острое, щекочущее нервы. Ощущение риска. Опасности, которая была... волнующей.

— ...восемь...

Следующий рывок был сильнее. Его рука скользнула по моей спине, и в тишине уже ночи снова раздался шелковый звук рвущейся ткани. На этот раз платье располосовалось от лопатки до талии, обнажая спину. Я почувствовала прикосновение его взгляда на своей коже, горячее, как физическое прикосновение.

И внутри что-то дрогнуло. Не страх. Нечто темное, глубокое, дремавшее на дне моей души. Это было похоже на ярость, но яростной я не была. Это было похоже на возбуждение, но оно было диким, звериным. Будто во мне проснулась другая я — та, для кого такая погоня не была угрозой, а... игрой. Ритуалом.

— ...девять...

Я уже почти не бежала, а шла, тяжело дыша, прижимая к груди лоскутья ткани, которые еще оставались на мне. Шаги Эмиля звучали прямо за мной. Он дышал ровно, спокойно.

Он не досчитал до десяти.

Его руки обхватили меня сзади, не грубо, а скорее властно, прижимая к его голой груди. Его губы коснулись моего обнаженного плеча, и по телу пробежала судорога не от отвращения, а от признания его силы. От признания чего-то своего, чужеродного и манящего, что просыпалось во мне в ответ на его жестокую нежность.

— Вот видишь, — прошептал он в самое ухо, и его голос вибрировал, обжигая изнутри, — даже когда ты пытаешься убежать... твое тело говорит мне правду. Ты дрожишь. Но не от страха. Не так ли, моя строптивица?

Я не ответила. Я не могла. Потому что он был прав. А самое страшное было то, что я не понимала, почему это так. Почему мне нравится эта опасность? Почему его власть не душит, а... освобождает что-то внутри?

Он развернул меня к себе. Его глаза пылали в темноте, изучая мое растерянное, раскрасневшееся лицо, полуразорванное платье, дрожь, которую я не могла скрыть. В его взгляде не было торжества. Было понимание. Как будто он видел ту самую дракониху, что начинала шевелиться в глубине моей души, и приветствовал ее.

— Что со мной происходит? — выдохнула я, растерянно глотая воздух. Голос звучал чужим, хриплым, сдавленным непонятной жаждой.

Он не ответил сразу. Его пальцы, грубые и в то же время невероятно аккуратные, убрали с моего лица пряди волос, прилипшие к влажной коже. Этот жест, такой простой и такой интимный, смутил меня больше, чем вся предыдущая погоня.

— Я сам еще до конца не понял, — тихо произнес он, и его янтарные глаза, казалось, заглядывали прямо в душу, видя тот хаос, что царил внутри. — Но мне нравится то, что я вижу и чувствую, моя должница.

В его словах не было насмешки. Была какая-то новая, обжигающая серьезность. И пока мой разум цеплялся за остатки страха и стыда, тело, преданное этой странной, просыпающейся сущностью во мне, уже тянулось к нему.

Он наклонился, и на этот раз его губы прикоснулись к моим не с жестокостью, а с невероятной, исследующей нежностью. Это был не захват, а вопрос. Молчаливый, глубокий вопрос, на который мое тело ответило само, до того, как я успела что-либо обдумать.

Я не оттолкнула его. Наоборот, мои руки сами поднялись и вцепились в его плечи — не чтобы отпихнуть, а чтобы удержаться, потому что ноги подкашивались. Внутри все закружилось, смешались страх, протест и пьянящее, всепоглощающее возбуждение. Этот поцелуй был не похож ни на что из моего прошлого опыта. Он был... знакомым. Будто какая-то часть меня ждала его всю жизнь.

Когда он наконец оторвался, чтобы перевести дыхание, я была совершенно потеряна. Мир перевернулся с ног на голову. Мой тюремщик, мой мучитель... и единственный, кто видел во мне что-то большее, чем испуганную жертву. Что-то дикое и настоящее.

— Я... — попыталась я что-то сказать, но слова застряли в горле.

— Молчи, — прошептал он, прижимая мое тело к своему, и я почувствовала бешеный стук его сердца, который сливался с моим. — Просто чувствуй.

И опять он не потащил меня в пещеру. Вместо этого он подхватил меня на руки — легко, словно я и вправду была невесомой драгоценностью, а не живым, полным противоречий существом. Я не сопротивлялась. Вся воля, вся борьба ушли, оставив лишь трепетное ожидание и дрожь, которую я не могла усмирить.

Он отнес меня к самому берегу озера, где мягкая трава устилала землю, а звезды отражались в черной, неподвижной воде. Осторожно, как что-то хрупкое, он опустил меня на это природное ложе. Его движения были нежными, почти ритуальными, и это противоречило всей его жестокой природе, сбивая меня с толку.

— Боишься? — его голос был низким шепотом, смешавшимся с шелестом ночного ветра.

Я могла только кивнуть, не в силах вымолвить ни слова. Да, я боялась. Боялась боли, боялась его, боялась этой темной, сладостной пустоты внутри, которая требовала быть заполненной.

— Я знаю, — он провел пальцем по моей щеке, и его прикосновение было обжигающе теплым. — Я буду осторожен.

Он не срывал с меня остатки платья с животной яростью, как я ожидала. Он освобождал мое тело от лоскутов ткани медленно, с таким благоговением, будто разворачивал величайшее сокровище. И когда я осталась полностью обнаженной под его взглядом, в свете луны и звезд, стыд отступил, уступив место чему-то более древнему — ощущению своей собственной силы, своей красоты, которую он видел и в которую, казалось, верил.

