Попаданка в должницу дракона

Я резко рванулась, пытаясь скрестить руки на груди, спрятаться, защититься. Но я даже не успела сделать и половины движения. Его реакция была мгновенной, как у змеи. Он перехватил мои запястья одним ловким движением, с силой развел руки в стороны и прижал их к холодной стене над моей головой. Рубашка окончательно распахнулась, обнажая меня полностью.

Он оскалился, обнажив идеальные, слишком острые зубы. Его грудь тяжело вздымалась, ноздри раздувались, втягивая воздух, впитывая мой запах, мой страх. От него исходила мощнейшая, почти физическая аура дикого животного, готового к нападению. В этот момент я по-настоящему, до костей, испугалась его.

— Ты дал слово Дрейлу не трогать меня до дуэли! — закричала я прямо в его лицо, и голос сорвался на визгливую, отчаянную ноту.

При упоминании имени Дрейла Эмиль скривился, будто почувствовал во рту что-то горькое. В его глазах, горящих в полумраке, мелькнул тот самый оттенок дикой, неприкрытой ревности и яростного чувства собственности. Словно я была его вещью, на которую посмел посягнуть другой.

Он проигнорировал мои слова. Вместо ответа он грубым движением пинка раздвинул мои ступни, заставляя меня потерять и без того шаткое равновесие, и всем весом прижал меня к стене.

А потом он резко, без всякой нежности, впился губами и зубами в нежную кожу моей груди.

Я взвизгнула от неожиданности и резкой, непривычной боли, смешанной с чем-то острым и щемящим. Он в ответ рыкнул, низко и глухо, и вибрация этого звука прошла прямо сквозь меня. Никто и никогда не прикасался ко мне так... не трогал мою грудь. А он не просто трогал. Он смаковал, причмокивая, обжигая кожу влажным жаром своего рта, заставляя темный ореол и напряженный, незнакомый до этого чувствам бугорок пылать огнем. Он порыкивал, и по его прикрытым глазам было видно, что он получает от этого животное, первобытное удовольствие.

И я поймала себя на мысли, что мне... мне тоже невыносимо приятно. Даже очень. Волны жара растекались по низу живота, заставляя слабеть колени. Но я не какая-то там... прости Господи... я не вещь!

Я начала вырываться, пытаясь высвободиться из его стальных клешней, брыкаясь и извиваясь. Он оторвался от моей груди, посмотрел мне в глаза — его взгляд был мутным от похоти — и громко, вызывающе хохотнул. А потом его рот прильнул уже ко второй груди.

Тут из меня вырвался стон. Длинный, дрожащий, полный неподдельного наслаждения, которого я сама от себя не ожидала.

Эмиль замер на секунду, будто ошеломленный этим звуком. А потом начал с удвоенной, яростной силой ласкать и без того чувствительный бутончик языком, зубами, губами.

Я издала еще один стон, и ноги окончательно подкосились. Все тело обмякло, повиснув на его руках.

Дракон заурчал, довольный, глубоко в груди, точно огромный кот. А потом вдавился между моих ног своими мощными бедрами. Я прочувствовала сквозь тонкую ткань его штанов всю ту твердую, огромную мощь, что угрожающе пульсировала там, весь тот масштаб, которым он мог меня буквально испортить.

Истерика ударила в голову, слепая и дикая. Я забилась в его руках, как пойманная кошка, начала молотить его икры своими босыми ступнями, царапать ногтями его руки, те места, до которых могла дотянуться.

— Отпусти меня, ящерица! Не смей! — закричала я, и в голосе звенели и ярость, и унижение, и предательские слезы.

Эмиль резко оторвался от меня, отшвырнул от себя, сделав несколько шагов назад. На его лице читалось искреннее, неподдельное удивление и озадаченность, будто он не понимал, что происходит. Я шлепнулась на колени на холодный камень, судорожно, дрожащими руками начала заворачиваться в его рубашку, пытаясь хоть как-то прикрыться. И из-под влажной челки зло, ненавидяще посмотрела на него.

Но в следующую же секунду он снова был рядом. Мгновенный бросок, и меня снова пригвоздили к стене. Только теперь я висела, как тряпичная кукла, на его одной руке, которая сдавила мое горло, не давая задохнуться, но и не позволяя пошевелиться.

— Кто ты? — сквозь стиснутые зубы прорычал он. Его лицо было искажено уже не похотью, а лютой, холодной яростью. Янтарные глаза пылали, впиваясь в меня. — Ни одна Вельф... ни одна женщина... не реагирует так! Ты кто, черт возьми?!

