Литера А. Перевести стрелки

Пытаюсь выбросить чуть тревожные мысли из головы.

Слегка помогали успокоиться дробные удары подошв высоких шнурованных ботинок об асфальт, мерное дыхание и тысячи раз пройденный маршрут, где знакома почти каждая веточка, каждый кустик. Тем более, из города я уже вышел, так что деревянные и кирпичные коробки домов никак не могли помешать расшалившемуся ветерку ласкать мое лицо. Возможно, кому-то он мог бы даже показаться неприятным, но на зов действительно резковатых порывов, с радостью "отзывался" мой внутренний Ветер. Так что чувствовал себя я с каждой минутой все лучше и лучше!

Табличку же о том, что путник вступает на земли Меньшиковых, я встретил с радостью. Все плохие мысли остались позади, и совсем скоро я увижу родных и близких мне людей. После трехмесячной разлуки! Ох, надеюсь, что этого времени хватит, чтобы отец позабыл о том, что на курсы я буквально ускользнул не попрощавшись. Вернее, попрощаться-то я попрощался. Встал после очередного завтрака, пожелал удачи хорошего дня отцу и вышел из дому. Через час я уже был на территории Академии, откуда, как известно, выдачи нет!

***

Идти по вымощенным камнем дорожкам мне пришлось минут пятнадцать. Несколько раз встретились механики "Мастерской Меньшиковых". Они вполне искренне поздравили меня, но задерживать не стали.

"Опс, как бы не стало это сигналом к тому, что кого-то здесь ждут на очень и очень серьезный разговор!", - пронеслась непрошеная мысль. Батюшка мой хоть большую часть и был сдержан, а все ж таки мог иногда громогласно выразить свое мнение по любому поводу! Исключения составляли три пункта: император с его политикой, погода и налоги. Всем и вся, что не входили в этот короткий перечень, могло громогласно достаться во вполне незаурядных выражениях. Отчего-то мне кажется, что нерадивый сынок, буквально сбежавший из отчего дома, вполне себе повод для нескольких монологов!

А вот, наконец, и родной дом! Крепкая трехэтажная усадьба, где прошло мое детство! Первый этаж выложен камнем, а остальные - из дерева. Эх... Пройдя вдоль стены, я не удержался и провел рукой по шероховатому камню первого этажа. Какое родное ощущение! Как-то сразу вспоминались забавы с младшей сестренкой, вечная возня в мастерской отца и постоянная игра в "кошки-мышки" с охраной при попытке пробраться на территорию цехов "Мастерской Меньшиковых". А ведь до нее еще и добраться надо с пару километров по укатанной дороге. Впервые это расстояние один я преодолел лет в пять, но был отловлен бдительной охраной. С тех пор регулярно повторял свои попытки вызнать, а что ж там такое лет до десяти. Пока дядька Игорь меня буквально за руку не провел внутрь, показав каждый уголок. Я был в восторге!

- Господин! - негромко окликнула меня с крыльца экономка отца. - С возвращением!

И как она ВСЕГДА узнает о приходе гостей или членов семьи? А уж как поздоровалась: будто и не три месяца назад я сошел с этого самого крыльца, а сегодня утром!

- Здравствуйте, Марта! - С удовольствием обнял я человека, который заботился обо мне с самых малых лет.

- Александр Сергеевич сейчас в мастерской! - Сообщила она, старательно не замечая изменений в моем жизненном статусе.

В чем-то я ее понимал.

- Тогда я... - Указывая на небольшую постройку из красного кирпича метрах в ста от главного дома.

- Думаю, это будет лучше всего! - Кивнула женщина, традиционно для себя не показывая никаких эмоций.

Правда, от меня скрыть у нее что-либо почти никогда не получалось. Но она все также старалась...

- Спасибо, Марта... Пойду... Огребать! - С невеселой усмешкой развел руками я.

Естественно, она себе не позволила улыбнуться в ответ. Однако она всегда знала, как выразить свои чувства иным образом.

- Какао, господин? - Уточнила экономка.

- Спасибо, - тепло улыбаюсь в ответ. - Это будет замечательно!

Я не раз задумывался над тем, что при моем-то детстве, я просто обязан был подчеркивать свою "взрослость" в том числе и выбором напитков. Например, какао предпочесть кофе. Ан нет, почему-то все что касалось внешних признаков, меня не особо волновало. Хотелось кофе — пил его. Однако какао от Марты - это отдельная статья! Почти как лимонад от Марии Федоровны.

