Станьте сильнее плохих дней. Истории, которые укрепляют характер

«Я стала наблюдателем за собственными мыслями и научилась ясно видеть свои мысли. Как только у меня появлялась плохая мысль, я быстро ее обнаруживала, а когда мысли выходили из-под контроля, я могла вовремя их остановить. Очень странно, но чтобы вернуть контроль, мне сначала нужно было отпустить мысль о том, что я должна это контролировать. В некотором смысле мой нервный срыв оказался благом, пришедшим в виде беды. Он помог мне понять, что на протяжении всех этих лет здоровье появлялось, как только я расслаблялся, — оно никогда не уходило. Это похоже на то, как учиться плавать на спине: нужно просто довериться себе и спокойно наблюдать за тем, что происходит. Когда я так поступил, то обнаружил, что уже давно умею плавать на спине. Я научился просто чувствовать, а не пытаться понять. Как иронично: только сейчас моя жизнь вошла в нормальное русло, и только сейчас начали происходить прекрасные вещи».

Когда человек понимает, как войти в этот естественный образ мышления, он обнаруживает, что жизнь может стать легче: не нужно изо всех сил стараться, достаточно просто следовать за своими внутренними мыслями и мудростью, и тогда достижение прекрасной жизни станет делом легким.

Терпеливый Блумберг

Успех часто кроется в терпении: когда мы в раздражении жалуемся, мы постоянно упускаем возможности.

— Дюпон

Блумберг изначально планировал проработать в «Соломоне» год-два, одновременно ища работу в сфере производства. Хотя он считал свои отношения с этой компанией скорее «романтическими», а не «брачными», его «роман» с «Соломоном» продлился целых 15 лет, пока компания не уволила его. Каждый раз, когда другие компании пытались переманить его, он отказывался, всегда находя повод остаться и вдохновляя себя новыми перспективами компании «Соломон». Блумберг объяснял: «Возможно, мне не хватало смелости попробовать себя в новой среде, а может быть, это было связано с моей решимостью и дальновидностью в поиске лучшего. Как бы то ни было, оглядываясь назад, я понимаю, что остаться было всегда правильным решением — это я осознал позже, в конференц-центре Тали-Сити в Нью-Йорке, где как раз и завершилась моя карьера в «Соломоне».

Когда Блумберг посчитал, что ему пора стать партнером в «Соломоне», его не повысили, но он не потерял терпения. Это лучший пример терпения (возможно, лучший в мировой истории).

В течение шести лет после приема на работу у Блумберга дела шли довольно хорошо. Он был тем самым блондином — суперзвездой крупных сделок в самом заметном отделе самой модной компании на Уолл-стрит, а также любимчиком двух старших партнеров. Он приветствовал всех важных клиентов, приходящих в офис, давал интервью каждой авторитетной газете, играл роль ведущего брокера Уолл-стрит на крупных светских мероприятиях и казался еще более легендарным, чем тот образ, который он создал в своем воображении. Когда другие молодые озорники собирались вместе, чтобы предсказать, кого назначат партнером в качестве поощрения, они ставили его на первое место в своем списке.

Деньги не были проблемой: он давно погасил все кредиты и вел не роскошную, но достойную жизнь. Хорошие времена, хорошие друзья, увлекательная работа, много денег — у него было всё это.

Однако для Блумберга авторитет партнера важнее всего на свете. Он считает, что это равносильно тому, чтобы недвусмысленно показать всему миру, что он лучший и способен подняться на самую вершину в условиях жестчайшей конкуренции. «Этот выпускник бизнес-школы благодаря своему уму и таланту взобрался на самую вершину карьерной лестницы. Я уже имею право стать партнером, и теперь я хочу, чтобы общественность навсегда признала мою ценность — я крупная рыба в большом пруду». Возможно, такая мысль всегда присутствовала в его голове, коренясь в его внутреннем комплексе неполноценности. Но, без сомнения, стать партнером в компании «Соломон» было его «священной мечтой».

Наконец наступил тот день. Был обнародован список новых партнеров — и его в нём не было! Все, абсолютно все остальные, оказались в списке. Все те, кто не подходил Блумбергу, были в списке, даже те, у кого, судя по частным слухам, вообще не было шансов. Блумберг позже вспоминал:

«Столько людей приняли, а меня проигнорировали, унизили. Даже никого не оставили, чтобы разделить со мной мою горечь — это было ужасно. Я был раздавлен. До сих пор никто не объяснил, почему меня не выбрали».

