Темный повелитель

— А можно я помогу?

— Можно, — разрешила я.

— Нельзя, — одновременно сказал Дарен.

Нэра опустила руку.

— Прекрасно, — продолжила я. — Мы уже нашли тему следующего занятия.

— Какую?

— Ваше отношение к потере контроля.

Тени раздраженно распушились.

За дверью летописец торопливо заскрипел пером.

Глава 5. План лечения и три запретных слова

Дарен пришел ровно в час.

Это отличало его от большинства моих прежних клиентов, которые считали пять минут опоздания допустимыми, пятнадцать — естественными, а предупреждение за сутки — нарушением личной свободы.

Он осмотрел кабинет.

Портрета не было. Кресла стояли не напротив, а немного под углом. На столе Нэра оставила чайник и тарелку печенья в форме надгробий.

— Почему здесь нет стола между нами? — спросил Дарен.

— Чтобы он не создавал барьер.

— Мне нравится барьер.

— Я заметила.

Он сел. Тени растеклись вокруг кресла.

— Прежде чем начнем, — сказала я, — напомню: вы можете не отвечать. Можете остановить сеанс. Можете задавать вопросы.

— Я могу уйти?

— Да.

Он явно не ожидал этого.

— Тогда почему я должен остаться?

— Не должны. Но, возможно, хотите выяснить, что с вами происходит.

Дарен откинулся на спинку кресла:

— Начинай.

— Что вы записали о вспышках магии?

Он достал сложенный лист.

— Вы все-таки сделали задание?

— Летописец сделал.

На листе каллиграфическим почерком значилось:

06:40. Упоминание налоговых отчетов. Незначительное затемнение коридора.

07:15. Студент назвал Повелителя «господин ректор». Самопроизвольное появление трех призрачных палачей.

08:03. Письмо императрицы. Разрушение двух окон.

08:05. Второе письмо императрицы. Разрушение оставшихся окон.

Я перечитала последние строки.

— Что было в письмах?

— Это не относится к делу.

— Судя по окнам, относится.

— Она интересовалась подготовкой к багровой луне.

— То есть вашей готовностью убить меня?

— В частности.

— А еще?

Тени приподнялись.

— Она напомнила о моих обязанностях.

— Как вы себя почувствовали?

— Никак.

— Что подумали?

— Что она снова пытается контролировать…

Он замолчал.

— Продолжайте.

— Нет.

— Хорошо. Что происходило в теле?

Дарен нахмурился:

— Ты постоянно спрашиваешь о теле.

— Потому что оно часто реагирует раньше, чем мы успеваем осознать эмоцию.

— У меня нет эмоций.

— Это тоже симптом.

Тень стукнула по ножке кресла.

— Есть три слова, которые ты не должна произносить.

— Какие?

— Детство. Чувства. Матушка.

— Очень информативный список.

— Я запрещаю их произносить.

— В моем кабинете вы можете просить. Не запрещать.

Воздух похолодел.

Дарен подался вперед:

— Ты забываешь, с кем говоришь.

— Нет. Я говорю с человеком, который добровольно пришел на терапию.

Тени поднялись до подлокотников.

Я сохраняла спокойный тон, хотя пульс ускорился.

— Сейчас вы злитесь, потому что почувствовали потерю контроля. Возможно, еще и угрозу.

— Ты мне не угрожаешь.

— Рационально вы это понимаете. Реакция тела говорит другое.

— Мои реакции не имеют над мной власти.

В тот же момент на столе лопнула чашка.

Чай завис в воздухе черными каплями.

Мы оба посмотрели на них.

— Убедительный пример, — сказала я.

Дарен раздраженно взмахнул рукой. Чашка восстановилась, а чай вернулся внутрь.

— Что ты собираешься со мной делать?

— Ничего без вашего участия. Предлагаю план.

Я передала ему лист.

— Первый этап — стабилизация. Сон, питание, навыки возвращения в настоящее, снижение общего напряжения. Второй — понимание связей между ситуациями, мыслями, эмоциями и действиями. Только потом можно осторожно работать с травматическими воспоминаниями.

— Ты считаешь меня слабым.

— Нет. Но вы живете так, словно до сих пор находитесь среди опасностей, которые когда-то пережили.