Но то ладно. Это я просто отвлечься пытаюсь. Вот так за праздными размышлениями и дошел до личной отцовской мастерской.

Замер на "собраться с духом" я всего на миг и, постучав, потянул на себя створку ворот.

Глава 9

Хорошо смазанные петли бесшумно провернулись, тяжелая даже на вид створка с привычной легкостью подалась на меня.

Внутри царил не слишком привычный для этого места полумрак. Лишь над одним из верстаков горели несколько светильников, освещая довольно интересную конструкцию. На рабочем столе была установлена подставка с закрепленным каркасом, в котором явно угадывались морские мотивы.

Отца и его советника - мага-механикус Арнольда Фаворисовича, я заметил сразу. Они склонились над моделью и о чем-то негромко спорили... До того мига, пока я не запустил чуток летнего солнца в мастерскую, отвлекая обоих от обсуждения.

Аккуратно прикрыв дверь, я сделал несколько шагов внутрь не такого уж маленького помещения и... Застыл едва ли не по стойке смирно на месте, не совсем понимая, что именно сейчас можно сказать.

- Ну, что встал, сын? - Негромко произнес отец. - Проходи, рассказывай.

"Ну, с Богом!", - мысленно выдыхаю, делая первый шаг вперед. Всего их понадобилось восемнадцать до того мига, пока я не дошел до собираемой модели. Замерев, я дал возможность родителю разглядеть себя.

Тот негромко усмехнулся, неопределенно покачав головой. Однако и он, кажется, не сразу подобрал слова, чтобы выразить... Что?

- Добрый день, Константин Александрович. - Вполне искренне улыбнулся зам по производственной части.

- Здравствуй... Отец, - негромко сказал я, слегка склонив голову. - Здравствуйте, Арнольд Фаворисович.

- Здравствуй-здравствуй, сын, - ответил отец, недолго задержав взгляд на моих погонах. - Вижу, свой путь ты выбрал.

Я вытянулся, фактически вновь замерев по стойке смирно, и четко отчеканил:

- Точно так, отец!

Говорят, перед лицом начальствующим вид нужно принять лихой и придурковатый. Вот только с родителем моим такие штуки не проходят. Слишком хорошо он меня знает. Да и неуважение это сплошное выходит, издевательство над тем самым лицом начальствующим. А я папу люблю. И уважаю. Даже если он не примет мой выбор.

- А мы тут новый проект строим! - Жизнерадостно сообщил маг, будто не замечая неловкости момента. - Вот только у нас корпус с чертежом не сходится. Где-то то ли мы ошиблись, то ли неточность в документации.

С трудом оторвав взгляд от лица своего самого родного человека, я покосился на верстак.

- Это тьялк? - Через несколько секунд спросил я.

Учили меня хорошо, а парусные корабли и их история были моей страстью. А вот в Училище, альма-матер господина Краснова, я поступать даже не думал. Любить море я предпочитал на расстоянии. Или на пляже. Здесь стоит добавить, что наши мастерские регулярно брали заказы как на изготовление настоящих небольших лодок и даже малых судов, так и моделей декоративных, но пользующихся большим спросом. Это обеспечивало примерно пятьдесят процентов дохода от наших производств. Остальное "добивалось" восстановлением вещей и механизмов эпохи Изобилия: от оружия, до куда более сложных конструкций.

А тьялк - штука по нынешним временам недорогая и вполне удобная. По рекам ходить с парусным вооружением - так самое оно! Дешево и сердито. А мы еще и небольшой дизелек ставим - так вообще красота!

Что касается нынешнего проекта, то моделизм — штука ответственная. Хороший заказ стоить будет не меньше полноразмерного судна. Дарить их очень любят уважаемым людям.

Только маленький какой-то тьялк выходит совсем, судя по расположению... Хм...

- Уж не "Святой Николай" ли? - Поинтересовался я, неожиданно увлеченный зрелищем. Историю я любил - так что копию ботика, на котором Петр I по Яузе судном править учился, узнал сразу!

- Он самый! - С восторгом согласился механикус. - Первому министру подарок будет... Посмотришь?

- Я... - Хотел было сказать "с удовольствием!", но вспомнил о том, что я тут, вообще-то, еще "под следствием". - Отец?

Родитель вздохнул и предложил:

- Попробуй, сын, а то второй день бьемся...

