Темный повелитель

Максим Взор

Темный повелитель

Глава 1. Смерть по расписанию

Первое, что я услышала после смерти, было:

— На колени перед Разрушителем Мира!

Голос звучал так, словно его обладатель двадцать лет репетировал эту фразу перед зеркалом и наконец дождался благодарной аудитории.

Я открыла глаза.

Передо мной простирался зал, которому позавидовал бы любой московский ресторатор с концепцией «готика для обеспеченных». Черный мрамор, серебряные светильники, колонны, обвитые чем-то подозрительно похожим на живые тени. На стенах висели портреты крайне недовольных людей. Судя по фамильному сходству, недовольство передавалось здесь по наследству.

По обе стороны от меня стояли стражники в доспехах. Один держал алебарду у моего горла. Второй демонстрировал выражение человека, который уже заполнил все бумаги по поводу моей казни и не хотел ничего переделывать.

Я попыталась восстановить события.

Москва. Дождь. Поздний вечер. Последний клиент ушел в десять, хотя обещал уложиться в час. Я вышла из кабинета, думая о кофе, отпуске и том, почему психологи так хорошо объясняют другим необходимость отдыха и так плохо следуют собственным рекомендациям.

Потом — визг тормозов.

Теперь — алебарда.

Логично.

— Я бы встала на колени, — сказала я, — но сначала хотела бы уточнить причину задержания.

Стражник моргнул.

— Задержания?

— Если это похищение, я должна понимать требования. Если казнь — обвинение. Если театрализованный тренинг личностного роста, то я не давала согласия на участие.

— Ты стоишь перед Темным Властелином! — торжественно объявил первый голос.

Я подняла голову.

В дальнем конце зала находился трон. Разумеется, черный. Разумеется, с шипами. Я всегда считала такую мебель профессиональной вредностью: сидеть неудобно, расслабиться невозможно, а случайно откидываться назад вообще противопоказано.

На троне сидел мужчина.

Если бы хроническое переутомление могло принять человеческий облик, оно выглядело бы именно так.

Черные волосы падали на высокий лоб. Лицо было красивым — резкие скулы, прямой нос, жестко очерченный рот. Черный камзол сидел безупречно, но пальцы правой руки едва заметно дрожали. Под глазами залегли тени, не имеющие отношения к магии. Плечи оставались напряженными даже в покое.

Вокруг трона шевелилась темнота.

Не метафорическая. Самая настоящая.

Она стекала по ступеням и тянулась по полу, будто изучая присутствующих на предмет пищевой ценности.

Мужчина посмотрел на меня.

Его глаза действительно были почти черными. В них ожидались безумие, жестокость и хотя бы легкое желание немедленно меня испепелить.

Я увидела изматывающую настороженность человека, который очень давно не чувствовал себя в безопасности.

— Подойди, — приказал он.

— А алебарду можно убрать?

— Нет.

— Тогда мы получим искаженные результаты первичного интервью.

По залу пронесся шепот.

Темный Властелин чуть наклонил голову:

— Какого интервью?

— Пока не знаю. Вы меня вызвали.

— Тебя привели, чтобы исполнилось пророчество.

Ну конечно. Стоило сменить мир, чтобы сразу попасть в систему с неясным техническим заданием.

Справа выступил высокий мужчина в серой мантии. Его седые волосы были собраны в хвост, а на груди висела цепь с десятком светящихся кристаллов.

— В ночь багровой луны, — произнес он, — чужеземная целительница предстанет перед Повелителем Теней. Он пронзит ее сердце, и первая печать падет. Так начнется конец мира.

— До полуночи осталось семь минут, — добавил стражник.

— Очень сжатый дедлайн.

Властелин поднялся.

Тени вокруг трона взметнулись. Несколько придворных синхронно отступили. Серый маг побледнел, но остался на месте.

Мужчина начал спускаться ко мне.

Каждый его шаг отдавался в зале низким гулом. Воздух тяжелел. На ладони Властелина появилась длинная игла из черного пламени.

Организм сообщил мне, что происходящее определенно опасно. Сердце ускорилось, мышцы напряглись, дыхание стало поверхностным.

Я медленно выдохнула.