Он пробежал взглядом текст:

— «Дыхательные упражнения»?

— Да.

— Я Темный Властелин.

— Темным властелинам тоже нужен кислород.

— «Дневник мыслей»?

— Можно поручить летописцу.

— Нет.

— Значит, будете вести сами.

Он отложил лист.

— Я согласен на первые два пункта. Никаких разговоров о прошлом.

— Пока — никаких.

— И не произноси три слова.

— Постараюсь не использовать их без необходимости.

— Это не обещание.

— Верно.

Дарен долго смотрел на меня.

Потом взял печенье-надгробие и осторожно откусил угол.

— Отвратительно, — сказал он.

— Нэра пекла сама.

Он положил печенье обратно.

За дверью раздался обиженный вздох.

— И еще один вопрос, — сказала я. — Когда вы понимаете, что можете потерять контроль, что вы обычно делаете?

— Ухожу туда, где никого нет.

— Это разумная стратегия предотвращения вреда.

Дарен замер.

— Что?

— Вы не хотите причинять людям вред. Поэтому изолируетесь.

— Все считают, что я ухожу, чтобы подготовить наказание.

— А что делаете на самом деле?

Он отвернулся.

— Жду, пока закончится.

В этой короткой фразе оказалось больше одиночества, чем во всей мрачной Академии.

— Я могу научить вас не просто ждать, — тихо сказала я. — Но для этого нам придется иногда говорить о том, что вы запретили.

Тени опустились на пол.

— Не сегодня.

— Не сегодня, — согласилась я.

Это был не отказ.

Это была отсрочка.

Глава 6. Ужин с эмоциональным шантажом

На торжественный ужин я идти не хотела.

Дарен настоял.

— Это не приглашение, — сообщил он.

— Тогда я отказываюсь.

— Ты не можешь отказаться от приказа.

— Могу. Пункт двенадцать, подпункт четыре нашего контракта.

Дарен молча посмотрел на Фалька.

Фальк раскрыл копию договора:

— Она права.

— Зачем ты добавил этот пункт?

— Вы приказали удовлетворить ее требования.

— Я не ожидал, что ты сделаешь это настолько тщательно.

— Я горжусь своей работой.

В итоге Дарен переформулировал приказ в просьбу, а я согласилась присутствовать в качестве наблюдателя.

Столовая Академии могла вместить сотни людей. Под потолком плавали свечи, на длинных столах появлялись блюда, а в центре зала играл оркестр призраков. Нэра усадила Федора рядом с собой и поставила перед ним пустую тарелку из уважения к традициям.

Дарен сидел во главе стола.

При виде него разговоры стихали. Преподаватели выпрямлялись, студенты опускали глаза. Он не сделал ничего угрожающего, но все вокруг заранее готовились к опасности.

Такая реакция закрепляла его убеждение, что близость невозможна.

Замкнутый круг, только с призраками и дорогой посудой.

Я сидела справа от него. Слева устроился Фальк.

— Вы весь вечер наблюдаете за мной, — негромко сказал Дарен.

— Это часть работы.

— Остальные тоже наблюдают.

— Они ждут, когда вы кого-нибудь испепелите.

— А ты?

— Когда вы устанете делать вид, что вам нравится этот ужин.

Он бросил на меня быстрый взгляд.

В этот момент окна распахнулись.

В зал влетела золотая птица. Она сделала круг под потолком и опустилась перед Дареном, превратившись в свиток с императорской печатью.

Пальцы Дарена сжались.

Тени под столом зашевелились.

— Вы обязаны читать сейчас? — спросила я.

— Послания императрицы не откладывают.

— Почему?

— Потому что не откладывают.

Он сорвал печать.

Голос женщины разнесся по залу:

— Дарен. До меня дошли тревожные слухи о твоей нерешительности.

Тени поднялись по стенам.

Оркестр замолчал.

— Ты уже допустил непростительную ошибку, не исполнив пророчество. Теперь позволяешь чужеземной женщине отвлекать тебя от долга.

На столе задребезжали кубки.

— Помни, кем я тебя сделала. Без моей воли ты остался бы слабым, бесполезным ребенком, неспособным удержать даже собственную магию.

Дарен побелел.

Стены содрогнулись.

Люди начали вставать, готовясь бежать.

