Мой борзый хам

В твердое, мощное, желающее меня тело.

Осознание ударило по мозгам, словно пыльной пустой мешковиной. У него на меня стоит! На меня!

Свободной рукой Мирослав обхватил мою шею.

Сжал слегка, показывая, кто тут хозяин. И запустил пальцы в волосы. Проехался по коже головы, стягивая, сгребая их в кулак. Почти наматывая их на него. И я застонала уже от того, как он запрокинул мою голову назад.

– Вот так лучше, золотко, – одобрительно заурчал он у самого моего уха. – Вот так ты звучишь гораздо слаще...

Ароматы!

Его ароматы залепляли ноздри плотной ватой. Не давали дышать, даже самого малюсенького вдоха сделать было невозможно. Я привстала на цыпочки, вытягиваясь в его руках. Замерла от жаркой щекотки, когда он коснулся напряженной шеи своей щетиной.

Мамочка...

Кожу стягивало от непривычных и ярких, бьющих куда-то в живот, ощущений. Заставляло напрягаться всем организмом в ожидании его поцелуя.

Боже, Евка, о чем ты, дурная...

Твердые мужские губы коснулись моей кожи.

Укололи короткими волосками усов. Проехались медленно и мучительно от самой скулы до ключицы. Не поцеловали. Не прижались жарко. Не-ет... Медведев издевался.

Пробовал меня на вкус.

Вдыхал меня. Изучал, как дегустатор редкое вино. Словно хотел что-то определить для себя. Я запищала. Заскулила, пытаясь отстраниться хоть на сколько-нибудь. Но только еще сильнее вжалась в его пах. Все до упора прочувствовала, дурочка!

И зажмурилась, почувствовав влажное прикосновение его языка на своей шее.

Нет, нет, нет...

Я бы замотала головой, но как? Держись, Ева, держись! Ноги предательски слабели с каждый полукругом, что он вырисовывал на мне языком. Какая у него скользкая рубашка, Боже... Вылетает из пальцев, невозможно удержать. Или это просто я уже никакая...

Я вонзила в его руки ногти.

Стой! Не позорься, стой! Держи свою предательскую тушку! Плевать, что к ней уже три года ни один мужчина так не прикасался, это же было осознанное решение. Ты за свою работу замуж вышла, Ев!

И я проигрываю вчистую сейчас из-за этого, похоже...

– Как ты отзываешься, золотко, – одобрительный и чуть хриплый шепот затопил мозг. – Просто мед для медведя. Тебе не кажется, что для отличного профессионала ты должна иметь чуть больше самоконтроля?

Я замерзла вмиг.

Упала в ледяную реальность, из которой позволила себе выпасть на половину минутки всего. Гребанный самоконтроль! Ева, очнись!

– Отпустите! – я попыталась оттолкнуть его плечи от себя. Застонала мысленно. Но вслух – удержалась. У моего стона, прав Медведев, прав, тональность уже не та. – Немедленно отпустите меня!

Сильные руки, казавшиеся мне каменными, разжались.

И я отскочила.

Одернула пиджак, хватая почему-то холодный воздух ртом. Туфли! Где мои туфли?! Бежать отсюда скорее...

Я вскинула взгляд, сгорая от стыда. Мирослав спокойно шел к креслу, в котором я до этого сидела. Сел в него, расставив широко ноги, расслабился. Но только не взглядом. В его глазах горел огонь.

И это все маленькой мне?

А можно не надо?

– Отдайте мои туфли!

Мирослав, не спуская с меня темных глаз, в которых плясали чертики удовлетворения и не потухшего интереса, медленно поставил мои туфли на свое колено.

Шпильки надавили на дорогую ткань, образуя легкие ямки.

– Отдам. Но с одним условием.

Я против воли скользнула взглядом на его раскрытый пах. Выпуклость даже и не думала пропадать! Захотелось приложить к щекам ладошки, остудить пожарище на них хотя бы так.

Он ведь и не подумал успокоиться! Я истерично сглотнула сухим горлом:

– С каким?

Глава 5

Такси лениво переругивалось гудками с другими такими же, замирая иногда в коротких пробках. А я устало прикрыла веки. Не хочу ни о чем думать. Просто хочу чувствовать спиной жесткую спинку сиденья, держаться за нее мыслями, чтобы не думать о другом.

В голову настойчиво лезло лицо Мирослава.

Его бархатистый, ставший хищно низким голос. И его руки...

– С каким условием? – мой голос отличался качественно. В нем был страх.