Глава 8

Тут из-за угла, словно из самой тени, выпрыгнул Марк. Я уже начинала задыхаться от того, что Эмиль в ярости все сильнее сдавливал мое горло, но все же отметила про себя, каким невероятно прытким был этот старик. Слишком прытким для такого сухого и немощного на вид человека.

— Господин Эмиль, — начал он тихо, но очень четко, его голос не дрожал. — Её слова... это лишь слова той, что помешалась. Её реакция... она нестандартна. Возможно, от страха и сильных переживаний.

Эмиль нехотя, медленно перевел взгляд с меня на Марка. Давление на горло ослабло на волосок, позволив мне сделать хриплый вдох.

— Что ты хочешь этим сказать, Марк? — его голос был низким и опасным. — Она сошла с ума?

— Начинает, — старик потихоньку, но уверенно подходил к нам, его светлые глаза были прикованы к лицу Эмиля. — Я заметил у неё первые признаки психоза. А ещё я заметил, что она начинает путать миры. Говорит о вещах, которых не может знать.

— Что? — Эмиль резко перевел взгляд обратно на меня, и его рука окончательно разжалась, отпуская мою шею. Я рухнула на колени, давясь кашлем и жадно хватая ртом воздух. Его взгляд, еще секунду назад полный лютой ярости, теперь... изменился. В нем читалось недоумение, настороженность и... странное, неподдельное сочувствие?

— Да, мой господин, — продолжал Марк, подходя совсем близко. — Она так и спрашивала, с перепугу: «Где я?». Её разум теперь думает, что она другой человек, из другого места. Поэтому она сейчас и ведёт себя не как Вельф... Не сердитесь на неё сильно, иначе ваш долг пострадает до дуэли. Мы знаем, что вы его выиграете, но всё-таки... Зачем вам битая игрушка?

Эмиль задумался, его взгляд скользнул по мне, сжавшейся в комок на полу, закутанной в его рубашку и трясущейся как осиновый лист.

— Ты прав, Марк, — наконец произнес он, и его голос потерял всякую агрессию, став усталым и почти разочарованным. — Игра испорчена, если игрушка не в себе.

Все это время я сидела, прижавшись спиной к холодной стене, и слушала их разговор, пытаясь перевести дух. И самое ужасное было то, что слова старика... они имели смысл. Путает миры. Думает, что она другой человек. Я поняла, что я скорее всего и вправду схожу с ума. Иначе как я могла объяснить все, что со мной происходило? Воспоминания, которых у меня не было? Эмоции, которые мне не принадлежали? Это было куда логичнее, чем мысль о том, что я попала в другое тело.

И эта мысль была настолько пугающей, что я обхватила себя руками и зажмурилась, пытаясь убедить себя, что это просто кошмар. Просто сон. Просто безумие.

Что угодно, только не правда.

И вот тогда меня накрыло по-настоящему. Море эмоций, которое я пыталась сдерживать, прорвало плотину. Оно накатывало волнами, все сильнее и сильнее, пока я не начала просто тонуть в нем. Сознание помутнело, и началась настоящая, глубокая истерика. Я укрыла лицо ладонями и зарыдала. В голос. Горько, безнадежно, не стесняясь и не думая о том, что это видят Эмиль и Марк.

Я плакала о потерянном доме, о кофе по утрам, о простой и понятной жизни. О страхе, об унижении, о том, что мой разум, единственное, что у меня оставалось, теперь предавал меня. Слезы текли ручьями, тело сотрясали судороги.

Я почти не почувствовала, как меня накрыли чем-то большим, толстым и тяжелым — похоже, одеялом. Я не убирала ладошек от лица. Потом чьи-то сильные руки осторожно подняли меня и понесли. Пока мы двигались куда-то, слезы потихоньку начали уходить, оставляя после себя пустоту и страшную усталость.

Меня явно уносили из темницы. Куда — я не знала и уже не могла заставить себя волноваться.

Меня положили на что-то мягкое — на кровать. Руки я убрала от заплаканного лица только тогда, когда услышала, как прикрыли дверь. Сил рассматривать комнату не было, да и в ней было темно, лишь слабый отсвет луны падал из узкого окна где-то высоко под потолком.

Я просто лежала, всхлипывая и пытаясь успокоиться. И тут до меня донеслись приглушенные, но яростные голоса из-за двери.

— Что ты с ней сделал? Неужели твое слово ничего не значит? — прорычал низкий мужской голос. Дрейл.