— Дарен, посмотрите на меня, — сказала я.

Он не реагировал.

Тени хлынули из-под его кресла. Один из столов треснул пополам. Свечи погасли.

— Все покиньте зал! — крикнул Фальк.

— Нет, — сказала я. — Медленно отойдите к стенам. Не бегите.

Резкие движения могли усилить ощущение угрозы.

Я повернулась к Дарену:

— Вы сейчас в Академии. Это послание. Ее здесь нет.

— Замолчи, — выдохнул он.

— Могу замолчать. Но сначала назовите пять вещей, которые видите.

— Уходи.

— Пять вещей.

Черная волна ударила по полу. Мое кресло опрокинулось, но я удержалась на ногах.

— Потолок, — подсказала я. — Стол. Я. Что еще?

Дарен закрыл глаза.

— Откройте их. Посмотрите вокруг.

— Я уничтожу зал.

— Возможно. Но сначала пять вещей.

Он тяжело вдохнул.

— Кубок.

— Хорошо.

— Окно.

— Еще.

— Твой нелепый зеленый плащ.

— Мне его выдали. Продолжайте.

Тени замедлились.

— Фальк. Часы.

— Четыре вещи, которых можете коснуться.

Дарен положил ладонь на стол:

— Дерево. Кресло. Ткань. Перстень.

— Три звука.

Он прислушался.

— Дождь. Дыхание людей. Твой голос.

— Два запаха.

— Воск. Розмарин.

— Один вкус.

Дарен посмотрел на надкушенное печенье у своей тарелки:

— Ужасное печенье Нэры.

Из дальнего конца зала донеслось оскорбленное:

— Оно шоколадное!

Тени опали.

Стены перестали дрожать.

Дарен сидел, вцепившись в край стола. По виску стекала капля пота.

— Что произошло? — спросил он.

— Ваш мозг воспринял голос как непосредственную угрозу. Мы помогли ему заметить, что вы находитесь здесь, а не там.

— Где — там?

— Ответ на этот вопрос вы дадите, когда будете готовы.

Свиток все еще лежал перед ним.

— Послание не закончено, — сказал Фальк.

Дарен посмотрел на золотую печать.

Потом поднес ладонь к бумаге.

Свиток вспыхнул и превратился в пепел.

Присутствующие ахнули.

— Ответить императрице? — спросил Фальк.

Дарен медленно разжал пальцы:

— Да.

— Что передать?

Он посмотрел на меня.

— Передай, что ее послание получено.

— И?

— И я отвечу тогда, когда сочту нужным.

Судя по лицу Фалька, конец мира только что все-таки начался.

Просто совсем не так, как ожидали пророчества.

Глава 7. Арт-терапия на костях врагов

— Я не буду рисовать.

Дарен стоял посреди кабинета и смотрел на мольберт так, словно тот оскорбил память его предков.

— Почему?

— Это бессмысленно.

— Вы никогда не пробовали.

— В шесть лет мне давали уроки живописи.

— И?

— Учителя сослали.

— За что?

— Он сказал, что я неправильно изображаю солнце.

— А вы?

— Солнце взорвалось.

Я отложила кисти.

После ужина Дарен два дня избегал любых разговоров о послании. Он исправно выполнял дыхательные упражнения, составил таблицу вспышек и даже признал, что печенье Нэры не вызывает физического отравления. Но при приближении к болезненной теме замыкался.

Иногда прямой разговор был не лучшим способом.

— Хорошо, — сказала я. — Краски отменяются.

Дарен с подозрением посмотрел на меня:

— Так просто?

— Конечно. Арт-терапия не ограничивается рисованием.

Я открыла дверь:

— Нэра, заноси.

Нэра появилась с огромной корзиной костей. За ней шел Федор, неся под мышкой чей-то позвоночник.

Дарен медленно повернул голову ко мне:

— Что это?

— Списанные материалы с факультета некромантии, — объяснила Нэра. — Учебные. Почти ничьи.

— Что значит «почти»? — спросила я.

— Большинство владельцев уже не жалуются.

— Нэра.

— Все обработано и безопасно, честное некромантское!

Дарен взял длинную кость:

— И что я должен делать?

— Создать композицию, — сказала я. — Не задумывайтесь о красоте. Выберите предметы и расположите так, как хочется.