Паника не помогла бы. Попытка убежать тоже. Оставалось то, что я умела лучше всего: говорить с человеком в кризисе.

Темный Властелин остановился в двух шагах.

Теперь я видела, что его зрачки расширены. Кожа слишком бледная. Дыхание неровное. Рука с оружием напряжена так сильно, что побелели костяшки пальцев.

На его запястье темнел старый шрам.

— Имя, — потребовал он.

— Алина Воронцова.

— Ты не та женщина, чье тело занимаешь.

Удивительно наблюдательный пациент.

— Похоже, что так.

— Ты боишься меня?

— Очень.

По залу прокатился новый шепот.

Он, кажется, не ожидал честного ответа.

— Но страх не мешает мне замечать очевидное, — добавила я.

Черное пламя приблизилось к моей груди.

— И что же тебе очевидно?

Я посмотрела ему в глаза:

— У вас тремор, нарушенное дыхание, выраженное мышечное напряжение и, вероятно, хроническая бессонница. Тени реагируют на ваше эмоциональное состояние. Когда упомянули пророчество, они усилились. Вы сейчас хотите меня убить или считаете, что обязаны это сделать?

Пламя замерло.

Тишина стала такой плотной, что в ней можно было хранить драгоценности.

— Это одно и то же, — произнес он.

— Нет. Иначе вы уже закончили бы.

До полуночи оставалось, судя по огромным часам над троном, четыре минуты.

Властелин смотрел на меня. Тени беспокойно ползали вокруг его сапог.

— Ты пытаешься заговорить мне зубы.

— Я психолог. Это профессиональное.

— Я не знаю такого вида магии.

— Многие клиенты поначалу тоже так говорят.

Серый маг кашлянул:

— Повелитель, пророчество…

Черное пламя дрогнуло.

Я отметила реакцию.

— Ваше имя? — спросила я.

Мужчина нахмурился:

— Ты обязана знать мой титул.

— Титул я слышала. Он ничего не сообщает о человеке.

Еще один взгляд. Долгий, тяжелый и слишком внимательный.

— Дарен Морвейн.

— Хорошо, Дарен. Когда вы в последний раз спали дольше четырех часов?

Черное пламя исчезло.

Часы пробили полночь.

Где-то вдалеке громыхнуло, будто вселенная уронила кастрюлю.

Все присутствующие посмотрели на потолок.

Ничего не произошло.

Первая печать не пала. Конец мира не начался. Я по-прежнему была жива.

Дарен медленно перевел взгляд с часов на меня.

— Три года назад, — сказал он.

— Тогда предлагаю начать с этого.

Он прищурился:

— Ты только что сорвала пророчество.

— Понимаю. Не люблю работать сверхурочно.

Впервые за весь разговор уголок его рта едва заметно дрогнул.

А потом тени взвились до потолка, и Темный Властелин рухнул к моим ногам.

Глава 2. Разрушитель Мира записывается на прием

— Пространство! — приказала я. — Всем отойти.

Никто не двинулся.

Люди в фэнтезийных мирах, как выяснилось, реагировали на кризис примерно так же, как сотрудники крупной компании, когда генеральный директор падал в обморок на совещании: замирали и ждали, что ответственность возьмет кто-нибудь другой.

— Он убил Повелителя! — завопил стражник с алебардой.

— Я женщина.

— Она убила Повелителя!

— Он дышит. Маг в сером, вы целитель?

— Я верховный магистр Фальк.

— Поздравляю. Вы умеете определять пульс?

Фальк посмотрел на меня так, словно я предложила ему лизнуть дверную ручку.

— Разумеется.

— Тогда определяйте.

Я опустилась рядом с Дареном. Дыхание было частым, но ровным. Я не знала местной анатомии и не могла быть уверена, что его вид полностью соответствовал человеческому, поэтому воздержалась от рискованных манипуляций.

Тени вокруг нас сгустились.

Одна коснулась моей руки.

Холод прошел по коже, но агрессии я не почувствовала. Скорее тревогу. Как если бы огромный сторожевой пес толкал носом человека, который мог помочь хозяину.

— Не трогайте меня, — тихо сказал Дарен.

Он открыл глаза.

— Вы потеряли сознание.

— Я медитировал.

— Лежа на полу?

