Мы разобьёмся первыми

Рина Байя

Мы разобьёмся первыми

© Рина Байя, 2026

ПРОЛОГ

Уже светало, а мы всё гнали по пустой Восточной Магистрали. Всю ночь напролёт. Ветер колотил в шлем, адреналин жёг кровь изнутри, и я не хотела останавливаться — ни за что.

Я мчалась на таком же белом Suzuki, что и он, выжав газ до упора. Волосы рвались из-под шлема и щекотали шею.

Если бы кто-нибудь спросил меня, какой день был самым счастливым в моей жизни, я бы ответила, не задумываясь: этот. День на дороге. На скорости. Рядом с ним.

Мама не знала, что мы здесь. Узнала бы, отчитала бы нас, как детей, которые напакостили во дворе. Она и мотоциклы не уживались в одном предложении.

Мы остановились у заправки, и он купил мне мятное мороженое с шоколадной крошкой. Моё любимое. Он никогда этого не забывал. Я устроилась за уличным столиком и жадно вгрызлась в рожок, почти не чувствуя холода — жар и адреналин ещё полыхали внутри, перекрывая всё остальное.

— Вкусно? — спросил он, глядя на меня с той особенной нежностью, которую я нигде больше не встречала.

Я кивнула и расплылась в улыбке.

Солнце уже поднялось над горизонтом, когда мы снова сели на мотоциклы и двинули в сторону города. Только он и я. Отец и дочь. О чём я мечтала с самого детства.

— Спасибо, что взял меня с собой, — сказала я отцу, загоняя мотоцикл в гараж. — Это лучший день.

— Милая… — он мягко улыбнулся. — Таких дней у тебя впереди ещё миллион.

— Тогда я хочу запомнить их все, — я обняла папу и прижалась головой к его груди. — Хочу, чтобы ты был в каждом из них.

Он обнял меня в ответ, и улыбка у него стала чуть грустнее. Я не придала этому значения.

— Нужно было позвать Артура с нами.

— Его здесь нет, — тихо ответил он.

Я чуть отстранилась.

— Как это — нет?

— Тут только мы вдвоём.

— Пап, он вернулся из Менси. Он здесь. — Я подняла голову и заглянула ему в глаза. — Ты знаешь, как он изменился? Он стал таким… — слова не находились. — Мы поначалу не очень ладили. — Я пожала плечами и смущённо улыбнулась. — Но он защитил меня от Марка. И маму от Виктора.

— Я бы защитил вас обеих. Если бы смог. — Голос у него был тихий и тяжёлый.

— Почему ты нас не защитил?

— Потому что я умер, милая. Несколько лет назад.

Под веками защипало — резко, нестерпимо. Соль собиралась и копилась, и я ничего не могла с этим сделать.

Нет. Он не умер. Он стоит прямо передо мной. Мой отец. Я только что чувствовала его тепло, видела его улыбку, его глаза.

Слёзы хлынули сами, размывая его лицо. Папа стоял неподвижно, и с каждой слезинкой его контуры плыли — как акварель под дождём. Я моргнула, и на секунду он стал чётче. Но слёзы уже катились снова.

— Нет, — прошептала я, тянясь к нему рукой. — Останься.

Он растворялся в воздухе, оставляя после себя только тепло — и то уходило.

Глаза щипало, я зажмурилась. Открыть их уже не получалось. Тело обмякло, и я повалилась на холодный бетон. Осталась только темнота и сухой горький привкус во рту.

Сквозь неё — мужской голос. Он звал меня по имени. Я не могла разобрать, кто это. Холод добирался до костей, и я медленно, нехотя начала выплывать обратно.

— Амелия Кенни? — повторил кто-то.

Я разлепила глаза. Передо мной стоял мужчина в полицейской форме. Я перевела взгляд — ещё несколько. А за их спинами, вжавшись в стену, стоял Марк.

— Где папа? — я услышала собственный крик как будто со стороны.

— Амелия… — Марк шагнул ко мне, но один из полицейских перегородил ему путь.

Холод. Гараж. Страх. И безумно сильная головная боль. Я вернулась в реальность.