— Это все еще бессмысленно.

— Можно уйти.

Он посмотрел на дверь.

Потом сел на пол рядом с корзиной.

Первые несколько минут ничего не происходило. Дарен перебирал кости без интереса. Затем выбрал несколько ребер и поставил их вертикально. Тени помогли удержать конструкцию. В центре он разместил темный кристалл, найденный среди материалов.

Вокруг появились кольца из позвонков.

Нэра тихо отступила к стене.

Дарен работал почти час. В итоге на полу возникла клетка. Внутри лежал кристалл. Снаружи стояла фигурка, собранная из тонких костей. В ее руке находилась игла, направленная внутрь.

— Закончили? — спросила я.

— Да.

— Что здесь происходит?

— Ты специалист. Сама скажи.

— Важно не то, что вижу я.

Дарен раздраженно вздохнул:

— Это источник силы.

Он указал на кристалл.

— Почему он в клетке?

— Иначе сила уничтожит все вокруг.

— А фигура снаружи?

— Тот, кто контролирует клетку.

— Кто это?

— Не знаю.

Тени вокруг конструкции дрогнули.

— Вы смотрите на фигуру и задерживаете дыхание.

— Я дышу.

— Реже, чем минуту назад.

Дарен отвел взгляд.

— В детстве… — начал он и резко замолчал.

Я ничего не сказала.

Он мог продолжить. Мог остановиться.

— Когда магия впервые проявилась, — произнес он наконец, — я разрушил восточную башню дворца. Погибли люди.

— Сколько вам было?

— Семь.

— Что случилось перед вспышкой?

Его лицо стало неподвижным.

— Моя мать приказала запереть меня в комнате без окон. Она хотела проверить, смогу ли я выбраться.

— Вы боялись?

— Это слово отсутствовало в списке запрещенных.

— Я помню.

— Да.

Ответ прозвучал почти неслышно.

— После разрушения башни она сказала, что была права. Что внутри меня живет чудовище и только она может удержать его.

Он посмотрел на костяную клетку.

— Поэтому она контролировала обучение. Сон. Питание. Каждое решение. Если я сопротивлялся, она напоминала о погибших.

— Кто расследовал разрушение башни?

— Никто.

— Откуда вы знаете, что люди погибли именно из-за вас?

Дарен нахмурился:

— Она сказала.

— Были свидетели?

— Мне было семь.

— Тогда у нас есть утверждение вашей матери, сделанное после того, как она намеренно заперла испуганного ребенка и спровоцировала вспышку магии.

Костяная фигурка треснула.

— Ты обвиняешь императрицу.

— Я говорю, что ответственность взрослого и ответственность семилетнего ребенка не равны.

— Она учила меня контролю.

— Контроль через страх не дает безопасности. Он создает зависимость от того, кто этот страх поддерживает.

Кристалл внутри клетки вспыхнул.

Дарен поднялся:

— Достаточно.

— Хорошо.

— Ты не станешь меня останавливать?

— Нет.

— Не скажешь, что мы почти дошли до истины?

— Нет.

— Почему?

— Потому что вы имеете право остановиться.

Он посмотрел на дверь, но не ушел.

Вместо этого вернулся к композиции и вынул кристалл из клетки.

Костяные ребра рассыпались.

— Что это значит? — спросила я.

— Не знаю.

— Иногда не обязательно знать сразу.

Дарен положил кристалл на стол.

— Оставь его.

— Хорошо.

Когда он ушел, Федор подошел к разрушенной конструкции и поднял фигурку.

— Да, — тихо сказала Нэра, прислушавшись к стуку его зубов. — Я тоже думаю, что это была императрица.

Я убрала кристалл в ящик.

В глубине камня продолжала пульсировать тьма.

Глава 8. Древнее заклинание активного слушания

Проблема началась с профессора Корвина.

Он подслушивал под дверью.

Я обнаружила это, когда вышла после сеанса и увидела его лежащим на полу. Рядом стояли трое преподавателей, две горгульи и студент с блокнотом.

— Мы проводили проверку безопасности, — заявил Корвин, поднимаясь.

— Ухом?

— Я исследовал защиту двери.

— И что выяснили?

— Она пропускает звук.