Я сделал шаг к кульману, на котором были закреплены несколько чертежей будущей модели в разной проекции... И на полчаса просто выпал из мира, увлеченный интересной задачей! Потом "отмер", и рванул к мерительному инструменту.

- Да у вас тут несовпадение размеров... - Выдохнул я. - Чуть ли не пара миллиметров тут и тут. Выберите два вида, подгоните размеры, а остальное уже по ним и выбирайте. Я бы выбрал проекцию обводов и боковую.

Механикус с отцом отвлеклись от рассматривания каркаса.

- Можно я?.. - Указывая на ботик.

Возражений не встречаю.

Итак, пара шагов к столу и мои ладони начинают скользить вдоль "заготовки". "Неправильность" нахожу почти сразу.

- Здесь! - Сообщил я, ощущая нарушение гармонии силовых элементов.

По рукам пошло привычное тепло, и пара деталей каркаса, выполненных из двухмиллиметровых деревянных пластин слегка сместились согласно запомненному мной чертежу.

- Все! - Сообщил я, оседая на один из стульев.

Нелегко мне далось подобное воздействие. Но то дело привычное!

Арнольд Фаворисович тут же налил мне воды из графина и вернулся к модели. Отец уже вооружился мерительным инструментом, и каким-то явно самодельным калибром. Ближайшие минут десять можно смело отдыхать. Всем будет не до меня!

Удар об упоры распахнувшейся двери заставил меня вздрогнуть.

- Где он?!! - Рявкнули на разные лады два голоса: молодой девичий и рык привыкшего раздавать команды старика.

Цветной вихрь прямо с порога рванулся ко мне. Я едва успел встать и поймать буквально запрыгнувшую на меня сестренку в ярком сарафанчике, смотревшейся осколком солнечного лучика, ворвавшемся осветить это темное помещение.

- Ко-о-о-о-о-олька! - Щебетала она, болтая ножками в воздухе.

Я стоически терпел, удерживая ее на весу. А ей же уже далеко не шесть лет! Шестнадцать в прошлом году исполнилось. И крепкая спортивная деваха "вес молодого барашка" в полста кило все же перешагнула! А тут еще и доп. нагрузка в виде болтания ногами, помноженная на "отягощение", очень похожие на попытки задушить в объятиях!

- Светка-а-а-а!.. - С трудом прохрипел я капитулируя. - Поща-а-а-а-а-ады-ы-ы!..

- Как же ты в Диких землях и городах работать собрался, если даже такой противник тебя в секунду поборол?! - Усмехнулся дядька Игорь, дождавшись своей очереди помять мое уже "пострадавшее" неоднократно за сегодня тело.

- Так то враги, дядька! - Чуть возмущенно, но больше вновь сдавленно прохрипел я. - От них отбиваться можно!.. А Светланка-то у нас создание нежное и мягкое... От которого спастись невозможно!

Девушка вскинула кулак в воздух, мол, вот она какая я!

- Боюсь и трепещу! - Заверил я, поднимая вверх руки.

Однако мне все покоя не давал тот факт, что так долго молчит отец. И что-то будет, когда он вынесет свой вердикт.

Слово его значило в нашей семье многое. Да и мне самому было бы куда легче идти дальше по выбранному мной пути, ощущая за спиной его молчаливую поддержку. Однако здесь и сейчас предсказать, как именно он поступит, я бы не рискнул. Очень уж вопрос... Животрепещущ. Очень уж отец надеялся, что я сделаю другой выбор.

- Сын, - наконец заговорил глава семейства Меньшиковых, дождавшись пока первая волна восторгов схлынет, позволяя ему высказаться. - Я всю жизнь мечтал, что ты займешься нашей мастерской...

Все собравшиеся примолкли. Даже егоза Светка прекратила изображать из себя русоволосое торнадо, замерла на месте.

- ... Ты принял другое решение. К моему сожалению. Не скажу, что я не замечал твоих увлечений, но очень надеялся, что они так и останутся на уровне подростковых интересов. Что ж, жизнь распорядилась иначе.

Папа сделал паузу, словно бы собираясь с духом. Я же и вдохнуть не смел. Впрочем, в этот миг затаил дыхание далеко не только я.

- ... Теперь мне остается лишь принять твой выбор.

Выдох. Шумный. Долгий. Словно я пытался разом изгнать им все сомнения и смуту, что терзали меня последнее время.