Глава 1

ДО НЕВОЗМОЖНОСТИ ЗНАКОМЫЕ

АМЕЛИЯ

Третий месяц я не вставала с кровати дольше, чем требовалось дойти до холодильника. Дни слипались в один: Райан Рейнольдс на экране, Cheetos на полу и тупое ощущение, что жизнь где-то там, снаружи, идёт без меня.

Никогда бы не подумала, что однажды поставлю на одни весы измену первого парня и мальчишку, который когда-то исчез из моей жизни.

И до сих пор не понимаю, что ранило сильнее.

Тогда я была ребёнком — мне разбили сердце, хотя он сам об этом не знал. Сейчас парень прекрасно знал о моих чувствах и всё равно втоптал их в пол, как грязную тряпку.

В конце лета позвонила Эрика — с предложением, от которого было сложно отказаться.

— С ума сошла? Тебе восемнадцать только через два месяца. А мне вообще в следующем году.

— Милли, — я так долго умоляла Томаса, что он наконец достал нам два билета в «Ночной лис».

«Ночной лис» — легендарный элитный клуб в центре города, куда пускают только по приглашениям. Мы с Эрикой год выпрашивали у Тома помощь, и теперь, когда это наконец случилось, меня будто окатило холодной водой. Я не знала, готова ли вообще к тому, что там можно с кем-то познакомиться. Может, даже немного трусила.

— Да ладно?

Она включила видеосвязь, и я изогнула бровь, разглядывая билеты, которыми она крутила перед камерой.

— Угу. Так что ищи что-нибудь посексуальнее, завтра встречаемся.

— Во сколько?

— Нужно зайти до половины двенадцатого, пока не сменилась охрана.

— А… понятно, — протянула я, уже перебирая в голове содержимое шкафа.

— Ты уже собрала сопли в кулак за те дни, что я к тебе не лезла?

Неделю назад я попросила Эрику не доставать меня расспросами про Марка. Изменил. Расстались. Поревела. Забыла.

Я хотела побыть одна. А она звонила каждый день и спрашивала одно и то же по кругу. Знала, что она волнуется, но это царапало, как бы я ни уверяла её, что у меня всё нормально. Поэтому и попросила оставить меня на пару дней в покое. Я ничего плохого в виду не имела. Но, кажется, она всё равно обиделась.

— Прости, что нагрубила, — улыбнулась я. — Я в порядке.

— Милли, ты же знаешь, я не умею долго сердиться. — Она провела рукой по волосам и подмигнула.

Правда. Эрика даже в детстве отходила быстро, сколько бы её ни доставал старший брат.

Мы ещё немного поболтали. Потом я забралась под тёплое одеяло и долго думала о завтрашней ночи.

Мы дружили с детского сада — настолько шумно, что воспитательнице приходилось рассаживать нас по разным комнатам на тихий час, лишь бы мы не будоражили остальных детей. Потом — одна школа. В первом классе мама впервые отпустила меня в гости к подруге, и там я познакомилась с Томасом.

К восьми вечера я начала собираться. На такие вечеринки я ещё не ходила и понятия не имела, что надеть. Перерыла весь шкаф — шорты, юбки, платья, костюмы — и остановилась на тёмно-сером платье с глубоким декольте и чёрных туфлях на невысоком каблуке.

К десяти подкрасила ресницы, причесала светлые прямые волосы — за два года они отросли ниже плеч, хотя когда-то я носила каре. Надушилась духами, предупредила маму и вызвала такси до клуба, где меня уже ждала подруга.

Народу оказалось куда больше, чем я представляла. Басы вгрызались под рёбра, воздух густел от духов и алкоголя. Мы сдали одежду в гардероб, предъявили билеты и спустились по широкой лестнице с голубой подсветкой в просторный зал. Эрика кивнула на столик у бара. Я заказала «Маргариту», она — «Мохито». После пары коктейлей подруга упорхнула танцевать, а я осталась за столиком и продолжала заказывать напитки один за другим.

— Привет, — мужской голос прозвучал неожиданно близко.

Я вздрогнула и медленно обернулась.

— Может, притормозишь с коктейлями? И не стоит мешать алкоголь, — добавил он, наклонившись так, что я уловила запах табака и его дыхание на своей щеке.