Я посмотрела на Нэру.

— Нужно установить звукоизоляцию.

— Уже заказала заклинание, — ответила она. — Но мастер сможет прийти только в понедельник. До этого его преследует бывшая жена.

— Прокляла?

— Хуже. Пишет ему письма.

Корвин отряхнул мантию:

— Я слышал, как вы применили к Повелителю заклинание.

— Какое?

— Вы повторили его слова другими словами, после чего он раскрыл тайну прошлого.

— Это называется перефразированием.

— Древний термин?

— Обычный.

— Затем вы назвали эмоцию, о которой он не говорил.

— Отражение чувств.

Корвин побледнел:

— Отражение… Значит, заклинание работает через зеркальную магию.

— Нет.

— Вы отказываетесь раскрывать технику?

— Я готова раскрыть ее всем желающим.

Так в Академии появился семинар по активному слушанию.

На первое занятие пришло сто двадцать человек. Половина принесла защитные амулеты. Остальные — оружие.

Дарен стоял у дальней стены, скрестив руки на груди.

— Вы тоже участвуете? — спросила я.

— Наблюдаю.

— Тогда садитесь.

— Я Верховный магистр.

— На занятии все равны.

Сто двадцать голов повернулись к нему.

Дарен медленно сел в последнем ряду.

— Сегодня, — начала я, — мы будем учиться слушать собеседника так, чтобы понять смысл сказанного, а не подготовить собственный ответ.

Студенты зашептались.

— Это невозможно, — заявил Корвин.

— Почему?

— Если не готовить ответ, противник получит преимущество.

— Собеседник не всегда противник.

— Спорное утверждение.

Я разделила участников на пары. Один должен был две минуты рассказывать о небольшой проблеме. Второй — не перебивать, затем кратко пересказать услышанное и предположить, какие чувства испытывал говорящий.

Корвин оказался в паре с преподавательницей алхимии.

— Меня раздражает, — начала она, — что после ваших тренировок студенты возвращаются в лабораторию с опаленными волосами.

— Это закаляет характер, — ответил Корвин.

— Вы уже нарушили правило, — сказала я.

— Но она неправа.

— Сначала покажите, что услышали.

Корвин стиснул зубы:

— Ты считаешь, что я поджигаю студентов без необходимости.

— Не совсем. Я сказала…

— Не подсказывайте, — остановила я. — Профессор, попробуйте снова.

Через двадцать минут он сумел произнести:

— Ты злишься, потому что повреждения мешают занятиям и тебе приходится исправлять последствия.

Алхимик потрясенно посмотрела на него:

— Да.

Корвин вскочил:

— Получилось! Я подчинил ее!

— Вы поняли ее.

— Она согласилась со мной.

— Она подтвердила, что вы верно отразили ее позицию. Это не означает согласия.

— У вашей магии слишком много ограничений.

В последнем ряду Дарен разговаривал с Нэрой. Она что-то объясняла, быстро размахивая руками.

— То есть, — медленно сказал он, — ты расстроилась, когда преподаватель оживил твоего кота без разрешения, потому что хотела провести ритуал сама?

Нэра кивнула:

— И теперь кот игнорирует мои команды.

— Возможно, ты чувствуешь, что у тебя отняли важный опыт.

Нэра распахнула глаза:

— Именно!

По аудитории пронесся испуганный шепот:

— Повелитель овладел заклинанием…

— Оно действует без жестов…

— Разрушитель читает души…

Дарен посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло веселье.

— Я правильно применил технику?

— Да. Но есть важный момент. Активное слушание нельзя использовать, чтобы заставить человека согласиться или получить от него нужную реакцию.

— Почему?

— Тогда это будет манипуляция.

— А если результат полезен?

— Кто определяет пользу?

— Я.

— Именно поэтому нам и нужен этот разговор.

После занятия Корвин догнал меня у выхода.

— Целительница!

— Да?

— Мне необходимо индивидуальное обучение.

— Для чего?

Он мрачно посмотрел на алхимика, удалявшуюся по коридору:

— Я извинился перед профессором Иараной.

— И?

— Она не стала меня бить.

— Хороший результат.

— Хуже. Она предложила вместе изменить программу тренировок.

— Ужасно.

— Это заклинание полностью разрушит академическую дисциплину.