— Это древняя техника.

— Конечно.

Он сел. Тени поддержали его под плечи. Все присутствующие облегченно выдохнули, а стражник убрал алебарду от моей шеи.

— Арестовать целительницу, — приказал Дарен.

Алебарда вернулась.

— За что именно?

— За срыв пророчества, применение неизвестной магии и неуважение к древним техникам медитации.

— Последнее особенно тяжкое преступление?

— Непростительное.

Его голос звучал холодно, но взгляд стал более осмысленным. Похоже, короткая потеря сознания была следствием сочетания истощения, стресса и магического перенапряжения.

— Если вы меня казните, — сказала я, — то не узнаете, почему упали.

— Я не падал.

— Медитировали.

— Именно.

— Тогда не узнаете, почему ваше тело принудительно ввело вас в состояние древней медитации.

Фальк потер переносицу:

— Повелитель, возможно, стоит выслушать ее. Ритуал сорван. Повторить его можно будет только через двадцать девять дней.

— Почему?

— Такой у пророчеств характер.

Дарен поднялся без посторонней помощи. На этот раз чуть медленнее.

— В малую гостиную, — распорядился он. — Фальк, ты останешься. Остальные — вон.

— А я? — спросила я.

— Ты и есть причина, по которой мы туда идем.

Малая гостиная оказалась размером с мой прежний кабинет, если умножить его на четыре и добавить камин с зелеными языками пламени. Дарен сел в кресло. Фальк остался стоять у двери.

Для меня кресла предусмотрено не было.

Я взяла стул у стены и поставила его напротив Дарена.

Фальк побледнел:

— На этом стуле сидит императрица.

— Сейчас не сидит.

Дарен коротко взглянул на мага:

— Оставь.

Я села.

— Сразу обозначу: я не ставлю диагнозов после одного взгляда. Все сказанное в тронном зале — предварительная гипотеза.

— На человеческом языке.

— Мне кажется, вы находитесь в состоянии длительного психологического и физического истощения. Возможно, пережили травмирующие события, которые продолжают влиять на вас сейчас.

— Я пережил восемнадцать покушений.

— Это считается.

— Три войны с демонами.

— Тоже.

— Собственную коронацию.

— Не знаю местных обычаев, но по вашему тону предполагаю, что она была хуже демонов.

Фальк издал звук, подозрительно похожий на подавленный смешок.

Дарен посмотрел на него. Маг немедленно принял вид человека, размышляющего о вечности.

— Вы видите кошмары? — спросила я.

— Нет.

Тени у его ног дернулись.

Я перевела взгляд на них.

— Они лгут хуже вас.

— Тени не умеют лгать.

— Именно.

Он сжал подлокотник.

— Что тебе нужно?

— Чтобы вы ответили на несколько вопросов.

— Зачем?

— Чтобы понять, могу ли я помочь.

— Мне не нужна помощь.

— Тогда почему я еще жива?

На этот раз молчание длилось дольше.

Дарен отвел взгляд к огню.

— Потому что пророчество не исполнилось.

— Вы могли убить меня после полуночи.

— Мог.

— Но не убили.

— Пока.

— Это слово часто успокаивает ваших собеседников?

— Обычно.

Я заметила, что его дыхание снова становится поверхностным.

— Назовите три предмета, которые видите.

— Что?

— Любые три предмета в комнате.

— Я не участвую в салонных играх.

Тень за его креслом выросла.

— Зеленое пламя, — спокойно сказала я. — Серебряная чаша. Портрет женщины, которая выглядит так, будто лично запретила людям радоваться.

Фальк закрыл рот рукой.

Дарен проследил за моим взглядом и застыл.

На портрете была светловолосая женщина с тонкими чертами лица. Ее ладонь лежала на плече мальчика лет восьми. Мальчик держался неестественно прямо. Даже на картине он выглядел так, будто боялся пошевелиться.

У него были глаза Дарена.

Тени хлестнули по полу.

— Уберите портрет, — сказала я Фальку.

— Это изображение вдовствующей императрицы Астеллы.

— Прекрасно. Пусть временно вдовствует в коридоре.

— Никто не имеет права…

— Убрать, — приказал Дарен.