Его ладони скользили по моей коже, не спеша, изучая каждый изгиб, каждую реакцию. Он заглушал мою неуверенность поцелуями — сначала в губы, мягкими и убеждающими, потом на шее, на ключицах, опускаясь все ниже. Каждое прикосновение его губ и языка заставляло меня вздрагивать и выдыхать, разжигая внутри огонь, который я никогда раньше не знала.

Когда он занял положение между моих дрожащих ног, я снова почувствовала приступ паники. Он был таким большим, мощным, и я… я была такой маленькой.

— Доверься мне, — прошептал он, его глаза, горящие в темноте, были полны не похоти, а какой-то суровой нежности.

И я доверилась. Не ему, может быть, а тому инстинкту, что бушевал внутри. Когда он вошел в меня, боль была острой, но короткой. Я вскрикнула, вцепившись ему в плечи, а он замер, давая мне привыкнуть, осыпая мое лицо тихими, успокаивающими словами, которые тонули в ночном воздухе.

А потом… потом боль сменилась чем-то иным. Наполнением. Ощущением не просто близости, а… соединения. Каждое его движение было выверенным, глубоким, но не грубым. Он вел меня за собой, увлекая в танец, который мое тело понимало лучше разума. Внутренняя сила, та самая «драконица», о которой я не имела понятия, затрепетала и расправила крылья. Я перестала бояться. Я начала отвечать — робко, затем все смелее, следуя за его ритмом, подчиняясь зову плоти и духа.

Он смотрел на меня все это время, и в его взгляде было что-то похожее на изумление. Будто он видел не просто женщину под ним, а нечто большее — пробуждение.

Когда волна накрыла нас обоих, это был не просто физический пик. Это было падение в бездну и взлет одновременно. Я кричала, но не от боли, а от освобождения, от ощущения, что какая-то часть меня, долго спавшая, наконец родилась.

Он рухнул рядом, тяжело дыша, его тело было горячим и влажным. Долгое время мы просто лежали молча, слушая, как бьются наши сердца, постепенно успокаиваясь. Он не отпускал меня, его рука лежала на моей талии, властно и в то же время защищающе.

Я смотрела на звезды, чувствуя себя странно, как-то по-новому. А потом я снова почувствовала это. Не злость. Не ярость. Что-то большее — дикую, кипящую энергию, которая ударила в жилы, как удар тока. Она била ключом, требовала выхода, и я, не задумываясь, резко села, сбрасывая с себя оцепенение.

— Что такое? — встрепенулся Эмиль, его рука легла на мое плечо. — Тебе плохо? Больно? — В его голосе прозвучала неподдельная тревога.

Он приподнялся на локте, пытаясь разглядеть мое лицо в лунном свете. Но я сама не понимала, что со мной.

— У меня ощущение, что все неправильно. Все не так должно быть, — выдохнула я, сама не зная, что имею в виду.

— Ну так-то да, — он хрипло усмехнулся, пытаясь снять напряжение. — Я женщин в основном по-другому беру... Это с тобой что-то меня разнежило.

Но его слова лишь подлили масла в огонь. Эмоция, сносившая все на своем пути, окончательно поглотила меня. Она была темной, властной, необъяснимой.

Я резко повернула голову к нему, так стремительно, что он аж встрепенулся от удивления. А потом я запрыгнула на него сверху, прижалась и со всей силой впилась в его губы. Это был не поцелуй, а укус — заявление, вызов.

Он охнул от неожиданности и слегка прихватил меня за волосы, чтобы отвести, но не больно — ровно настолько, чтобы увидеть мои глаза.

— Что такое? — смотрел он, пытаясь понять мои мотивы, в его взгляде читалось изумление и вспыхивающий ответный огонь.

Но я не хотела объяснений. Я хотела одного. Его. Но на своих условиях. Я, сидя на нем, начала тереться бедрами, чувствуя, как его тело мгновенно откликается. Он хищно заулыбался — ему это нравилось. Озеро вокруг нас будто засветилось ярче, отражая нашу бурю.

Я толкнула его на траву, и он поддался — не потому что был слаб, а потому что позволил. Позволил мне быть главной. Он был уже возбужден до предела, и я, не медля, опустилась на него — быстро, сразу, на всю длину, с криком, в котором смешались боль и торжество. Я выгнулась, ощущая, как меня заполняет не только он, но и эта новая, дикая сила.

И что-то внутри меня требовало еще и еще. И шептало, что мы главные. Мы будем брать. И я брала. Я двигалась в яростном, неистовом ритме, не думая ни о чем. Эмиль рычал подо мной, его руки впивались в мои бедра, он целовал мое тело, но делал только то, что я позволяла, что я диктовала своим движением.

Достигли пика мы одновременно. Мой последний крик был нечеловеческим — диким, животным, вырвавшимся из самой глубины души. В последнем судорожном движении я сжала его плечо так сильно, что он дернулся, будто от боли.

Но мне было все равно. Энергия ушла, оставив после себя пустоту и блаженное изнеможение. Я, обессиленная от удовольствия и этой странной скачки, просто рухнула на него, проваливаясь в черное, бездонное забвение.

Я чувствовала, как его большая, теплая рука медленно гладит меня по спине. Его дыхание было ровным, а голос — низким, почти колыбельным, когда он что-то шептал прямо в мои волосы.

— Моя драконица... моя девочка. Наконец-то... Никому не отдам. Ты моё самое ценное сокровище...

Под эти слова, такие нежные и такие пугающие своей окончательностью, я сладко уснула, утонув в тепле его тела и истощении после бури.