Он ухмыльнулся.

Выпрямился сидя, поставил мои туфли на пол рядом с собой. И поманил меня к себе.

– Подойди, Ев. Поставь свою ногу сюда, – он похлопал по собственному колену.

Я даже сейчас поморщилась, вспоминая это. Настолько пошлыми мне тогда его слова показались. Настолько грязными, унизительными. Я замешкалась, пробежалась взглядом по его гостиной. Пыталась поймать уверенность хоть в чем-то. Я же не знала, что мне делать, если он вздумал бы приставать! Вот вообще не представляла!

Отбиваться?

А смысл? Я помнила ощущение его плеч под ладонями. Там такие мускулы, что мне вовек с таким бугаем не справиться, это же смешно. Я ниже его на две головы!

– Ев, давай. Не заставляй меня по-детски угрожать увольнением, ладно? Мы с тобой взрослые люди.

– Я... Я не понимаю, – в горле настойчиво царапалось волнение.

– Я не просил понимать. Я приказал.

Я не могла не слышать знакомые нотки в его голосе. Он действительно сын своего отца. Хозяин нашего комплекса тоже умел так разговаривать. И ослушаться его никогда не возникало даже мысли. Вот только...

Он не просил никогда делать то, что приказывал Мирослав.

Но... Увольнение? Серьезно? Вот так вот, в первый день? Я малодушно понадеялась на то, что хозяин не позволит ему этого сделать. Я же три года на него работаю! У меня все идеально отлажено, даже Мирослав отметил увеличение выручки.

А если не заступится?

Он ему все же сын... Я сжала зубы от досады. Вот почему? Почему, Евка, ты никогда не слушала сплетен? Сейчас любая информация о семье Медведевых дала бы мне возможность найти варианты поведения. А я ведь ничего не знаю об их отношениях! Всегда пресекала любую болтовню о хозяине среди персонала. Только работа! Только хардкор!

Обида куснула душу громадным клыком.

– Ев-ва-а...

Да плевать!

Пусть думает обо мне, что хочет! Я-то знаю, что я ни в чем не виновата!

Хочет устроить какой-то адский тест на профнепригодность – пусть устраивает! Если он по-другому не умеет, пусть тащит свои садомазохистские штучки в коллектив. А я посмотрю, насколько клуб выиграет от его методов. Вообще самоустранюсь, у меня же теперь есть непосредственный начальник. Буду заниматься только персоналом, как у меня в трудовом договоре написано и все.

Я подтолкнула себя мысленно.

Давай, Ев. Покажи ему, что ты его не боишься, не дай себя растоптать. Он хочет послушную и слабую мышку в подчинение? Так вот – нет! Не получит этот самодовольный хам ее в виде меня.

Я поправила волосы.

Убрала за ухо выбившуюся от его пальцев прядку. И пошла. Опять как на казнь, но опять же с гордо поднятой головой. И взгляда больше не отводила. А хотелось заскулить и броситься прочь из номера, честно. Ягодицы сжались, покрылись гусиной кожей.

Противная холодная капелька пота медленно стекала по ложбинке позвоночника.

– Вот и умничка, – похвалил меня Мирослав, когда я поставила ступню ему на колено.

Холодную, замерзшую. И что уж скрывать, отекшую немного после ночи на каблуках. Если бы не он, я бы уже стояла дома под душем, обливая себя теплой водой. Но его брюки тоже были ничего. Холодная, приятная гладкая ткань. Плюсы, Ев, ищи плюсы во всем, иначе рехнешься.

Крупная ладонь накрыла мою ногу.

Горячие пальцы сжали ступню, укрыв полностью, от пальчиков с розовым педикюром до взъема. Обхватили, сдавили легонечко.

Я широко раскрытыми глазами смотрела на Мирослава.

Он ненормальный?!

Новый директор как будто забыл про наши словесные игры. Взял мою ступню, поставил себе на одну ладонь, а второй стал разминать. Аккуратно, но чувствительно. Продавил все места, где сейчас болело. Растер кожу снизу вверх, заставляя жаркую кровь оттекать от пальцев.

И я не выдержала.

Замычала про себя, зажмуриваясь. Покачнулась еле заметно, когда он прошелся по моей икре. Нагло влез пальцами под брючину, разглаживая каждую уставшую мышцу.

Какой позор, Божечки...

Какой позор...

Но как же классно...

– Другую, – скомандовал Мирослав, аккуратно опуская мою ступню на пол.

И я послушалась сразу же.