— Серьёзно? Британские учёные давно доказали: похмелье зависит от количества выпитого этанола, а не от порядка бокалов.

Он опустился в кресло напротив, откинулся на спинку и поднял взгляд. И тут что-то внутри меня оборвалось — глаза. Ярко-зелёные. Дело было точно не в алкоголе: они казались до странности знакомыми.

— Милли, не узнала?

Я прищурилась, выцепляя из памяти, откуда знаю эти глаза.

Зелёные.

До невозможности знакомые.

Сердце споткнулось.

Передо мной сидел тот самый мальчишка, что шесть лет назад уехал, не попрощавшись. Только теперь это был не пятнадцатилетний подросток. Плечи раздались вширь, фигура налилась мужской тяжестью, а тёмные волосы, которые я помнила коротко стриженными, теперь лежали небрежно, несколько прядей падали на лоб — будто специально, будто он точно знал, как это выглядит со стороны.

— О-фи-геть. Это же сам Артур Гаррисон.

Я сложила руки на столе, не сводя с него глаз. Неужели правда он?

— Да, я тебя тоже не сразу узнал. Ты стала… старше.

Улыбка у него осталась такой же заразительной, как раньше, и я невольно улыбнулась в ответ — хотя где-то внутри уже звенел тревожный звоночек: слишком уверенный взгляд для человека, которого я не видела шесть лет.

— Ну, это естественно, — пожала я плечами.

Он продолжал смотреть, и я почувствовала, как щёки заливает краска. Закатила глаза, отвернулась к танцполу — и тут же наткнулась взглядом на того, кого меньше всего хотела видеть: бывшего с новой девушкой. По спине пробежал холодок, я вжалась в кресло.

— Ау? — Артур провёл рукой перед моим лицом.

— Прости, мне нужно уйти отсюда.

— Что-то случилось?

— Ага.

Я стянула сумку со спинки кресла и рванула к выходу.

Иначе желание харкнуть ему в лицо опередит здравый смысл.

Артур, кажется, так и не понял, что произошло, но пошёл следом. Встав рядом, он навис надо мной на голову выше. На улице я рухнула на скамейку, чтобы остыть.

— Ты в порядке?

Вне клуба он выглядел иначе: глаза потускнели, во взгляде проступила усталость — будто кто-то стёр с него маску, и под ней оказалось что-то настоящее, чего я ещё не понимала.

Я кивнула.

— Вернёшься внутрь? — он мотнул головой в сторону клуба, садясь рядом.

— Лучше не стоит.

— Почему?

— Бывший там… со своей новой…

— Так вот почему сбежала? — он не дал мне договорить.

Я кивнула и зарылась в сумку в поисках телефона.

— А я уже было решил, что надоел тебе. От меня ещё никто так быстро не сбегал.

Я улыбнулась и сменила тему.

— Когда ты вернулся?

— Полгода назад.

— О… понятно. Томас-то знает?

— Да.

Почему мне не сказал?

— Ясно.

Странно.

Когда-то он был одним из самых близких людей моего детства. А теперь даже не попытался увидеться после возвращения.

— Так ты здесь с ним? Он вроде не собирался…

— Нет. Друг тут работает, нужно было пригнать ему машину.

— Ночью? — удивилась я, собирая волосы в хвост.

— Днём с ним сложно пересечься, — ответил он.

Я встала, накинула косуху и сказала, что мне пора домой.

— Провожу. Всё равно не планировал тут задерживаться. — Артур поднялся следом, и я удивлённо вскинула брови. — Если ты не против, конечно.

Я кивнула. Мы пошли в сторону моего дома. До Эрики дозвониться не вышло, и я оставила ей сообщение без пояснений:

«Я домой. Артур меня проводит.»

Если Томас знал, что он вернулся, значит, и Эрика в курсе, я в этом была уверена.

— Почему вы вообще решили вернуться? Слышала, твоей маме дали звание заслуженного геолога в Менси.

Он несколько секунд молчал, и в этом молчании было что-то тяжёлое.

— У мамы закончились буровые работы, а меня отчислили из университета.

Я ахнула.

— Этого достаточно?

— За что отчислили? — Я помнила его не самым глупым парнем, просто так бросить учёбу он бы не смог.