«У меня на глазах навернулись слёзы, сначала я не мог смириться с этим фактом, а потом стал выдумывать безумные планы мести. Я хотел найти кого-нибудь, кого можно было бы обвинить. Первая безумная фраза, которую я пробормотал себе под нос, была: „Я ухожу в отставку“. „«Я убью их». «Я покончу с собой». Как я теперь буду смотреть людям в глаза? Все будут смотреть на меня и смеяться за моей спиной. Я знаю, что не должна была быть такой гордой. Я никогда этому не училась».

«К счастью, у меня была привычка после работы бегать вдоль Ист-Ривер, и это позволяло мне вымещать гнев на асфальте, а не на боссе. На следующее утро я пошла на работу и заключила самую крупную сделку, которую компания когда-либо совершала. Я ставил точку над каждой «i» и черту над каждой «t». Я был полностью сосредоточен: я работал, я улыбался, я набирал номера. Я сильнее всех остальных? Другие даже близко не стоят. Пока я не стал партнером, я должен работать так же хорошо, как и раньше. «К чёрту их!»»

Через три месяца, без предварительного уведомления, в офисе Билли Соломона состоялось внеплановое собрание партнеров. Участники вышли оттуда с бесстрастными лицами и в молчании. Босс Блумберга, Джей Пэри, подошел к его столу и встал позади него, спиной к остальным.

«Они хотят, чтобы ты и Дон Фейрштейн стали партнерами», — сказал Пэри.

Пэри так и не объяснил Блумбергу, почему они сделали меня партнером именно тогда, а не три месяца назад; но, что самое главное, Блумберг благодаря своему исключительному терпению одержал победу — он получил то, чего хотел.

Мы все стремимся к успеху, но зачастую стремимся к нему слишком нетерпеливо. Поспешность мешает достижению цели; если же терпеливо идти вперед, мы вновь увидим свет. Верьте в то, что вы — лучший, и успех обязательно придет к вам.

Прекрасная репутация

Серьёзное и ответственное отношение к работе — один из признаков, вызывающих уважение и доверие; оно подобно добродетели.

— Лейман

Однажды днём Гейзер вместе с сыном Бенджи работал во дворе; как раз был период летних каникул в университете — время, когда будущее его сына оставалось неопределённым. Ему очень хотелось что-то ему сказать.

Во время перерыва Бенджи оглядел свои 15 акров земли: ручей, лес и луга, колышущиеся, словно бирюзовые волны. «Здесь так красиво», — сказал он, погрузившись в раздумья и восхищение.

И тогда он рассказал Бенджи историю этого участка.

Незадолго до рождения их первой дочери Сюзанны Глория и он преподавали в том городке, где он вырос. Им очень нужен был участок земли, чтобы построить дом. Ему приглянулся участок к югу от городка, где фермеры пасли стада коров; это была земля 92-летнего пенсионера-банкира, мистера Юра. У него было много земли, но он не продавал ни одного участка. Он всегда говорил: «Я обещал фермерам, что они смогут пасти на этой земле свои стада».

Несмотря на это, Глория и он всё же пошли к нему в банк. Он по-прежнему проводил свои пенсионные дни в банке. Они прошли через внушительную дверь из красного дерева и вошли в слабо освещённый кабинет. Мистер Юр сидел за письменным столом и читал «Уолл-стрит джорнал». Он почти не пошевелился, лишь смотрел на нас поверх очков. «Не продам», — гордо заявил он, когда мы сказали, что заинтересованы в этом участке, — «я уже обещал его одному фермеру для выпаса скота».

«Я знаю», — ответил он, слегка нервничая, — «но мы здесь преподаем, и, возможно, вы продадите её тем, кто собирается здесь поселиться».

Он надул губы и пристально посмотрел на нас: «Как, вы сказали, вас зовут?»

«Гейзер. Билл Гейзер».

«Хм! Вы как-то связаны с Гровером Гейзером?»

«Да, сэр, он мой дедушка».

Мистер Юр отложил газету, снял очки, а затем указал на два стула. Мы сели.