У него точно волшебные руки! Я поменяла ноги, уже не чувствуя дергающей боли в подушечках перед пальцами. Как будто усталость куда-то испарилась. Только кожа стала розовой, разогретой.

Пусть он катится к черту.

Даже если это проверка какая-то, то в данный момент она мне нравится. Не все же ему одному получать удовольствие от нашего общения. Пусть хотя бы такое, позорное и странное, но у меня оно тоже будет.

Я начну его снова ненавидеть как только он отпустит мою вторую ногу.

Честно!

Мирослав перехватил мою лодыжку, поднял с пола туфлю и надел ее мне на ногу. А что происходит-то? Помогите-е...

Секунда – и я оказалась полностью обутой.

Как он вообще понял, что я с ног валюсь? Я прикусила слизистую щеки. Неужели так заметно было, а? Настолько, что господин Медведев решился поиграть в рыцаря? Какая забота! Вот только рыцари не угрожают увольнением, на минуточку. Не намекают на него.

– Девушка, приехали!

Я распахнула глаза.

Таксист сердито смотрел на меня в зеркало. Вот же! Я торопливо достала из кармана заранее приготовленные деньги. Все четко, две купюры по двести рублей и одна сотня.

Как всегда.

– Возьмите, спасибо! – его ворчливый ответ слушать я не стала.

Ух, разморило меня на воспоминаниях о теплых сильных руках. А реальность, она другая. В ней я живу в своей серой панельке, в спальном районе, а не в сверкающем пентхаусе шикарного гостиничного комплекса. И живу я тут одна, а не с мужчиной, который делает мне массаж ступней после тяжелой смены.

Я выскочила возле своего подъезда, запахнула плащ поплотнее.

Что вот мне теперь делать?

То ли увольняться, пока не поздно, то ли... А что «то ли»? Идти и делать вид, что ничего не было? Что директор не щупал тебе ноги в своем номере в четыре утра?

От этих мыслей тошнило. А еще больше от осадка дикого, запретного удовольствия, которое все еще жило внутри. Да не просто жило, оно там бунтовало! Бурлило, требовало продолжения. Вот только какого, пф...

Я торопливо пошла к обшарпанным дверям подъезда.

Я подумаю об этом после душа и кофе.

Или после нескольких часов сна лучше.

Из темноты подъезда выскочила тень. А я даже вскрикнуть не смогла. Отпрянула молча, потому что сил уже не было ни на что.

– Ева! – Сашка, мой бармен, схватил меня за плечи и сильно встряхнул. – Ты где была?

Ой-й... Не трясите меня-я...

– Я тебе звонил, я писал!

– Саш, что случилось? – я умыла лицо ладошкой, понимая, что выгляжу не очень. Да и соображаю туго тоже.

– Через охрану приказ передали, что сегодня перед открытием общее собрание персонала. Для всех, даже для выходных. Директор новый решил полютовать, видимо. Но тебе приказано не говорить. Ев, что происходит?

Чего-о?!

Я потрогала челюсть, чтобы убедиться, что она не упала от таких новостей. Это в каком смысле мне не говорить?!

– Ев, у вас с ним все нормально? Ты где была? Ты что, – Сашку вдруг перекосило. – Ты была у него?

Глава 6

Я шла по паркету общего холла комплекса.

Каблуки вызывающе громко цокали по гладким панелям, но сейчас этот звук заставлял меня победно улыбаться. Еще бы вот юбка не была такой узкой, чтобы бедрами так вызывающе не вихлять. Но я готова потерпеть даже это! Лишь бы утереть нос одному борзому хаму, который решил проворачивать делишки за моей спиной.

Я толкнула тугую тяжелую дверь запасного выхода в клуб. Окунулась в привычный полумрак клуба. Днем, без музыки, без толпы и мигающих вспышек света, Логово напоминало берлогу. Собственно, так мы его и прозвали когда-то. Днем это зимняя спящая берлога. Ночью – обиталище медведя, где все пропитано им.

Но сегодня, подозреваю, тут начнется бойня.

Я сильнее выпрямила спину. Запрокинула голову повыше, чтобы выглядеть увереннее. Запретил приходить на собрание! Ха! Запретил!

Мне!

В мой же клуб!

Внутри все кипело от злости. Я привычно свернула из общего коридора на кухню. Все нормально, все чисто, все по местам. Повара у меня вымуштрованные еще с первой проверки. Так, а вот гриль надо бы все же заменить, помню, жаловались они на него. Надо будет этим вопросом заняться сегодня же.