— Много чего случилось, — он отвёл взгляд, явно захлопывая тему перед самым моим носом.

— И чем теперь займёшься?

— В следующем году пойду на юриспруденцию, а пока устроюсь куда-нибудь.

— Почему не в этом?

— Милли, что за допрос? — он склонил голову набок, но в голосе звучала улыбка, не раздражение.

— Прости, — рассмеялась я.

— Твой отец, наверное, уже легенда мотоспорта? — спросил он, когда мимо проехали два мотоцикла.

Улыбка сползла с моего лица. Он помнил отца — пару раз они говорили о гонках, когда Артур расспрашивал его об этом спорте.

— Они с твоей мамой всё ещё спорят на эту тему?

Я сунула руку в карман, нервно перебирая его содержимое. Об отце говорить любила. О том, что с ним случилось, — нет.

— Он умер три года назад. А за год до этого они с мамой развелись.

Артур остановился и посмотрел на меня широко открытыми глазами, явно не зная, что сказать. Я пожала плечами.

— Прости, я не знал. — Он провёл рукой по волосам. — Что случилось?

— Разбился на гонке, — ответила коротко я.

— Мне очень жаль.

— Мне тоже. Он так и не успел меня научить.

Артур помнил, как сильно я хотела гонять на мотоциклах вместе с отцом — когда-то прожужжала ему все уши на эту тему. Он умел слушать. Пока Томас и Эрика переводили всё в шутку, Артур никогда не смеялся над моей мечтой.

Мы дошли до моего дома уже в начале третьего ночи. Артур достал из кармана пачку сигарет, вытащил одну. Я фыркнула, закатила глаза.

— Что такое, Милли? — В его глазах мелькнул прежний, мягкий взгляд, и на секунду показалось, что передо мной снова тот самый пятнадцатилетний мальчишка. — Маме не расскажешь? — Он щёлкнул зажигалкой. Я прыснула со смеху.

Когда-то они с Томасом прятали сигареты от родителей в домике на дереве у речки — сами построили его из того, что нашли в лесу. А когда Том не хотел нас с Эрикой туда пускать, мы грозились выдать родителям их маленький секрет.

— Мне пора. Спасибо, что проводил. Ещё увидимся? — Я приобняла его одной рукой.

— Безусловно.

Он окинул меня оценивающим взглядом — таким, что я смутилась, — и попросил номер.

Мама уже спала, поэтому я тихо разделась, приняла душ и поднялась к себе. Голова коснулась подушки, и с одной мыслью: — «Это он. Он вернулся. Он здесь» — я провалилась в сон.

Утром меня разбудил звонок Эрики. Едва ответила — посыпались вопросы.

— Ты куда подевалась, чёрт возьми? Я весь клуб обыскала!

Она и обычно говорила громко, но сейчас в голосе звенело что-то среднее между возмущением и злостью.

— Я же оставила тебе сообщение, — сказала я спокойно, включив громкую связь и потирая виски, голова уже наливалась болью. — Прости, что заставила волноваться.

— Ты ушла с Артуром?

В голосе ни капли удивления — она знала о его возвращении.

— Почему ты мне не сказала, что он приехал?

— Э… — она задумалась. — А надо было?

Голос стал тише.

— Могла бы и сказать…

— Это уже не тот Артур, которого мы знали, поэтому и не думала, что это важно.

— В смысле? — Я приподнялась на кровати, ища глазами пижаму.

— Это уже не тот добродушный, отзывчивый и безотказный друг моего придурка-брата. Я видела его на вечеринках у Тома — он стал как те токсичные парни из фильмов. Месяц назад они устраивали тусовку у нас дома: он перецеловался с половиной девушек, скорее всего, с кем-то и переспал, чуть не подрался с Леоном — знаешь его? — я машинально кивнула, хотя понимала, что Эрика этого не видит. Конечно, я знала Леона — одного из самых придурковатых друзей Тома. — А под утро Артур вырубился прямо на нашем газоне. Я не стала тебе говорить — не хотела, чтобы и ты начала с ним общаться. Он тебя не трогал?

— Пф, твой брат вёл себя точно так же пару лет назад.