«Гровер Гейзер был лучшим рабочим, который когда-либо был на моей ферме», — сказал он, «Он приходил рано, уходил поздно, делал всё, что нужно, и ему не приходилось ничего приказывать». Старик наклонился вперёд.«Если трактор нуждался в ремонте, а его оставляли стоять без дела, ему становилось не по себе», — мистер Юр прищурился, и в его глазах отразились далекие воспоминания.

«Что ты хочешь, Гейзер?»

Гейзер ещё раз повторил ему, что хочет купить землю.

«Дайте мне подумать, приходите через пару дней».

Через неделю он снова пришёл в его кабинет. Мистер Юр сказал, что уже всё обдумал. Гейзер затаил дыхание. «Как насчёт 3800 долларов?» — спросил он.

«По 3800 долларов за акр — это выйдет около 60 000 долларов». Разве это не явный отказ?

«3800 долларов? Всего 3800 долларов». У него словно что-то застряло в горле.

«Да, 15 акров за 3800 долларов». Он с безграничной благодарностью согласился.

Спустя почти 30 лет он и Бенджи прогуливались по этой прекрасной земле. «Бенджи, — сказал он, — всё это благодаря прекрасной репутации человека, которого ты никогда не видел».

Гейзер рассказал, что на похоронах его деда многие говорили ему, что дед был терпеливым, добросердечным, честным и праведным. Это напомнило ему стихотворение: «Нам следует выбирать не богатство, а добрую репутацию; не золото и серебро, а благодать любви». Добрая репутация — вот какое наследие оставил им дедушка Гейзер, и он надеялся, что когда-нибудь Бенджи, прогуливаясь по этой благодатной земле, тоже расскажет эту историю своему сыну.

Никогда не относитесь к работе халатно: раз вы её приняли, старайтесь выполнить её как можно лучше. Именно в этом часто проявляется высота личности человека, и именно по этому критерию люди обычно судят о человеке.

Воришка

Храбрость — это сопротивление страху, преодоление страха, а не отсутствие страха.

— Марк Твен

В два часа ночи Дика Нуссе разбудил крик жены. При тусклом свете туалета Дик увидел, как она стояла недалеко от кровати и кричала на мужчину с расстегнутой рубашкой и мускулистым телом: «Убирайся!»

Дик замер, приступ страха пронзил всё его тело, и тут же, сделав кувырок, он с криком «Ааа!» вскочил с кровати, приняв боевую стойку. В этом глухом вопле, казалось, слышались нотки крови — такого давно не было. Несмотря на то что Дик прошел подготовку в морской пехоте, эта неожиданная встреча все же сильно его напугала.

Увидев злобный блеск в глазах Дика, этот ублюдок, напротив, спокойно повернулся спиной к нему, словно пренебрегая им. Затем он выключил свет в туалете, и в комнате воцарилась полная темнота.

Он хочет навредить моей жене? Но у него же нет оружия. Не задумываясь, Дик спрыгнул с кровати и бросился к жене. В этот момент он увидел, как тот парень в панике промчался мимо него и направился прямо в комнату их пятилетнего сына. Он хочет навредить моему сыну? Боже мой! Дик в ярости бросился в погоню.

Дик включил свет, и тот тип как раз пересекал комнату сына. Сын сидел на кровати и потирал глаза.

«Стой на месте, не шевелись!» — отчаянно приказал Дик сыну.

Дик тут же вошел в гостиную и обнаружил, что дверь и окно на балкон были распахнуты, а тот тип уже собирался сбежать. В лучах лунного света Дик увидел, как тот метнулся к краю балкона, ограждённого защитной решёткой. Балкон находился на высоте четырнадцатого этажа. Деревянную решётку Дик установил для защиты от взломщиков, а также для защиты роз, растущих на балконе.

Дик не знал, почему он так упорно преследовал этого ублюдка, но он действительно так и поступил. Дик был просто вне себя от ярости.

Тот попрал святыню Дика — его семью, превратив его близких в испуганных, как перепуганные птицы, людей. Дик хотел, чтобы тот убирался, убирался, убирался навсегда!

Дик схватил железный стул, поднял его высоко над головой и шаг за шагом приближался к балкону. Хочешь сбежать? Хм! Только если не заберешься за пределы деревянной конструкции и не перепрыгнешь на соседнее здание.

Он перекинул ногу через нижнюю перекладину деревянной конструкции, а рукой ухватился за перекладину выше. Между ним и Диком не было никаких преград, только черная как смоль ночь.