— Успокойся, Дрейл. Она в порядке. Просто крышей поехала, — это был голос Эмиля, усталый и раздраженный.

— Что? Как?

— Ведет себя не как Вельф. Вообще странно себя ведет. Бредит.

— Она просто храбрая и не течет от тебя, как остальные! Вот и все, а ты сразу болезнь ей приписываешь! — рыкнул Дрейл, повышая голос.

— И что ты от меня хочешь? Я и так согласился на дуэль с тобой! С другом!

— Отдай мне ее так! Сейчас! — в голосе Дрейла прозвучала отчаянная настойчивость.

— Нет!

— Но почему? Возьми себе новую Вельф, они так тебя боятся, что еще одной пожертвуют! — панически, почти тараторя, выпалил Дрейл.

Последовала пауза, густая и напряженная. И когда заговорил Эмиль, его голос звучал тихо, но с какой-то новой, жутковатой убежденностью.

— Не могу. Она пахнет... как моя... истинная.

Сначала за дверью воцарилась дикая, гнетущая тишина, будто воздух сгустился от произнесенных слов. Казалось, даже стены затаили дыхание.

А потом Дрейл, запинаясь, с трудом выдавил из себя:

— Но ведь это же... хорошо? Значит, проклятье будет снято. И ты сможешь продолжить род. У тебя появятся дракончики... — в его голосе прозвучала неуверенная, вымученная надежда.

— Нет, — голос Эмиля прозвучал резко, как удар хлыста. — Не от её проклятого рода. Я думаю, это ошибка. Помешательство, о котором говорил Марк, тому подтверждение. Поэтому я и оставил её себе, чтобы удостовериться, а ты со своей официальной дуэлью, да ещё в обеих ипостасях... — в его тоне сквозила язвительная досада.

— Мог бы хотя бы подмигнуть, дать знак, что что-то не так, — проворчал Дрейл с упреком.

— Не мог, — Эмиль хрипло рассмеялся, и в его смехе слышалось напряжение. — Боролся с желанием взять её прямо там же, за столом, на глазах у всех... Она... разжигает что-то древнее. Даже в таком состоянии.

— Ну, тебе не привыкать, — сухо, почти цинично прервал его Дрейл.

— Так, всё, хватит, — отрезал Эмиль, и в его голосе вновь зазвучала привычная властность. — Пойдём лучше отметим нашу завтрашнюю дуэль. И ты расскажешь свою стратегию... если она, конечно, у тебя есть.

Их шаги, сначала тяжелые и недовольные, потом более ровные, затихли вдалеке.

А я... я провалилась в сон. Не в исцеляющую темноту, а в беспокойное, тревожное забытье, где смешались образы летящего черного дракона, жгучего прикосновения Эмиля и его страшных, невыносимых слов: «Она пахнет как моя истинная». Что бы это ни значило...

Глава 9

Я проснулась от того, что меня кто-то аккуратно тряс за плечо.

— Леди Вельф, леди Вельф... пора вставать. Вам ещё надо принять ванну и переодеться.

Я проморгалась, пытаясь прогнать остатки тяжелого, беспокойного сна, и с шоком уставилась на женщину, склонившуюся надо мной. Ее лицо показалось знакомым.

— Вы кто? — прохрипела я, горло саднило от вчерашних слез и криков.

— Я приставлена к вам временно. Я Ирма. Помните, я вчера вас вела в темницу, — женщина улыбнулась слабой, усталой улыбкой. — Но наш господин так благородно поступил. Он выделил вам комнату.

Пока она говорила, я медленно опустила ноги на холодный каменный пол и обвела комнату взглядом. Небольшая комнатка с маленьким окном под самым потолком. Все стены были выкрашены в серые и бежевые тона. Из мебели — только простая деревянная кровать, на которой я сидела, стол, шкаф и один стул. Возле кровати была еще одна дверь, кроме входной. Никаких украшений, ковров или занавесок. Спартански, но при этом поразительно чисто.

И тут я вспомнила. Все. От начала до конца. Ледяная волна осознания накрыла меня с головой. Я все-таки не сплю. Я не сошла с ума. Я попала в это тело. Я — попаданка. И это не страшный сон, это моя новая, ужасающая реальность.

У меня затряслись губы, и я сглотнула комок, подступивший к горлу.

— Я понимаю, что это не ваши покои дома, — начала меня успокаивать Ирма, заметив мое состояние, — но уж куда лучше комната прислуги, чем темница. И уж лучше живой, а не...