— Он давно так себя не ведёт, Амелия, — вступилась она за Томаса.

— Ничего не было, — фыркнула я. — И вряд ли у него были такие мысли на мой счёт. Он сказал, почему вернулся?

— Кроме того, что его выперли со второго курса и что его отец выкупил нашу школу — больше ничего.

— Его отец выкупил школу?!

Я вскочила с кровати, тут же впечаталась ногой в угол и выругалась.

— Несколько месяцев назад. А тебе он что рассказал?

— Только про университет.

Тут пришло сообщение. Незнакомый номер: «Если ты не против, заеду за тобой завтра — хочу кое с кем тебя познакомить. Артур». Я улыбнулась и написала, что не против, не обращая внимание на то, что рассказала подруга. А что ещё я могла ответить? Конечно я этого хотела. Я так долго этого ждала.

— Кому пишешь?

— Никому, — соврала я.

— Я слышу, как ты стучишь по экрану.

Вот чёрт.

— Марка в клубе видела.

Я увела разговор в сторону — врать ей никогда толком не умела, она бы уловила фальшь даже по телефону.

— Ага, я тоже их видела. Вот козлина. Пробрался туда как-то. Да ещё со своей жабой.

— Угу… не говори.

— Забей на него. Лучше приезжай ко мне, посмотрим что-нибудь — мне скучно.

Я согласилась. Делать всё равно было нечего, а из своей комнаты выбираться давно пора было.

Глава 2

КОСМИЧЕСКАЯ ГРУСТЬ

АМЕЛИЯ

Через полчаса мы уже сидели в залитой солнцем комнате Эрики, выбирая фильм на ноутбуке.

— «Виноваты звёзды» или «Крик»? — спросила она, листая сайт.

— Ты можешь хоть раз не искать что-нибудь про любовь или ужасы?

Эрика будто питалась только этими двумя жанрами. Я же всегда тянулась к комедиям или к чему-нибудь про космос.

— «Интерстеллар»? — предложила я.

Один из моих любимых фильмов. Когда-то его показал мне папа.

Эрика театрально запрокинула голову и застонала так, будто я заставляла её пересматривать его уже в десятый раз.

— Ты его даже не видела. Тебе понравится.

Мы вечно не могли договориться, что смотреть, поэтому иногда просто тыкали в первое попавшееся.

— Ла-а-адно… — протянула она, печатая название. — Интер… что?

Я повторила.

— Там хотя бы есть горячие парни?

Я рассмеялась, выдернула у неё мышку и сама включила фильм.

Одна фраза неожиданно зацепила старое воспоминание. Когда родители развелись, мама однажды сказала мне:

— Не тянись на экзотику.

Тогда я не сразу поняла, о чём она. Позже объяснила: рано или поздно я встречу человека, совсем не похожего на меня, и это покажется невероятно притягательным. Но одного притяжения мало, чтобы прожить вместе всю жизнь.

Со временем я поняла — она была права. Родители были слишком разными. Мама ненавидела гонки. Отец не представлял жизни без скорости. Он был свободолюбивым байкером. Она — врачом.

Я постоянно выпрашивала покататься с ним. Мама запрещала, но он иногда всё равно тайком сажал меня на мотоцикл. В такие моменты весь мир будто сжимался до нас двоих. Наверное, именно тогда я и влюбилась в скорость.

Перед последней гонкой он улыбнулся и сказал:

— На следующую поедем вместе.

Только следующей гонки для нас уже не случилось.

Я машинально провела пальцами по рёбрам, где под футболкой пряталась татуировка.

Две переплетённые линии.

Красная. И чёрная.

После смерти отца я отчаянно искала место, где боль хотя бы ненадолго отпускала. Так мама уговорила меня пойти в музыкальную школу.

Лучше бы я никогда не переступала её порог.

— Это ужасно… — всхлипнула Эрика.

Я моргнула и снова уставилась на экран.

— Купер теперь одного возраста с Мёрфи…

Кажется, фильм всё-таки её доконал.

— Скажи, что концовка будет хорошая.

— Будет, — улыбнулась я, отодвигая тарелку с чипсами.

Когда фильм закончился, Эрика ещё несколько минут молчала.