Дик наступал на него, намереваясь отправить его на тот свет. Внезапно их взгляды встретились, и в его глазах читались страх и отчаяние.

«Убить его? Он же не причинил вреда ни моей жене, ни детям, ни мне». В тот самый миг, когда Дик засомневался, тот, дрожа от страха, воспользовался моментом, взобрался на деревянную конструкцию и прыгнул на балкон другого здания. Он сбежал, и Дик, не в силах удержаться, отпустил его. Дик всё время думал: «Не сделал ли он только что то же самое со мной?»

Хотя этот ублюдок сбежал ещё в августе прошлого года, тень, которую он оставил, до сих пор не рассеивается. Сын теперь понял, что из себя представляет этот грабитель. Он не только научился снимать отпечатки ног, но и сам стал отслеживать этого преступника по объявлениям на доске объявлений. Дик сто раз повторял ему, что этот злодей больше не осмелится прийти, но он никак не хотел верить. Все это он пережил на собственном опыте, как и Дик.

С тех пор никакие защитные решетки на балконе, какими бы прочными и надежными они ни были, не могли избавить сына от паники. Он боялся, что кто-то тайком заберется с улицы, боялся, что они спустится с крыши на веревке. Каждую ночь глубоко за полночь он громко будил родителей, чтобы убедиться, что они в безопасности.

Он не смел входить в дом один, особенно ночью. Его голова была полна вопросов, но эти вопросы так не соответствовали его возрасту.

«Папа, почему кто-то готов рисковать жизнью, чтобы проникнуть в чужой дом? У воров тоже есть дети? Есть ли у воров постоянная работа? Где они живут? Откуда они приезжают? Почему люди воруют?»

Как ни странно, тот «джентльмен с балки» сблизил сына и Дика, создав между ними узы, которые они готовы были разделить на жизнь и смерть. Сын считал Дика героем, а Дик в его глазах становился ещё более мужественным. Конечно, похвала сына не всегда соответствовала действиям Дика, но каждый раз, когда он снова и снова рассказывал о событиях той ночи, Дик улыбался, не испытывая ни капли стыда.

«Это мой папа сбросил его с балкона», — говорил он всем подряд: «Мой папа служил в морской пехоте, поэтому он знает, как нужно поступать».

Похвала сына заставила Дика задуматься о том, как ему следует быть отцом в соответствии с его представлениями. Внезапно Дик осознал, какую особую роль должен играть отец в процессе взросления детей.

И тогда Дик задался вопросом: а где же был его отец, когда тот вор-альпинист был ещё испуганным пятилетним мальчиком?

Родители — первые учителя детей, и их воспитание играет ключевую роль в развитии ребёнка. Правильные подходы и методы воспитания — это конкретное проявление вашей ответственности перед ребёнком.

Вырасти свой картофель

Все зависит от человека: если хорошенько подумать, можно добиться чего угодно; в этом мире нет ничего невозможного.

— Гете

Джейми изначально не любил картошку, но с тех пор, как услышал ту историю о картошке, он, как ни странно, увлекся этой неприметной штукой. Эта история рассказывает о том, как картошка была завезена из Америки во Францию.

Во Франции выращивание картофеля долгое время не получало распространения. Верующие не приветствовали его и даже дали ему странное название — «яблоко дьявола»; врачи считали его вредным для здоровья; агрономы утверждали, что выращивание картофеля приводит к истощению почвы.

Известный французский агроном Анри Парманше однажды попробовал картофель в Германии и решил выращивать его на родине. Однако в течение долгого времени ему не удавалось убедить никого принять эту культуру. Столкнувшись с глубоко укоренившимися предрассудками, он оказался в тупике. В конце концов Парманше решил воспользоваться авторитетом короля, чтобы достичь своей цели.

В 1787 году он наконец получил разрешение короля на выращивание картофеля на участке, известном своей низкой урожайностью. Парманш поклялся, что заставит этот непопулярный «яблоко-призрак» появиться на столах французов!

Он прибег к небольшой уловке — попросил короля направить туда отряд вооружённых до зубов гвардейцев, которые днём строго охраняли этот участок. Этот необычный шаг разжег у людей сильное желание украсть урожай. Каждый раз, когда спускались сумерки и стражники уходили, люди тихонько пробирались на поле, выкапывали картофель, а затем осторожно пересаживали его в свои огороды.