Я провела рукой по чуть просевшей двери в комнату отдыха персонала.

Слесарь нужен. Уставшие официантки доломают скоро точно, грохают ею каждый раз. Я глубоко вздохнула. Логово – это мой мир. Я выстраивала его три года, я знаю здесь все. Я подбирала каждого человека в команду, сама разговаривала с каждым в отделе кадров.

А сейчас Медведев хочет говорить с ними сам.

Без меня!

Ну-ну...

Я вошла в общий зал. Мирослав стоял перед сценой. Привалился задницей к ней, засунул руки в карманы брюк. Я хмыкнула тихонько. Идеальный просто. Девчонки-официантки его глазищами поедают, я же вижу. Отглаженный, свежий, сосредоточенный. Не был бы говнюком, кто знает, может, мы бы и сработались. Люблю таких, следящих за собой.

Сумочка глухо стукнула о барную стойку.

А я развернулась и пошла ко всем, кто сидел и стоял перед ним. Это мои люди! Только попробуй что-нибудь им сказать плохого! Я за каждого буду грызться.

– А вот и наша звезда, – Мирослав заметил меня первым.

Посмотрел своим снисходительным взглядом прямо в глаза. Надо же, никакой досады от моего появления не вижу. В том, что он умеет держать себя в узде даже круче меня, я вчера убедилась, ага.

– Доброго дня, Ева Сергеевна, как ваше самочувствие?

Я прищурилась.

Ах ты, гад. Намекаешь, да? Я даже не дрогнула под любопытными взглядами персонала.

Наоборот, широко улыбнулась ему в ответ.

Обаятельно так. По-доброму. Как будто мы старые приятели, а вчерашнего сумасшедшего перфоманса в его номере не было вовсе.

– Большое спасибо, Мирослав Михайлович. А как ваши плечи?

– Отлично, – он расправил их, показывая, что все в порядке. Оскалился, явно довольный нашей игрой в намеки. – Они видали нагрузки и посильнее.

Я фыркнула тихонечко.

Вот уж не сомневаюсь. Глупо отрицать, Мирослав очень красивый мужчина. Гад и хам, этого не отнять, да. Но он красив. Мужественной красотой, без слащавости. На такого явно женщины падают гроздьями. Представляю, сколько раз ему располосовывали ногтями эти самые плечи и спину от страсти.

Вот только со мной – упс, такое не пройдет.

У меня и ногтей-то нет, и... После вчерашнего, то есть сегодняшнего, я готова к любым эксцессам. Поэтому отвечать я не сочла нужным. Просто склонила чуть голову, показывая, что ответ услышала.

Хватит уже при всех болтать о всяком.

Не люблю сплетни.

– Так вот, ребята, я говорю о том, что, возможно, в ближайшем будущем Логову придется сменить концепцию. Возможно, – он выделил это слово. – В любом случае, последнее слово останется за советом директоров, как вы понимаете. И я был бы очень рад, если бы вся команда осталась работать в прежнем составе. Ведь у нас такой сильный состав, верно, Ева Сергеевна?

Мне захотелось закашляться.

Сильный состав?

А кто ночью мне самой намекал на увольнение?

– Угу. Верно.

Дальше я слушать его не стала. Подошла к крайнему дивану, присела аккуратно рядом с Сашкой, сложила руки на коленях. Вот тоже... Перед другом неудобно.

Я ведь даже разговаривать с ним не стала фактически. Убежала домой.

– Привет. Извини, что утром так вышло. Я вообще была никакая, честно.

Сашка мягко улыбнулся и положил свою ладонь мне на плечо, слегка похлопал.

– Да я всё понимаю, Ев. Ничего страшного. Главное, что ты в порядке.

Я обхватила его пальцы и улыбнулась.

Такой простой жест поддержки от друга, теплый и нужный. Но... Совершенно, как оказалось, несвоевременный.

Меня слово в шею укололо что-то.

Я вскинула взгляд и наткнулась на Мирослава.

Его глаза стали совсем черными. Остро и зло впились в руку Сашки на моем плече. Полыхнули словно язычком пламени. И погасли сразу же. Так быстро и неуловимо, что я даже засомневалась. Может, у меня галлюцинации от недосыпа?

Или...

Да ну, бред.

Душу стиснуло холодом. Чтобы Мирослав меня приревновал? Ну, бред же, правда. Я свободная женщина, а он вообще мой директор. В регламенте четко прописано о недопустимости каких-либо отношений на работе.