— Нет, — наконец вынесла она вердикт. — Он должен был остаться с семьёй.

— А ты сама просила фильм про любовь.

— Не такую.

Я рассмеялась. Под титры она украдкой стёрла слёзы рукавом, делая вид, будто ничего не произошло.

Мне до зуда хотелось расспросить её об Артуре. Как бы я ни старалась отвлечься, мысли всё равно сворачивали к нему. Но после вчерашнего разговора я знала: стоит только произнести его имя — и Эрика снова начнёт убеждать меня держаться от него подальше.

Поэтому промолчала.

— Ну а тебе как клуб? Познакомилась с кем-нибудь? — спросила я.

— Клуб вообще отпад. Жаль, что ты так рано ушла. Я потом встретила знакомых девчонок и зависала уже с ними.

— Повезло.

Мне же вечер испортил человек, которого меньше всего хотелось видеть. Ирония в том, что когда-то именно он вытащил меня из самого тяжёлого периода жизни.

В музыкальной школе я познакомилась с Марком Ковиным. Высокий, черноволосый, с ярко-голубыми глазами, он лучше всех играл на гитаре. Сначала я просто любовалась его руками на струнах. Потом всё чаще ловила себя на мысли, что прихожу на занятия не столько ради музыки, сколько ради него. Через несколько месяцев Марк позвал меня на свидание. В тот вечер случился мой первый поцелуй. Тогда казалось, что именно так и начинается история любви длиною в жизнь.

Я ошибалась.

— Кстати, — оживилась Эрика, — я встретила Оливию.

— Правда?

— Она стала ещё красивее. Мы немного поговорили о Томе… И, кажется, он ей до сих пор небезразличен.

Я улыбнулась.

За последние шесть лет Томас изменился почти так же сильно, как Артур. В детстве он был настоящей занозой — высокий, темноволосый, с коротко подстриженными волосами и привычкой бурчать, что ненавидит весь мир. От того подростка почти ничего не осталось. Он всё ещё выглядел серьёзным, но стал спокойнее и терпеливее. Наверное, поэтому они с Эрикой наконец перестали цепляться друг к другу по любому поводу.

Сама Эрика, наоборот, почти не изменилась. Те же густые чёрные кудри, серые глаза и улыбка, после которой невозможно долго на неё сердиться. Только вместо нескладной девчонки передо мной теперь сидела красивая девушка — её кудри жили своей жизнью, но смотрелись так, будто именно так и должны лежать.

— Ты сказала ему?

Эрика покачала головой.

— Нет.

— Думаешь, он всё ещё любит ту девушку? — спросила я, хотя сама толком не знала, о ком говорю. Эрика как-то упоминала девушку из его университета, которую мы никогда не видели. Если честно, я подозревала, что он просто придумал её, лишь бы сестра перестала донимать вечным вопросом: «Когда ты найдёшь себе кого-то не на неделю?»

— Без понятия.

Она поднялась с кровати и собрала волосы в небрежный пучок.

— Я ужасно хочу есть. Закажем суши?

— Конечно.

Самая вкусная еда на свете.

После маминого персикового пирога.

Глава 3

ВОЗВРАЩЕНИЕ

АРТУР

Когда впереди появился указатель «Нью-Гринсни», я свернул с трассы и через полчаса уже ехал по знакомым улицам.

За шесть лет город почти не изменился. Чего нельзя было сказать обо мне.

Те же дома, те же улицы, та же спортивная площадка, где мы зависали в детстве. Всё стояло на месте — застывшее, как фотография. Только я был другим.

Если бы родители тогда согласились оставить меня у бабушки — многое сложилось бы иначе.

Для нас обоих.

Мать позвонила за две недели до этого. Сказала, что отец выкупает частную школу, в которой я учился в детстве, и что её контракт наконец закончился — компания переводит её обратно. Потом спросила, хочу ли я вернуться вместе с ними.

Я согласился не раздумывая.

Там я больше не мог оставаться.

Отец был инвестором. Школу он покупал не ради будущих поколений — просто ещё один актив, который должен работать и отдавать прибылью. Он всегда смотрел на мир именно так: здания, земля, компании, идеи — всё обязано приносить доход. Люди не исключение.