Я бросился отцу на шею. Есть в этом свое огромное счастье, когда близкий человек готов поддержать тебя, даже если сам не согласен с выбранной тобой мечтой.

- Ладно-ладно! - Проворчал он секунд через тридцать, похлопывая меня по спине.

Удивительно, но тот, чьи песни много лет пели детям, сам своих чувств выражать не умел совершенно. Вот сколько себя помню, он всегда таким и был - строгим и сдержанным. От этого мы любили его не меньше, но иногда хотелось...

"А, к черту все! Отец меня поддержал!", - ликование буквально вытеснило из моей, как оказалось, не слишком большой черепной коробки все плохие мысли. Не хватило им там места. Пришлось уступить вспышке безграничного и ничем не замутненного счастья!

Отец аккуратно отстранил меня, словно бы рассматривая, после чего (немыслимое дело!) довольно усмехнулся, пробежавшись глазами по сегодняшним "зарубкам" на моем лице, оставленным кадетом Красновым.

- Смотрю, осваиваешься!.. - С непонятной интонацией протянул он - я даже не сразу осознал, что это шутка. - Ну, раз ты у нас уже совсем взрослый...

Я смущенно пожал плечами. Уверенности в "совсем" или "не совсем" у меня еще не было. Однако желания проверить - хоть отбавляй!

- Тогда... - Отец снова посторожел, еще раз окинув меня взглядом.

Сердце пропустило такт, а дыхание вновь застряло где-то в груди.

- С Днем рождения тебя, сын! - Просто закончил он.

Нехитрые слова словно бы послужили индульгенцией остальным к тому, чтобы "затискать" меня до полного изумления.

"Двадцать лет! Должно же это хоть что-то поменять в жизни, а?!", - думал я, чувствуя себя попавшей в бетономешалку лягушкой. А ведь меня еще и по рукам передали!

Очередная порция восторгов завершилась под насмешливым (я почти уверен, да!) взглядом отца. Но от него не веяло чем-то неприятным. Доброй была та усмешка!

- Ну а раз ты у нас уже взрослый, то пусть и подарок тебе будет таким же! - В голосе папы вновь скользнули нотки официоза, словно бы он произносил очередную речь - это от волнения, мне кажется. - От нашей Мастерской, Семьи... А, ладно! Колька...

Я аж вздрогнул. Лет с десяти моих, этот человек обращался ко мне исключительно "Николай". Особенно когда понял, что именно заставляло меня раз от раза приходить с улицы либо с разбитым носом, либо кулаками.

- ...Владей! - Просто закончил он, вложив мне в руку ключ с небольшим брелоком.

Сначала я разглядел только искусно стилизованную букву "М" - Меньшиков... И лишь потом обратил внимания на пристегнутый к нему простой ключ. От понимания, ЧТО ЭТО у меня забилось чаще сердце. ТАКИЕ подарки в нашей семье делают крайне редко. Их ВООБЩЕ делают нечасто. И позволить себе могут очень немногие.

Отец довольно улыбнулся, взмахнув рукой. Кинетиком он был слабым, но на то, чтобы сместить рубильник у входа в его личную мастерскую, великих сил и не нужно. Вспыхнул свет, заливая не такое уж и малое пространство. И вот теперь становилось ясно, ЧТО я не разглядел в углу - накрытый серым чехлом подарок. И уже по обводам, я мог сказать, что именно это такое... Вот только даже в такой миг боялся загадывать.

- Откроешь? - С улыбкой поинтересовался отец.

- Спрашиваешь! - Усмехнулся и я, в двенадцать шагов достигая цели.

Одно резкое движение, и...

- Ох!.. - От неожиданности выдохнул я.