Медведев начал говорить медленнее.

Я выпрямилась снова, демонстративно отвернулась к Сашке. Показала, что его общество мне сейчас точно приятнее, чем та ерунда без смысла, которую нес Медведев. Лучше бы дал людям отдохнуть перед сменой лишний час, зачем переливать из пустого в порожнее?

– Смотрю, наш новый медведь в берлоге обживается, – сдержанно ухмыльнулся Сашка. – Вот уже и шишки свои пытается протащить в работу.

Я фыркнула, не сумев сдержать улыбки.

Это уж точно!

Вот только мой смешок прозвучал именно тогда, когда Мирослав сделал паузу. И его услышали все! И замерли вместе со мной. Вот эти вот желваки на скулах нового директора явно же не к добру, да? Вся его показная доброжелательность испарилась, как ночной дымок от кальяна.

– Думаю, на этом закончим. Все свободны, смена по расписанию. Было приятно познакомиться.

Народ начал подниматься, вот только привычный гомон не возник. Волна угрозы, прокатившаяся от Мирослава, зацепила каждого в этом зале. И меня тоже.

– Ев, – Сашка опять потянулся к моему плечу.

– Ева Сергеевна! – рыкнул наш директор. – Ко мне в кабинет!

Ох, ё...

Чувствую, все шишечки нашего медведя достанутся сейчас мне одной. Я неловко провела ладошками по бедрам. Стерла неожиданную испарину с кожи.

– Тебя подождать? – во взгляде Сашки опять появилась обеспокоенность.

– А? Нет, Саш. Все нормально, рабочий процесс.

Я улыбнулась старому другу.

Рабочий, ага. Нет, если так разобраться, то вчерашний массаж можно принять за реактивный способ возвращения старшего администратора в рабочее состояние. Если о-очень постараться такое объяснение подобрать.

Спина Мирослава маячила перед глазами.

А я погромче стучала каблуками. Назло, назло.

Ууу, гад какой. Ведь даже не дрогнет, не обернется. Шагает по-хозяйски по коридорам. Ева Серге-евна, в мой кабине-ет...

Хам!

– Закрой дверь, – приказал он, входя в специально для него подготовленный действительно кабинет.

Я закрыла.

Переплела пальцы, стоя ровно как солдатик. Сегодня что массажировать будем? Мозг?

– Ева!

– Да, Мирослав Михайлович, – я потупила взгляд, как идеальная подчиненная.

– Ну, золотко, рабочий день еще не начался, можно и на «ты».

– Нельзя. Регламент.

Вот как чувствовала же!

– Ах, да, регламент! Выглядишь потрясающе, – его взгляд медленно прополз по моей фигуре, от шпилек до собранных в тугой узел волос. – Несмотря на поздний... вернее, ранний подъем. Как отдохнула? Ножки не болят?

Он снова посмотрел на мои туфли.

Смотри, смотри! Я специально чуть вывернула лодыжку. Видишь, шпилька еще и выше, чем вчера. И набойки металлические, тоже чтоб тебе было приятнее. Тебя же бесит стук каблуков, да, медведь?

– Спасибо за заботу, все в порядке, – как можно холоднее ответила я.

– Шикарно, – он наполовину злобно, наполовину радостно оскалился. – Я рад, что тебе весело и у тебя хорошее настроение. Нам ведь с тобой сейчас идти на общее собрание руководства комплекса. Пригодится.

– А мне туда зачем? – растерялась я.

– Будешь представителем младшего руководства, – Мирослав расставил ноги, засовывая руки в карманы. Склонил чуть голову, наблюдая за моей реакцией.

– Зачем? – я даже отступила от него.

– Потому что я тебя хочу. И для начала отменю ваш этот регламент к херам!

Глава 7

Цок-цок-цок...

Я семенила за Мирославом Медведивечем как собачонка. Божечки, нужно перестать его так называть даже в мыслях, а то ведь ляпну вслух точно. Доведет меня в очередной раз, и я выскажусь. Это будет...

Недопустимо. Не по регламенту.

И он меня сожрет.

Вон как шагает! В один его шаг три моих можно вложить. А все эта юбка, черт бы ее побрал. Ева, как всегда, саму себя наказала своей страстью к соблюдению правил.

Идиотский регламент! Идиотская юбка! Идиотская, вообще, вся эта ситуация!

На оговорку его я внимания даже обращать не стала. Подумаешь, я тоже на эмоциях могу ляпнуть все, что угодно. Все мы человеки, всем позволительно, а он вон как психовал.