Фальк снял картину с крючка. Когда дверь за ней закрылась, тени постепенно опустились.

— Что вы чувствуете в теле? — спросила я.

— Ничего.

— Сжатые зубы. Напряженные плечи. Боль в груди. Желание либо уйти, либо уничтожить источник угрозы?

Он резко посмотрел на меня.

Попала.

— Откуда ты знаешь?

— Я наблюдаю. И задаю вопросы.

— Это магия?

— Нет. Навык.

Дарен подался вперед:

— Научи меня.

Это было первое прямое выражение желания с его стороны. Не приказ. Не угроза. Просьба, хотя он сам пока этого не понял.

— Для этого понадобится время.

— У тебя двадцать девять дней.

— Почему?

Фальк, вернувшийся без портрета, мрачно ответил:

— В следующую багровую луну пророчество снова потребует вашей смерти.

— Прекрасно. Значит, у нас ограниченный терапевтический контракт.

Дарен поднял бровь:

— Что такое контракт?

— Договор о совместной работе. Я помогаю вам справляться с кошмарами, вспышками магии и последствиями прошлого. Вы не убиваете меня и по возможности честно отвечаете на вопросы.

— А если не поможешь?

— Тогда к концу двадцати девяти дней мы будем знать об этом больше, чем сейчас.

Он задумался.

Тени обвились вокруг ножек моего стула, но больше не казались угрожающими.

— Хорошо, — произнес Темный Властелин. — У тебя двадцать девять дней, целительница.

— И отдельное помещение для консультаций.

— Ты торгуешься со мной?

— Устанавливаю рабочие условия.

— Что еще?

— Никаких алебард у горла во время сеанса.

— Неразумное требование.

— Обязательное.

Дарен посмотрел на Фалька:

— Подготовь контракт.

— Магический?

— Разумеется.

Я почувствовала нехорошее предчувствие.

— Могу я сначала прочитать условия?

Оба мужчины посмотрели на меня с одинаковым недоумением.

Похоже, в этом мире я первой догадалась, что магические контракты тоже следовало читать до подписания.

Глава 3. Контракт с мелким шрифтом

Контракт занимал девять страниц.

Еще две страницы составляли примечания. Отдельный свиток содержал перечень допустимых наказаний за нарушение условий. Самым гуманным из них было «временное обращение конечностей в дым».

— Я не подпишу это, — сказала я.

Магистр Фальк нахмурился:

— Почему?

— Пункт восемь: «Целительница обязуется раскрывать Повелителю все мысли, намерения и воспоминания по первому требованию».

— Стандартная формулировка.

— Рабство тоже когда-то считалось стандартной формулировкой.

— Что такое рабство? — поинтересовался Дарен.

Я медленно повернулась к нему.

— Вы серьезно?

— В моих владениях запрещено владеть разумными существами.

— Тогда зачем вам полный доступ к моим мыслям?

— Чтобы убедиться, что ты не шпион.

— Это нарушит мои границы.

— У тебя есть границы?

— Теперь как минимум одна.

Мы сидели в библиотеке. Контракт лежал на длинном столе между нами, подсвеченный синими огнями. За окнами занимался рассвет. Спать мне хотелось так сильно, что даже перспектива превратиться в дым казалась не самой худшей формой отдыха.

Дарен выглядел не лучше.

— Что ты предлагаешь? — спросил он.

Я взяла перо:

— Пункт восемь заменить. Я обязуюсь не использовать сведения, полученные во время сеансов, с целью причинить вам вред. Вы обязуетесь не требовать раскрытия информации обо мне, не относящейся к вашей безопасности и терапии.

Фальк покачал головой:

— Слишком расплывчато. Магия не любит двусмысленностей.

— Тогда добавьте определение вреда.

— Это еще три страницы.

— Добавляйте.

Через час контракт разросся до семнадцати страниц.

Мы предусмотрели право отказаться отвечать на вопрос, обязанность предупреждать о магических экспериментах, запрет на чтение мыслей и отдельный пункт о конфиденциальности.

— Почему я не могу рассказывать о сеансах? — спросил Дарен.

— Вы можете говорить о собственных переживаниях. Нельзя раскрывать личную информацию других участников, если она появится.

— Участников будет больше?

— Возможно. Например, на учебных занятиях.