Каждую ночь на картофельном поле появлялись крадущиеся на цыпочках воры. Так этот уродливый маленький картофель гордо вошел в тысячи и тысячи домов.

Парманче наконец-то добился своего.

Джейми радовался за картошку, но ещё больше восхищался упорством и мудростью Парманче. Джейми часто пристально смотрел на свои руки и настойчиво наставлял их:«Если ты взял в руки росток, достойный защиты, то должен сделать своё сердце грядкой, а кровь — источником, взращивать его, поливать, охранять, ждать, задействовать всю силу своей жизни, чтобы отшлифовать клубень до идеальной округлости, чтобы мир узнал: есть клочок земли, где лучше всего растут чудеса…»

Агроном — действительно умный человек, умеющий использовать любопытство людей. Но самое трогательное в этой истории — это стремление ученых к достижениям и их дух приключений, благодаря которым они впоследствии сияют, как звезды.

Весёлая гармоника

Каждый ребёнок — художник, вопрос лишь в том, как остаться художником, когда вырастешь.

— Пикассо

Уэйн Кэлин до сих пор помнит, как в тот день отец с трудом притащил к дому ту тяжёлую гармошку. Он позвал Уэйна и мать в гостиную и открыл коробку, похожую на сундук. «Вот она, — сказал он, — как только ты научишься на ней играть, она будет с тобой всю жизнь».

Уэйн с трудом улыбнулся, не разделяя воодушевления отца. Он всегда мечтал о гитаре или фортепиано. Был 1960 год, и Уэйн целыми днями не отрывался от радио, слушая рок-н-ролл. В его увлечённом воображении для аккордеона просто не было места. Он смотрел на блестящие белые клавиши и кремовый мех, словно уже слышал анекдоты о аккордеоне, которые рассказывали его друзья.

В течение следующих двух недель аккордеон пролежал запертым в шкафу в прихожей, а однажды вечером отец объявил: «Через неделю Уэйн начнёт заниматься». Уэйн с недоверием посмотрел на мать, надеясь на помощь, но её твёрдый подбородок дал ему понять, что на этот раз надежды нет.

Аккордеон стоил 300 бат, а урок — 5 бат; это не было в характере отца. Он всегда был практичным человеком и считал, что одежда, топливо и даже еда — это ценные вещи.

Уэйн откопал в шкафу коробку размером с гитару, открыл её и увидел ослепительно красную скрипку.— Это твоего отца, — сказала мать. — Его дед купил ему эту скрипку. Думаю, он был слишком занят работой на ферме и так и не научился на ней играть. — Уэйн попытался представить себе, как грубые руки отца лежат на этом изящном инструменте, но никак не мог представить, как это выглядит.

Вскоре он начал заниматься в школе игры на аккордеоне у мистера Цайли. В первый день ремни аккордеона врезались ему в плечи, и Уэйн чувствовал себя неуклюжим во всём. «Как у него дела?» — спросил отец после урока. «Это был первый урок, он неплохо справился», — ответил мистер Цайли. Отец выглядел воодушевлённым и полным надежды.

Уэйну велели заниматься на аккордеоне по полчаса в день, но каждый день он пытался ускользнуть. Ему казалось, что его будущее — это игра в футбол на просторах улицы, а не изучение в четырех стенах мелодий, которые так быстро забываются. Но родители неукоснительно заставляли его возвращаться к занятиям.

Постепенно, к удивлению самого Уэйна, он научился связывать ноты и играть простые мелодии. Отец часто просил его сыграть одну-две пьесы после ужина: отец сидел в кресле, а Уэйн пытался сыграть «Испанскую девушку» и «Польку с пивными бочками».

Приближался осенний концерт. Уэйн должен был выступить с сольным концертом на сцене местного театра. «Я не хочу играть соло», — сказал он. «Ты обязательно должен», — ответил отец. «Почему?» — воскликнул Уэйн. «Только потому, что ты в детстве не играл на скрипке? Почему я должен играть на этой дурацкой штуке, а ты никогда не играл на своей?» Отец резко затормозил машину и указал на Уэйна: «Потому что ты можешь дарить людям радость, ты можешь трогать их сердца. Я не позволю тебе отказаться от такого дара». Затем он мягко добавил: «Однажды у тебя появится возможность, которой у меня никогда не было: ты сможешь сыграть прекрасные мелодии для своей семьи, и тогда ты поймешь, зачем ты сейчас так усердно трудишься».