Собрание с хозяином – вот что меня волновало больше всего.

Моя карьера.

Стена слева закончилась, и открылось огромное, во всю стену до потолка панорамное окнище. Ого-о... Я невольно притормозила. Весь город как на ладони! Захотелось даже запищать от восторга. Красота какая!

Я бы подошла ближе, просто посмотреть!

Ощутить эту высоту под ногами. Вдохнуть ее в себя, наполниться ощущениями. Но надо бежать! Я и побежала, головы не поворачивая.

И врезалась моментально. В спину Мирослава, которая отчетливо напомнила то ли мраморную, то ли гранитную стенку. Твердо было, в общем. Очень. И неприятно. Каблуки предательски поехали вперед, между его ног. Я вцепилась в мужскую рубашку, запищав от ужаса.

Я же сейчас...

Уй!

Меня обхватило. Сжало талию в крепком захвате. И потащило наверх. Прижав к чему-то очень горячему, очень приятному и очень... Мужскому.

Мамочки...

Я вдохнула. Неосознанно и глубоко. И опять аромат туалетной воды Мирослава уколол меня куда-то в адекватность. И она испугалась и убежала, разумеется, предательница. Оставила меня наедине с поехавшей кругом головой.

Он пах...

Гремучая смесь ароматов. Брутальный парфюм, терпкий и мощный. Жар мужского сильного тела, к которому я была прижата. Дорогая ткань рубашки, скользящая между моих пальцев.

Коленки сразу же забыли, что у них есть важная функция поддерживать тело в вертикальном положении. В низу живота тепло и предательски екнуло. Послало на щеки позорный расслабленный жар румянца.

– Ммм, – губы Мирослава коснулись мочки моего уха.

Не просто приблизились, чтобы что-то сказать.

Именно коснулись. Влажно и горячо. С таким тихим интимным шепотом, что его услышала не только я, но и весь мой взбесившийся резко организм.

– Золотко мое, – он обхватил мочку губами и коснулся ее кончиком языка. – Если тебе так хотелось объятий, ты могла бы просто попросить.

Я вздрогнула.

Чертовы жаркие ладони! Они жгутся!

– Я... Я не, – я попыталась выдавить хоть что-то связное, но язык отказывался работать, как положено.

– Если еще чего-нибудь захочется, то сразу говори. Я сделаю или покажу тебе все, что ты захочешь. И даже больше!

От его улыбки мурашки с шеи перекинулись на грудь.

Хам!

Как можно настолько нагло и двусмысленно со мной говорить! Мы же коллеги!

– Поставь меня, – я рванулась назад, выкручиваясь из сильных рук.

А он отпустил. Легко так, будто и не прижимал меня к себе в диких объятиях. Я отскочила на пару шагов, обхватывая горло ладонью. Сердце, а ну-ка спускайся обратно! Хватит так колотиться, ну!

Похабник!

Пошляк!

Мирослав не двинулся с места. Стоял, смотрел. Скользил темным взглядом по мне. По моим горящим щекам, по груди, что ходила ходуном, по дрожащим рукам. Видел все, весь мой позор, всю мою реакцию на него и на его поведение.

И ему это все явно нравилось!

– О-о-о, братишка! – из-за его спины раздался знакомый голос. Ну, почти знакомый. – Второй день в городе, а уже цыпочек обхаживаешь? Силен, брат, как всегда.

Я обомлела.

Передо мной стоял... Мирослав. Тот же рост, те же черты, те же широкие накачанные плечи. Борода подлиннее и погуще, разве что. Но в остальном... Кривое зеркало!

Мой Мирослав был другим.

Он был холодным хищником со спрятанным внутри огнем, а этот, второй, светился развязной бравадой. Волосы светлее, ухмылка, такая же пошлая, кстати, но на все лицо. И наглый взгляд, которым он общупал меня за секунду с головы до ног.

Мирослав, не оборачиваясь, легко вздохнул. Широкие плечи раздраженно напряглись, выдавая испортившееся настроение.

– Яр, – в его голосе было сдержанное предупреждение. – Иди куда-нибудь, а? Займись делом. Исчезни нахер, чтоб я тебя не видел сегодня.

– А что такое? – его брат развел руками, делая невинное лицо. – Я просто за тебя рад. Думал, ты тут с деловыми партнерами скучаешь, а ты... – он снова окинул меня оценивающим взглядом. – Уже нашел, с кем время скоротать. Скорость наше все, да?