Она запнулась на полуслове, резко оборвав себя, и в ее глазах мелькнул неподдельный страх.

— А давайте, я вам ванну нагрею, — быстро сменила она тему, стараясь говорить бодрее. — Примите, расслабитесь. Успеем до дуэли.

— Здесь есть ванна? — удивилась я, оглядывая аскетичное помещение.

— Конечно! — Ирма даже слегка всплеснула руками, явно гордясь этим фактом. — Господин Эмиль с большим уважением относится к прислуге и к нашему здоровью и чистоте. Здесь в каждой комнате есть по ванне! У господина Эмиля многие прислуживают целыми поколениями. Самый лучший господин, справедливый. Ну, правда, — ее голос понизился до доверительного шепота, — мы все его боимся, когда в замке появляется кто-нибудь из Вельфов. Тогда он становится невыносимым и злым...

Она подошла ко второй двери у кровати и открыла ее, показав внутрь небольшое помещение с медной ванной и всем необходимым.

Я сидела на кровати, глядя на нее, и в голове крутились вчерашние слова Эмиля: «Она пахнет как моя истинная». Этот «справедливый» и «лучший» господин, который устраивает дуэли из-за пленниц и держит их в темницах. Контраст между рассказом Ирмы и моим собственным опытом был настолько разительным, что впору было сойти с ума по-настоящему.

— Пройдёмте, — сказала Ирма нежно и помахала рукой, приглашая меня в небольшое помещение.

Я послушно последовала за ней. Внутри была та самая медная ванна, а также каменная раковина и еще несколько непонятных приспособлений. Ирма сначала повернула какой-то рычаг на стене, и из медной трубы, вделанной в стену, с тихим шумом полилась чистейшая, прозрачная вода. Я смотрела на это, как завороженная. Водопровод? В этом мире?

Потом она достала из ящика два плоских, гладких камня, на которых были вырезаны сложные переплетающиеся узоры. Она стукнула их друг о друга, и они на мгновение вспыхнули тусклым оранжевым светом. Затем она бросила их в наполняющуюся ванну.

Камень коснулся воды, и по ее поверхности тут же побежали легкие волны тепла. Вода начала быстро нагреваться, от камней шел едва заметный пар.

— Зачем ты это сделала? — удивилась я, не в силах скрыть любопытство.

— Так ведь воду нагреть надо, — с искренним недоумением ответила Ирма. — Это артефакты. В каждой комнате такие есть. — Она посмотрела на мое растерянное лицо, и ее собственное выражение смягчилось пониманием. — Ах, я совсем забыла. Вы же немного того... — она деликатно постучала пальцем себе по виску. — После вчерашнего... Ну, вы понимаете. Не волнуйтесь, всё наладится.

Она говорила это с такой простой, неподдельной уверенностью, что у меня снова сжалось сердце. Она искренне верила, что я «немного того», и старалась быть со мной мягче. Эта маленькая бытовая магия, такая обыденная для них, была для меня очередным шокирующим доказательством того, что я оказалась в совершенно ином мире. И мне пришлось играть роль сумасшедшей, чтобы скрыть свое незнание самых простых вещей.

— Да... конечно, — тихо сказала я, глядя, как вода в ванне становится все теплее. — Спасибо, Ирма.

Она улыбнулась мне ободряюще и вышла, чтобы дать мне умыться. А я осталась стоять перед волшебной ванной, чувствуя себя абсолютно чужой и беззащитной в этом мире, где даже горячую воду добывали с помощью зачарованных камней.

— Я оставлю вам платье на кровати, — донесся из основной комнаты голос Ирмы.

— Спасибо, — автоматически ответила я, не отрывая взгляда от ванны.

Вода была не просто чистой, а она искрилась, словно в нее влили жидкий бриллиант. Она казалась волшебной, обещая не просто омыть, а смыть всю грязь, страх и усталость. Рядом на стене торчал странный металлический штырь, а на нем висело большое, мягкое на вид полотенце.

Сделав глубокий вдох, я быстро скинула с себя порванное платье и грубую рубашку Эмиля. Кожа под ними была бледной, в синяках от вчерашних мытарств. Я залезла в воду. Она еще не успела набраться до краев, но я все равно легла, позволив теплой жидкости обнять мое измученное тело.

И тогда случилось невероятное. Едва кожа коснулась воды, с нее словно стекала невидимая пленка. Мелкие царапины, пыль, прилипшие соринки — все это исчезало без следа, оставляя кожу идеально чистой, мягкой и будто сияющей изнутри. Я провела рукой по руке — никакого мыла, просто вода и магия. Волшебство. Или, как это назвала Ирма, бытовая магия. Для них это было так же обыденно, как для меня кран с горячей водой.

Восторг от чуда сменился горечью. Мне так отчаянно не хватало воспоминаний той Николь! Она бы знала, как себя вести, что говорить, как пользоваться этими артефактами, не вызывая подозрений. А я была слепым котенком, выброшенным в мир, где даже гигиена была сопряжена с риском выдать себя.

Я закрыла глаза, погрузившись с головой в чудесную воду, пытаясь смыть не только грязь, но и тяжелые мысли. Хотя бы на несколько минут.

Перед тем как погрузиться с головой, я услышала, как хлопнула дверь. Ирма ушла. И вот я осталась одна, наслаждаясь водной тишиной и удивительным эффектом воды. Она не просто очищала тело — она будто успокаивала сам разум, смывая остроту паники. И сквозь это умиротворение ко мне начали пробиваться обрывки воспоминаний. Не моих. Её. Николь Вельф.

Детские образы: солнечные поля, строгая гувернантка, шепот нянек о злых драконах, пожирающих непослушных детей. Страшные сказки на ночь, которые были не сказками, а предупреждениями. Отрывки из уроков истории — древняя война, кровавая и беспощадная. Смутный образ отца, сурового мужчины, который что-то обещал... что-то важное... Вода будто лечила не только тело, но и связывала мою душу с душой этой девушки, позволяя заглянуть в ее прошлое. И вот-вот, казалось, я узнаю что-то ключевое...

Как вдруг жесткие, сильные руки с силой впились в мои плечи и резко выдернули меня из воды! Я чуть не захлебнулась, воздух с шумом ворвался в легкие.

— Ты что творишь, безумная! — над моим мокрым лицом нависло разгневанное лицо Дрейла. Его зеленые глаза были полны не гнева, а... испуга? Одной ногой он стоял в ванне, вода заливала его сапог, а руками он поддерживал меня под голую спину, не давая упасть.

— Я просто принимала ванну! — отплевываясь от воды, пропищала я, пытаясь вырваться. — Что вы здесь делаете?!

И в этот момент мы оба осознали ситуацию полностью. Я была абсолютно голая. А моя кожа, напитавшись волшебной воды, светилась изнутри мягким, перламутровым светом, подчеркивая каждую линию и изгиб.

Дрейл замер. Его взгляд прилип к моему телу. Он начал глубоко, прерывисто дышать, глаза его потемнели, расширились. Его самого затрясло — не от страха, а от нахлынувшего желания.

— Извини... — прошептал он хрипло, и в этом слове была не просьба, а предупреждение.

И прежде чем я успела что-либо понять или сделать, он грубо, почти жестоко припал своими губами к моим. Это был не поцелуй, а захват, заявление прав. Я почувствовала вкус его кожи, металла и дикой, неконтролируемой страсти.

В этот самый миг по всему замку, казалось, от подвала до самых башен, разнесся оглушительный, яростный рык. Рык, в котором было столько гнева, боли и ревности, что задрожали стены. И где-то совсем рядом, будто в соседней комнате, с грохотом обрушилась каменная кладка.

Дрейл резко оторвался от меня, в его зеленых глазах плясали безумие и торжество. С легкостью, нечеловеческой для его сложения, он выдернул меня из ванны, так что с меня ручьями хлынула волшебная вода. Он дико улыбался, не обращая внимания на то, что сам промок до колена.

Здание снова затряслось, с потолка посыпалась мелкая каменная пыль.

— Что это? — закричала я в испуге, пытаясь прикрыться руками.

— Дуэль, милая! Началась чуть раньше плана! — почти пропел он, его голос звенел ликующим безумием.

Он вынес меня в основную комнату и с размаху кинул на кровать, как тряпичную куклу. Я отскочила на упругом матрасе, едва не ударившись о стену, и в панике схватила первое, что попалось под руку — черное платье, оставленное Ирмой. Я прижала его к груди, пытаясь укрыть наготу, сердце колотилось где-то в горле.

Дрейл стоял посреди комнаты, дико улыбаясь. А после он подмигнул мне и понесся в коридор, оставив меня голой и в состоянии шока.

Глава 10

Я пребывала в полном шоке, не в силах пошевелиться. Где-то прямо над нами началась адская тряска, будто по крыше били гигантским молотом. С потолка что-то посыпалось. В коридоре поднялся оглушительный крик. Голоса прислуги сливались в единый панический вопль, слышался топот бегущих ног, звон разбитой посуды. А сквозь это — леденящие душу звуки: низкий, протяжный рык, полный чистой ярости, и оглушительный грохот, от которого содрогались стены. Казалось, снаружи рушился весь мир.

Дверь в мою комнату с треском распахнулась, и внутрь буквально влетела Ирма. Ее глаза были выпучены от ужаса, лицо побелело, как мел.

— Леди! Под кровать! Быстро! — выдохнула она, задыхаясь, и бросилась ко мне, хватая за руку. Ее пальцы леденили мою кожу. — Драконы! Они дерутся на спортивной площадке, но... они слишком близко! Весь замок рухнет!

В этот момент раздался особенно мощный удар, и где-то совсем рядом с оглушительным скрежетом обрушилась часть стены. Крики снаружи стали пронзительнее. Ирма со слезами на глазах попыталась стащить меня с кровати, но ее собственная дрожь мешала ей.

А я сидела, прижимая к груди черное платье, и смотрела на дверь. Не из-за храбрости. Просто внутри все опустело от осознания: это не спецэффекты. Это настоящие драконы. И дерутся они из-за меня.

— Господин совсем слетел с катушек! Опять разнес все северное крыло! Опять замок отстраивать надо! — лепетала вся в слезах Ирма. При ее высоком росте, почти под метр восемьдесят, она сейчас съежилась и выглядела как перепуганная девочка, ее мощные плечи тряслись от рыданий.

А вот у меня внутри, наоборот, что-то забилось. Не страх, а дикое, необъяснимое любопытство, смешанное с адреналином. Я должна быть там. Я должна видеть этот бой своими глазами. Эта мысль пронзила меня с силой, не оставляющей места для сомнений.

— Ирма, хватит реветь! — рявкнула я так резко, что она вздрогнула и замолчала, уставившись на меня широкими, мокрыми глазами. — Помоги мне влезть в это платье! И где нижнее белье?

— Я... я про него забыла! — всхлипнула она, и слезы хлынули с новой силой. — В такой суматохе...

Еще один оглушительный удар, на этот раз совсем рядом, заставил вздрогнуть даже меня. Времени не было.

— Ладно, черт с ним! — выдохнула я, вскакивая и хватая платье. — Помогай застегнуть!

Ирма все еще всхлипывала, но послушалась моей внезапной команды и засуетилась вокруг меня. Платье оказалось простым, из плотной темной ткани, без сложных застежек. Мы просто накинули его и затянули шнуровку на спине. Пока ее пальцы дрожа завязывали узлы, я лихорадочно соображала, как бы выбраться из комнаты и увидеть то, что происходило снаружи.

Мысль о том, что я стою в платье без нижнего белья, казалась сейчас такой незначительной по сравнению с ревом драконов за стенами.

— Мне нужна обувь! — уставилась я на босые ноги, а потом на Ирму.

— И про неё я тоже забыла! — опять всхлипнула она, разводя руками.

— Аааа! — взвыла я от бессилия, стиснув кулаки. — Тогда просто веди!

— Куда? — испуганно вытаращила на меня глаза Ирма.

— Туда, где они дерутся! Я должна это видеть!

— Может, не надо? — запричитала она, пятясь к двери. — В этот раз они прям свихнулись! Господин Дрейл будто насмерть пошёл! Такого я ещё не видела!

Но я уже не слушала. Адреналин и то самое странное «что-то» внутри, требовавшее быть свидетельницей, пересилили страх. Я схватила Ирму за рукав её простого платья и потащила за собой в коридор, не оставляя ей выбора.

— Леди, нет! — взмолилась она, но её ноги уже неслись рядом со мной по холодному камню.

Коридор был полон суеты. Слуги метались, прижимаясь к стенам, когда сверху снова раздавался оглушительный грохот. Пыль стояла столбом, в воздухе пахло гарью и чем-то едким, словно от молнии.

— Куда? — закричала я Ирме прямо в ухо, чтобы перекрыть шум.

— На западную башню! — выдохнула она, указывая рукой в конец коридора. — Со смотровой площадки всё видно!

Мы бросились бежать.

Мы влетели на смотровую площадку, запыхавшиеся. Воздух был пропитан электрическим возбуждением и страхом. Площадка была полна народу — в основном те самые мужчины-гости, чьи похотливые взгляды я уже успела возненавидеть. Они, не скрываясь, наблюдали за кровавым спектаклем, перекрикиваясь, смеясь и делая ставки.