— Ты собираешься лечить моих магов?

— Судя по тому, что я видела в тронном зале, начинать можно с любого.

Фальк тяжело вздохнул:

— А что означает этот пункт?

Он указал на последнюю строку, которую я вписала сама:

«Терапевтический договор не дает ни одной стороне права на тело, свободу, магию или личные решения другой стороны».

— Именно то и означает.

— Но право Повелителя распространяется на все в пределах его владений.

— На меня не распространяется.

— Ты находишься в его владениях.

— Мое тело находится в его владениях. Оно не становится от этого его собственностью.

Фальк посмотрел на Дарена, ожидая вспышки.

Тот молча изучал строку.

— Оставь, — сказал он.

Магистр вздрогнул:

— Повелитель?

— Оставь пункт.

Контракт положили в центр магического круга. Фальк протянул мне тонкий нож.

— Необходимо по капле крови.

— Об этом стоило предупредить заранее.

— Укол не смертелен.

— Людям обычно нравится знать, когда их собираются проткнуть.

Я сделала неглубокий надрез на пальце. Капля упала на пергамент. Дарен сделал то же самое.

Строки вспыхнули.

Свет побежал по страницам. В библиотеке задрожали стекла, книги начали вылетать с полок, а тени Дарена взмыли под потолок.

— Это нормально? — спросила я.

— Нет, — ответил Фальк.

Пол под ногами исчез.

Не буквально — скорее перестал ощущаться. Перед глазами возникло бесконечное пространство, заполненное серебряными нитями. Одна из них тянулась от меня к Дарену.

Я почувствовала чужую боль.

Не мысли. Не воспоминания. Только ощущение: холод, одиночество и постоянная необходимость ждать удара.

Связь длилась одно мгновение.

Затем библиотека вернулась.

Контракт поднялся в воздух. На его первой странице проступила новая строка:

АЛИНА ВОРОНЦОВА. ЦЕЛИТЕЛЬНИЦА ДУШ ВЫСШЕГО РАНГА.

Фальк сел прямо на пол.

— Такого ранга не существует.

— Теперь существует, — заметила я.

Дарен смотрел на меня иначе. Не мягче, но настороженнее.

— Что ты увидела?

— Ничего, что собираюсь обсуждать без вашего согласия.

— Контракт показал тебе мою душу.

— Только эмоциональный фон. И даже если бы больше — мы только что подписали соглашение о конфиденциальности.

Тени осторожно коснулись моего запястья.

Дарен заметил это и отозвал их.

— Они никогда не приближаются к чужим добровольно.

— Возможно, им тоже нужен психолог.

— Не переоценивай себя.

— Это моя вторая лучшая профессиональная черта.

— А первая?

— Умение вовремя остановиться. Поэтому первая консультация закончена.

Он посмотрел на окно:

— Мы говорили всего несколько часов.

— Именно. Сейчас вам нужно поспать.

— У меня совет в девять.

— Отмените.

Фальк издал слабый звук.

— Я не отменял совет уже двенадцать лет, — сказал Дарен.

— Значит, коллеги будут вам благодарны.

— Они решат, что я умер.

— Пусть порадуются, а потом разочаруются.

Дарен поднялся.

— Фальк, отмени совет.

Магистр уставился на него:

— Какую причину указать?

Темный Властелин задержался у двери.

— Целительница душ высшего ранга запретила мне работать.

К полудню вся Академия была убеждена, что я подчинила разум Разрушителя Мира.

Глава 4. Академия очень темных искусств

Академия Сумеречных Искусств напоминала университет, построенный архитектором с тяжелой личной историей.

Башни пронзали облака. На стенах двигались барельефы. Каменные горгульи обсуждали студентов и делали ставки, кто первым провалит экзамен по некромантии. Над внутренним двором висело искусственное затмение, потому что некоторым видам магии якобы мешал солнечный свет.

Подозреваю, архитектору просто не нравились ясные дни.

Мне выделили комнаты в западной башне. Гостиная, спальня, ванная с саморазогревающейся водой и кабинет, окна которого смотрели на кладбище.

— Лучший вид в Академии, — сообщила девушка, встречавшая меня у дверей. — Здесь всегда тихо. Кроме четвергов.