Из аудитории вышел Дарен.

— Корвин, — произнес он, — я слышу, что ты встревожен возможными переменами, потому что привык считать страх основой порядка.

Профессор побелел.

— Он применяет это против меня!

— Нет, — сказала я. — Но формулировка действительно немного пассивно-агрессивная.

Дарен остановился рядом:

— Мне еще нужно практиковаться.

— Всем нужно.

Мы пошли по коридору. Тени скользили за ним, но больше не заставляли студентов вжиматься в стены.

— Ты знала, что это сработает? — спросил Дарен.

— Что именно?

— Они перестали бояться говорить при мне.

— Пока не перестали. Но начали пробовать.

— Это опасно.

— Для кого?

Он задумался.

— Для того, кем я привык быть.

Я ничего не ответила.

Иногда лучшей техникой активного слушания было молчание.

Глава 9. Личные границы Темного Властелина

Императрица прислала третье письмо.

На этот раз Дарен не стал вскрывать его в одиночестве. Он принес свиток на сеанс и положил на стол.

— Я хочу прочитать его здесь.

— Хорошо.

— Ты остановишь меня, если магия выйдет из-под контроля?

— Я помогу вам использовать уже знакомые навыки. Ответственность за магию останется вашей.

Он поморщился:

— Ты всегда портишь героические формулировки.

— Профессиональная привычка.

Дарен сломал печать.

Голос императрицы прозвучал негромко, но от этого не менее властно:

— Дарен, твое молчание недопустимо. Ты приедешь во дворец через три дня и приведешь чужеземную целительницу. Я лично выясню, что она с тобой сделала. Не вынуждай меня напоминать, кому ты обязан троном, силой и жизнью.

Послание погасло.

Тени Дарена поднялись до уровня плеч.

— Пять вещей? — спросила я.

— Окно. Стол. Кресло. Кристалл. Ты.

— Четыре ощущения.

— Ткань рубашки. Подлокотник. Холод от теней. Камень под сапогами.

Он продолжил самостоятельно. Дыхание выровнялось. Тени опустились.

— Что хотите сделать? — спросила я.

— Поехать.

— Потому что хотите?

— Потому что она приказала.

— Я спросила, чего хотите вы.

Дарен сжал челюсти:

— Не ехать.

— Что вам мешает отказаться?

— Она прибудет сама.

— Возможно.

— Накажет Академию.

— Возможно.

— Лишит меня трона.

— Может ли?

— Нет.

Последнее слово прозвучало с удивлением.

— Тогда чего вы опасаетесь на самом деле?

Дарен посмотрел на погасший свиток:

— Что она окажется права.

— В чем?

— Что без нее я не способен контролировать себя.

— Что говорят факты последних дней?

Он перевел взгляд на тени.

— Я остановил вспышку.

— Не впервые.

— Впервые без ее заклинаний.

— Значит, вы уже получили часть ответа.

Дарен встал и подошел к окну. За стеклом над башнями кружили драконы-почтальоны.

— Как установить границу?

— Кратко описать решение. Не оправдываться бесконечно. При необходимости обозначить последствие нарушения.

— Пример.

— «Я не приеду во дворец. Я готов обсудить ситуацию письменно. Если вы прибудете без приглашения, встреча состоится только в присутствии свидетелей».

Дарен повернулся:

— Это звучит как объявление войны.

— Это звучит как расписание встречи.

— Ты не знаешь мою мать.

— Верно. Поэтому формулировка должна быть вашей.

Он вызвал чистый свиток. Несколько минут стоял неподвижно, затем заговорил:

— Матушка…

Тени дрогнули.

— Я не приеду во дворец и не приведу Алину. Решение о терапии принимаю я. Если ты хочешь обсудить его, обратись ко мне без угроз и оскорблений. В ином случае я не отвечу.

Свиток запечатался.

Дарен смотрел на него так, словно создал новое солнце и пока не решил, стоит ли оно ссылки.

— Отправить? — спросила я.

— Да.

Он раскрыл ладонь. Свиток превратился в черную птицу и вылетел через окно.

Тишина.

— Что вы чувствуете?

— Ужас.

— И?

Он прислушался к себе:

— Облегчение.

— Эти состояния могут существовать одновременно.