Уэйн онемел от удивления. Он редко слышал, чтобы отец так воодушевленно говорил о чем-либо. С тех пор Уэйну больше не нужно было, чтобы родители подталкивали его к занятиям на фортепиано.

В вечер концерта мать надела сверкающие сережки и накрасилась так тщательно, как никогда раньше. Отец вернулся с работы пораньше, надел костюм и завязал галстук, а также причесал волосы гелем, чтобы они лежали гладко и ровно.

В театре, когда Уэйн осознал, как сильно он хочет, чтобы родители гордились им, он сильно занервничал. Настала его очередь. Уэйн подошёл к одинокому стулу и заиграл «Одиноко ли тебе сегодня ночью». Он сыграл безупречно. Аплодисменты раздались по всему залу, и даже когда они стихли, несколько пар рук продолжали хлопать. Уэйн, чувствуя головокружение, спустился со сцены, радуясь, что эта пытка наконец закончилась.

Время шло, и аккордеон постепенно исчез из жизни Уэйна. На семейных праздниках отец просил его сыграть что-нибудь, но уроки игры на аккордеоне прекратились. Когда Уэйн поступил в университет, аккордеон был убран в заднюю часть шкафа, рядом со скрипкой отца.

Она тихо лежала там, словно покрытое пылью воспоминание, пока однажды, спустя несколько лет, однажды днем её случайно не обнаружили двое детей Уэйна.

Когда Уэйн открыл футляр, они громко рассмеялись и закричали: «Сыграй что-нибудь, сыграй что-нибудь!» С некоторым трудом Уэйн взвалил аккордеон на плечо и сыграл несколько простых мелодий. Он удивился тому, что его мастерство не притупилось. Вскоре дети собрались в круг, хихикая, и начали танцевать, и даже его жена Терри, хохоча, хлопала в такт. Их беззаботное веселье поразило Уэйна.

Слова отца вновь прозвучали у него в ушах: «Однажды у тебя появится возможность, которой у меня никогда не было, и тогда ты поймёшь».

Способность утешать сердца своих близких — это самый драгоценный дар, данный людям Богом; ты счастлив — значит, я счастлив, а делиться с другими означает, что счастье умножается, потому что наши сердца тесно связаны.

Чашка супа и тарелка лапши

У каждого хорошо воспитанного человека есть одно правило: не выходить из себя.

— Эмерсон

В одном ресторане красивая девушка заказала тарелку супа, села за столик и вдруг вспомнила, что забыла взять хлеб.

Она встала, чтобы взять хлеб, и вернулась к столику. Однако, к её удивлению, на её месте сидел чернокожий мужчина, который как раз пил свой суп.

«Этот наглец, он не имеет права пить мой суп!» — сердито подумала красивая девушка. «Но, может быть, он слишком беден и голоден. Лучше я промолчу, но не могу же позволить ему выпить весь суп в одиночку».

Тогда красавица сделала вид, будто ничего не произошло, села за стол напротив чернокожего мужчины, взяла ложку и молча стала пить суп.

Так и произошло: миску супа делили вдвоём, то он делал глоток, то она. Они поглядывали друг на друга, но ни один из них не произносил ни слова.

В этот момент чернокожий мужчина внезапно встал, принес большое блюдо с лапшой, поставил его перед ней, а в лапшу воткнул две вилки.

Оба продолжили есть, а когда закончили, каждый встал и собрался уходить. «До свидания!» — дружелюбно сказала красивая девушка.«До свидания!» — тепло ответил афроамериканец. Он выглядел особенно довольным и испытывал огромное удовлетворение. Ведь он считал, что сегодня совершил доброе дело, помогая бедной, но красивой девушке. Только после того, как афроамериканец ушел, красивая девушка заметила, что на соседнем столе стояла миска с нетронутым супом — именно та, что принадлежала ей.

Пока ситуация не прояснится, не стоит легкомысленно показывать людям выражение гнева; вы обнаружите, что здравый смысл поможет вам принять правильное решение, и вы не вступите в бессмысленную перепалку из-за недоразумения, а на лицах всех присутствующих расцветут улыбки.