Да, это была она. Одна из пяти побитых временем и обстоятельствами машин, что мы взяли в качестве своей доли во время прошлогоднего похода за "трофеями" в небольшой городке в пятидесяти километров отсюда. Их готовили под починку и перепродажу. Нам тогда достались два "Хантера", одна "коробочка" с индексом ВАЗ-2107, мотоцикл неопознанного производителя, которому еще только предстояло встать в очередь на восстановления. И, конечно, она - красавица 21-й модели! Волга. Совсем не более поздние выпуски, которые гнили едва ли не на глазах. Да, не новодел, но состояние! Машина 1962 года выпуска впервые не глянулась никому: старая, с облупившейся краской и грязная. Даже в момент Катастрофы данная модель считалась уже древней. Но какой же задел прочности был заложен в нее создателями... Именно я настоял, чтобы имевшая тогда совсем другой вид "Волга" была взята на буксир... И не прогадал! Двигатель нам удалось запустить за пару месяцев. Еще полтора сезона ушла на доведение технической части в идеал. Как время было, мы с Арнольдом Фарисовичем возились, привлекая по возможности мастеров с основного производства. Вообще-то, планировалось, что она займет свое место в общем гараже Меньшиковых. Получить ТАКУЮ вещь в личное пользование я и не мечтал... Правда, когда я уходил в Академию, внешний вид ее оставлял желать лучшего. Сейчас же было сразу заметно, что над этим очень хорошо и качественно потрудились. Вместо облезающей слоями краски, борта блестели свежим лаком, образующим двуцветный окрас из черного и неопознанного мной оттенка серого цветов. Хром блестел так, будто очищен был "по-волшебству" (впрочем, никто и не сомневался, что как минимум пару-тройку одаренных к подобной работе да привлекли!). Даже несущийся вперед олень, гарцующий на капоте, которым я так восхищался на старых фотографиях и переснятых в Центральной Технической Библиотеке чертежах... И его откуда-то нашли!

А вот диски явно "не родные". Это уже что-то ближе к концу эпохи Изобилия, но оттого общая картина смотрится ничуть не хуже! Эти "тапочки" придавали классическим чертам авто некую агрессивность и завершенность.

- Ну, что скажешь, сын? - Усмехнулся отец. - Что ты там бормочешь?..

- ... Четыре, пять... - Досчитал я и громко объявил вслух. - Пятеро. И мест в салоне по числу нас! Прокатимся?!

Никто не отказался. И ответа от меня не ждали. Восторг в моем голосе и без того был слышен за километр!

Глава 10

- Уважаемые кадеты, инструктора, служащие и офицеры-воспитатели Железнодорожной Академии имени... Рад приветствовать всех на очередном круге обучения и поздравляю со знаменательной датой - пятидесятой годовщиной ее создания.

Прошедшие десятилетия подтверждают нашу приверженность славным традициям русской военной школы в деле подготовки будущего пополнения офицерского корпуса Вооруженных Сил Российской империи!..

Сильный голос начальника училища полковника Морданова звучал над главным плацем Академии, где ныне выстроились порядка трехсот человек. Подавляюще большинство тех, кому выпало счастье учиться или учить в одной из лучших военных училищ империи. А если спросить здесь присутствующих, то и лучшего!

Не все задние ряды могли разглядеть начальника Академии, невысокого поджарого мужчину годам ближе к пятидесяти, но тишина стояла такая, что не услышать голос Павла Степановича было невозможно. И да, он был одним из тех Девяти Выживших, вернувшихся спустя двадцать пять лет после выпуска в стены родного учебного заведения, чтобы передавать свой немалый к тому времени опыт следующему поколению.

Его уважали. Искренне. А потому казалось, что начни он сейчас говорить шепотом, и тогда каждый здесь сделаетвсе возможное, чтобы услышать заслеженного полковника и передать его слова остальным.

В этот миг я был очень горд тем, что стоял прямо напротив него, в ряду братьев-кадетов. И сестер, конечно, тоже, но правила обращения были одни для всех. Говорят, под конец эпохи Изобилия набирало моду движение за продвижение феминитивов. Это такие особые слова женского рода, альтернативные или парные обозначающим профессию, если термин имелся только мужского рода. Так, например, автор мог легко стать авторкой, а врач... Врачкой? На наше счастье, девушки, вставшие в один ряд с нами, счастливы были быть "братьями". А то не хватало нам тут еще "бронебоек" и "танкисток", а уж как тот же Марат обрадовался бы "механелкам-водителкам" в своих рядах...

Так и представляю его хмурую физиономию. В смысле, еще более хмурую, чем обычно!

- Задумался? - Хлопок ладони заставил меня вздрогнуть.

Я не пропустил ни одного слова из речи Павла Степановича, но потом позволил себе легкий "разброд ума".

- Есть такое... Ого! - Не успели мы с Оболенским увидеться до торжественного построения, так что изменения в знаках различия на его кителе я смог увидеть только сейчас. - Группа управления?

Алексей развел руками... Немного грустно. Он мечтал водить танк в атаку лично, а не на карте штабной рисовать стрелки "кому где стоять и за что умирать". Но... Случилось как случилось. Конечно, какую-то боевую практику он получит на многотонном монстре, но все же основное его место службы будет не на полях сражения.