— Что происходит по четвергам?

— Учебные восстания мертвых.

Она улыбнулась и протянула руку:

— Нэра Лин. Третий курс, факультет практической некромантии. Меня назначили вашей помощницей.

На вид Нэре было лет девятнадцать. Темные волосы она собрала в два хвоста, а поверх черной формы надела розовый шарф с вышитыми черепами.

За ее спиной стоял скелет в аккуратном жилете.

— Это Федор, — представила его Нэра. — Не волнуйтесь, он воспитанный.

Федор поклонился.

— Очень приятно, — сказала я.

Скелет постучал зубами.

— Он говорит, что у вас хороший энергетический контур.

— Передай ему спасибо.

Нэра просияла:

— Вы первая, кто не закричал.

— Последние сутки заметно изменили мою шкалу странностей.

Мы вошли в кабинет. Там уже поставили два кресла, стол и массивный шкаф. На стене висел портрет Дарена с мечом в одной руке и чьей-то отрубленной головой в другой.

— Портрет убрать, — сказала я.

— Почему?

— Представьте, что вам нужно рассказывать о страхе перед преподавателем, а он смотрит со стены с отрубленной головой.

Нэра задумалась:

— У нас это обычная ситуация.

— Все равно убрать.

Федор снял картину и поставил лицом к стене.

Через десять минут дверь распахнулась. В кабинет вошел широкоплечий мужчина с багровым шрамом через лицо.

— Где она?

— Зависит от того, кого вы ищете, — ответила я.

— Ментальная колдунья.

— Тогда не здесь.

Мужчина подозрительно оглядел помещение:

— Вы подчинили Верховного магистра.

— Нет.

— Он отменил утренний совет.

— Потому что не спал.

— Он никогда не спит.

— Это не достоинство, а проблема.

Нэра шепнула:

— Профессор Корвин, глава кафедры боевой магии.

Корвин оперся ладонями на мой стол:

— Я требую снять с него заклинание.

— Я не применяла заклинаний.

— Тогда как вы заставили его изменить решение?

— Задала вопросы, выслушала ответы и предложила вариант.

Профессор отшатнулся:

— Запретная риторика.

— Общение.

— У нас это называется иначе.

За спиной Корвина возникла тень.

Она поднялась по стене и сложилась в фигуру Дарена.

Сам Дарен вошел секундой позже.

— Корвин.

Профессор выпрямился:

— Повелитель, я пытался освободить вас от контроля.

— Покинь кабинет.

— Но…

Тени вытолкнули его в коридор и закрыли дверь.

Дарен выглядел немного лучше. Он сменил парадный камзол на простую черную рубашку, а волосы не были уложены с обычной пугающей безупречностью.

— Вы поспали? — спросила я.

— Два часа.

— Мало.

— В два раза больше обычного.

— Это не тот прогресс, которым стоит хвастаться.

Нэра и Федор синхронно повернулись к стене, демонстрируя, что совершенно не слушают.

Дарен заметил скелета:

— Почему в твоем кабинете мертвец?

Федор возмущенно постучал зубами.

— Он говорит, что термин «мертвец» стигматизирует посмертно активных, — перевела Нэра.

— Простите, — сказала я Федору. — Мы учтем.

Дарен посмотрел на нас троих и, кажется, впервые усомнился, что именно он здесь самый пугающий.

— Завтра в десять, — сказала я. — Полноценный сеанс.

— У меня занятия.

— В одиннадцать?

— Совет.

— В двенадцать?

— Допрос.

— Перенесите допрос.

— Заключенный может не дожить.

— Тогда сначала допрос, потом сеанс. В час.

Он медленно выдохнул:

— В час.

— Хорошо. И до встречи попробуйте заметить, в какие моменты тени выходят из-под контроля.

— Я знаю эти моменты.

— Запишите.

— Я ничего не записываю.

— Почему?

— За мной ходят летописцы.

Я посмотрела на дверь. Из-за нее тут же исчез край коричневой мантии.

— Тогда пусть летописец составит таблицу триггеров.

Дарен прикрыл глаза.

— Ты собираешься превратить хронику моего правления в медицинскую карту?

— Только самые интересные части.

Нэра подняла руку: