Мужчина в женской компании

Сергей Патрушев

Мужчина в женской компании

Глава 1. Роковой ливень и неверный столик

Вода не просто падала с неба. Она обрушивалась на Верхний Город сплошной, плотной стеной, словно разгневанные боги решили в один миг смыть столицу Империи вместе со всеми ее шпилями, мостовыми из зачарованного гранита и самонадеянными обитателями. Дмитрий стоял под козырьком Академии Высоких Искусств, прижимая к груди кожаный тубус с новеньким, еще пахнущим свежей краской дипломом Архимага Элементальной Магии. Бумага внутри казалась сейчас самой нелепой вещью на свете — сухой островок тщеславия посреди бушующего океана.

Дождь грохотал по брусчатке так, что закладывало уши. Молнии цвета расплавленного серебра били в шпиль Башни Связи каждые полминуты, заставляя защитные купола над кварталами аристократов вспыхивать болезненным фиолетовым светом. В воздухе пахло озоном, мокрым камнем и гарью от перегоревших уличных фонарей.

Дмитрий был выжат досуха. Семилетняя гонка за этим титулом закончилась полчаса назад в Зале Испытаний. Он победил. Он призвал огненную саламандру размером с лошадь, заморозил реку Илларион до самого дна и удерживал ураган четвертого порядка целых три минуты. Комиссия аплодировала стоя. Ректор пожал ему руку, назвав «надеждой поколения». А теперь эта надежда стояла под дождем, чувствуя себя последним идиотом. Его парадная мантия, расшитая рунами защиты от стихий, промокла насквозь за те десять секунд, пока он бежал от дверей Академии до этого жалкого козырька. Ткань весила как кольчуга, ледяная вода стекала за шиворот, а сапоги хлюпали при каждом движении.

До его квартиры в квартале Чародеев было всего два квартала вниз по улице Медников. Пустяковое расстояние для человека, способного телепортироваться через континент. Но сил не осталось даже на простейшее бытовое плетение. Ментальная усталость после экзамена была похожа на выжженную пустыню в голове. Любая попытка сплести структуру хотя бы для сушки одежды вызывала тошноту и звон в ушах. Единственное, чего хотелось — это тишины, темноты и сухого угла.

Он поднял воротник, бесполезно пытаясь спасти остатки достоинства, и шагнул под ливень. Вода ударила по лицу тысячей мелких гвоздей. Первые пять шагов он шел, низко наклонив голову, борясь с ветром, который пытался сорвать с него мантию. На шестом шаге порыв ветра швырнул ему в лицо чей-то летящий по воздуху мусор, а следующий удар молнии ослепил на мгновение. Громыхнуло так, что зазвенели стекла в витрине закрытой уже часовой лавки.

И тут он увидел свет.

Над тяжелой дубовой дверью качалась медная вывеска, с которой ручьями лилась позолота. «У старого контрабандиста». Название совершенно не вязалось с респектабельным районом, но теплый, дрожащий оранжевый свет, падавший на мокрый порог, показался Дмитрию вратами в Валгаллу.

Он ввалился внутрь, едва не сбив с ног латунную стойку для зонтов. Дверь захлопнулась за ним с глухим стуком, отрезая рев стихии.

Звук изменился кардинально. Вместо грохота потопа здесь царило уютное шипение дров в огромном камине, тихий гул голосов и мелодичный звон капель, срывающихся с плащей посетителей в общий медный таз у входа. Воздух пах жареным мясом, старым деревом, крепким табаком и чем-то сладковато-винным.

Дмитрий замер на пороге, тяжело дыша. С него натекла приличная лужа. Парадная мантия превратилась в мокрую тряпку, волосы прилипли ко лбу, делая его похожим на утопленника, чудом выбравшегося из могилы. Посетители — пара солидных торговцев в углу, компания шумных младших магов-недоучек у стойки и несколько теней в дальних кабинках — покосились на него с ленивым любопытством и вернулись к своим делам. Никто не узнал недавнего героя выпускных испытаний. Для них он был просто вымокшим неудачником.

— Доброй ночи, господин маг, — раздался голос откуда-то справа.

Из-за барной стойки выглянул хозяин заведения — седой, монументальный мужчина с лицом, испещренным старыми шрамами, которые странным образом складывались в карту Южных морей. Он протирал толстостенный стакан грязноватым полотенцем.