- Даже не знаю, поздравить ли тебя... - Честно признался я, точно так же разводя руками.

Оболенский задумался на миг:

- Я по практическим баллам не прошел, - наконец признал он. - Зато на теории донабрал прилично. Плюс спецтестирование и... Вот!

- Давай радоваться! - Все же предложил я. - Ты в Академии, как и мечтал. Две трети теории у нас все равно вместе до второго круга будут проводить. А там как кривая вывезет... Глядишь, и перевестись сможешь, если к тому времени захочешь, конечно!

Несмотря на то что никто из нас никогда не слышал о том, чтобы кто-то переводился с факультета на факультет, Леха приободрился.

- А и то правда! - Встряхнулся он. - Делай что должен...

- ... И будь что будет! - Закончили мы вместе.

Шагая за приятелем, я и сам призадумался. В Академии исторически было пять факультетов-отделов: огневой поддержки, танковый, подвижного состава, ПВО, связь и управление. Последний факультет был единственным, куда мог попасть абитуриент, помимо того отдела, куда поступал изначально. Меня с детства готовили как бронебойщика. И пусть я могу (действительно смогу!) худо-бедно вывести танк на рубеж или даже относительно точно выполнить выстрел, но это и рядом не стояло с отработанным до филигранности искусством той же Терской. В то же время вручи ей ПТР, она, может, даже куда и попадет, но не придется ли после первого же "бабаха" менять стрелка? А последний факультет был создан для тех, кому предстояло налаживать взаимодействие с остальными службами и с головой погрузиться в специфическую математику, где так часто встречаются слова "запас хода", "материально-техническое обеспечение", "тыловое снабжение". Не говоря уже о планировании операций и вплетение их в общую картину театра боевых действий.

А вопрос меня не отпускал всего один: "Согласился бы я стать "управленцем", если бы не прошел по основной специальности?". Четкого ответа у меня не было. Я всегда видел себя исключительно бронебойщиком и мечтал стать командиров группы огневой поддержки. И что бы я чувствовал на месте Оболенского... Не могу сказать. Чтобы дойти до нынешнего мига, он должен был быть просто влюблен в танки. До легкого помешательства на них. Примерно как я на своем "Взломщике". Иначе просто до этого момента он бы не дошел.

"М-да, дела!", - выдохнул я про себя. Но на лице постарался сохранить все ту же веселость. Кому и зачем знать, что творится в моей черепной коробке? А кислый вид Оболенского не поддержит от слова совсем. Вот и не фиг тут!

Постарался переключиться на более приятные мысли. Тем более, их есть у меня! Чего стоила только последняя неделя. Отметив с семьей День рождения и вдоволь поколесив по городу (ох, с каким удовольствием я покрасовался перед Рафиком за рулем уже СВОЕЙ "Волги" - тот только одобрительно поднял большой палец вверх!), я завалился в спячку. Двое суток я ел, спал, валялся и потреблял в максимально доступных количествах какао авторства Марты. Обычно больше чашечки в день от нее не допросишься - вредно! А тут экономка на целых три расщедрилась! Это был просто праздник какой-то.

Еще пять дней до моего переселения в казарму Академии мы просто развлекались. Каждый день купаться с сестренкой ходили, наверстывая "упущенное" с моей стороны лето, колесили по округе, разок еще посидели с Лехой в "Кружке за кружкой". Отдельной строкой шли встречи с парой подружек. С каждой из них мы опровергли известное выражение, утверждавшее, что в империи, при которой была построена моя "Волга", секса не было. Ага, сейчас! А зачем же тогда в машине так ловко кресла раскладываются, образуя один большой диван?! Да если бы я с обеими сразу встретиться задумал, то и так места бы хватило!

- Ау! - Из приятных воспоминаний меня выдернули самым неприятным образом.

Рука симпатяжки Олечки броском кобры метнулась к моему носу, зажав его между сильных пальчиков. Хорошо, хоть "сливу" в ее планы мне на память оставить не входило... А то ходил бы первым красавцем! И еще лучше, что я рефлексы сдержать сумел. В противном случае совсем нехорошо получиться могло бы. Кажется, кто-то за эту неделю тоже волю почувствовал. Иначе как такие вольности объяснить? Это с лицом "гражданским" такие штуки проворачивать можно относительно безопасно. А если бы я просто на движение среагировал замечтавшись?!