— Грог, — просипел Дмитрий, подходя ближе. Зубы начали выбивать дробь. — Самый крепкий. И сухую салфетку, если найдется.

Хозяин молча кивнул. Ни удивления, ни лишних вопросов. Через минуту перед Дмитрием появилась тяжелая глиняная кружка, исходящая густым пряным паром, и стопка чистых льняных полотенец.

Глоток грога прокатился по горлу жидким огнем. Дмитрий выдохнул, чувствуя, как тепло начинает медленно разливаться от желудка к онемевшим пальцам. Он упал на тяжелый деревянный стул за самым дальним столом, втиснутым между старинным буфетом и массивной колонной, поддерживающей сводчатый потолок. Идеальное место. Темнота скрывала его убогий вид, колонна давала иллюзию защищенности, а спина упиралась в надежную кладку. Отсюда был виден весь зал, но сам он оставался в тени. План идеального вечера провалившегося аристократа: напиться в одиночестве, высушить одежду остатками магии сна и телепортироваться домой прямо из-за стола, когда шторм утихнет.

Он снял тяжелые, набравшие воды перчатки, бросил их на стол рядом с тубусом и принялся растирать руки. Кожа покраснела. За соседней колонной тихо спорили о ценах на драконью чешую. Где-то в глубине зала фальшиво, но душевно настраивали лютню. Жизнь продолжалась, игнорируя его личный триумф и текущее унижение.

Дмитрий сделал второй глоток. Напиток оказался забористым — ром местного производства, настоянный на перце чили, корице и какой-то местной траве, название которой хозяин благоразумно опустил. Голова приятно поплыла. Усталость начала сменяться глухим, тяжелым равнодушием. Именно то состояние, ради которого он сюда пришел.

Именно в этот момент сквозняк решил изменить его судьбу.

Тяжелая входная дверь снова открылась, впуская новый шквал дождя и холодного воздуха. Кто-то вошел, громко стуча каблуками по каменному полу. Поток воздуха пронесся через весь зал, взметнул штору на окне, пошевелил страницы оставленной кем-то газеты, добрался до Дмитрия, обдал его запахом дорогих духов — горькой полыни, черной орхидеи и жженого сахара — и устремился дальше, прямо к его столу.

Что-то маленькое, белое и невесомое отделилось от невидимой руки, сделало изящный пируэт в воздухе и, подхваченное потоком, спланировало точно Дмитрию под ноги.

Это была дамская перчатка. Из тончайшей лайки, жемчужно-серого цвета, с пуговичкой из черного опала на запястье. Такие вещи не носят студентки или жены бакалейщиков. Это вещь баснословной цены, предмет гардероба женщины, которая никогда не считает деньги и привыкла, что мир расстилается перед ней ковровой дорожкой.

Дмитрий машинально нагнулся, чтобы поднять ее. Перчатка была чуть влажной от уличной взвеси, но все равно удивительно мягкой. Он выпрямился, намереваясь окликнуть владелицу, но та уже скрылась за поворотом к центральной части зала.

Однако она остановилась.

Их разделяло метров пятнадцать, танцующие пары, официант с подносом и густой табачный дым. Но Дмитрий почувствовал этот взгляд кожей затылка. Острое, целенаправленное внимание. Женщина — точнее, силуэт женщины в элегантном темно-изумрудном дорожном платье, подчеркивающем фигуру так, как не умеют делать портнихи для простых смертных, — стояла неподвижно. Ее спутницы, щебеча что-то неразборчивое, прошли дальше к свободному столику, но она осталась стоять, глядя прямо на него.

Она сделала крошечную паузу, давая ему ровно секунду на осознание ситуации, а затем произнесла голосом, который легко перекрыл музыку и гомон: — Ах, какая неловкость! Кажется, я потеряла свою память. Или перчатку. Одно из двух, право слово.

По залу прошелестел смешок. Торговцы оценили шутку. Спутницы дамы обернулись, картинно всплеснув руками. Их было четверо. Четыре потрясающе красивые, дорого одетые женщины, появление которых в подобном заведении казалось такой же аномалией, как снегопад в середине июля.

Первая, та самая обладательница изумрудного платья, улыбнулась. У нее были правильные, почти хищные черты лица, высокие скулы и глаза цвета выдержанного коньяка. Аглая. Имя само собой всплыло в памяти Дмитрия, хотя он готов был поклясться, что никогда раньше ее не встречал. Такие лица врезаются в память намертво, и пустоты там быть не может.

Вторая — миниатюрная блондинка в небесно-голубом шелке, вся состоящая из острых углов и быстрых движений. Лана. Она уже нетерпеливо пританцовывала на месте, стреляя глазками в сторону барной стойки.

Третья — статная брюнетка с волосами цвета воронова крыла, собранными в сложную высокую прическу, державшуюся вопреки законам физики. Платье глубокого бордового оттенка выгодно оттеняло бледную кожу. Валерия. Она держала спину так прямо, что могла бы служить лекалом для гвардейского знамени. Взгляд ее был холоден и оценочен, как у имперского сборщика налогов.

Четвертая… Четвертую Дмитрий заметил не сразу. Она стояла чуть позади остальных, кутаясь в палантин из чернобурки, словно пыталась раствориться в тенях. Самая молодая из всех, с копной непокорных рыжих кудрей, выбившихся из-под шляпки, и огромными, влажными глазами раненой лани. Софья. От нее веяло не агрессивной роскошью подруг, а тихой, звенящей тревогой.

Аглая плавным, гипнотическим движением обогнула препятствия и направилась прямо к нему. Шла она не быстро, но каждый ее шаг, кажется, отдавался эхом под потолком таверны. Мужчины провожали ее взглядами, забыв про свои карты и выпивку.

— Вы ведь позволите? — спросила она, останавливаясь у его столика. Вопрос был чистой формальностью; она уже опускалась на свободный стул напротив, одним грациозным движением подбирая юбки. Запах ее духов стал невыносимо густым, вытесняя запахи дешевого эля и тушеной капусты. — Я видела, как мой скакун сбросил эту деталь туалета именно к вашим ногам. Судьба редко бывает столь буквальна, вам не кажется?

Дмитрий положил перчатку на стол между ними, подальше от своей кружки. — Скорее, виноват сквозняк, госпожа, — ответил он. Голос после грога звучал хрипло, но ровно. — Ваш скакун сегодня никуда не выходил. По крайней мере, без вашей помощи.

Лана, уже устроившаяся за центральным столиком, фыркнула в бокал. Валерия едва заметно приподняла бровь. Софья затаила дыхание.

Аглая рассмеялась. Смех у нее был низкий, грудной, абсолютно искренний. — Какой наблюдательный молодой человек. Сквозняк действительно обладает скверным характером. Но мы обе знаем, что дело не в нем. Меня зовут Аглая. А вы выглядите так, будто только что выиграли войну с Неприкаянным океаном, но забыли потребовать контрибуцию.

Дмитрий устало потер переносицу. Этот вечер обещал стать долгим. Женщины такого типа всегда делились на две категории: тех, кто хотел получить доступ к его будущему статусу и связям, и тех, кому просто нравилось ломать чужие планы. Судя по уверенности Аглаи, она совмещала оба удовольствия. — Я сражался лишь с собственной глупостью и комиссией Академии, — сказал он. — И проиграл обоим. Оставьте перчатку себе, мне она ни к чему. И прошу меня извинить, я предпочел бы вернуться к своему напитку. Погода располагает к меланхолии.

— Меланхолия — это прекрасно, — мурлыкнула Аглая, проигнорировав намек. Она взяла со стола его вторую, сухую перчатку и задумчиво повертела ее в руках. — Особенно когда ею можно поделиться. Знаете, моя подруга Валерия утверждает, что лучший способ развеять дурное настроение — это сменить обстановку. Хотя бы на минутку. Наш столик куда суше вашего стула, а вино там определенно лучше этого... крестьянского варева. — Она пренебрежительно кивнула на его кружку.

— Варево оплачено тремя золотыми империалами, — сухо парировал Дмитрий. — И оно единственное стоит между мной и желанием уснуть лицом в столешнице. Ваше предложение лестно, но вынужден отказаться. Мой лимит социальной активности на сегодня исчерпан сдачей двенадцати боевых дисциплин.

Валерия за главным столом демонстративно посмотрела на часы-брошь на своем запястье. Жест был рассчитан на Дмитрия. «Мы теряем время», говорила ее прямая спина. Лана скучающе изучала узоры на потолке. Только Софья смотрела на него умоляюще, беззвучно шевеля губами. Что она пыталась сказать? «Беги»? Или «Помоги»?

Аглая наклонилась вперед, опираясь локтями о стол. Декольте ее платья оказалось достаточно глубоким, чтобы отвлечь любого мужчину, но Дмитрий смотрел ей прямо в глаза. Там плясали веселые, опасные огоньки. — Всего на одну рюмочку, архимаг, — прошептала она, переходя на ты и называя его звание впервые. Значит, узнала. Игра становилась интереснее. — Мы приехали в город только вчера вечером. Вагоны трясло так, что мои лучшие духи пролились на багаж, подруги поссорились из-за того, кому достанется полка у окна, а наш кучер едва не задавил курицу магистрата. Нам всем отчаянно нужен глоток нормальной жизни. Настоящего разговора. Без масок, титулов и этих ужасных дорожных платьев. Просто четыре уставшие женщины и один очень интересный мужчина. Составьте нам компанию. Буквально на четверть часа. Пока дождь не превратит улицы в каналы.

Она использовала запрещенный прием. Назвала его «интересным», зная, что любой амбициозный маг страдает от чудовищного голода по признанию. Плюс упомянула маски — тонкий намек на то, что видит его настоящую усталость под маской высокомерия.

Дмитрий посмотрел на свою недопитую кружку. Потом на стену дождя за окном. Потом на четырех женщин. Аглая смотрела на него с предвкушением охотника, загнавшего редкую добычу. Лана — с хищным интересом коллекционера. Валерия — с холодной калькуляцией. Софья — с нарастающей паникой в глазах.

Если он пойдет, вечер будет разрушен. Эти «четверть часа» растянутся до закрытия заведения. Будут вопросы, двусмысленные комплименты, попытки выведать секреты нового Архимага, сплетни двора. Ему придется играть роль — остроумного, загадочного, доступного. Сил на это не было.

Но с другой стороны… Если он останется сидеть здесь, в темноте, Аглая продолжит осаду. Она умеет ждать. Она подойдет снова через десять минут. Привлечет внимание всего зала. Сделает сцену. Или, что еще хуже, начнет действовать тоньше, отравляя его одиночество своим присутствием издалека. Иногда проще дать собаке кость, чтобы она отстала от ноги.

А еще где-то глубоко, под слоем усталости и раздражения, ворохнулось старое, давно забытое чувство азарта. Экзамен закончился победой техники. Здесь начиналась другая дуэль — психологическая. И уклонение от боя иногда считается поражением.

— Одну рюмку, — повторил он вслух, принимая решение. — И ни минутой больше. У меня завтра встреча с Императорской Канцелярией, а ваш грог имеет свойство превращать утро в адское пекло.

Аглая победоносно улыбнулась, обнажая идеально ровные белые зубы. — Обещаю, утром вы поблагодарите нас за бессонную ночь.

Она поднялась так же плавно, как и села. Дмитрий тяжело вздохнул, взял со стола свой тубус с дипломом (расставаться с единственной ценной вещью он не собирался) и поднялся следом. Ноги затекли от долгого сидения.

Когда он вышел из своего спасительного сумрака в центр зала, взгляды всех присутствующих снова обратились к нему. Картина маслом: растрепанный, помятый жизнью победитель стихий в компании четырех безупречных леди. Контраст бил по глазам сильнее, чем недавняя молния.

За их столом уже освободили места. Валерия сдвинулась во главу, освобождая кресло по правую руку от себя — самое почетное место. Лана заняла позицию слева, поближе к бутылкам. Софья сжалась на самом краешке стула, комкая в тонких пальцах край скатерти.

Дмитрий сел в предложенное кресло. Оно оказалось неожиданно мягким, обволакивающим. Опасный знак. Из таких кресел люди обычно встают с рассветом следующего дня.

— Господа, знакомьтесь, — провозгласила Аглая, занимая место между ним и рыжей Софьей. — Это Дмитрий. Новый Архимаг. Тот самый, что неделю назад укротил Огненного Змея в демонстрационном зале Старого Дворца. Дмитрий, это моя сестра Лана. — Блондинка томно махнула рукой. — Моя дорогая кузина Валерия. — Брюнетка коротко, официально кивнула, не тратя сил на улыбку. — И наша подопечная, бедная сиротка Софья. — Рыжая вздрогнула и попыталась сделать реверанс сидя, отчего едва не упала носом в тарелку.

— Очень приятно, — соврал Дмитрий. — Прошу прощения за мой внешний вид. Ливень застал врасплох.

— Ерунда, — отмахнулась Лана, собственническим жестом подвигая к нему блюдо с сырной нарезкой. — Мокрая рубашка на мужчине с такими плечами смотрится гораздо честнее, чем золотой эполет на пузе министра торговли. Выпейте.

Она сама плеснула ему в бокал тягучего красного вина из хрустального графина.

Дмитрий принял бокал. Стекло было ледяным, приятным на ощупь. Он пригубил напиток. Вино оказалось великолепным — терпким, с нотками ежевики и долгим послевкусием дикого вереска. Такое стоило дороже, чем вся одежда, которая сейчас сушилась на нем под действием слабого согревающего амулета, спрятанного в поясе.

— Итак, — Валерия постучала идеальной ногтевой пластиной по краю своего бокала. Звук получился чистым, музыкальным. — Раз уж мы вытащили вас из добровольного изгнания, архимаг, давайте перейдем к делу. Время позднее, а дороги завтра будут разбиты. Говорят, вы специализируетесь на пространственной механике?

Вот оно. Началось. Никакой погоды, никакой меланхолии. Прямая атака. Пространственная механика — самая сложная, закрытая и прибыльная область высшей магии. Телепортация грузов, прокладка стационарных порталов, искажение метрики — монополия Короны и десятка богатейших торговых домов. Лицензия на частную практику в этой сфере делает человека богаче короля за пару лет.

— Я специализируюсь на выживании в условиях открытого эфира, госпожа, — вежливо ответил Дмитрий, отставляя бокал. — Что включает в себя и пространственные расчеты. Но боюсь, мои текущие обязательства перед Академией исключают любые частные контракты минимум на год. Таковы правила гильдии.

— Правила созданы для того, чтобы находить в них исключения, — промурлыкала Аглая, касаясь своим коленом его колена под столом. Касание было мимолетным, случайным, но абсолютно недвусмысленным. — Разве величайший маг современности должен следовать букве закона, написанной посредственностями? Мы могли бы предложить условия, от которых Совет Гильдии…

— Аглая, — мягко, но властно оборвала ее Валерия. — Не торопись. Дай человеку допить первый бокал. — Она повернулась к Дмитрию. — Мы вовсе не предлагаем вам нарушать закон, архимаг. Речь идет о легальном сопровождении. Частная экспедиция. Три недели пути. Оплата золотом, камнями и правом первого выбора артефактов из локации. Никаких контрактов с Короной. Полная конфиденциальность. Нам нужно просто пересечь Хрустальные Болота. Те самые, где пространство плывет, как воск над свечой.

Дмитрий внутренне напрягся. Хрустальные Болота — одно из самых поганых мест на материке. Классические порталы там схлопываются, координаты плывут, а навигационные големы сходят с ума. Провести караван через топи без потерь мог либо безумец, либо мастер экстра-класса.

— Экспедиция в Болота требует армейского сопровождения и лицензии Министерства Путей, — сухо сказал он. — Я не наемник. Я чиновник высокого ранга. Меня казнят за измену быстрее, чем мы дойдем до первой кочки.

— Министерство выдаст лицензию задним числом, если груз окажется интересным, — вмешалась Лана, отправляя в рот ягоду винограда. — А армия нам не нужна. С таким проводником, как вы, нам не страшен ни туман, ни местные твари. Они сами разбегутся, почувствовав плотность ваших щитов.

Софья вдруг резко вскинула голову. Ее огромные глаза блестели слишком ярко, словно она готова была расплакаться. — Пожалуйста, — тихо сказала она, и ее голос дрогнул. — Это вопрос жизни и смерти. Мы… мы заплатим любую цену. Правда, девочки?

Лана закатила глаза. Аглая бросила на подругу быстрый предупреждающий взгляд. Валерия осталась невозмутима, как мраморная статуя.

Дмитрий перевел взгляд с одной на другую. История стремительно переставала быть простой вечеринкой скучающих аристократок. Две хищницы пытаются завербовать перспективного мага. Одна администратор-счетовод оценивает активы. И одна перепуганная девочка, вокруг которой почему-то выстроена круговая оборона.

Он поставил пустой бокал на стол. Вино закончилось слишком быстро. — Любой ценой платят только дураки, — произнес он, глядя прямо в янтарные глаза Аглаи. — Обычно цена оказывается выше их способности выжить. Спасибо за вино, дамы. Вечер был познавательным.

Он начал подниматься, чувствуя на себе четыре разных взгляда: разочарование Аглаи, раздражение Ланы, холодное одобрение Валерии и неприкрытый ужас Софьи.

— Сядьте, архимаг, — негромко, но так, что звук прорезал общий гул таверны, произнесла Валерия.

Дмитрий замер. В голосе брюнетки лязгнул металл. Это был не приказ куртизанки. Это был приказ командира гарнизона. Он медленно опустился обратно в кресло. Кресло показалось ему теперь не мягким, а тесным, как ящик.

— Хорошо, — Валерия сцепила пальцы в замок. — Перейдем к фактам, минуя прелюдии, на которые у моих родственниц уходит слишком много времени. Софья — наследница состояния рода Борецких. Два дня назад на нашу карету напали на Северном тракте. Родители мертвы. Охрана перебита. Мы инсценировали ее смерть и везем девочку в тайное убежище ордена Белой Розы. Люди, уничтожившие ее семью, имеют своих информаторов в городской страже, почтовой службе и, насколько я могу судить по вашему внезапному появлению в этом заведении, возможно, даже в стенах вашей хваленой Академии.

В таверне внезапно стало очень тихо. Даже музыкант перестал бренчать на лютне. Валерия говорила ровным, лишенным эмоций голосом, но каждое слово падало на плечи Дмитрия тяжеленой гирей.

— Если мы воспользуемся официальными порталами или наймем обычного проводника, нас перехватят до границы графства, — продолжала брюнетка. — Им нужна девочка. Живой. Наследство должно остаться в нужных руках. Ты — единственный элемент хаоса в их уравнении. Тебя нет в списках частных наемников. Твой ментальный слепок чист, потому что ты только что вылупился из своей скорлупы Архимага. Ты сможешь проложить тропу через Болота так, как не снилось их штатным чародеям. Проводи нас. До монастыря. Это семьдесят миль прямой линии, которая для других превратится в четыреста миль ловушек.

Она замолчала. Повисла пауза. Слышно было только, как трещат дрова в камине и как тяжело дышит Софья.

Дмитрий смотрел на девушку. Теперь он видел не «бедную сиротку», а загнанного зверька. Под слоями пудры на ее лице проступала мертвенная бледность. Пальцы, сжимающие ткань платья, побелели от напряжения.

Дмитрий медленно откинулся на спинку кресла. Уставший мозг лихорадочно перемалывал информацию. Предательство. Политика. Огромные деньги. Смерть. Все то, от чего он пытался сбежать в свою меланхолию и дешевый грог.

— Почему я? — наконец спросил он. — В столице десятки мастеров-эфирников старше и опытнее меня. Некоторые из них работают на вашу знать десятилетиями.

— Потому что они известны, — ответила вместо Валерии Аглая, возвращая себе инициативу. Голос ее снова стал бархатным, но сталь под бархатом ощущалась физически. — А их лояльность измеряется весом кошелька заказчика. Твоя же лояльность, архимаг, сейчас равна нулю. Ты никому ничего не должен. Кроме, пожалуй, собственного страха. Расскажи мне, страшно ли тебе нести ответственность за жизнь человека? — Она кивнула на Софью. — Страшнее, чем держать в руках ядро нестабильного портала?

Дмитрий посмотрел на Софью. Та смотрела на него с отчаянной, почти религиозной надеждой.

Затем он посмотрел на Аглаю. На ее красивую шею, на пульсирующую вену, на идеальный профиль убийцы. — Нет, — честно ответил он. — Ответственность меня не пугает. Меня пугает ваша уверенность в том, что я соглашусь.

Он встал. На этот раз никто его не остановил. Валерия лишь слегка наклонила голову, признавая его право уйти. Лана разочарованно щелкнула пальцами. Аглая прикусила губу, впервые потеряв маску всезнающей соблазнительницы.

Дмитрий поправил на плече ремешок тубуса. — Мне жаль, дамы. Ваша история достойна баллады. Надеюсь, вы доберетесь до своего монастыря. А теперь прошу меня простить. Моя собственная кровать, пусть и в одиночестве, звучит сейчас привлекательнее любых сокровищ Хрустальных Болот.